Читать книгу "История России языком дворянских гербов"
Автор книги: Евгений Пчелов
Жанр: Исторические приключения, Приключения
сообщить о неприемлемом содержимом
Жуковский
Василия Андреевича Жуковского (1783–1852) по праву можно назвать нравственным символом русской культуры первой половины XIX века. По рождению он принадлежал к белевским Буниным, но родился вне брака у помещика Тульской губернии, секунд-майора и надворного советника Афанасия Ивановича Бунина (1727–1791) от пленной турчанки Сальхи, привезенной из-под крепости Бендеры во время Русско-турецкой войны 1768–1774 годов. В России турчанка приняла православие и стала Елизаветой Дементьевной Турчаниновой (ум. 1811). Ребенка усыновил живший в доме Бунина обедневший дворянин Андрей Григорьевич Жуковский (1752–1817).
Окончив Московский университетский благородный пансион и недолго прослужив в одной из контор, Жуковский в 1802 году выступил в печати с элегией «Сельское кладбище», ставшей его дебютом на литературном поприще. В 1815-м он был приглашен в качестве чтеца для императрицы Марии Федоровны, затем стал учителем русского языка у Александры Федоровны, молодой супруги будущего императора Николая I, наконец, на протяжении многих лет являлся воспитателем наследника престола – будущего Царя-Освободителя.
Во второй половине 1820-х годов Жуковский попробовал свои силы на ниве геральдики. В 1826–1829 годах по проекту архитектора А. А. Менеласа для императрицы Александры Федоровны возводился дворец Коттедж в летней резиденции Александрии, в Петергофе. Для этой резиденции Василий Андреевич (еще и талантливый художник) создал герб, изображения которого можно увидеть в интерьерах дворца, на фарфоровом и стеклянном сервизах и других предметах: в щите французской формы в лазуревом поле с тонкой золотой каймой венок из девяти белых роз, сквозь который проходит серебряный меч с золотой рукояткой, поставленный вертикально острием вверх.
Усыновленный потомственным дворянином, Жуковский по одному этому факту не мог обрести права дворянства, поскольку этот статус не передавался через усыновление. Родственники Василия Андреевича через его единокровных сестер в 1795 году организовали внесение юного Жуковского в Дворянскую родословную книгу Тульской губернии, во вторую ее часть, в которую записывались лица, получившие дворянство по военной службе. Основанием послужил тот факт, что Василий Андреевич вскоре после рождения был записан в военную службу и спустя несколько лет имел чин прапорщика, хотя в действительности никогда не служил. Однако для получения дворянства по воинскому чину требовалась именно реальная военная служба. В 1795 году на это закрыли глаза, но спустя сорок с лишним лет, когда Жуковский был уже действительным статским советником и воспитателем наследника престола, Ревизионная комиссия сенатского Департамента герольдии обнаружила это нарушение.
Неприятная коллизия была разрешена в 1839 году, когда Николай I пожаловал Жуковскому диплом на дворянское достоинство (которое он к тому времени давно заслужил по гражданской Табели о рангах).
Действительный статский советник, доктор философии Дерптского университета Василий Андреевич Жуковский получил и герб: «Щит пересечен. В первой, лазуревой части, золотая о шести лучах звезда. Во второй, золотой части, червленый состоящий из семи о шести лучах звезд и семи роз, венок». Можно думать, что розы (хотя и другого цвета), как и само их расположение в венке, отсылали к гербу Александрии, который был символом августейшей ученицы Василия Андреевича. Звезда же означала пожалование Василию Андреевичу дворянского достоинства.
К тому времени Жуковский был и автором государственного гимна «Боже, Царя храни!», текст которого под названием «Молитва русских» впервые появился в печати в журнале «Сын Отечества» в 1815 году, в год окончания войны с Наполеоном. Этот текст исполняли на мелодию английского гимна «Боже, храни Короля!», послужившего прототипом и для гимнов других стран. Окончательный вид гимн приобрел в 1833 году, когда на новую музыку его положил, по поручению Николая I, свитский офицер, композитор и музыкант Алексей Федорович Львов (1798–1870). Музыка была написана за один вечер; накануне нового, 1834 года гимн Львова и Жуковского получил официальный статус.

Герб Жуковского
30 августа 1851 года, меньше чем за год до кончины Василия Андреевича, Николай I «повелеть соизволил в фамильный герб автора увековеченного в сердцах Русских Народного Гимна, Тайного Советника Василия Андреевича Жуковского и его потомства внести слова „Боже Царя Храни!“». Они были написаны золотыми буквами на лазуревой девизной ленте. Такой же девиз, только серебряными буквами на лазуревой ленте, украсил родовой герб А. Ф. Львова.
Жуковский женился в 1841 году в Штутгарте на 20-летней дочери художника Герхардта Вильгельма (Евграфа Романовича) Рейтерна Елизавете Евграфовне (1821–1856) и последнее десятилетие своей жизни провел за границей. От этого брака родились двое детей. Сын Павел Васильевич (1845–1912) стал художником, создавал эскизы декораций и костюмов для первой постановки оперы Вагнера «Парсифаль» в Байрёйтском театре. Он также был одним из создателей памятника Александру II в Московском кремле. Дочь Александру Васильевну (1842–1899) связывали близкие отношения с одним из сыновей Александра II великим князем Алексеем Александровичем (1850–1908). Сын от этого морганатического брака Алексей Алексеевич (1871–1932) сначала носил титул барона Седжиано (от правительства Республики Сан-Марино), а затем графа Белёвского-Жуковского (от российского императора). Он после революции остался в СССР, жил в Тбилиси и пал жертвой советского террора. В 1875 году Александра Васильевна вышла замуж за барона фон Вёрмана.
Племянник Евграфа Романовича Рейтерна, двоюродный брат жены Жуковского, – крупный государственный деятель, министр финансов, затем председатель Комитета министров граф Михаил Христофорович Рейтерн (1820–1890).
Через своих единокровных сестер Василий Андреевич был в родстве с несколькими деятелями русской культуры первой половины XIX века. Бабушка Жуковского по отцовской линии Феодора Богдановна происходила из рода Римских-Корсаковых. Племянницей Жуковского от его сестры Варвары Афанасьевны Буниной (1768–1797) была Авдотья Петровна Юшкова (1789–1877), в первом браке Киреевская, во втором – Елагина, хозяйка московского салона 1830-х годов, где собирались сливки тогдашнего интеллектуального общества Москвы. Сыновья Авдотьи Петровны от первого брака – братья Иван Васильевич (1806–1856) и Петр Васильевич (1808–1856) Киреевские – известны как идеологи славянофильства.
Иван Федоров
О первопечатнике Иване Федорове до того, как он приступил к изданию первой датированной книги Московского царства – «Апостол» (19 апреля 1563), достоверно известно лишь то, что он служил дьяконом кремлевской церкви Святого Николы Гостунского на Ивановской площади Кремля, за Иваном Великим. Печатный двор, где создавались первые книги, располагался на Никольской улице, по которой шел простой люд на Красную площадь, а потом в Кремль.
Ясно лишь, что Федоров – не фамилия, а отчество, то есть первопечатник имел, видимо, весьма скромное социальное происхождение. Правда, выдающийся исследователь истории старопечатной книги Е. Л. Немировский в свое время обнаружил в документах Краковского университета сведения о том, что в 1532 году ученую степень бакалавра получил некий Ioannes Theodori Moscus, Иоанн Федоров Москвитин – так именовал себя Иван Федоров, когда уже уехал из Москвы и работал на землях Великого княжества Литовского. Не исключено, что Иван Федоров учился в Краковском университете. Во всяком случае, из дальнейшей его биографии известно, что он был очень образованным человеком, к тому же разносторонне талантливым. И если упомянутый в документах Краковского университета Иван Федоров и есть наш первопечатник, время его рождения условно может быть отнесено примерно к 1510 году. А значит, к созданию «Апостола» он приступил уже в возрасте за 50 лет. Впрочем, другие исследователи ставят эту версию под сомнение.
Печатание «Апостола» Иван Федоров вместе со своим помощником Петром Тимофеевым Мстиславцем закончили 1 марта 1564 года – эта дата считается датой начала отечественного книгоиздания (первые печатные книги в Москве увидели свет за десять лет до «Апостола», но они не датированы и анонимны). После «Апостола» Иван Федоров и Петр Мстиславец на Московском печатном дворе выпустили «Часовник», сборник домашних молитв, причем двумя изданиями; первое (1656) сохранилось в единственном экземпляре, что неудивительно, поскольку наиболее массовые и дешевые издания имеют, как правило, худшую сохранность, чем более основательные и дорогие.
Что именно произошло, доподлинно неизвестно, но первопечатникам вскоре пришлось перебраться в Великое княжество Литовское. Иван Федоров описывал случившееся обтекаемо: на печатников воздвигли гонения, причем не от самого государя, «но от многих начальников, и священноначальников, и учителей». Из «зависти и ненависти» эти люди захотели «благое в зло превратити и божие дело в конец погубити». Злонравные, неразумные и неученые люди добились того, что печатников от отечества «и от рода нашего изгна и в ины страны незнаемы пересели». Что именно означают эти слова, неясно. Возможно, против книгопечатания была настроена какая-то часть духовенства, придерживавшаяся традиции рукописных книг. Возникла даже версия о том, что типография Ивана Федорова была сожжена, о чем спустя четверть века упоминал английский дипломат Джайльс Флетчер. Однако факты это опровергают: печатники вывезли из Москвы типографские шрифты, матрицы и гравированные на дереве орнаменты, которые использовали в последующих изданиях.
Иван Федоров и Петр Мстиславец нашли приют в Заблудове (ныне на территории Польши) – имении наивысшего гетмана Великого княжества Литовского (по сути, военного министра и главнокомандующего) князя Григория Александровича Ходкевича, который способствовал развитию славянского книгопечатания и просвещения на землях Великого княжества. Типография проработала около двух лет. В 1568–1569 годах Иван Федоров и Петр Мстиславец выпустили «Учительное евангелие» (толкования евангельских текстов), а летом Петр Мстиславец переехал в Вильну, где на средства состоятельных купцов Мамоничей организовал собственную типографию. В Заблудове Иван Федоров напечатал еще лишь «Псалтырь с Часословцем» (1569–1570), на чем деятельность типографии прекратилась. В качестве вознаграждения князь Ходкевич пожаловал Ивану Федорову село Мизяковское (ныне в Винницкой области Украины).
К началу 1573 года Иван Федоров переехал во Львов, где вновь, с большими трудностями организовал типографию. Здесь в 1573–1574 годах печатается его новый «Апостол», первая книга кириллического шрифта, изданная на украинских землях. В нем Иван Федоров именует себя «Иоанн Федорович друкарь Москвитин». В 1574 году выходит в свет и первая печатная славянская «Азбука», которая была обнаружена только в 1927 году выдающимся деятелем русской культуры С. П. Дягилевым и известна в настоящее время всего в двух экземплярах, которые хранятся за рубежом.
В 1575-м Ивана Федорова пригласил на службу крупный православный магнат Великого княжества Литовского, воевода Киевский и маршалок земли Волынской князь Константин Константинович Острожский, главный светский поборник православной веры на землях Речи Посполитой. В Остроге Иван Федоров организовал уже четвертую в своей жизни типографию и напечатал пять изданий. Среди них «Азбука» 1578 года, в которой Иван Федоров впервые использовал греческий шрифт и в которую включил важный памятник древнеболгарской литературы «Сказание о письменах» черноризца Храбра, повествующее о создании славянской письменности Кириллом и Мефодием. В 1581 году Иван Федоров выпустил в свет свое самое масштабное издание – Острожскую Библию, которая стала первым полным изданием Библии на церковнославянском языке. Острожская Библия оставалась основной редакцией церковнославянской Библии вплоть до начала 1750-х годов, когда была опубликована так называемая Елизаветинская Библия, изданная в царствование императрицы Елизаветы Петровны.
Последние годы жизни Иван Федоров провел во Львове: занимался оружейным делом, изобрел многоствольную мортиру, показывал свое изобретение в Вене императору Священной Римской империи Рудольфу II Габсбургу, любителю технических новинок и покровителю ученых. Побывал в Кракове; известно также его письмо в Дрезден саксонскому курфюрсту Августу, основателю Дрезденской библиотеки и сокровищницы «Зеленые своды». Иван Федоров скончался во Львове в 1583 году и был похоронен в Онуфриевском монастыре, где долгое время сохранялась его надгробная плита. Собор Русской православной старообрядческой церкви в октябре 2009 года причислил диакона Иоанна Федорова, чьи издания священных текстов считаются в этой ветви православия каноническими, к лику святых праведников.
Во львовском издании «Апостола» 1574 года, посвященном памяти умершего в 1572-м князя Ходкевича, впервые появилось изображение, которое обычно трактуется как типографский знак Ивана Федорова. Он напечатан в общей гравированной геральдической композиции на отдельном листе наряду с гербом города Львова и представляет собой помещенную в щите условную фигуру в виде латинской буквы S в зеркальном отображении, причем из верхней ее части выходит обращенная вверх стрела. По бокам этого знака изображены церковнославянские буквы «и десятеричное», «омега», «аз» и «наш», которые вместе составляют имя «Иоан», внизу композиции – торжественная надпись, именующая книгопечатника, причем с полной формой отчества «Федорович», а не краткой «Федоров».

Гравюра из «Апостола» Ивана Фёдорова 1574 г.
Тот же знак, сопряженный с гербом Львова, представлен и в «Азбуке» 1574 года, а в острожских изданиях он присутствует отдельно (щит с гербом держит рука), причем инициалы рядом с эмблематической фигурой в щите другие – буквы «и десятеричное» и «фита», то есть «Иоанн Феодорович». Такой же знак был и на надгробной плите первопечатника.
Относительно этого знака в исторической науке высказывались разные версии. Ясность внес В. К. Лукомский, неоднократно упоминаемый на страницах этой книги. В 1935 году в сборнике, посвященном Ивану Федорову, он опубликовал статью, в которой писал, что этот казавшийся непонятным знак представляет собой польский герб Рагоза, который описывается как серебряная река в красном поле, увенчанная стрелой, направленной вверх. Отсюда следуют два варианта: либо Иван Федоров принадлежал к шляхетскому роду Рагоз, либо каким-то образом был приписан к этому гербу.
Первый вариант фантастичен. Иван Федоров нигде не именует себя каким-либо фамильным прозванием. Очевидно, что никакой фамилии у него не было, а в качестве таковой выступало прозвище по происхождению (Москвитин) или по роду занятия (Друкарь). Это подтверждают его письмо саксонскому курфюрсту, надгробная плита и, наконец, наименование его сына Иваном Друкаревичем.
Лукомский предположил, что речь шла об адоптации, то есть присоединении к уже имевшемуся шляхетскому гербу. Герб этот зафиксирован у Ивана Федорова только во львовских изданиях и отсутствует в заблудовских, значит, он появился между 1570 и 1574 годами, когда первопечатник получил от Ходкевича земельное владение – село Мизяковское. Это дало основание причислить Ивана Федорова к шляхте и приписать его к гербу Рагоза. Почему именно к нему – остается загадкой. Косвенно об изменении социального статуса книгопечатника свидетельствует и тот факт, что с того же времени он начал использовать полную форму отчества, что было знаком более высокого социального положения.
Канкрин
В творчестве талантливого, но полузабытого поэта В. Г. Бенедиктова (1807–1873) есть стихотворение «Он», посвященное «тем, которые его помнят и чтят его память»:
Я помню: был старик – высокий, худощавый,
Лик бледный, свод чела разумно-величавый,
Весь лысый, на висках седых волос клочки,
Глаза под зонтиком и темные очки.
Правительственный сан! Огромные заботы!
Согбен под колесом полезной всем работы,
Угодничества чужд, он был во весь свой век
Советный муж везде и всюду – человек,
Всегда доступен всем для нужд, и просьб, и жалоб,
Выслушивает всех, очки поднимет на лоб,
И видится, как мысль бьет в виде двух лучей
Из синих, наискось приподнятых очей…
Это стихотворение посвящено министру финансов Российской империи графу Егору Францевичу (Францовичу – как значится на его могиле) Канкрину (1774–1845), под началом которого служил Бенедиктов, и было написано уже после его смерти. Бенедиктов очень точно описал Канкрина – и его внешность, и его характер.
Уроженец Гессен-Касселя, Канкрин происходил из потомственной семьи горных инженеров и до 1797 года первые двадцать с лишним лет жизни провел в Германии, где получил степень доктора права в Марбургском университете (где когда-то учился Ломоносов). Немецкое происхождение Канкрина и его сравнительно долгая жизнь на родине обусловили неидеальное владение русским языком, на котором он говорил с заметным акцентом; свои труды и аналитические записки он писал исключительно на немецком. Отец Канкрина, известный геолог и специалист в области металлургии, был приглашен в Россию, где в конечном итоге и остался, став начальником Старорусского солеваренного завода и дослужившись до чина действительного статского советника.
Егор Францевич первоначально служил в Министерстве внутренних дел, а во время войны 1812–1815 годов проявил себя как умелый генерал-интендант, прекрасно наладивший снабжение русской армии, особенно во время Заграничного похода. Административный талант Канкрина и его глубокие знания привели в 1823 году к назначению его на должность министра финансов, которую он занимал более двадцати лет, став одним из ярчайших государственных деятелей николаевского царствования. За это время Егор Францевич осуществил денежную реформу и добился стабилизации отечественной финансовой системы. В 1828 году Канкрин получил чин генерала от инфантерии, в 1834-м стал также главноуправляющим Корпусом горных инженеров, читал лекции наследнику престола, будущему Александру II, по финансовым вопросам. В 1829 году он был возведен в графское достоинство Российской империи.
Женился Егор Францевич на Екатерине Захаровне Муравьевой (1795–1849), представительнице рода, из которого вышли несколько декабристов, в их числе и ее брат Артамон Захарович (1793–1846). Мать Екатерины Захаровны Елизавета Карловна Поссе была двоюродной сестрой М. Б. Барклая де Толли: ее мать, урожденная фон Смиттен, доводилась фельдмаршалу тетей по материнской линии.
В силу служебного положения и склонности к наукам Канкрин оказывал поддержку многим научным начинаниям. В его честь в 1835 году полярный мореплаватель А. К. Циволька назвал мыс и залив на архипелаге Новая Земля, в 1839 году геолог Густав Розе – найденный на Урале новый минерал канкринит, а в 1842 году натуралисты Г. С. Карелин и И. П. Кирилов – род растений семейства астровых «канкринию» (Cancrinia; включает ныне 12 видов).
Герб графа Канкрина представляет собой щит, разделенный на пять частей. В верхней части, по сути в главе щита, в золотом поле виден «до половины парящий», то есть возникающий черный двуглавый орел с вензелем Николая I в щитке на груди, в знак пожалования графского титула государем. В остальных четырех частях в шахматном порядке – в золотом поле по красному, вправо обращенному раку, и в голубом поле по две серебряные полосы, на каждой из которых по две черные звезды. Клешни рака являются также частями нашлемников на двух из трех шлемов, увенчивающих щит. Девиз Labore («Трудом») понятен и показывает, что высоких почестей Канкрин удостоился благодаря собственным заслугам.

Герб графа Канкрина
Красные раки герба Канкрина являются гласными фигурами. Первоначальная немецкая фамилия Канкриных была Кребс – рак, а в XVII веке ее переделали на латинский манер – Cancerinus (от cancer – рак), откуда путем дальнейшего упрощения возникла форма Канкрин.
Красный рак в золотом поле был гербом и выдающегося немецкого философа XV века кардинала Николая Кузанского, фамилия которого также была Кребс. По-видимому, этот гербовый рак и послужил прототипом для герба Канкрина, о чем свидетельствует совпадение тинктур фигуры и поля щита. Только у Николая Кузанского рак имел вертикальное положение, а у Канкрина – горизонтальное и был обращен, как и положено в геральдике, в правую сторону.
Еще один рак, по-видимому, тоже красный, являлся гербовой фигурой национального чешского героя Яна Жижки из Троцнова (чем обусловлен такой выбор, неизвестно). Существует и польский дворянский герб Варня, на котором изображен красный (в данном случае вареный) рак в серебряном поле. К нему приписаны более тридцати родов, часть фамилий которых созвучна слову «рак».