Текст книги "Венеция. Пандемиозо"
![](/books_files/covers/thumbs_240/veneciya-pandemiozo-257691.jpg)
Автор книги: Евгений Петропавловский
Жанр: Публицистика: прочее, Публицистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)
***
Нет, это было не дежа вю, ибо на сей раз мы патриотично решили пить не граппу, а родные коньяк и самогон. Не зря ведь привезли их в такую даль. Дамам, впрочем, купили ламбруско и фраголино.
Ночь оказалась длинной и не лишённой приятности; мы никуда не торопились и просидели за столом почти до рассвета, изредка прерывая застолье, чтобы выйти на балкон покурить.
С балкона, как и вчера, открывался живописный вид на секс-шоп и тюрьму.
Касательно последней, правда, возникли разногласия.
– Никакая это не тюрьма, – сказала Анхен.
– А что же тогда? – удивился я.
– Наверное, стадион, – предположила она.
– Нет, тюрьма, – настаивал я. – Для стадиона площадь маловата. К тому же никто не стал бы огораживать стадион решётками со всех сторон, даже сверху. Так могли огородить только прогулочный дворик для зеков.
– Скорее всего, это полицейский участок, – высказал мнение Валериан.
– Я тоже думаю, что полицейский участок, – присоединилась к нему Элен.
– А я думаю, что стадион, – не отступала от своей позиции Анхен.
Я решил не продолжать спор:
– Ну и ладно. Можете считать как угодно, а мне больше нравится представлять, что это тюрьма. Символично жить возле венецианской тюряги, пусть и в Местре.
– Мало ли что символично, – возразил Валериан, выпустив дым в наваристую густоту адриатической ночи. – Но представлять подобное неуместно.
– Почему же?
– Во-первых, потому что не соответствует духу времени. А во-вторых, символизм – это путь в никуда, если он зиждется на самообмане, причём недостаточно убедительном.
После таких его слов между нами разгорелся спор, очень скоро перешедший на личности. Валериан обвинил меня в архаизме и склонности к декадентству, а я обвинил его в чрезмерной лапидарности. Затем он обвинил меня в алкоголизме и паранойе, а я его – в булимии, начётничестве, ригоризме и, как следствие, в неумении эксплицировать объекты, явления и себя самого в дихотомической реальности. Впрочем, обошлось без рукопашных единоборств, всё-таки настроение у обоих было превосходное. Оттого мы сотрясали воздух инвективами не слишком завзято, без смещений стилистического регистра, и ни в малой мере не сердились друг на друга. А минут через пять, утомившись словопрениями, вернулись к столу и продолжили пиршество.
Что до коронавируса, то ему в эту ночь было явно не выжить в наших организмах. Коньяк нам удалось допить, а самогон осилили не весь: слишком уж основательно запаслись в дорогу.
…Выйдя на балкон, чтобы покурить на сон грядущий, Валериан долго всматривался в робко занимавшуюся вдали заряницу. А затем вспомнил:
– Надо посетить могилу Бродского. Если мы не пойдём… если не поплывём на кладбище – это будет неправильно.
– Надо посетить могилу Бродского, – согласился я. – Только не сегодня.
– Ясное дело, – согласился он. – Сегодня – спать…
Post factum
Пока набираю эти строки, в моей комнате продолжает балабонить телевизор. Впрочем, иногда я его переключаю на радио. Так что между делом на запасных полках сознания у меня откладываются новости текущего момента. А они в общих чертах таковы:
…Коронавирус обнаружен у принца уэльского Чарльза. Известно, что он принимал участие в конференции, где сидел рядом с князем Монако, от которого мог заразиться.
…В Италии закрыты все предприятия, которые не производят жизненно важные товары. Страна бьёт рекорды по смертям от covid-19.
…Коронавирус обнаружен у вице-премьера Испании, а также у двух испанских министров. Ледовый дворец в Мадриде переоборудован в морг, чтобы свозить туда трупы. Военные, обеззараживающие дома престарелых, находят стариков, умерших от коронавируса прямо в своих постелях, рассказала министр обороны Испании Маргарита Роблес.
…Владимир Путин объявил неделю выходных в России из-за пандемии.
…Чехия прикарманила партию медицинских масок и респираторов, которые направлялись в Италию из Китая.
…Кубанские аграрии собираются выйти на поля в масках. Митрополит Екатеринодарский и Кубанский Исидор совершил воздушный крестный ход над Краснодаром и окропил город святой водой с вертолёта. «Никто не останется без духовного попечения, – заявил он. – В некоторых храмах Кубани уже организованы онлайн-трансляции богослужений».
…Тесты на covid-19 дали положительные результаты у премьер-министра Великобритании Бориса Джонсона и у главы минздрава страны Мэттью Хэнкока.
…Россия предоставила Италии помощь, направив в страну военных вирусологов. Польша пыталась этому помешать, не пустив российские военно-транспортные самолеты в своё воздушное пространство, и тем пришлось лететь, сделав крюк через Средиземное море. Глобалистские СМИ обвинили Россию в том, что она «воспользовалась ситуацией», а Италию – в «неразборчивости в вопросах помощи».
…Во Франции число умерших достигло тысячи трёхсот тридцати человек. В домах престарелых здесь сложилась катастрофическая ситуация: их обитатели умирают десятками.
…Премьер-министр Нарендра Моди ввёл в Индии карантин. Общественный транспорт остановлен, границы городов заблокированы. Посольство России в Индии сообщает, что там находится до десяти тысяч россиян, большая часть из них – в курортном штате Гоа. Туристам не позволяют выходить на улицу: полицейские бьют палками всех: и местных, и приезжих – требуют, чтобы расходились по домам. Вместе с тем многих туристов выгоняют из отелей. Они ночуют под открытым небом, им негде купить еды и воды, поскольку магазины закрыты. МИД РФ попросил индийские власти разрешить россиянам беспрепятственно добираться до аэропортов.
…Сербские военные установили три тысячи коек в помещении Белградской ярмарки: там планируют размещать больных covid-19.
…Когда Владимир Путин объявил о нерабочей неделе, многие решили использовать это время для каникул у моря, а не для самоизоляции, и народ массово ринулся бронировать гостиницы в Сочи. Местные жители, протестуя, вышли в город с плакатами: «Сочи не резиновый». Возможно, это подтолкнуло власти запретить заселение туристов в отели. А тех, кто уже прибыл на Черноморское побережье, попросили скорее выехать: до отъезда им предписано оставаться в своих номерах, и все шведские линии в ресторанах закрыты – питание отдыхающим доставляют в номера.
…Польская таможня заблокировала партию из двадцати трёх тысяч медицинских масок, предназначенных для врачей итальянского региона Лацио. Власти Лацио не скрывают эмоций и называют происшедшее кражей.
…Более тридцати тысяч россиян, находящихся за рубежом, застряли в аэропортах из-за пандемии. Компания «Аэрофлот», пользуясь ситуацией, значительно подняла цены на билеты.
…Выявлено двадцать пять военнослужащих, заражённых covid-19, на американском авианосце «Теодор Рузвельт», который находится на боевом дежурстве в море.
…Россияне пересылают друг другу фейковое сообщение о штрафах и аресте до пятнадцати суток за шутки про коронавирус.
…В Кишинёве медсестру выгнали из съёмной квартиры из-за боязни заразиться коронавирусом.
…За шутки о коронавирусе, публикуемые в соцсетях, наказывать никого не будут, сообщил глава Комитета Госдумы по информационной политике, информационным технологиям и связи Александр Хинштейн.
Слушая это, я подумал: вот ведь какая благодатная пора настала для властей всех мастей, этак завтра уже никто не удивится, если возбранят любые митинги и демонстрации, чтобы люди не заражали друг друга. А там дойдёт и до уголовной ответственности за группенсекс: тоже, как ни крути, эпидемиологически небезопасное мероприятие.
В самом деле, неожиданные времена, давно такого не было, с советской поры – чтобы столько запретов. Но, в сущности, к этому шло, мировую экономику трясёт уже несколько лет, пандемия лишь ускорила развязку. Сейчас под эту сурдинку правительства всех стран попытаются сбить свои народы в дружные стада – зачем, не хочу гадать, им виднее, тем, кто считает себя на шажок-другой ближе к господу богу: уж как минимум для вящей покорности. А пока что – получите пробный шар, не лишённый многогранного рацио: посидите-ка по домам, граждане потребленцы, пришибленные информационной эпидемией – можете бухать, трахаться или просто чесать задницы, кому что больше по душе, но избегайте контактов, пересудов и ненужных умозаключений, да заодно привыкайте мало-помалу умерять свои аппетиты и урезать расходы.
Ну спасибо хоть Александру Хинштейну за разъяснение, а то я до сегодняшнего дня старался воздерживаться от шуток. Нет, помаленьку шутил, конечно, да всё как-то не того, с оглядкой на собственную тень, без полнокровного куража. Теперь, может, запущу разок-другой от души какую-нибудь развесистую барамбасину. Тем более что мне и придумывать-то ничего не надо, ибо каждый из моих спутников по венецианскому вояжу – ходячий генератор всякоразных юмористических кандибоберов, знай себе успевай вспоминать да записывать, пока память ещё не пропита окончательно. Один Валериан чего стоит. Я уж молчу о Сержио.
К слову о последнем. Нынче он звонил. Его анализы вопреки ожиданиям окружающих оказались благоприятными, и Сержио выпущен из карантина. О таких, как он, в Италии говорят: assai bene balla, a cui fortuna suona – хорошо танцует тот, кому фортуна подыгрывает… Повезло человеку. Ну разумеется, у них же там, в станице Северской, продвинутая медицина: анализы берут у всех прибывших из-за границы, проверяют людей на вирус. А у меня здесь, в Краснодаре, ни грамма анализов не взяли. Я и дал бы, не жалко, однако – не взяли: велели ждать симптомов. Так что мне, вероятно, придётся мотать карантин от звонка до звонка.
Да и ладно, отмотаю, не проблема. Всё-таки мой бочонок с агуарденте ещё наполовину полон.
С другой стороны, он уже наполовину пуст – потому надо продолжать свои мемуары, не то могу не успеть до конца самоизоляции. Деваться некуда. Как говорится, если назвался груздем и взялся за гуж – ну и так далее…
6 марта, 2020.
Каннареджо
«Дорогая Мальвида, будьте уверены, что Венеция – прекраснейшая из нелепостей, созданных человечеством, – она величественна в силу своей нелепости и служит лучшим объяснением, почему моллюски образуют чудесные раковины с жемчугом и перламутровыми створками; когда землёю служит только вода, а точкою опоры – утёсы, нужно строить, строить, украшать, вновь украшать. Город, принимающий летом и зимой ножные ванны, должен быть отменно причёсан. Ни за что на свете я не желал бы жить здесь. Но приезжать иногда на недельку – было бы большим удовольствием…»
Это писал из Венеции Александр Герцен немецкой писательнице Мальвиде фон Мейзенбург.
Нечто в подобном наклоне думал и я об этом городе, когда бродил по еврейскому гетто в Каннареджо. Впрочем, не столько гетто навеяло на меня подобные мысли, сколько воспоминания об увиденном вчера великолепии. Которое всё продолжало и продолжало перевариваться в моём сознании – продолжало и продолжало, и по сей день толком не переварилось… Однако слишком тесно взгляду в жилых кварталах и чересчур много воды. Наверное, мало кому придёт в голову обосноваться здесь надолго, по-хозяйски. Да, жить здесь прекрасно, если это временно, а потом неизбежно захочется домой.
Allora, в Венеции имеется еврейское гетто. Первое в человеческой истории, если не врут путеводители (хотя с чего бы им врать); так что именно здесь должны были обитать Шейлок и Тубал, и шут Ланчелот, и Старый Гоббо, иного места для иудеев во времена шекспировского «Венецианского купца» на берегах Серениссимы не предполагалось.
Слово «гетто» означало на староитальянском «литейная» или «плавильня»: в том месте, где венецианские власти выделили евреям землю, ранее находился литейный заводишко – и словцо, что называется, прилипло, как нередко к человеку прилипает прозвище, ни в малой мере его не характеризующее. Прежде иудеи расселялись в Венеции где попало, хотя в большинстве своём жили на острове Джудекка. Но в 1516 году по требованию папы их согнали в район Каннареджо, на окружённый каналами участок земли. С остальными частями города этот островок соединяли три моста с воротами, непременно закрывавшимися на ночь (всем обитателям гетто, за исключением лекарей, возбранялось выходить в город по ночам, а также во время христианских праздников); ворота и окружающие каналы охраняли стражники-католики. В дневное же время евреям было позволено покидать стены гетто, имея на себе специальные знаки отличия: каждому мужчине полагалось носить жёлтый или алый круг, нашитый на левое плечо (позднее – жёлтую или алую шляпу), а женщине – соответствующего цвета шарф. Помимо медицины, жители гетто имели право заниматься ростовщичеством и торговать подержанными вещами, но им запрещалось совершать коммерческие сделки, а также зарабатывать себе на жизнь земледелием и ремёслами. Под строжайшим запретом были и любовные отношения между иудеями и христианами: еврею за связь с женщиной-христианкой грозила кастрация.
В дни карнавалов традиционным развлечением венецианского плебса были так называемые «еврейские бега»: среди иудеев отбирали самых тучных и заставляли их бежать наперегонки в полуобнажённом виде. При этом – под хохот толпы – бегунов подбадривали, бросая в них гнилыми помидорами, а подчас и тухлыми яйцами.
Гетто представляло собой параллельную вселенную, которая могла бы послужить образцом исторического релятивизма. Даже карнавалы здесь устраивали отдельные, не совпадавшие с венецианскими – в дни праздника Пурим: с масками, карнавальными костюмами и прочими атрибутами весёлого разгула. По большому счёту здешние обитатели чувствовали себя гораздо защищённее, чем в других странах средневековой Европы, где нередко устраивали гонения на иудеев, сопровождавшиеся грабежами и погромами. Да и кровожадная инквизиция не дремала. Венецианские же власти не допускали проявлений религиозного фанатизма и произвола толпы, не покушались на свободу вероисповедания местного населения. Словом, жизнь в гетто по тем временам считалась вполне вольготной; в его границах евреи были предоставлены сами себе – все важные вопросы решались органами самоуправления, и городские власти предпочитали ни во что не вмешиваться.
Здесь имелись музыкальные и танцевальные школы, театр и консерватория, местные любомудры занимались книгопечатанием и переводами древних манускриптов, а искусных еврейских музыкантов приглашали в дома многих знатных особ на Риальто. Венецианское гетто являлось одним из крупнейших центров иудейской культуры и довольно спокойным островком среди бурных волн средневековой истории. Неудивительно, что сюда на протяжении веков переселялись сефарды и ашкенази, и левантийские евреи; здесь жили по законам Торы и строили синагоги, рождались и уходили в мир иной, женились и размножались. С годами численность иудейского населения росла, а территория гетто была ограничена высокой каменной стеной и каналами, это привело к постройке здесь высоких зданий – своеобразных средневековых небоскрёбов, насчитывавших до восьми этажей.
Более всего мне представлялось любопытным взглянуть именно на эти венецианские небоскрёбы. И я таки добрался до них – однако не сразу…
Выдвинувшись от вокзала Санта-Лючия по улице Rio Terra Lista di Spagna, мы через некоторое время свернули с неё и стали бестолково блуждать по запутанным улочкам Каннареджо…
***
Да, так оно и случается по закону подлости, когда кажется, что цель уже близка. Мы бестолково кружили по сумрачно-маловразумительным улочкам и переулкам, и скоро поняли, что сбились с намеченного маршрута. И не захочешь, а вспомнишь поговорку: надо было запасти терпения не один воз, а целый обоз… Навигатор вёл нас то туда, то сюда, то ещё чёрт знает куда, а гетто оставалось недостижимым.
Вдобавок Анхен и Элен – как это порой случается с женщинами – ни с того ни с сего принялись выговаривать нам за вчерашнее.
– Ещё один такой перфоманс, и я от вас уйду, – говорила Анхен. – Буду гулять по Венеции сама.
– Нашли место, где выпендриваться, – вторила Элен подруге. – А ещё деятелями культуры себя считаете. Вот забрали бы вас в полицию! Я даже представить не могу, какой штраф с нас могли потребовать за ваше представление!
– Да не оштрафовали бы нас, – пытался я их успокоить. – Мы ведь, по сути, никаких законов не нарушили.
– А если бы даже и штрафанули – ничего страшного! – радовался свежим воспоминаниям Сержио. – За такое не жалко. Я бы заплатил с дорогой душой, у меня денег-то много! Зато это был звёздный час Валериана!
Впрочем, читатель не в курсе, я ведь об этом пока не рассказывал.
Пожалуй, пора.
…Вчера, когда мы плутали по центру города, и в наших фляжках закончилось дезинфицирующее средство (а купить граппу в местном продмаге мы ещё не успели), Элен и Анхен в районе площади Сан-Маурицио увидели очередную достопримечательность: сильно наклонившуюся над каналом «падающую» колокольню церкви Санто-Стефано. И убежали фотографироваться возле неё. Надо сказать, очень кстати убежали, поскольку я решил извлечь из рюкзака неприкосновенный запас – двухсотграммовую пластиковую бутылочку из-под газировки, в которую был налит самогон Василия Вялого. Так-то на прогулках мы его не употребляли из-за чрезмерной крепости. Но теперь я решил, что пора.
А пока я доставал самогон, Сержио прочёл над массивными дверями здания, под которым мы стояли, вывеску: «Museo della Musica Venezia» – и, бросив нам: «Да ну вас, надоело пить!» – зашёл в помещение. Мы с Валерианом поддались стадному инстинкту и последовали за ним.
Позже, прогулявшись по интернету, я выяснил, что здание, в котором размещён музей музыки, – это церковь Сан-Маурицио (Святого Маврикия, если по-нашему). В ней проходит постоянная выставка музыкальных инструментов, причём экспонаты периодически меняются. Но в пору нашего посещения сего заведения мне это было невдомёк, да и по фигу, если честно. Попав туда наобум, я, что называется, плыл по течению, не стараясь ничему соответствовать.
В просторном музейном зале не было ни души. А на стендах и на специальных подставках, повсюду – мать честная! – струнные инструменты с многовековой родословной. Некоторые под стеклянными колпаками. Мы медленно пошли по кругу, читая надписи с фамилиями мастеров на табличках: Амати, Страдивари, Гварнери… Нечто напоминавшее гусли (правда, они имели своё, венецианское название: Salterio) … Инструмент наподобие небольшой арфы… Несколько подобий гитар с причудливыми корпусами и тремя дополнительными струнами… И – скрипки, альты, виолы да гамба, мандолины итальянских мастеров, начиная с пятнадцатого века. С ума сойти.
Невесть сколько мы могли глазеть, разинув рты, на все эти музыкальные сокровища, но тут из подсобных музейных недр появился человек. Одетый в тёмный ремесленный лапсердак, невысокий сутулый дядька с лицом печального пацука бодро прошаркал мимо нас – и, деловито подхватив со стенда один из гитароподобных инструментов, вознамерился отправиться восвояси. Однако Сержио не был бы самим собой, если б не пожелал с ним пообщаться.
– А можно хотя бы одним пальцем прикоснуться к инструменту? – спросил наш неугомонный друг с благоговением в голосе.
Итальянец, разумеется, не понимал по-русски, однако протянутый палец, по всей видимости, натолкнул его на догадку. И он сердито мотнул головой:
– Но, но! – далее последовала фраза из доброго десятка слов, среди которых я понял только «restauratore».
– Это реставратор, – сказал я Сержио. И на ходу сочинил перевод:
– Он говорит, что ты своим пальцем потрогаешь – и хана будет инструменту.
А потом меня осенило. Я двумя быстрыми движениями свинтил крышку с бутылки и протянул её дядьке с лицом печального пацука:
– Вирус, дезинфесьёне.
Затем пояснил убедительным голосом:
– Руссо граппа!
По всему, реставратору следовало возмутиться и погнать нас поганой метлой. Или некондиционной мандолиной. Однако вопреки моим ожиданиям он принял подношение и – я обалдел – выхлестал за один присест всё двухсотграммовое содержимое бутылки. Вот она, международная любовь к халяве, все мы люди, все мы человеки слабые. Правда, теперь настала очередь обалдеть потомку латинян, ведь шестидесятиградусный самогон Василия Вялого – это вам не тирамису кушать. Реставратор замер на месте, как прошитый колом, одна его рука судорожно сжалась (в ней предсмертно захрустел сминаемый бутылочный пластик), а другая, наоборот, стала медленно разжиматься. Я подхватил готовый рухнуть на пол раритетный инструмент и сунул его Симановичу:
– Давай, лабай что-нибудь, быстро!
– Не-е-ет, я на этом не могу, – протянул он. – Если б нормальную гитару…
– Не капризничай, играй через не могу! – присоединился к моему требованию Сержио. – Это твой единственный шанс!
И Валериан оценил неповторимость момента.
И ударил по струнам.
Не возьму на себя смелость высказываться о качестве музыки, я ведь не специалист. Однако пел он зажигательно, хоть и недолго. Что-то из матерного репертуара кубанских рокеров – примерно в таком духе:
Приезжайте к нам на хутор,
Все мы парни холосты!
Как увидим девку тута —
Волокём ея в кусты!
Не Вивальди, конечно. А всё равно слуху было приятно это смешение отечественного ворованного воздуха с веницейской атмосферой. Я даже позавидовал Валериану (увы, писатель обречён завидовать выразительному инструментарию музыкантов и живописцев) … К сожалению, реставратор быстро вернулся в чувство и осознал, сколь бесцеремонный кунштюк с ним совершили. Его реакция на перемену смысловой доминанты оказалась закономерной: сердитым движением он выхватил у Симановича драгоценный инструмент и, пошатываясь, направился прочь. Между прочим, вдрызг смятую бутылочку из-под самогона тоже унёс с собой, как если бы та прикипела намертво к его пальцам.
Естественно, мы тоже не стали задерживаться в «Museo della Musica Venezia».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?