282 000 книг, 71 000 авторов


Электронная библиотека » Евгений Пчелов » » онлайн чтение - страница 20


  • Текст добавлен: 2 января 2025, 09:40


Текущая страница: 20 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Шрифт:
- 100% +
Бунин

В романе «Жизнь Арсеньева. Юность», написанном уже в эмиграции, Иван Алексеевич Бунин (1870–1953) на первой странице так отозвался о своей родословной:

О роде Арсеньевых, о его происхождении мне почти ничего не известно. Что мы вообще знаем! Я знаю только то, что в Гербовнике род наш отнесен к тем, «происхождение коих теряется во мраке времен». Знаю, что род наш «знатный, хотя и захудалый» и что я всю жизнь чувствовал эту знатность, гордясь и радуясь, что я не из тех, у кого нет ни рода, ни племени.

А чуть далее описывает и бунинский герб:

И как передать те чувства, с которыми я смотрю порой на наш родовой герб? Рыцарские доспехи, латы и шлем с страусовыми перьями. Под ним щит. И на лазурном поле его, в середине – перстень, эмблема верности и вечности, к которому сходятся сверху и снизу своими остриями три рапиры с крестами-рукоятками.


Герб Буниных


Относительно родословной Иван Алексеевич немного лукавил. Об истории своего рода он, действительно, черпал сведения из «Общего гербовника», но знал, что «род этот дал замечательную женщину начала прошлого века, поэтессу А. П. Бунину, и поэта В. А. Жуковского (незаконного сына А. И. Бунина); в некотором родстве мы с бр. Киреевскими, Гротами, Юшковыми, Воейковыми, Булгаковыми, Соймоновыми». О родословной матери, Людмилы Александровны Чубаровой (предков которой писатель почему-то считал князьями, утратившими этот титул), сведений у Бунина было меньше: «Род (тоже древнедворянский) Чубаровых мне почти неведом. Знаю только, что Чубаровы – дворяне Костромской, Московской, Орловской и Тамбовской губерний и что были у деда и у отца матери имения в Орловском и Трубчевском уездах».

Анна Петровна Бунина (1774–1829), «русская Сафо», относится к ряду видных поэтов первой четверти XIX века. Архитектор Карл Иванович Бланк (1728–1793), один из основателей русского классицизма (среди его построек, в частности, Воспитательный дом в Москве и Голландский домик в подмосковной усадьбе Шереметевых Кусково), был женат на сестре Буниной Екатерине Петровне. Их сын, поэт и баснописец Борис Карлович Бланк (1769–1826), был женат на своей двоюродной сестре Анне Григорьевне Усовой, дочери другой сестры Буниной, Варвары. Еще одна сестра Мария Петровна Бунина вышла замуж за Николая Петровича Семенова, принадлежавшего к старинному дворянскому роду с допетровской родословной. Их сын Петр Николаевич (1791–1832), также писавший стихи, был женат на Александре Петровне Бланк (1801–1847), внучке архитектора Карла Ивановича и своей двоюродной племяннице. От этого брака появился на свет великий ученый Петр Петрович Семенов (1827–1914), за свои выдающиеся географические исследования удостоившийся в 1906 году почетной фамилии Тян-Шанский (хотя мог бы быть Семеновым-Хан-Тенгри). Петр Петрович стал основателем научной династии Семеновых-Тян-Шанских. Сестра Петра Петровича Наталья Петровна вышла замуж за выдающегося филолога, создателя академической орфографии русского языка, академика Якова Карловича Грота (1812–1893), потомство от этого брака также приобрело известность в науке. Иван Алексеевич Бунин гордился родством с этим кругом талантливых личностей, о чем свидетельствует его очерк «Семеновы и Бунины», а Анна Ахматова подчеркивала и свою родственную связь с Анной Петровной, поскольку та, по сути, опекала когда-то ее деда, литератора Эразма Ивановича Стогова (1797–1880). Стогов называл Анну Петровну тетенькой, хотя родство их было значительно более отдаленным.

Однако дворянский род Буниных, к которому принадлежал Иван Алексеевич, пошел от мценского помещика Якова Савельевича, жившего в конце XVII – начале XVIII века, а Василий Андреевич Жуковский и Анна Петровна Бунина принадлежали соответственно к белевским и ряжским Буниным. Родство между тремя этими «ветвями» не прослеживается. Потомком ряжским Буниных через свою бабушку был еще один писатель – Сергей Николаевич Терпигорев (1841–1895), автор сборников очерков и рассказов «Оскудение», «Желтая книга. Сказание о новых княгинях и старых князьях», «Потревоженные тени» и др. (его мать происходила из рода Рахманиновых). Впрочем, с одним из выдающихся русских литераторов Бунин имел родственную связь, хоть и отдаленную. В свое время исследователь бунинской родословной писатель Ю. Д. Гончаров установил, что прапрапрадед Бунина Федор Яковлевич был женат на Дарье Гавриловне Шеншиной. По этой линии Афанасий Афанасьевич Фет доводился деду Бунина восьмиюродным братом, о чем Бунин и не подозревал.

Бунинский герб – это польский герб Бродзиц, который использовал, среди прочих, польский дворянский род Бониковских. Русские Бунины возводили свою родословную к «знатному мужу» Симеону Бунковскому, выехавшему из Польши к великому князю Василию Темному. На самом деле фамилия Буниных происходит от слова «буня», которое означает надменного, спесивого человека и к мифическим польским предкам отношения не имеет. Созвучие фамилии этого предка с фамилией польского рода и привело к заимствованию Буниными польского герба. Баснословное польское происхождение обусловило тот факт, что вторая супруга Ивана Алексеевича Вера Николаевна Муромцева (1881–1961) называла своего мужа на польский манер – Яном.

Волков

Единственный портрет основателя русского театра Федора Григорьевича Волкова (1729–1763) принадлежит кисти А. П. Лосенко. Он хранится в собрании Русского музея и в музейном каталоге датируется 1760 или 1763 годом (обе датировки под вопросом).

Портрет наполнен интересными символическими деталями. Выдающийся актер показан в накинутом на плечи красном плаще с золотым фестоном. В правой руке он сжимает поднятый вертикально кинжал с золотой рукояткой, а на кинжал надета золотая корона, состоящая из обруча и нескольких простых зубцов. По своей форме она напоминает короны на портретах поздних римских императоров, где такие зубцы имитировали лучи солнца. В европейском искусстве XVII–XVIII веков подобные короны увенчивали головы античных богов и потому именуются в научной литературе античными. В левой руке Волков держит черную маску. Эти детали традиционно связывают с его актерской профессией. Действительно, кинжал и корона в культуре того времени служили атрибутами музы трагедии Мельпомены, а черная маска, напоминающая маску итальянской комедии дель арте, – по крайней мере с середины XVIII века атрибутом музы комедии Талии. Федор Григорьевич как бы соединил в себе обе театральные ипостаси – и трагическую, и комическую, выступая в качестве своего рода «живого символа» театра.

Важно учитывать и чисто геральдический аспект: Федор Григорьевич, как и его брат Григорий, тоже актер, принимали участие в событиях, которые летом 1762 года возвели на престол Екатерину II. В благодарность новая императрица уже 3 августа 1762 года возвела братьев Волковых (и еще нескольких соратников «неблагородного» происхождения) во дворянство. До получения герба Федор Волков не дожил: простудился во время роскошного коронационного маскарада «Торжествующая Минерва», в устройстве которого принимал живейшее участие, скончался 5 апреля 1763 года и был похоронен на кладбище ныне уничтоженного Златоустовского монастыря (долгое время считалось, что на кладбище Спасо-Андроникова монастыря, где в советское время ему был установлен кенотаф).

Герб был пожалован его брату Григорию 10 сентября 1765 года, при этом в дипломе дважды упоминаются «особливые» заслуги именно Федора. Щит герба пересечен надвое, причем верхняя часть, судя по изображению XVIII века, представляла собой главу («вершину»). В этой главе в золотом поле на голубом кресте изображена золотая императорская корона – знак монаршей милости. В нижней (или даже «основной») части щита в красном поле показан вертикально серебряный кинжал с золотой рукояткой, который проходит сквозь золотую диадему (так названа корона в официальном описании герба). В качестве нашлемника выступает обернувшийся волк – гласная фигура герба Волковых, – держащий в лапе те же кинжал с короной.

Таким образом, кинжал и корона в руке Волкова на портрете Лосенко – это фигуры его герба. А красный цвет плаща-мантии отсылает к красному цвету гербового поля. Возникает вопрос, что было первично – портрет или герб? Федор Григорьевич не дожил до процесса разработки своего герба, да и портрет считается посмертным (при Екатерине II он принадлежал Ивану Ивановичу Шувалову). Можно ли представить себе, что Герольдия взяла в качестве основных гербовых фигур атрибуты Мельпомены с портрета? Скорее наоборот, портретист ориентировался на герб – недаром он изобразил эти предметы в том же положении, как они представлены в гербе. Если это так, то датировку портрета следует сместить вперед года на два и обозначить в каталогах как «1763–1765 г. (?)».

Ганнибалы

Прадед Пушкина Абрам (Ибрагим) Петрович Ганнибал (ум. 1781) имел африканское происхождение, однако где находилась его родина, в точности не известно. В качестве родины Ганнибала называется обычно Эфиопия (Абиссиния) или территория к югу от озера Чад в Центральной Африке. Сам Ганнибал утверждал: «Родом я из Африки, тамошнего знатного дворянства. Родился во владении отца моего, в городе Лагоне, который и, кроме того, имел под собою еще два города». Зять Абрама Петровича А. К. фон Роткирх в биографии тестя, написанной уже после его смерти, сообщает, что тот «был родом африканский арап из Абиссинии, сын одного из тамошних могущественных и богатых влиятельных князей, горделиво возводящего свое происхождение по прямой линии к роду знаменитого Ганнибала, грозы Рима».

Мальчиком Ганнибал попал к турецким работорговцам, оказался в Константинополе, откуда дипломат граф С. Л. Рагузинский привез его в Россию, где он поступил в услужение к Петру I и принял крещение, предположительно, в виленской церкви Параскевы Пятницы под именем Абрам и отчеством Петров, в честь своего восприемника – русского царя. С тех пор он именовался Абрам арап или Абрам Петров Арап. Однако фамилию он «вывез» из Франции, где провел несколько лет и получил военно-инженерное образование, вернувшись в Россию в 1723 году. Как справедливо писал В. В. Набоков, «эпоним нашего героя был таким же стертым и заезженным в псевдоклассической Европе XVIII века, как Цезарь или Цицерон в учебниках, эссе, исторических трудах, газетных статьях и академических речах».


Герб Ивана Ганнибала


Фамилию «Ганнибал» он начал употреблять в официальных документах по крайней мере с конца 1730-х годов. Будучи африканцем по происхождению, он не мог не знать имени древнего героя, с которым в Европе ассоциировалась Африка, – Ганнибал. Никакого отношения к абиссинским или лагонским предкам Абрама Петрова карфагенский полководец III века до н. э., разумеется, не имел.

В январе 1742 года генерал-майор Абрам Петрович Ганнибал (закончил службу он генерал-аншефом) подал в Сенат прошение на имя императрицы Елизаветы Петровны о пожаловании ему диплома на дворянское достоинство и герба, указав: «а на дворянство Диплома и Герба не имею и прежде не имел, понеже в Африке такого обыкновения нет». К тому времени герб у Абрама Петровича уже имелся: он встречается на оттиске его печати от июня того же года. Однако официально герб утвержден так и не был.

Между тем его изображение весьма примечательно. В щите герба представлен идущий в правую сторону слон, накрытый попоной. На его спине покоится княжеская корона-шапка. Нашлемник (дворянской короны на шлеме нет) представляет собой одноглавого орла с распростертыми крыльями, смотрящего также вправо. Девиз герба состоит из одного слова Fvmmo, то есть Fummo. По поводу этого герба возникло несколько версий, пытавшихся объяснить его эмблематику. Так, одноглавый орел связывался с Польшей, якобы из-за того, что крестной матерью Ганнибала была польская королева (что неверно). Княжеская корона объяснялась близостью к Петру I. Слон, который вроде бы очевидно указывает на Африку, трактовался как узурпация гербовой фигуры Лефортов, в гербе которых также изображался слон (там это была гласная фигура). Но такая узурпация, конечно, трудно представима. Больше всего «не повезло» загадочному девизу. Сначала его почему-то сочли латинским, но поскольку такого слова в латыни нет, то предположили, что это аббревиатура от целого предложения. Еще более фантасмагорическая версия была высказана участниками экспедиции, побывавшей на гипотетической родине Абрама Петровича в Республике Чад. На языке племени котоко (из которого якобы происходил Ганнибал) это слово, оказывается, означает «родина», а слон является их тотемным животным. Получалось, что Ганнибал так хорошо помнил родной язык и обычаи своего племени, что отразил все это в собственном гербе. Невозможно всерьез обсуждать этот полет фантазии, свидетельствующий об абсолютном непонимании того, что такое геральдика и как она функционирует.

На самом деле Абрам Петрович хотел утвердить свое генеалогическое происхождение от рода Ганнибала и постарался это сделать с помощью герба. Поход Ганнибала и его победы ассоциировались, в первую очередь, с африканскими слонами, которых полководец вел через Альпы. Слон был символом подвигов карфагенского Ганнибала, и эта устойчивая ассоциация отразилась в гербе арапа Петра Великого. Княжеская шапка, напоминающая корону императорского типа, указывала на царственное происхождение Абрама Петрова – но не от правителей его реальной прародины, а от прославленного рода карфагенских полководцев. Одноглавый орел – символ Древнего Рима, над которым Ганнибал одерживал блистательные победы.

Слово Fummo в итальянском языке – форма первого лица множественного числа от глагола essere – «быть», «существовать», «жить» в passato remoto, простом давнопрошедшем времени. Noi fummo – «мы были» (когда-то давно). Иными словами, fummo означает просто «были». Девиз опять-таки отсылал к Италии и Италийскому походу Ганнибала. Но что он означал? И почему Абрам Ганнибал не воспользовался латынью?

Как мы помним, герб Якова Вилимовича Брюса имел девиз, состоящий также из одного слова – латинского Fuimus («были»). То есть девиз в русской геральдике как бы уже был «занят» родом Брюсов. Подобно тому, как Брюсы были когда-то королями Шотландии, Ганнибалы тоже когда-то «были» – родом великого полководца древней Африки, фактически правителя Карфагена, к которому возводил себя Абрам Петров.

Абрам Петрович Ганнибал был женат дважды. От второго брака, со шведкой Христиной-Региной (Христиной Матвеевной) Шёберг (Шёберх; ее мать происходила из балтийско-немецкого рода фон Альбедиль, много позже породнившегося с Биронами), среди других детей родился будущий капитан второго ранга Осип Абрамович Ганнибал (1744–1806), дедушка Пушкина. Осип Абрамович был женат на Марии Алексеевне Пушкиной (1745–1818), а дочь от этого брака Надежда Осиповна (1775–1836) вышла замуж за своего троюродного дядю Сергея Львовича Пушкина (1770–1848). От этого брака и родился Александр Сергеевич, который, таким образом, был потомком Пушкиных сразу по двум родословным линиям.

Родовым гнездом Ганнибалов было имение Петровское Псковской губернии, а по линии Осипа Абрамовича и его дочери Надежды – Михайловское (выделенное из владений Абрама Петровича). Обе усадьбы были разграблены и сожжены «благодарными» поселянами в 1918 году (ныне заново построены, и в них организованы музеи). Бабушке Пушкина Марии Алексеевне некоторое время принадлежало подмосковное Захарово, где поэт провел детские годы (усадебный дом там заново выстроен сравнительно недавно и также превращен в музей).

Помимо А. С. Пушкина, потомками Ганнибалов, как уже упоминалось, были братья бароны П. Н. и Н. Н. Врангели, а также жена поэта Вячеслава Иванова Л. Д. Зиновьева-Аннибал.

Глинка

В письме Петра Ильича Чайковского Надежде Филаретовне фон Мекк от 4–7 июля 1880 года дается такая характеристика Глинки: «Глинка – гениальный русский барич своего времени». Композитор был во многом прав. Михаил Иванович Глинка (1804–1857) происходил из помещичьей среды, а его родовым гнездом было имение Новоспасское Ельнинского уезда Смоленской губернии (усадебный дом был разобран еще в конце XIX века, а на рубеже 1970–1980-х годов построен заново, и в нем открыт музей).

Глинки – род польского происхождения, принадлежавший к гербу Тржаска. Один из Глинок – Виктор-Владислав – польским королем Владиславом IV в 1641 году был жалован вотчинами в Смоленском воеводстве Речи Посполитой. В 1654 году Московское царство окончательно отвоевало Смоленск, и Виктор-Владислав перешел на службу к царю Алексею Михайловичу, приняв крещение под именем Якова. От него и пошли русские Глинки. Михаил Иванович принадлежал к старшей ветви этого рода, причем оба его родителя – Иван Николаевич и Евгения Андреевна – происходили из Глинок и доводились друг другу троюродными братом и сестрой.

К Глинкам принадлежали родные братья писатель, драматург и мемуарист Сергей Николаевич (1776–1847) и поэт Федор Николаевич (1786–1880), которого Пушкин назвал божией коровкой в своей эпиграмме «Собрание насекомых», поскольку тот был автором духовных стихов; правнук Сергея Николаевича журналист, публицист и историк литературы Александр Сергеевич (1878–1940), писавший под псевдонимом Волжский; двоюродный брат Сергея и Федора Николаевичей – Григорий Андреевич (1776–1818), переводчик и филолог, женатый на старшей сестре Вильгельма Кюхельбекера. Из рода Глинок происходил также архитектор Василий Алексеевич (1790–1831), автор перестройки Румянцевского особняка на Английской набережной в Петербурге; он был женат на дочери скульптора И. П. Мартоса.

Глинки внесли большой вклад и в науку благодаря минералогу и кристаллографу профессору Сергею Федоровичу (1855–1933), геологу и почвоведу, ученику В. В. Докучаева, академику Константину Дмитриевичу (1867–1927), химику, автору классического учебника «Общая химия» Николаю Леонидовичу (1882–1965). Владислав Михайлович Глинка (1903–1983) был выдающимся музейным деятелем, главным хранителем и заведующим сектором отдела истории русской культуры Эрмитажа; ему, в частности, принадлежат классические научные труды «Русский военный костюм XVIII – начала XX века» (Л., 1988) и «Военная галерея Зимнего дворца» (совм. с А. В. Помарнацким, принадлежавшим также к дворянскому роду – Пац-Помарнацких), а кроме того, и воспоминания о Блокаде.


Герб Глинок


Герб Глинок внесен в пятую часть «Общего гербовника»: «На средине щита, имеющего голубое поле, изображена обращенная рогами вверх золотая луна, пронзенная двумя шпагами, которые остроконечием соединены вместе». Это и есть польский герб Тржаска (или Бяла), к которому принадлежали Глинки в Речи Посполитой.

Гоголь

Родословная Николая Васильевича Гоголя (1809–1852), которого также до революции нередко именовали Гоголем-Яновским, уроженца села Сорочинцы Миргородского уезда Полтавской губернии, представляет собой яркий пример некоторой фальсификации. Дело в том, что первым исторически известным предком Гоголя по отцовской линии был сельский священник Лубенского полка гетманской Украины Иван Яковлевич, живший на рубеже XVII–XVIII веков. Его сын Демьян, по имени отца получивший в Киево-Могилянской академии фамилию Яновский (от польской формы имени Иван), служил священником в том же приходе. Внук же, Афанасий Демьянович (1738–1798), избрал другой род деятельности – чиновника Генеральной войсковой канцелярии и миргородской полковой канцелярии (где служил полковым писарем) и достиг чина секунд-майора. В 1776 году Афанасий Демьянович женился на дочери бунчукового товарища (потомки таковых признавались в правах потомственного дворянства) Татьяне Семеновне Лизогуб, происходившей из известного казацко-старшинского украинского рода. Эта женитьба, равно как и необходимость признания за ним дворянских прав, подтолкнула деда Гоголя к созданию вымышленной шляхетской генеалогии.

В связи с утверждением в правах российского дворянства Афанасий Демьянович в 1788 году о своей родословной показал следующее:

Предки мои, фамилией Гоголи, польской нации; прапрадед Андрей Гоголь был полковником могилевским, прадед Прокоп и дед Ян Гоголи были польские шляхтичи; из них дед, по умертвии отца его, Прокопа, оставя в Польше свои имения, вышел в российскую сторону и, оселясь уезда Лубенского в селе Кононовке, считался шляхтичем; а отец мой Демьян, достигши училищ в киевской академии (где и название по отцу его, Яну, принял Яновского), принял сан священнический и рукоположен до прихода в том же селе Кононовке.

Во второй половине XVII века действительно жил могилевский, а до этого подольский полковник по фамилии Гоголь, только не Андрей, а Остап (Евстафий). Он был соратником гетмана Богдана Хмельницкого, позднее – гетмана Петра Дорошенко, а во второй половине 1670-х годов сам являлся гетманом Правобережной Украины. У Остапа Гоголя был сын Прокоп (Прокофий), но Яна (Ивана) уже, конечно, приписал к потомкам Прокопа Афанасий Демьянович. Как отмечала историк А. Я. Ефименко, после введения в 1782 году на Украине общероссийских учреждений

малорусское панство кинулось на отыскивание побочных тропинок и лазеек, какими бы можно было пробраться в дворянство. Каждому надо было для себя доказать, что он «не здешней простонародной малороссийской», а какой-нибудь особенной шляхетской породы. Сподручнее и легче всего было доказывать свое непростонародное происхождение через посредство Польши; престиж шляхетства всегда окружал все польское.

Не менее важно для Афанасия Демьяновича было и другое – устроить так, чтобы своим происхождением он стал ровней своей супруге, которая происходила из знатного украинского рода и являлась потомком гетмана Петра Дорофеевича Дорошенко (1627–1698) (через прабабушку Любовь Петровну), а через бабушку Ирину Ивановну – гетмана Ивана Ильича Скоропадского (1646–1722). Мать Татьяны Семеновны происходила из рода Танских, которые через род Забила находились в родстве с Александром Андреевичем Безбородко (он доводился Татьяне Семеновне троюродным братом).

Имена своего мифического предка Андрея-Остапа Гоголя Николай Васильевич использовал в «Тарасе Бульбе» в качестве имен сыновей главного героя. Имена реальных предков – дедушки и бабушки Афанасия Демьяновича и Татьяны Семеновны Лизогуб – в «Старосветских помещиках», где описана жизнь бывшего секунд-майора Афанасия Ивановича и Пульхерии Ивановны Товстогуб.

Доказательства, предоставленные Афанасием Демьяновичем, были признаны достаточными, и его род был внесен в первую часть дворянской родословной книги Киевского дворянского собрания, куда вносились роды, пожалованные в дворянство: видимо, сыграла свою роль грамота, выданная от имени польского короля Остапу Гоголю на земельные владения. В результате сын и внук священников Афанасий Демьянович Яновский стал потомственным дворянином Гоголем-Яновским.

Такие метаморфозы, как можно думать, были нередки. Шляхетский флер окружает и генеалогию другого великого писателя – Ф. М. Достоевского. Он также происходил из духовного сословия, но со временем возникла версия о его дворянском происхождении чуть ли не с начала XVI века, хотя на самом деле прямых доказательств, которые бы связывали его священническую родословную со шляхтой, не имеется.

Сын Афанасия Демьяновича и Татьяны Семеновны коллежский асессор Василий Афанасьевич (1777–1825) женился на Марии Ивановне Косяровской (1791–1868), пережившей своего знаменитого сына. Семья же Марии Ивановны состояла в родстве с Трощинскими: ее родная тетя Анна Матвеевна Косяровская была женой брата Дмитрия Прокофьевича Трощинского (1749–1829), при Александре I министра Департамента уделов и позднее министра юстиции. Это родство сыграло свою роль в жизни Гоголя, который благодаря Трощинскому был определен в Нежинскую гимназию. Таким образом, Гоголь был связан родством сразу с несколькими видными фамилиями.

Через Скоропадских прослеживается генеалогическая связь с Павлом Петровичем Скоропадским (1873–1945; в 1918 году гетманом Украинской державы) – его отец был шестиюродным братом Николая Васильевича, а через Дорошенко – с Натальей Николаевной Гончаровой (Пушкиной): сын гетмана Дорошенко (от его третьего брака с Еропкиной) Александр Петрович женился на Прасковье Федоровне Пушкиной, а их дочь Екатерина Александровна вышла замуж за Александра Артемьевича Загряжского – это прадед и прабабушка Натальи Николаевны Гончаровой, которая по этой линии была пятиюродной сестрой отца Гоголя.

Гоголи породнились с семьей Пушкина и позднее. Одна из сестер Николая Васильевича Елизавета Васильевна (1823–1866) была женой подполковника Владимира Ивановича Быкова, а сын от этого брака Николай Владимирович (1856–1918) женился на внучке Пушкина Марии Александровне (1862–1939). Их внук – выдающийся ученый-энтомолог, профессор Ленинградского университета Александр Сергеевич Данилевский (1911–1969).

Согласно «Малороссийскому гербовнику» В. К. Лукомского и В. Л. Модзалевского, Яновские принадлежали к польскому гербу Ястржембец: «в голубом поле серебряная подкова, сопровождаемая внутри серебряным крестом. Нашлемник: ястреб, держащий в лапе подобную же подкову с крестом».


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7
  • 4.6 Оценок: 28


Популярные книги за неделю


Рекомендации