282 000 книг, 71 000 авторов


Электронная библиотека » Евгений Пчелов » » онлайн чтение - страница 26


  • Текст добавлен: 2 января 2025, 09:40


Текущая страница: 26 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Шрифт:
- 100% +
Пушкин

Константин Николаевич Батюшков в письме к князю Петру Андреевичу Вяземскому от 4 марта 1817 года поместил шутливый «Запрос Арзамасу», написанный в подражание одному из стихотворений Вольтера:

 
Три Пушкина в Москве, и все они – поэты.
Я полагаю, все одни имеют леты.
Талантом, может быть, они и не равны;
Один другого больше пишет,
Один живет с женой, другой и без жены,
А третий об жене и весточки не слышит
(Последний – промеж нас я молвлю – страшный плут,
И прямо в ад ему дорога!), —
Но дело не о том: скажите, ради бога,
Которого из них Бобрищевым зовут?
 

Герб Пушкиных


Из этого стихотворения можно видеть, что в роду Пушкиных поэтом был не только Александр Сергеевич. Первый Пушкин, упомянутый Батюшковым, – Алексей Михайлович (1771–1825), генерал-майор в отставке и камергер, переводчик пьес французских драматургов и стихотворец. Второй Пушкин – это Василий Львович (1766–1830), известный поэт, дядя Александра Сергеевича и член «Арзамаса» с прозвищем Вот. В тот момент он давно развелся со своей супругой после долгого бракоразводного процесса и больше официально не женился (хотя имел внебрачных детей). Третий Пушкин – Бобрищев, представитель совсем другого рода Пушкиных, по-видимому, это будущий декабрист Николай Сергеевич (1800–1871), который в то время напечатал несколько стихотворений в разных изданиях. Он, конечно, был не равен «летами» с двумя предыдущими, но чего не напишешь в шутку.

Герб рода Пушкиных был утвержден в самом конце XVIII века хлопотами именно Василия Львовича.

Щит герба разделен горизонтально на две части, из коих в верхней в горностаевом поле на пурпуровой подушке с золотыми кистьми положена княжеская шапка. В нижней части в правом голубом поле изображена в серебряных латах правая рука с мечом вверх подъятым; в левом золотом поле голубый орел с распростертыми крыльями, имеющий в когтях меч и державу голубого ж цвета.

Фигуры этого герба в основном совпадают с фигурами гербов пушкинских однородцев, в том числе графов Мусиных-Пушкиных и Бутурлиных, на гербы которых, по всей видимости, и ориентировались при составлении герба Пушкиных.

Как показал О. И. Хоруженко, эти гербовые фигуры, впервые зафиксированные в дипломном гербе первого графа из рода Мусиных-Пушкиных – Ивана Алексеевича (1716), связаны с его служебной деятельностью и легендой о происхождении родоначальника Пушкиных Ратши. Одноглавый орел заимствован из символики Прусского королевства, поскольку Пруссия считалась исторической родиной Ратши, выехавшего «из Немец». Корона – одна из эмблем астраханского титульного герба и свидетельство о службе Ивана Алексеевича астраханским воеводой. Рука с мечом, вероятно, означала военную службу графа, в том числе его присутствие на поле Полтавского сражения. Эти символы впоследствии разошлись по гербам пушкинских однородцев. Сам Александр Сергеевич после смерти Василия Львовича пользовался его гербовой печатью. На ней герб Пушкиных увенчан графской короной – по-видимому, также заимствованием из герба Мусиных-Пушкиных. Подобный герб украшает интерьеры литовского имения Маркучяй, принадлежавшего сыну Александра Сергеевича Григорию (1835–1905).

В рукописях Пушкина встречается два рисунка гербов (иногда к ним прибавляют и третий, представляющий собой лишь отдельные элементы герба, весьма условно опознаваемые). Особенно интересен маленький рисунок, выступающий в роли своеобразной концовки-виньетки для текста поэмы «Домик в Коломне», законченной 9 октября 1830 года в Болдинскую осень, когда поэт был вынужден находиться «в карантине» в своей родовой (по линии отца) усадьбе Болдино Лукояновского уезда Нижегородской губернии. Герб этот весьма интересен. Его щит трехчастный – пересеченный и полурассеченный. В первой, верхней части не вполне ясное изображение, которое известный исследователь С. А. Фомичев считал крестом. Во второй части никакой фигуры нет, а в третьей – выходящая влево рука с мечом. Над щитом помещена условная корона, напоминающая графскую, по сторонам щита – выходящие стрелы или копья, подобные арматуре. Сам щит по диагонали пересекает перевязь слева направо – это так называемая левая перевязь, или bend sinister (barre). С. А. Фомичев в книге «Графика Пушкина» связал это изображение с геральдическими символами крестоносцев и предположил, что оно демонстрирует пародийный смысл самого «Домика в Коломне», написанного октавами, по образцу поэмы «Освобожденный Иерусалим» Торквато Тассо (1581).

На самом деле герб, нарисованный Пушкиным, – не условный набор рыцарской символики, но вполне конкретная вещь – родовой герб самого поэта. На этот факт обратил внимание В. П. Старк. По его мнению, верхняя фигура – это намек на княжескую шапку, лежащую на подушке, которая занимает верхнюю часть пушкинского герба. При этом сам герб показан в зеркальном отражении, и исследователь справедливо предположил, что Пушкин перерисовывал герб с матрицы своей печати, доставшейся ему в наследство от дяди. Эту мысль подтверждает форма короны на рисунке, перекликающаяся с короной на гербовой печати (как уже говорилось, на гербовую корону Пушкины права не имели). В. П. Старк полагает, что перевязь здесь – традиционный геральдический знак незаконнорожденности и что появился он на рисунке по двум причинам: прозаической и поэтической. В Болдине поэт вспоминал о своем внебрачном сыне, умершем в младенчестве четыре года назад; поэму «Домик в Коломне» поэт считал как бы незаконной в своем творчестве. Версия интересная, но не бесспорная.

Однако сама по себе перевязь слева не обозначала внебрачное происхождение гербовладельца. Такую функцию выполняла узкая или укороченная перевязь, а у Пушкина она обычная, своего рода классическая. Правда, поэт мог не вдаваться в такие тонкости или вовсе не знать о них. Но если предположить особый, «внебрачный» смысл этой фигуры в данном рисунке, придется признать, что Пушкин весьма неплохо разбирался в геральдике.

Если полагать, что Пушкин в качестве образца использовал матрицу имевшейся у него печати, перевязь в таком случае должна быть не левой, а правой; в противном случае придется исходить из того, что поэт и в этом случае не придавал значения таким тонкостям, не мог различать право и лево и не понимал, что такое зеркальное отображение. Все это заставляет усомниться в кажущейся однозначности семантики левой перевязи в рисунке. К тому же, если версия о символе «внебрачного» происхождения верна, остается непонятным, почему поэт накануне женитьбы думал о собственном незаконнорожденном ребенке, давно умершем, а не, к примеру, о внебрачных детях («воспитанниках») недавно почившего дяди Василия Львовича, носивших фамилию Васильевых. После смерти Василия Львовича его часть болдинского имения находилась в опеке, и Пушкин впоследствии безрезультатно пытался выкупить эту часть, на которую претендовал муж его кузины Маргариты Васильевой (1810–1889) ротмистр П. Р. Безобразов.

Радищев

Сын Александра Николаевича Радищева (1749–1802) Павел Александрович так писал о своих предках:

Родоначальники Радищевых были два татарские князька, родные братья Кунай и Нагай. После покорения Казани царем Иоанном Васильевичем Кунай и Нагай заперлись с своею дружиною в Арском городке, в 30 верстах от Казани, с тем чтобы защищаться до последней капли крови. Царь послал им сказать, что так как Казань взята и царство их пало, то и сопротивление их будет бесполезно, а если они захотят окреститься, он примет их в свое подданство и даст им земли. Мурзы согласились. Кунай при крещении назван был Василием, а Нагай – Константином (по другому варианту того же текста – наоборот). Царь пожаловал им по сороку пяти тысяч четвертей земли в нынешних Боровском, Малоярославецком и других уездах. <…> Александр Николаевич произошел от Куная. Название «Радищев» произошло, как говорили, от жены одного из них, родившей множество детей.

На самом деле, как указывал П. Г. Любомиров, наиболее ранним предком Радищевых был некий Григорий, живший в XVI веке. У его сына Елизария было двое сыновей – Дружина (возможное христианское имя – Григорий) и Кунай Елизарьевы. У Дружины – сын Нагай (он же Иван). Нагай и является предком Александра Николаевича. Ясно, что и древнерусское прозвище Дружина, и тюркские по этимологии Кунай и Нагай представляют собой некалендарные имена Радищевых, что естественно для русской антропонимической традиции того времени. Сама по себе тюркская этимология подобных прозвищ, как неоднократно говорилось, вовсе не свидетельствует о тюркском происхождении родов. Ясно лишь, что эти прозвища послужили основанием для возникновения красочной легенды, связавшей Радищевых со значимым историческим событием – взятием Казани, подобно тому, как связывали своих родоначальников то с Невской битвой, то с Куликовской другие старинные дворянские роды.


Герб Радищевых


Земельные имения Радищевых были более чем скромными, а сами Радищевы в XVII веке относились к числу городовых дворян и сравнительно бедных землевладельцев. Их родовым гнездом был Малоярославецкий уезд, где, в частности, находилось принадлежавшее предкам Александра Николаевича сельцо Немцово, владельцем которого являлся еще Кунай Елизарьев. Через брак деда писателя Афанасия Прокофьевича во владение семьи перешло также село Аблязово (Верхнее Аблязово) Саратовской губернии (ныне в Пензенской области). Сейчас оба населенных пункта носят название Радищево.

Что касается фамилии Радищев, то в ее основе, по-видимому, лежит одна из форм имени Родион, которое мог носить кто-то из основателей рода.

Герб Радищевых внесен в пятую часть «Общего гербовника», утвержденную еще при жизни Александра Николаевича, в 1800 году: «В щите, имеющем голубое поле, изображена серебряная стрела, летящая вверх к золотой осьмиугольной звезде, а внизу оной серебряная луна, рогами вверх обращенная». Это несколько видоизмененный польский герб Сас. Только в гербе Сас звезд две, они шестиугольные и находятся на концах полумесяца. Возможно, на заимствование такого герба, с полумесяцем и стрелой, повлияла семейная легенда о мнимых татарских предках рода.

Александр Николаевич был дважды женат, причем на родных сестрах (второй брак был невенчанным). Младший сын Афанасий Александрович (1796–1881), родившийся в илимской ссылке, дослужился до чина генерал-майора. При Николае I Афанасий Александрович исполнял должность подольского губернатора, затем служил витебским и ковенским губернатором. Он славился честностью и неподкупностью. Через дочь от второго брака Феклу А. Н. Радищев является дедом художника-мариниста Алексея Петровича Боголюбова (1824–1896), пользовавшегося авторитетом и уважением в культурных кругах России. Благодаря своей близости к семье Александра III (Алексей Петрович оказал большое влияние на становление художественных вкусов будущего императора и был наставником будущей императрицы Марии Федоровны) Боголюбову удалось добиться реабилитации своего великого деда. По его инициативе в Саратове был основан первый в русской провинции художественный музей, названный Радищевским. На ходатайство художника о присвоении музею этого имени Александр ответил:

А что касается до Радищева, то я думаю, что 80 лет, разделяющие нас от его смерти и прощения, оправданы тем, что его мысли освобождения русского народа ознаменованы действительностью и не могут быть помехой, чтоб его имя было известно всем…

Радищевский музей и сейчас является одним из лучших художественных музеев России.

Рахманинов

Род Рахманиновых, прославленный композитором и пианистом Сергеем Васильевичем (1873–1943), по семейной легенде происходит от знаменитого молдавского господаря второй половины XV века Стефана Великого (Штефана чел Маре), национального героя Молдовы, что связывало Рахманиновых с династией московских Рюриковичей, поскольку на дочери Стефана Елене (Елене Волошанке) женился старший сын и наследник великого московского князя Ивана III Иван Иванович (Иван Молодой). Сын от этого брака Дмитрий в 1498 году был торжественно венчан шапкой Мономаха в Успенском соборе Московского кремля на великое княжение – это была первая церемония такого рода, положившая начало традиции венчания на царство русских государей. Хотя судьба и Дмитрия, и самой Елены Волошанки была трагической (они погибли в заточении), такое родство придавало роду Рахманиновых особый генеалогический статус.

Рахманиновы якобы пошли от младшего сына Стефана Великого Ивана Вечина, выехавшего в Москву с двумя сыновьями к своей сестре. Иван III наложил на него опалу и послал в Углич к своему брату князю Андрею Васильевичу (который тоже умер в темнице в 1493 году). Старший сын Ивана Вечина Василий Рахманин и стал родоначальником Рахманиновых. Правда, существование Ивана Вечина источниками не подтверждается.

Прозвище Рахманин, которое носил предок Рахманиновых, буквально означает «индус» и в конечном итоге восходит к слову «брахман», по мнению Б. Унбегауна, проникшему в древнерусский язык через византийское посредничество. Унбегаун полагал, что это прозвище употреблялось независимо от этнического наименования, и сближал его с прилагательным «рахманный», которое имело весьма амбивалентные значения (покорный, ленивый, веселый, живой). Как бы то ни было, по своему типу фамилия относится к категории отэтнонимических.


Герб Рахманиновых


Герб Рахманиновы (Рохманиновы) получили благодаря двум лейб-компанцам – братьям Герасиму и Федору Иевлевичам, служившим в гренадерской роте Преображенского полка соответственно капралом и рядовым. После участия в восшествии на престол Елизаветы Петровны братья получили дипломы, подтверждавшие их потомственное дворянское достоинство, и герб (дипломы были выданы в 1751 году, когда оба брата имели уже чины поручиков).

Герб включал в себя общие для всех лейб-компанцев элементы: часть щита с золотым стропилом, обремененным тремя гранатами, в черном поле с тремя серебряными звездами, лейб-компанскую шапку вместо дворянской короны и два черных крыла с тремя серебряными звездами в виде нашлемника, а также девиз «За верность и ревность». Индивидуальный характер носила вторая, левая часть рассеченного щита:

в зеленом поле два золотые, наподобие Андреева креста вниз обращенные, красною тесьмою перевязанные рыцарские копья, между которыми в вершине серебряная звезда о шести лучах, а в подошве щита восходящий полумесяц того ж металла.

Эта часть герба восходит к польскому гербу Елита, представляющему собой три золотых копья, перекрещенных в виде звезды, в красном поле. Полумесяц и звезда могли быть заимствованы из молдавского герба и отсылать к происхождению рода Рахманиновых.

Праправнуком Герасима Иевлевича и был Сергей Васильевич Рахманинов, мать которого происходила из старинного дворянского рода Новгородской губернии – Бутаковых. Еще один «музыкальный» потомок Рахманиновых – двоюродный брат Сергея Васильевича пианист Александр Ильич Зилоти (1863–1945). Его мать Юлия Аркадьевна была родной сестрой отца Рахманинова. Оба кузена, после революции покинув Россию, укрепили свою всемирную славу. Женой Зилоти была старшая дочь Павла Михайловича Третьякова Вера Павловна (1866–1940), которая в качестве представителя семьи Третьяковых с 1913 года входила в Совет галереи, возглавлявшийся И. Э. Грабарем.

Рерих

Николай Константинович Рерих (1874–1947), фамилию которого при его жизни нередко писали (не в официальных документах) как Рёрих (что точнее передает немецкий прототип – Roerich), по рождению к дворянству не принадлежал, был сыном нотариуса Петербургского окружного суда лютеранина Константина Федоровича Рериха (1837–1900) и мещанки, происходившей из купеческой семьи города Остров Псковской губернии, Марии Васильевны Калашниковой (1844–1927).

Как установили исследователи генеалогии Рериха, его отец, прежде чем стать нотариусом, числился в купеческом сословии (купцом третьей, затем второй гильдии) города Газенпота (ныне Айзпуте в Латвии) Курляндской губернии. Более отдаленные предки Рериха известны в Остзейском крае с первой половины XVIII века. Дед Фридрих Александр (1806–1905) служил управляющим имением, затем был арендатором, позднее – делопроизводителем в Лифляндской контрольной палате в Риге. В отставку он вышел в чине губернского секретаря (12-й класс по Табели о рангах). Прадед Иоганн Христиан Рерих (1763–1820) был портным. То есть наиболее отдаленные предки Рериха по линии отца принадлежали к числу ремесленников.

Сам художник имел право на чин титулярного советника (9-й класс), который давал личное дворянство, но свой дворянский статус официально не оформил, видимо потому, что это противоречило мифической версии, которой он придерживался. Умело конструируя свою биографию, Рерих нередко связывал свою фамилию с именем Рюрик (Hroerekr), приписывая себе древнескандинавские (датские или шведские) корни и происхождение чуть ли не от Рорика Ютландского, датского конунга IX века, отождествляемого с новгородским Рюриком. Впрочем, подобного рода генеалогические фантазии, как уже говорилось, были весьма распространены в творческой среде Серебряного века. На самом деле имя Рюрик (составное от двух древнескандинавских корней со значением «слава» и «могущество, правитель») этимологически не связано с фамилией Рерих. Между тем мнимая скандинавская версия, давно опровергнутая, упорно продолжает воспроизводиться даже в научных изданиях о Рерихе, примером чего может служить издание Третьяковской галереи к недавней масштабной выставке, посвященной юбилею художника.


Герб Рериха


В середине 1890-х годов Николай Константинович создал рисунок своего герба. Герб (в исполнении Г. И. Нарбута) можно увидеть на переплетах и титульных листах некоторых книг, а также на портрете отца работы Святослава Николаевича Рериха, на экслибрисах и т. п. Герб не относится к числу дворянских гербов, не был нигде утвержден, но бытовал в роду Рерихов еще до Николая Константиновича. Щит герба вогнуто пирамидальным делением разделен на три части. В нижней лазуревой – три золотые камышины на серебряном подножии, в правой и левой золотых – по одной черной шестиугольной звезде. Нашлемник – возникающая мужская фигура в черной одежде с золотыми воротником и обшлагами, которая держит в левой руке золотую камышину.

Как установил геральдист М. М. Пашков, этот герб представляет собой заимствование баварского бюргерского герба рода Rö(h)rer, созвучного фамилии Рерих. Такие случаи нередки в истории геральдики. Символика основной фигуры герба прозрачна и имеет гласный характер. Обе фамилии этимологизируются из одного и того же корня Rohr, что означает «тростник» или «камыш». Тот же тростник можно увидеть в гербах и других близких по звучанию немецких фамилий.

Римский-Корсаков

Римские-Корсаковы являются отраслью древнего дворянского рода Корсаковых. Согласно генеалогической легенде, его прародителем был чех Сигизмунд (Жигмунд) Корсак, который при Витовте перебрался в Литву, а его сын Вячеслав (Венцеслав) выехал на Русь в 1390 году в свите дочери Витовта Софьи, ставшей женой великого князя Василия I. Однородцами Корсаковых были Милославские, выдвинувшиеся в XVII веке в связи с женитьбой царя Алексея Михайловича на Марии Ильиничне Милославской. Благодаря этому продвинулись по службе и Корсаковы. В первой половине 1660-х годов у Корсаковых возникла легенда о происхождении их предков «от предел Римских». После восшествия на престол царя Федора Алексеевича, сына Марии Ильиничны, и нового усиления Милославских братья Григорий, Федор и Воин Семеновичи Корсаковы подали челобитную, в которой просили их «от чюжродных Корсаковых отверстать по их породе и по старине, Римскими-Корсаковы впредь писать и челобитье их записать». Царский указ об этом был подготовлен в мае 1677 года; с тех пор возникла фамилия Римских-Корсаковых. Примечательно, что фамилия однородцев, оставшихся «просто» Корсаковыми, звучала с ударением на второй слог, что точнее соответствовало слову-основе (корсак – это степная лисица), а в фамилии Римских-Корсаковых во второй ее части ударение переместилось на первый.

Родственную связь с Милославскими (а через них и с царским родом) Римские-Корсаковы не забывали и позднее. Знаменитая мемуаристка Елизавета Петровна Янькова (1768–1861), урожденная Римская-Корсакова, в своих «Рассказах бабушки», отметив высокомерие невесты брата княжны Долгоруковой, так отозвалась о своем происхождении: «А важничать ей не приходилось с нами: мы ведь были не Чумичкины какие-нибудь или Доримедонтовы, а Римские-Корсаковы, одного племени с Милославскими, из рода которых была первая супруга царя Алексея Михайловича; матушка была Щербатова, а бабушка Мещерская, не Лаптевым чета».

На рубеже 1670–1680-х годов генеалогическая легенда о римском происхождении Корсаковых приобрела законченный вид в известном произведении «Генеалогиа, явленной от Сотворения мира фамилии… Корсаковых Римских», автором которого, согласно исследованиям А. П. Богданова (первого публикатора сочинения), являлся будущий митрополит Сибирский и Тобольский Игнатий (Римский-Корсаков), что, впрочем, подвергается сомнению. Автор соединяет библейских персонажей с богами и героями античной мифологии в единую родственную линию, почитая предком Корсаковых самого Геркулеса. Помимо Корсаковых, произошедших от одного из сыновей Геркулеса Корса (по имени которого назвалась Корсика), потомками Геркулеса были также Александр Македонский, римский императорский дом Антонинов и Великий Константин, «царь греческий». Римские-Корсаковы оказывались ветвью великого древа, «ис котораго рода единых царей точию было до триех сот и вящще, кесарев такожде множество». Недаром вторая глава «Генеалогии» начинается словами: «Краткости ради, не разширяяся с далнейшими Корсаков прародительми, от Сатурна начинаем».

В том же произведении представлены и гербовые фигуры Римских-Корсаковых, спустя столетие соединившиеся в единой геральдической композиции. Официально гербы Корсаковых и Римских-Корсаковых были утверждены в конце XVIII века. Они похожи, но различаются в деталях. Оба имеют четверочастный щит с центральным щитком посередине. В этом щитке у Корсаковых три серебряные горизонтальные полосы в красном поле, а вершина голубая с тремя горизонтально изображенными серебряными шестиконечными звездами. У Римских-Корсаковых три голубых волнообразных полосы в серебряном поле. Этот щиток увенчан дворянской короной. В первой части щита идущий влево медведь – у Корсаковых серебряный в голубом поле, у Римских черный в серебряном. Вторая часть одинакова: в красном поле два серебряных якоря, связанных кольцом. Те же фигуры повторены в третьей части герба Римских-Корсаковых, а у Корсаковых в красном поле положены крестообразно две серебряные сабли. Эти сабли, как показал О. И. Хоруженко, представляют собой видоизмененный польский герб Брониц. Наконец, четвертая часть также одинакова – в голубом поле серебряная башня (у Корсаковых – с двумя зубцами).


Герб Римских-Корсаковых


В гербе есть и дополнительные фигуры, расположенные над и под центральным щитком. У Корсаковых над щитком – серебряный полумесяц, обращенный рогами вверх, и над ним золотой крест. У Римских-Корсаковых над щитком – «золотая булава, диагонально положенная на серебряном блюде», а под – серебряный цветок-пятилистник. Нашлемником в гербе Римских-Корсаковых выступает «голубой шар, с сидящим на оном черным орлом одноглавым, который держит во рту стрелы красного цвета».

Насыщенность герба разными фигурами объясняется благодаря описанию фигур в «Генеалогии». Подробно их эволюция рассмотрена в специальном исследовании О. И. Хоруженко, на которое опирается дальнейшее изложение.

Центральный щиток – это видоизмененный польский герб Корчак, принятый по созвучию фамилии. Польское происхождение имеют и «якоря» в красном поле. Это польский шляхетский герб Корсак: в красном поле две соединенные металлические фигуры, которые С. Н. Тройницкий именовал fers à moulins, «мельничным железом», анкером мельничного колеса. В польской геральдике предполагалось, что эта фигура представляет собой сложенные накрест две гарды – части эфесов. В «Генеалогии» они объяснялись древним обычаем ломать оружие при похоронах воина. Согласно наблюдениям О. И. Хоруженко, герб Корсак возник еще в начале XV века у полоцкого боярского рода Корсаков, а затем претерпел различные трансформации, закончившиеся в гербе Римских-Корсаковых двумя якорями, соответствовавшими военно-морской службе представителей этого рода в XVIII веке. Полумесяц с крестом в гербе Корсаковых – это польский же герб Шелига.

Остальные фигуры связаны с мнимым происхождением от Геркулеса. Булава на блюде – это палица Геркулеса на щите. Цветок – роза из садов Гесперид. Серебряная башня с двумя зубцами – преобразованные фантазией геральдистов конца XVIII века. Геркулесовы столбы – под ними в «Генеалогии» подразумевался родовой знак Гедиминовичей Колюмны (колонны, столбы). Медведь – некая Немейская медведица, которую победил Геркулес. А орел с молниями, сидящий на шаре, – орел Юпитера, древнеримский символ, венчающий геральдическую композицию Римских-Корсаковых.

С XVIII века традиционной в роду Римских-Корсаковых была военно-морская служба. Продолжалась она и в XIX веке. В честь старшего брата композитора, выдающегося мореплавателя и гидрографа контр-адмирала Воина Андреевича (1822–1871) назван архипелаг Римского-Корсакова, обследованный им во время плавания на шхуне «Восток». Сам Николай Андреевич (1844–1908), выпускник Морского кадетского корпуса, некоторое время состоял на морской службе. В 1873–1884 годах, будучи профессором Петербургской консерватории, он являлся инспектором военных хоров морского ведомства.

Нет необходимости подробно останавливаться на разнообразной и масштабной музыкальной деятельности Николая Андреевича. Будучи к концу жизни автором 15 опер, множества симфонических произведений и романсов, автором учебников и наставником около 200 музыкантов и композиторов, этот великий человек посвятил несколько лет своей жизни завершению и оркестровке гениальных произведений других композиторов, и прежде всего своих друзей по «Могучей кучке» М. П. Мусоргского и А. П. Бородина, в чем видел свой долг перед их памятью. Он завершил оперы Даргомыжского «Каменный гость» (совм. с Ц. А. Кюи), Мусоргского «Хованщина» и Бородина «Князь Игорь» (при участии А. К. Глазунова), оркестровал «Бориса Годунова». Среди его потомков немало видных деятелей науки и культуры. Семейным гнездом композитора были усадьбы Вечаша и Любенск Псковской губернии (ныне – Мемориальный музей-заповедник Н. А. Римского-Корсакова).


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7
  • 4.6 Оценок: 28


Популярные книги за неделю


Рекомендации