Читать книгу "История России языком дворянских гербов"
Автор книги: Евгений Пчелов
Жанр: Исторические приключения, Приключения
сообщить о неприемлемом содержимом
Гончаровы
Гончаровы происходят из посадских людей Калуги, владельцев гончарной лавки. Во второй четверти XVIII века на промышленном поприще выдвинулся Афанасий Абрамович Гончаров (ум. 1788), который в 1732 году стал компаньоном другого калужанина Т. Ф. Карамышева, владельца полотняной и бумажной мануфактур у реки Суходрев к северо-западу от Калуги. В 1735 году обе мануфактуры переходят во владение Афанасия Абрамовича, при котором Полотняный завод становится крупной усадьбой; на месте первого каменного дома Гончаров возводит настоящий дворец, перестроенный в 1770–1780-х годах. Обе мануфактуры давали большие прибыли – бумага Гончарова считалась одной из лучших в России (где свое бумажное производство, впрочем, было весьма скромным по объему), а полотняный завод вырабатывал высокого качества парусину, которая шла не только на русский, но и на иностранные флоты. Афанасий Абрамович сделался одним из богатейших людей России, приобрел железоделательные и чугунолитейные заводы в Центральной России и земельные владения в ряде губерний (потомки не справились с управлением этим наследием, и их материальное благополучие существенно пошатнулось).
В 1744 году «за размножение и заведение парусных и бумажных фабрик» Афанасию Абрамовичу был пожалован чин коллежского асессора, что давало право на дворянство, а в 1775 году Полотняный завод посетила Екатерина II, предоставившая Гончарову право именоваться поставщиком двора. Однако диплом на дворянское достоинство получил лишь в 1789-м внук Афанасия Абрамовича Афанасий Николаевич (1760–1832), надворный советник (на военной службе он ранее дослужился до чина секунд-майора). Ему и был пожалован герб: «Щит разделен горизонтально на две части, из коих в верьхней в голубом поле изображена серебряная Звезда шестиугольная; в нижней части в красном поле серебряная же Шпага, перпендикулярно остроконечием обращенная вниз». На изображениях герба верхнее поле, однако, представляет собой главу щита, но такое несоответствие описанию было, по-видимому, нередким в то время. Звезда в лазуревой главе означала новопожалованное дворянство, а шпага, по всей видимости, – чин секунд-майора (хотя шпаги носили и гражданские чиновники). Фигуры герба подчеркивали получение дворянства за службу, а в самом гербе никак не отразилась промышленная деятельность семьи.

Герб Гончаровых
Афанасий Николаевич был дедом Натальи Николаевны Гончаровой (Пушкиной; 1812–1863), бабушка же происходила из дальней пушкинской родни – Мусиных-Пушкиных. Отец Натальи Николаевны Николай Афанасьевич (1787–1861) женился на Наталье Ивановне Загряжской (1785–1848), происходившей из древнего дворянского рода, по линии своей бабушки приходившейся праправнучкой гетману Правобережной Украины Петру Дорошенко. В конце XVII века гетман получил во владение село Ярополец под Волоколамском, где и скончался. В Яропольце сохранилась его усыпальница. Часть ярополецкой вотчины перешла со временем во владения графов Чернышевых, а часть осталась за Загряжскими, и эту усадьбу унаследовала Наталья Ивановна. Пушкин, породнившись с Гончаровыми, несколько раз побывал в Полотняном заводе и в Яропольце. Ныне в первой усадьбе с восстановленными интерьерами создан музей, а вторая используется в качестве ведомственного санатория (Яропольцу Чернышевых, который когда-то именовали «подмосковным Версалем», повезло меньше, и он пребывает в руинах). Во времена Натальи Николаевны владельцем Полотняного завода формально числился ее отец, но из-за душевного заболевания (по причине несчастного случая) его опекуном был старший сын Дмитрий Николаевич (1808–1859).
Помимо того что Наталья Николаевна приходилась родственницей Гоголю, по этой же линии у нее имелась родственная связь с Пушкиным: сын гетмана, прапрадед Натальи Николаевны был женат на Прасковье Федоровне, дочери Федора Матвеевича Пушкина. Александр Сергеевич приходился десятиюродным братом Наталье Ивановне Загряжской, а его жена Наталья Николаевна была его племянницей в 11-м поколении. Это далекое родство установили в свое время Б. Л. Модзалевский и М. В. Муравьев.
В генеалогической литературе упоминается еще одна родственная связь Натальи Николаевны и Пушкина – с М. Ю. Лермонтовым. Якобы по линии Федора Матвеевича Пушкина Наталья Николаевна приходилась пятиюродной сестрой Лермонтова, а Александр Сергеевич в 10-м поколении был его дядей. В лермонтовских родословных указывается, что прадед поэта секунд-майор Юрий Петрович Лермонтов с 1746 года был женат на Анне Ивановне Боборыкиной, дочери капитана Ивана Герасимовича Боборыкина. Женою же Ивана Герасимовича была Евдокия Федоровна Пушкина, родная сестра уже упоминавшейся Прасковьи Федоровны, в замужестве Дорошенко. Однако Иван Герасимович был женат дважды: первым браком на Пушкиной, а вторым – на Пелагее Ивановне, пережившей его. У него было шестеро сыновей (неизвестно от каких браков), но достоверно известно, что от Пушкиной появилась на свет дочь Анна (1723–1792), только не жена Лермонтова, а супруга сенатора Матвея Васильевича Дмитриева-Мамонова (1724–1801) и мать фаворита Екатерины II графа Александра Матвеевича Дмитриева-Мамонова (1758–1803). Высказывалось предположение, что у Ивана Герасимовича было две дочери с одинаковыми именами: старшая Анна – жена Дмитриева-Мамонова, и младшая Анна – жена Лермонтова, но от какого именно брака родилась младшая – неизвестно, а потому родство Пушкина и Лермонтова остается гипотетическим.
Род Дорошенко связывает Н. Н. Гончарову и Н. В. Гоголя с еще одним замечательным деятелем – педагогом Константином Дмитриевичем Ушинским (1823–1871), женатым на Надежде Семеновне Дорошенко (1831–1914), отдаленной родственнице гетмана по линии его двоюродного брата.
Сестры Натальи Николаевны Гончаровой: Екатерина (1809–1843), в январе 1837 года (за две с половиной недели до гибели Пушкина) вышла замуж за Жоржа Дантеса, барона Геккер(е)на (1812–1895); Александра (1811–1891), в 1852 году вышедшая за австрийского дипломата барона Густава Фогеля фон Фризенгофа (1807–1889), владельца замка Бродзяны (ныне в Словакии), где открыт Славянский музей А. С. Пушкина.
Вторым браком Наталья Николаевна была замужем за генерал-лейтенантом Петром Петровичем Ланским (1799–1879). От этого брака родилось три дочери, оставившие большое потомство. Внучка Наталья Николаевна Шипова (1870–1945) вышла замуж за Евгения Карловича Миллера (1867–1939), генерал-лейтенанта, видного деятеля Белого движения, в эмиграции возглавлявшего Русский общевоинский союз (в 1937 году он был похищен в Париже агентами НКВД, вывезен в Москву и впоследствии убит).
Имя Наталья носила и художница Наталья Сергеевна Гончарова (1881–1962), правнучка брата Натальи Николаевны Сергея Николаевича.
Демидовы
Путь из заводчиков в дворяне, только гораздо раньше, проделали и Демидовы. Основателем этой промышленной династии был Никита Демидович Антюфеев (1656–1725), отец которого Демид Клемёнов (то есть Клементьевич) Антюфеев принадлежал к числу казенных кузнецов Тульской оружейной слободы. Никита выдвинулся еще в конце XVII века, основав близ Тулы железоделательный завод, а затем, по протекции благоволившего ему Петра I, в 1702 году получил казенный Верхотурский (Невьянский) железный завод, с которого началась славная история демидовского горнозаводского Урала. Он выполнял важнейшие оружейные заказы во время Северной войны. В 1720-м Никите, который тогда именовался уже Демидовым, «за верную службу и за особливое прилежное радение и старание в произведении медных и железных заводов» первому из русских подданных было пожаловано дворянство. Его сыновья Акинфий, Григорий и Никита в 1726 году «в подтверждение пожалованного отцу их дворянства» получили дворянский диплом с изображением герба, созданного первым российским геральдистом графом Ф. М. Санти:
В щите, разделенном горизонтально золотою полосою, в верхней части в серебряном поле изображены три зеленые лозы рудоискательные. В нижней части в черном поле виден серебряный молот.

Герб Демидовых
Рудоискательная лоза – архаичный инструмент рудокопов, использовавшийся для поиска руд. Это раздвоенный прут из веток (орешника, ясеня или сосны), а для поиска золота – сделанный из железа; его держали двумя руками за «рожки», и отклонение конца (куда сходятся оба раздвоения) должно было указывать на наличие руды. Серебряное поле символизировало металл; а поскольку для нахождения серебряных, свинцовых и оловянных руд использовались лозы из древесных веток, они, вероятно, и показаны в гербе зелеными.
Золотая полоса служила «знаком дворянского достоинства» Демидовых, молот (молотом в отечественной геральдике именовался не только молот, но и молоток) был помещен «во знак произведения их трудом и коштом медных и железных заводов». Этот молот был серебряным и изображался в поле черного цвета, одного из традиционных цветов металлургии.
Три рудоискательные лозы могли являться чисто композиционным решением, а могли отсылать к трем братьям Демидовым, значительно приумножившим промышленно-заводскую империю. Особенно примечательным среди них был Акинфий Никитич Демидов (1678–1745), от сыновей которого род Демидовых разделился еще на три ветви. Акинфий Никитич основал ряд новых заводов не только в европейской части России и на Урале, но и на Алтае, где по его инициативе были открыты новые рудные месторождения. Он стал одним из богатейших промышленников России: к концу жизни в его владении находились 25 медеплавильных, доменных и железоделательных заводов, 137 фабрик, 188 рудников и множество другого имущества, включая села, деревни и пахотные земли. Ему принадлежали также крупная библиотека и минералогическая коллекция – ученое собирательство стало традицией в роде Демидовых.
Старший сын Акинфия Никитича, Прокофий Акинфиевич (1710–1786), получив в наследство от отца заводы на Урале и в Нижегородском уезде, позднее продал их. Как и братья, он увлекался ботаникой и создал при своем подмосковном усадебном доме ботанический сад (позднее – это Александринский дворец, в перестроенном виде, и часть Нескучного сада). Демидов сумел собрать огромную коллекцию растений, научное описание которой осуществил в 1781 году гостивший у Прокофия Акинфиевича видный натуралист того времени академик П.-С. Паллас. В своем труде Паллас назвал в честь Демидова одно из растений – Demidovia tetragonoides, так называемый новозеландский шпинат. Другой крупный ботаник, первый профессор ботаники Московского университета Г.-Ф. Гофман в 1808 году в каталоге университетского Ботанического сада, директором которого был, описал другой род растений, названный им Demidovia – «вороний глаз».
Ботаникой увлекались и младшие братья Прокофия Акинфиевича – Григорий (1715–1761), создавший вместе с Прокофием в 1731 году первый частный ботанический сад в России в селе Красное под Соликамском (он даже состоял в переписке с К. Линнеем), и Никита Акинфиевич (1724–1787), владелец Нижнетагильских заводов, собравший в своих усадьбах крупные ботанические коллекции.
Демидовы славились как щедрые благотворители. Невозможно даже кратко перечислить все воспитательные, образовательные, медицинские и прочие учреждения, которым они оказывали поддержку или которые основали. Тот же Прокофий Акинфиевич покровительствовал Московскому воспитательному дому, передав на его нужды огромные денежные средства (в том числе на организацию при Воспитательном доме Коммерческого училища, за что ему был пожалован чин действительного статского советника, хотя он не служил). Для портретной серии опекунов и благотворителей Воспитательного дома (что предусматривалось его уставом) по заказу И. И. Бецкого Д. Г. Левицкий написал в 1773 году портрет Демидова, экспонирующийся ныне в Третьяковской галерее.
Имя Прокофия Акинфиевича, ставшего символом русского заводчика в культуре XVIII века (хотя заводами он и занимался мало), послужило прототипом для имени уральского заводчика Прокопа Андреевича в замечательном художественном фильме «Михайло Ломоносов» 1955 года.
Ветвь Прокофия Акинфиевича породнилась с семьей великого лексикографа, создателя толкового словаря Владимира Ивановича Даля (1801–1872). Дочь Даля Ольга (1843–1916) вышла замуж за Платона Александровича Демидова, сын от этого брака Игорь Платонович (1873–1946) принимал активное участие в политической и общественной жизни начала XX века, а дочь Евгения (1868–1942) была женой композитора Сергея Михайловича Ляпунова (1859–1924), принадлежавшего к талантливой семье деятелей науки и культуры.
Среди потомков Григория Акинфиевича, младшего брата Прокофия, выделяется его сын Павел Григорьевич (1738–1821), коллекционер и библиофил, путешественник и натуралист-любитель. Свои обширные собрания (библиотеку, естественно-научные коллекции и минц-кабинет) он пожертвовал Московскому университету, а также выделил средства на создание университетов в Киеве и Тобольске (капитал для Тобольского университета был потом направлен на организацию Томского). В Ярославле Павел Григорьевич основал Училище высших наук, преобразованное затем в Демидовский лицей (Ярославский университет ныне носит имя П. Г. Демидова). Племянник Павла Григорьевича Григорий Александрович (1765–1827) женился на дочери светлейшего князя Петра Васильевича Лопухина; его потомкам впоследствии было разрешено именоваться светлейшими князьями Лопухиными-Демидовыми с правом передачи фамилии и титула старшему в роде. К ветви потомков Григория Акинфиевича принадлежал музыкальный деятель и композитор Григорий Александрович (1837–1870), автор романсов, маршей и инспектор классов Петербургской консерватории, куда был приглашен по инициативе А. Г. Рубинштейна.
Потомки Никиты Акинфиевича, еще одного брата Прокофия, связали свою жизнь с Италией. Николай Никитич (1773–1828), успешно управлявший оттуда своими нижнетагильскими заводами, также тратил значительные средства на благотворительность в России; будучи русским посланником в Великом герцогстве Тосканском со столицей во Флоренции, он построил неподалеку от города виллу Сан-Донато. Во Флоренции на собственные средства он учредил приют для престарелых и сирот, аптеку и бесплатную начальную школу. Одна из площадей города на левом берегу Арно получила название Piazza Demidoff, которое носит и поныне. На ней в 1871 году сыновья Николая Никитича установили памятник в честь отца работы Лоренцо Бартолини.
Старший сын Николая Никитича Павел Николаевич (1798–1840), действительный статский советник и егермейстер, учредил при Императорской академии наук Демидовскую премию, вручавшуюся ежегодно в 1832–1865 годах за лучшие научные книги. Он был женат на светской красавице баронессе Авроре Карловне Шёрнваль (1808–1902), принадлежавшей к финляндскому дворянскому роду шведского происхождения, которая после его смерти вышла замуж за сына Н. М. Карамзина Андрея Николаевича (1814–1854), погибшего на Крымской войне. С именем Авроры Карловны красивая, но недостоверная легенда связывает наименование фрегата, а затем и известного крейсера.
Сын Павла Николаевича и Авроры Карловны Павел Павлович (1839–1885) жил в России и Италии. Среди различных его занятий и увлечений было и цветоводство (потомственное хобби Демидовых). В 1873 году известный селекционер Жан-Батист Гийо – младший посвятил Демидову одну из роз (Prince Paul Demidoff) с карминно-розовыми с лиловым оттенком цветками (сорт не сохранился). Дочь Павла Павловича, тоже Аврора (1873–1904), вышла замуж за сербского князя Арсена Карагеоргиевича, младшего брата короля Петра I, и стала матерью князя Павла (1893–1976), принца-регента Югославии во второй половине 1930-х годов.
Брат Павла Николаевича Анатолий (1813–1870), чей конный портрет в молодости кисти Карла Брюллова украшает залы Музея современного искусства во флорентийском палаццо Питти, состоял в браке с племянницей Наполеона I, дочерью его брата Жерома Матильдой (1820–1904), потомства не оставил. Живя по большей части за границей, он опекал ряд благотворительных и медицинских учреждений в России, организовал научную экспедицию для исследования Донецкого каменноугольного бассейна, а в совсем юном возрасте заказал Брюллову картину «Последний день Помпеи». В 1856 году минералог и горный инженер Нильс Норденшёльд (отец великого путешественника) описал на одном из месторождений в Нижнем Тагиле новый минерал, существующий в виде тонкого налета на малахите. В честь владельца рудника он назвал его демидовитом, сейчас минерал считается одной из разновидностей хризоколлы. Ранее тот же Норденшёльд открыл минерал, названный им в честь наследника русского престола, будущего Александра II, александритом.
В 1837 году Анатолий Николаевич был возведен великим герцогом Тосканским Леопольдом II в графское достоинство; в 1840-м, за несколько недель до брака с Матильдой Бонапарт – в княжеское, с фамилией Сан-Донато, с правом передачи его старшему в роде. Детей у Демидова не было, и титул унаследовал его племянник Павел Павлович, за которым княжеское достоинство было признано итальянским королем Виктором Эммануилом II. Титул был признан в России, но пользоваться им Демидовы могли только в пределах Итальянского королевства.
Графский герб Демидовых 1837 года был оформлен в соответствии с итальянскими геральдическими традициями. Щит имел овальную итальянскую форму, в нем были помещены те же фигуры, что и в родовом гербе Демидовых, но в центре золотого пояса находился серебряный щиток ренессансной формы «теста ди кавалло» с красной флорентийской лилией посередине. Щитодержателями выступали два льва, а из-под графской короны, увенчивающей шлем, ниспадала княжеская мантия, подложенная горностаем. Латинский девиз: Actis non verbis («На деле, а не на словах»).
Герб Демидова, князя Сан-Донато, был утвержден Александром II в 1877 году. Его щит разделялся на четыре части черным крестом с расширяющимися концами. В первой и четвертой частях помещался герб Флоренции – серебряная лилия в червленом поле. Во второй и третьей – герб флорентийской общины – червленый прямой крест в серебряном поле. Собственно демидовский герб, увенчанный дворянской короной, в виде щитка занимал центральное место всей композиции. В качестве нашлемника выступали два перекрещенных серебряных рудокопных молотка (взятых из второй части демидовского герба), соединенных зеленым сосновым венком. Щитодержатели – два серебряных медведя с червлеными глазами и языками. Княжеская мантия герба с короной была решена в стиле итальянской геральдики. Герб имел девиз, несколько измененный по сравнению с графским гербом, – Acta non verba («Делами, а не словами»).
Поскольку Павел Павлович Демидов пожертвовал значительные средства на отделку фасада главной церкви Флоренции Санта-Мария дель Фьоре, его княжеский герб был помещен в ряду других гербов благотворителей в поясе справа от центрального входа с надписью «Pce (т.е. Principe.– Е. П.) Paolo Demidoff».
В России напоминанием об экзотическом итальянском титуле осталась железнодорожная станция Сан-Донато на Уральской горнозаводской железной дороге, открытой в 1878 году.
Московская усадьба Демидовых в Толмачевском переулке, рядом с Третьяковской галереей, принадлежавшая сыну Прокофия Акинфиевича Аммосу и перестроенная позднейшими владельцами, с чудесными чугунными воротами, отлитыми на одном из нижнетагильских заводов, ныне потерялась на фоне современных небоскребов. Сейчас в ней работает Научная педагогическая библиотека имени К. Д. Ушинского. Еще одна московская демидовская усадьба, Никиты Акинфиевича, находилась на Вознесенской улице в бывшей Немецкой слободе. С середины XIX века в ее главном здании располагался московский Елисаветинский институт.
Державин
Род Державиных, по семейному преданию, пошел от мурзы Абрагима (Ибрагима), выехавшего из Большой Орды к великому князю Василию II и принявшего крещение под именем Илья (восприемником был сам великий князь). У Ибрагима-Ильи было трое сыновей. От старшего, Дмитрия Нарбека, произошли Нарбековы, от младшего, Юрия Тегля, – Теглевы. Предком Державиных стал младший сын Дмитрия Нарбека Алексей Держава. Фамилия Нарбековы этимологически имеет тюркское происхождение. Фамилия Теглев восходит к слову «тегля» – несмелый, робкий человек. Державины обязаны своей фамилией слову «держава», которое означало не царскую регалию (таковая появилась на Руси только в конце XVI века и именовалась яблоком), а имело несколько других значений, в том числе «уход, забота», «расход, издержка», «сила, прочность», а также предмет, за который можно было держаться, например рукоять или поручни. Сам Гавриил Романович, разумеется, связывал происхождение своей фамилии именно с предметом царского церемониала.
В своих гербах все три рода обнаружили изобразительное единство, но возникло оно далеко не сразу. Герб Нарбековых зафиксирован в 1680-х годах, в связи с подачей родословных росписей после отмены местничества, при этом уже тогда Нарбековы и Державины считались однородцами. В гербе Нарбековых мифическое происхождение от мурзы обозначено не было. Напротив, там был показан раненный стрелой в глаз всадник, предок Нарбековых Дмитрий Иванович Чуваш Нарбеков, получивший увечья при взятии Казани в 1552 году. Это изображение позднее вошло в официальный герб Нарбековых, где заняло место в первой, верхней, части трехчастного щита. В третьей, голубой, части был показан золотой крест под короной и над полумесяцем, обращенным рогами вверх. По-видимому, в знак крещения предка Ибрагима. Сам гербовый щит увенчивала чалма с пером, над ней – натянутый лук со стрелой, летящей вверх.
В щите герба Теглевых имелся полумесяц в голубом поле, выходящая из облаков рука в латах, державшая сразу две стрелы, саблю и бунчук, увенчанный сидящей птицей (при этом рука держала стрелы и саблю за острые концы).
Герб Державиных был более скромным: в голубом поле золотые серп и полумесяц, «один к другому обращенные». Нашлемником служил золотой крест, имеющий пять концов – явное заимствование из польской геральдики, где такая фигура присутствует в гербе Прус I. К этому гербу, в частности, был приписан польский род Дзержек, созвучный по фамилии Державиным. Фигуры в щите, как в свое время заметил геральдист М. Ю. Медведев, вкупе с нашлемником напоминают вариант герба Прус – так называемый Прус II: две косы, обращенные остриями друг к другу, и над ними пятиконечный крест. Вполне возможно, что у Державиных косы трансформировались в серп и полумесяц; отметим, что полумесяц был общей гербовой фигурой всех трех родов – и Нарбековых, и Теглевых, и Державиных.
Еще интереснее продолжение нашлемника державинского герба. Над крестом помещена рука в латах, держащая золотую звезду: гласная фигура, созвучная фамилии Державин, но в то же время перекликающаяся с рукой герба Теглевых (там рука держит другие предметы). Как видим, общность в гербах всех однородцев – потомков мурзы – налицо.
Державин искренне верил в свою родовую легенду, и вкупе с фактом рождения в Казанской губернии происхождение от мурзы обыгрывалось им в собственном творчестве. Можно вспомнить «богоподобную царевну Киргиз-Кайсацкия орды» Фелицу, окруженную мурзами, одним из которых оказывается сам поэт («Видение мурзы»). При этом «Видение…» начинается аллюзией на родовой герб: «На темно-голубом эфире / Златая плавала луна». Стихотворное обращение «Тончию», написанное в связи с намерением Сальватора Тончи написать портрет Державина: «В знак, что рожден в странах я льдистых, / Что был прапращур мой Багрим», и другие примеры.
На эскизе портрета работы художника А. Е. Егорова, который повторил портрет Тончи (ныне в записанном виде хранящийся в Иркутском областном художественном музее), рядом с сидящим Державиным помещен щит с фигурами герба, в финальный вариант не вошедший.
Но главным «событием» в истории державинского герба был придуманный поэтом девиз. Это произошло в 1797 году, когда недоброхоты Державина при дворе настраивали против него императора Павла I. Вот как Гавриил Романович описал эту ситуацию:
Вследствие чего в одно воскресенье, проходя он (т.е. Павел I.– Е. П.) в церковь, между собравшимися в прохожей зале увидев Державина, с яростным взором, по обыкновению его раздув ноздри, так фыркнул, что многие то приметили и думали, что верно отошлет Державина в ссылку или по крайней мере вышлет из города в деревню. Но Державин, надеяся на свою невинность, пошел, будто ничего не приметя, в церковь, помолился богу и дал себе обещание во хвалу божию выпросить к своему гербу надпись: «Силою вышнею держуся», что на другой день и исполнил, подав в Герольдию прошение, в котором просил себе написания грамоты с прибавлением вышесказанного девиза, потому что в гербе его изображена рука, держащая звезду, а как звезды держатся вышнею силою, то и смысл такового девиза был ему очень приличен, что он никакой подпоры не имел, кроме одного бога; императору же могло быть сие не противно, потому что силу Вышнего по самолюбию своему почитал он в себе. Герольдия поднесла доклад, и с сим девизом герб Державина конфирмован.

Герб Державина
Нет необходимости говорить, что и девиз герба оказался гласным.
Первой супругой Державина была Екатерина Яковлевна Бастидон (1760–1794), которую в стихах он именовал Пленирой. Ее отец, португалец по происхождению, служил камердинером у Петра III, а мать была кормилицей будущего императора Павла I. После безвременной кончины Екатерины Яковлевны Гавриил Романович женился вторично на дочери обер-прокурора Сената Дарье Алексеевне Дьяковой (1767–1842), мать которой происходила из рода князей Мышецких. С Дарьей Алексеевной они были знакомы, поскольку одна из ее сестер Мария была женой поэта и архитектора Николая Александровича Львова, а другая – Александра – женой поэта и драматурга Василия Васильевича Капниста. Дарья Алексеевна, или, как называл ее поэт, Милена, изображена на портрете кисти Боровиковского в Третьяковской галерее. Она держит в левой руке, прижимая к сердцу, белую собачку – символ супружеской верности и добродетели, а правой указывает на усадьбу Званка Новгородского уезда, владелицей которой она была. В Званке Гавриил Романович и скончался, не успев дописать одно из самых великих произведений русской поэзии – «На тленность» («Река времен в своем стремленьи…»).