Читать книгу "История России языком дворянских гербов"
Автор книги: Евгений Пчелов
Жанр: Исторические приключения, Приключения
сообщить о неприемлемом содержимом
Капнисты
Поэт и драматург Василий Васильевич Капнист (1758–1823) происходил из семьи, имевшей греческие корни. Предок Капнистов Стамателло Капниссис был уроженцем Закинфа, одного из Ионических островов, находившегося в те годы под властью Венецианской республики. Как и другие ионические греки, Стамателло нес военную службу в войсках Серениссимы, Светлейшей республики, и в 1684 году принимал участие в отвоевании у турок острова Левкада (Санта-Мавра) под началом знаменитого адмирала Франческо Морозини. В 1702-м за воинские заслуги Капниссис был пожалован графским титулом Венеции (при доже Альвизе II Мочениго). Потомки Стамателло, его внук Петр Христофорович и правнук Василий Петрович, в 1711 году присоединились к войску Петра I в Прутском походе.
Василий Петрович натурализовался в России, поступил на службу в украинские слободские полки и получил имения, из которых самым значительным было село Обуховка будущего Миргородского уезда Полтавской губернии, на реке Псёл, ставшее родовым гнездом Капнистов. Здесь и родился Василий Васильевич спустя шесть месяцев после гибели отца в сражении при Гросс-Егерсдорфе; его мать происходила из рода Дуниных-Борковских.
Поэт был женат на Александре Алексеевне Дьяковой (1759–1831), родной сестре Марии Алексеевны, жены Н. А. Львова, и Дарьи Алексеевны, второй жены Г. Р. Державина. Родственные связи и сформировали тот круг, который группировался вокруг Львова и сыграл важную роль в истории русской культуры последней четверти XVIII века. Из сыновей В. В. Капниста двое состояли в «Союзе благоденствия», но к моменту восстания фактически утратили связь с декабристским движением. Семья Капнистов породнилась с Муравьевыми-Апостолами: один из сыновей Василия Васильевича Семен женился на Елене Ивановне Муравьевой-Апостол, сестре декабристов. Внук Василия Васильевича Петр Иванович (1830–1898) также был поэтом и драматургом; другие Капнисты достигли немалых чинов на военной и гражданской службе.
Графское достоинство за родом было признано в России только в 1876–1877 годах, когда Капнистам было дозволено пользоваться графским титулом, пожалованным их предку Венецианской республикой и признанным за ними Итальянским правительством. Вместе с этим был утвержден и графский герб:
Щит рассечен лазурью и золотом. В золотой половине черная о трех вершинах гора, извергающая из средней вершины в лазуревую половину в серебряном дыме червленое пламя. В золотой главе щита лазуревое стропило, обремененное двумя золотыми мечами и сопровождаемое тремя лазуревыми о широких, округленных концах крестами, 2 и 1. <…> Щитодержатели: два золотых льва Св. Марка с обращенными прямо головами, с червлеными глазами и языками.
Один из львов выступает в качестве нашлемника над центральным из трех шлемов, увенчивающих щит. Девиз: Sub igne immotus («Под пламенем незыблем»).
Львы святого Марка не вызывают вопросов – это традиционный символ Венеции, гербовая фигура Венецианской республики, которой служили когда-то Капнисты. Интересен живописно изображенный в гербе извергающийся вулкан. Важен, однако, не сам вулкан, а его дым. Здесь вновь сталкиваемся с гласной гербовой фигурой, как бы намекающей на фамилию гербовладельцев. «Капнос» по-гречески «дым», отсюда и «капниксо» – «дымить». Для визуализации дыма и была введена в герб Капнистов огнедышащая гора; она же стала источником для девиза.

Герб графов Капнистов
Из рода Капнистов более позднего времени следует упомянуть актрису графиню Марию Ростиславовну Капнист (1913–1993), долгие годы проведшую в сталинских лагерях; к счастью, она осталась жива и вернулась к творчеству, в том числе в кинематографе.
Карамзин
Род Карамзиных документально известен со второй половины XVI века. Сама фамилия имеет тюркскую этимологию, от qaramsy/qaramzy – «чернявый», однако само по себе это еще не означает тюркского происхождения рода. В русском языке зафиксирован тюркизм «карамазый» («черномазый», «чернявый», «смуглый») – ясно, что это прозвище и стало основой фамилии. Сами Карамзины, происходившие от нижегородских дворян рубежа XVI–XVII веков, считали, что их предок Семен «происходил от именитых татар» и принял христианство. Это обстоятельство и нашло отражение в гербе.
Герб Карамзиных, а следовательно, и великого историка и писателя Николая Михайловича (1766–1826), довольно прост: «В щите, имеющем голубое поле, изображена серебряная луна, рогами вверх обращенная, и под нею крестообразно положены два золотые меча, остроконечиями вниз». Интересен нашлемник – дерево, и на нем поющая птица. Символику герба объяснил сам будущий историограф. Полумесяц означает, что родоначальник Семион, «оставя Магометанство, принял Християнскую веру», а два меча – что два его сына Димитрий и Томило при царях Василии Шуйском и Михаиле Федоровиче «упоминаются в числе дворян, военною службою отличившихся». Интересно, что давнее употребление этого герба в роду Карамзиных среди прочих (и первым!) подтвердил дальний родственник и друг Николая Михайловича поэт, «тайный советник и кавалер» Иван Иванович Дмитриев.

Герб Карамзиных
Простотой фигур и композицией герб Карамзиных напоминает польские шляхетские гербы, но прямых аналогов, кажется, не обнаруживается. Под поющей птицей, возможно, подразумевается соловей (ср. польский герб Нахтигаль), однако чем обусловлен ее выбор, неясно.
Комиссаров-Костромской
4 апреля 1866 года в половине пятого вечера император Александр II после прогулки в Летнем саду на набережной у ворот сада готовился сесть в свой экипаж и надевал шинель, когда какой-то человек, пробираясь сквозь толпу, выхватил револьвер и прицелился в императора. Это был мелкопоместный дворянин Сердобского уезда Саратовской губернии Дмитрий Владимирович Каракозов (1840–1866), недоучившийся студент Петербургского университета и член революционного социалистического кружка «ишутинцев» (руководителем этого общества был двоюродный брат Каракозова Н. А. Ишутин), поставившего себе целью цареубийство.
Замысел Каракозова мог увенчаться успехом, если бы его руку не толкнул вверх стоявший рядом шапочный подмастерье (картузник), работавший в Петербурге, Осип Иванович Комиссаров (1838–1892). Выстрел пришелся поверх головы государя, и Александр II был спасен. Это было первое в череде покушений на жизнь царя, 1 марта 1881 года шестое по счету оборвало его жизнь. Но тогда никто не мог и предположить, что такое возможно. Осип Комиссаров вскоре был доставлен в Зимний дворец, и Александр II наградил его орденом Святого Владимира 4-й степени и пожаловал ему дворянское достоинство с почетной фамилией Комиссаров-Костромской.
Комиссаров родился в селе Молвитино Буйского уезда Костромской губернии. Село принадлежало барону К. Ф. Кистеру, а Комиссаров был его временнообязанным крестьянином (получившим личную свободу, но не выкупившим пока землю у помещика). Поскольку уроженцы Молвитина издавна занимались шапочным промыслом, Осип с ранних лет был отдан на обучение в шляпную мастерскую в Петербург, где и трудился подмастерьем. 4 апреля было днем его именин; он отпросился у хозяина мастерской и оказался у решетки Летнего сада. Дополнительный символизм ситуации придавал тот факт, что неподалеку от Молвитина (в советское время переименованного в Сусанино) находилось село Домнино – старинная вотчина рода Шестовых, к которому принадлежала мать царя Михаила Федоровича Ксения Ивановна (инокиня Марфа). Старостой Домнина в 1613 году был Иван Осипович Сусанин, спасший жизнь первого государя из дома Романовых. Теперь его земляк спас жизнь Царя-Освободителя, потомка и далекого преемника Михаила Федоровича.
Скромный герой, «молодой человек весьма обыкновенной наружности и едва среднего роста», по просьбе Петербургского дворянского собрания был записан «в его среду». На него излился поток многих почестей, а в августе 1866 года был утвержден дворянский герб Комиссаровых-Костромских. В лазуревой главе щита помещался костромской герб в виде плывущей золотой ладьи – «в память Всемилостивейше дарованного Комиссарову наименования „Костромской“». В самом гербе «изображена в золотом щите выходящая из левой его стороны в лазуревой одежде рука, раздавливающая черную девятиглавую с червлеными глазами, жалами, крыльями и хвостом гидру – в воспоминания подвига Комиссарова». Черная гидра символизировала революционное движение, вернее, черный, преступный замысел цареубийства, а рука давила гидру у основания голов, что лишало возможности их нового возникновения. Рука в лазуревом (небесного цвета) одеянии означала Божий промысел, направлявший руку Комиссарова. Этому соответствовал и девиз: черными буквами на золотой ленте – «Рукою Провидения». Интересен был и нашлемник в виде возникающего ангела в серебряной одежде. В правой руке он держал золотой круглый щит с червленым вензелевым изображением имени Александра II под императорской короной. В левой – зеленую пальмовую ветвь, символ мира и спокойствия. Так в гербе воплотились и суть деяния Комиссарова, и его новая почетная фамилия.

Герб Комиссарова-Костромского
Спасение Александра II всколыхнуло всю Россию. Ф. И. Тютчев откликнулся кратким, но очень емким стихотворением, которое заканчивалось словами:
Всё этим выстрелом, всё в нас оскорблено!
И оскорблению как будто нет исхода:
Легло – увы! – легло позорное пятно
На всю историю Российского народа!
К счастью, Тютчев не дожил до еще более страшного преступления 1 марта 1881 года.
А Н. А. Некрасов отозвался строками:
Сын народа! тебя я пою!
Будешь славен ты много и много…
Ты велик – как орудие Бога,
Направлявшего руку твою!
Свое стихотворение он прочел спустя пять дней после покушения во время чествования Комиссарова в петербургском Английском клубе.
В 1871 году, во время поездки по Костромской губернии, в Молвитино завернул А. К. Саврасов. По свежим впечатлениям он написал одну из лучших своих картин и один из самых знаменитых пейзажей в русской живописи – «Грачи прилетели». Церковь Воскресения Христова в Молвитино весной – что может быть символичнее! Воскресение Христа, Пасха, весеннее возрождение природы – и воскресение России через спасение царя весной, 4 апреля, – в эпоху той самой «весны России», как верно назвала правление Александра II Э. Каррер д’Анкосс.
И если Осип Комиссаров в результате произошедшего получил новую фамилию, то родственники дворянина Каракозова, как ранее Отрепьевы, постеснялись носить свою старую. Братья и сестры несостоявшегося цареубийцы по имени их отца стали Владимировыми, а более отдаленный родственник Михаил Михайлович Каракозов (1834–1877) получил дозволение сменить фамилию на Михайлов-Расловлев. Первая ее часть – производное от имени отца, а вторая – девичья фамилия матери (сестры супруги Н. П. Огарева). Михаила Михайлович погиб на полях сражений Русско-турецкой войны, а его сын Сергей (1866–1905) – при Цусиме. Внук, Михаил Сергеевич Михайлов-Расловлев (1892–1987), поэт и мемуарист русской эмиграции, много сделал для пропаганды отечественной литературы за рубежом.
Коншины
Исходя из этимологии фамилии, предка промышленной династии Коншиных звали Конон (Конша – уменьшительная форма этого имени), но кто он был и когда жил, неизвестно. Основание текстильному производству Коншиных в Серпухове было положено Максимом Алексеевичем в 1814 году, когда он организовал ситценабивную фабрику. Его сын Николай Максимович (1798–1853) расширил дело, создав бумагопрядильную фабрику. Промышленное и земельное наследство отца разделили трое сыновей – Иван (1828–1898), Николай (1833–1918) и Максим (1837–1898), но в конечном итоге все предприятия сосредоточил в своих руках Николай Николаевич.
В 1877 году он основал «Товарищество мануфактур Н. Н. Коншина в Серпухове», которое включало бумагопрядильную, ситценабивную и ткацкую фабрики, а также некоторые другие предприятия и хозяйственные учреждения. По объему производства и размаху торговых операций товарищество Коншина заняло одно из первых мест в текстильной промышленности Российской империи, уступая лишь мануфактурам Морозовых, а сама фамилия Коншиных, которые вели также обширную благотворительную деятельность и всячески улучшали условия труда и быта своих сотрудников и работников, стала своего рода символом дореволюционного Серпухова. В 1882 году серпуховские купцы братья Иван, Николай и Максим Николаевичи «в воздание заслуг на поприще отечественной промышленности» были возведены в потомственное дворянское достоинство, с занесением в третью часть дворянской родословной книги Московской губернии; в июле 1883-го им был пожалован дворянский диплом и герб. Герб Коншиных хоть и отличался простотой, оказался весьма оригинальным.
В черном щите изображен золотой хлопчатник с серебряными плодами – коробочками хлопка, а в качестве нашлемника выступает золотая оторванная голова единорога с черным рогом и гривой: Николай Николаевич Коншин был одним из инициаторов развития хлопководства в Туркестанском крае. Он организовал торговые представительства в Средней Азии – Коканде, Самарканде и Бухаре – и вел обширную торговлю текстилем на Востоке. В Мервском оазисе он создал хлопковую плантацию, где выращивался тонковолокнистый хлопок лучших сортов, выписанных из Америки (хлопок Туркестана отличался низким качеством). Именно американские по происхождению сорта, которые начали активно культивировать в Средней Азии Коншин и другие предприниматели при поддержке генерал-губернатора К. П. фон Кауфмана, принесли позднее славу хлопку Узбекистана и других центральноазиатских республик. Коншин организовал хлопкоочистительный и хлопкопрессовальный заводы, а его промышленно-торговая деятельность немало способствовала развитию Туркестанского края и ряда его поселений, включая ставший в то время городом Асхабад (Ашхабад). В 1878 году Николай Николаевич стал одним из учредителей Среднеазиатского общества пароходства и торговли, а в 1882-м – Среднеазиатского торгово-промышленного товарищества.
Эта деятельность послужила основанием для изображения куста хлопчатника в коншинском гербе. Голова единорога была заимствована из титульного герба Туркестана, созданного незадолго до этого бароном Б. В. Кёне. В полный титул императора Александра III вошел последний территориальный элемент – «Государь Туркестанский», и при разработке нового варианта государственного герба империи потребовалось как-то геральдически его обозначить. Кёне заимствовал единорога с печати Ивана Грозного и переосмыслил его семантику, связав с Азией и Туркестаном. В результате в состав Большого герба империи был включен и герб туркестанский – «в золотом щите черный идущий единорог с червлеными глазами, языком и рогом». Александр III утвердил новый вариант Большого государственного герба 24 июля 1882 года.
Сам колорит герба Коншиных аналогичен цветовому решению герба Туркестана – то же сочетание золота и черной финифти. Только в туркестанском гербе черный единорог в золотом поле, а у Коншиных – золотой единорог и в черном щите золотой хлопчатник с серебряными плодами. Выбор металлов гербовой фигуры (серебра и золота) обусловлен цветом хлопка, поэтому с неизбежностью черная финифть стала цветом щита. Но золотой единорог в нашлемнике имеет рог и гриву также черного цвета, вновь напоминая общий колорит туркестанского титульного герба. В гербе Коншиных подчеркивались прежде всего их заслуги в хозяйственном освоении Туркестанского края – новой территории, незадолго до того присоединенной к Российской империи.
После революции 1917 года предприятия и имущество Коншиных были национализированы; доживший до этого откровенного грабежа Николай Николаевич скончался осенью 1918 года. Серпуховской хлопчатобумажный трест (комбинат) прекратил свое существование уже в начале XXI века, фабричные корпуса были частично разрушены. Так была поставлена точка в истории одного из знаменитейших производств, составлявших славу старой России. В Высоцком монастыре в Серпухове сохранилась Всехсвятская церковь – усыпальница Коншиных, возведенная в конце XIX века по проекту архитектора Р. И. Клейна.
Крузенштерн и Лисянский
Первая русская кругосветная экспедиция, состоявшаяся в 1803–1806 годах на шлюпах «Надежда» и «Нева», командирами которых были капитан-лейтенанты Иван Федорович (Адам Иоганн) Крузенштерн (1770–1846), впоследствии адмирал, и Юрий Федорович Лисянский (1773–1837), впоследствии капитан первого ранга, нашла отражение в их гербах – неофициальном (Крузенштерна) и официально утвержденном (Лисянского).
Род Крузенштернов имеет немецкое происхождение. Его основателем считается Филипп Крузиус (Крузе, Краузе), родившийся в городе Айслебен Магдебургского архиепископства (месте рождения Мартина Лютера). Крузиус служил герцогу Гольштейн-Готторпскому, по поручению которого в 1633–1635 годах возглавлял посольство в Персию, которое также побывало в России. Секретарем посольства был родственник Крузиуса (они были женаты на родных сестрах, дочерях ревельского купца Иоганна Мюллера) Адам Олеарий, оставивший нам описание своих путешествий в Московию. Затем Крузиус находился на шведской службе и какое-то время являлся шведским наместником (штатгальтером) в Ревеле. В 1649 году шведская королева Христина пожаловала Крузиусу дворянское достоинство с фамилией Крузенштерна и соответствующий герб. Свой, бюргерский герб был у Крузиуса и раньше, но новый, дворянский к старому никакого отношения изобразительно уже не имел.
В гербе Крузенштернов в лазуревом щите обращенная вправо рука в красном рукаве с серебряным обшлагом держит золотой лук, а над нею находится золотая звезда. В качестве нашлемника выступает персидская чалма (тюрбан), из которого вверх выходит стрела. Исследователи обратили внимание, что звезда является гласной фигурой второй части новой дворянской фамилии («-штерн»), а тюрбан помещен в герб в знак дипломатической миссии Филиппа Крузиуса в Персию. Геральдист М. М. Пашков объяснил цветовое решение герба: сочетание золотых фигур с лазуревым полем отсылает к традиционным геральдическим цветам Швеции. Рука с луком и стрела, на мой взгляд, очевидно связаны с восточной тематикой: это традиционное оружие восточных народов должно было свидетельствовать о персидской дипломатической миссии Крузиуса. Стрела от лука (лук в щите герба показан без нее) композиционно сопряжена как раз с тюрбаном, а рука, держащая лук, одета не в рыцарские латы, а в более простую и свободную одежду. Иными словами, в гербе воплотились личные заслуги Крузиуса (далекое путешествие), новая фамилия (звезда) и сам факт пожалования шведским монархом (сочетание лазуревого поля и золотых фигур).
Потомки Филиппа Крузиуса Крузенштерны натурализовались в Эстляндии и вошли в состав остзейского дворянства. Они связаны родством с целым рядом других подобных фамилий, в частности фон Толей (из этого рода происходила мать Крузенштерна) и фон Таубе (его жена). В кругосветной экспедиции участвовали и другие потомки и родственники балтийских рыцарей: будущий первооткрыватель Антарктиды Ф. Ф. Беллинсгаузен и будущий кругосветный мореплаватель, а тогда 15-летний юнга О. Е. Коцебу. Научные исследования в рамках экспедиции проводили такие выдающиеся натуралисты, как доктор Г. И. Лангсдорф (осуществивший впоследствии исследования в Бразилии) и доктор В.-Г. Тилезиус фон Тиленау. Родовым гнездом Крузенштернов в Эстляндии было поместье Гаггут (Хагуди), где и родился Иван Федорович, а уже сам великий путешественник владел мызой Асс (Килтси), где он и скончался (похоронен в Домском соборе Ревеля).
В 1833 году Крузенштерн изменил свой герб, добавив в него элементы, символизировавшие знаменитую экспедицию. С двух сторон щита появились фигуры, державшие два Андреевских флага: справа – «островитянин Южного моря», а слева – японец. Под Южным морем в те времена подразумевался Тихий океан (в 1824–1826 годах Крузенштерн издал свой «Атлас Южного моря»). «Надежда», которой командовал Иван Федорович, побывала на двух тихоокеанских архипелагах – Маркизских (остров Нуку-Хива) и Гавайских островах. Судя по внешнему виду и простейшему одеянию в виде набедренной повязки, под «островитянином Южного моря» подразумевался абориген Нуку-Хива, жители которого произвели яркое впечатление на участников экспедиции.
Герб был дополнен девизом Spe fretus («Полагающийся на надежду»). В девизе содержалась очевидная отсылка к названию корабля Крузенштерна. Этот герб не был утвержден в Российской империи, но широко использовался и самим мореплавателем, и в оформлении связанных с ним вещей – например, в изданиях книг о нем, на мемориальных памятниках, в частности, на пьедестале установленного в 1873 году в Петербурге на набережной Васильевского острова памятника Крузенштерну работы скульптора И. Н. Шрёдера.
Среди потомков Крузенштерна выделяются другие путешественники, менее известные, но также внесшие значительный вклад в географические исследования. Один из сыновей, Павел Иванович (1809–1881), участвовал в кругосветном путешествии в 1826–1829 годах на шлюпе «Сенявин» под командованием Ф. П. Литке. В 1840–1850-х годах он занимался исследованиями Печорского края, а в начале 1860-х организовал две экспедиции в Карское море на шхуне «Ермак» под руководством своего сына Павла Павловича (1834–1871; его мать была сестрой О. Е. Коцебу). Правнучка старшего брата Ивана Федоровича Юстина Владимировна Крузенштерн (в замужестве Петерец, 1903–1983) была поэтессой и журналисткой русского зарубежья (в Китае и потом в США).
Юрий Федорович Лисянский происходил из украинской шляхты; его род, принадлежавший к польскому гербу Лис, известен с XVII века. Герб Лис представляет собой серебряную стрелу, обращенную вверх, с двумя горизонтальными перекладинами в красном поле; в качестве нашлемника – возникающий лис.
Знаменитая экспедиция привела к появлению в гербовом щите двух нижних частей: в правой – «в голубом поле серебряная медаль, с изображением на оной корабля и с надписью за путешествие кругом света», в левой – «в золотом поле вид на море острова».
Изображение в правой части представляет собой реверс медали «За путешествие кругом света», учрежденной в 1806 году. Эта медаль имеет необычную для наградных медалей восьмиугольную форму, а на лицевой стороне – профильный портрет Александра I. Этой медалью награждались матросы шлюпа «Нева», которым командовал Лисянский; о награждении моряков с «Надежды» ничего неизвестно.
Остров в описании герба не назван и представлен схематично, однако можно полагать, что это остров Кадьяк у южного побережья Аляски, в тогдашней Русской Америке, где команда «Невы» провела зиму 1804/1805 года. Весной участники экспедиции во главе с Лисянским осуществили исследования и картографирование Кадьякского архипелага. Силуэт острова в гербе примерно соответствует изображению этого острова на географической карте.
В гербе Лисянских тоже появились щитодержатели, но не аборигены Тихого океана, а два матроса, имеющие в руках капитанские вымпелы – в память о плавании на шхуне «Нева».