![](/books_files/covers/thumbs_240/borba-za-vlast-na-ukraine-s-aprelya-1917-goda-do-nemeckoy-okkupacii-262150.jpg)
Автор книги: Евгения Бош
Жанр: Исторические приключения, Приключения
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
После июльских выступлений в Петрограде на собрании Киевского Комитета с представителями от заводов и фракции Совета Раб. Деп. было постановлено организовать мирную демонстрацию солидарности с петроградскими рабочими. Это решение вызвало бурю негодования со стороны всех советских мелкобуржуазных партий. Но запретить демонстрацию они не рискнули и на заседании Совета Раб. Деп., в противовес «большевистскому» выступлению, назначили на тот же день свою демонстрацию солидарности и поддержки Вр. Правительства.
Вся буржуазия и черносотенцы высыпали в день демонстрации на улицу, ожидая столкновения и предвкушая удовольствие от расправы с большевиками. Наши демонстранты получили от парткомитета Директивы – проходить спокойно, не поддаваться провокационным вызовам и не допускать вооруженного столкновения.
Как только наша колонна, стройно шедшая сплоченными рядами, во главе с арсенальцами и летчиками, с плакатами: «Вся власть Советам!», вышла на Крещатик, где в это время, против Гор. Думы, остановилась демонстрация мелкобуржуазных партий с портретом Керенского и знаменами: «Да здравствует Вр. Правительство!», ее начали окружать плотным кольцом беснующиеся обыватели, среди которых был громадный процент офицеров, осыпая демонстрантов руганью и угрожающе помахивая изящными палками с серебряными набалдашниками. Стоявший на тротуаре седовласый генерал в своем остервенении дошел до того, что выхватил шашку из ножен и замахнулся ею над проходившими в демонстрации работницами. Тогда крайняя пролетарка молча, быстрым движением выхватила из его рук обнаженную шашку и, разломав ее пополам, так же молча бросила ему обе половины. Чем ближе приближалась наша колонна к Гор. Думе, тем теснее смыкалось кольцо и тем неистовей становилась ругань, а когда почти подошли к остановившейся мелкобурж. демонстрации, раздался единичный револьверный выстрел, и сейчас же на подножку нашего автомобиля, шедшего впереди со знаменем Комитета и расчищавшего дорогу, вскочили какие-то типы и потянулись к знамени, а на передок автомобиля вскочил поручик Башинский, член Совета Солд. Деп., крича что-то неистово в толпу. Тогда раздалась наша команда: «Товарищи арсенальцы и летчики, спокойно вперед!» В ту же секунду, мерным шагом, с суровыми, спокойными лицами, вышли арсенальцы и летчики, не ломая рядов, окружили знамя и сомкнутыми рядами выстроились впереди автомобиля. Только раздалась команда, толпа беснующихся контрреволюционеров вместе с блестящим поручиком шарахнулась и рассыпалась во все стороны с криком: «Сейчас будут стрелять». В первый момент казалось, наши не выдержат и бросятся на удиравших. Но снова раздалась наша команда: «Смирно! Медленно вперед!» – и наша колонна стройно, с пением «Интернационала» последовала дальше.
В начале июля началась работа среди женщин-работниц и жен запасных; особого женотдела при Комитете не существовало, но выделилась группа товарищей, специально занявшихся этой работой. Организовывались специально женские митинги жен запасных, в мастерских и на фабриках созывали собрания всех работниц. Первые сыграли не последнюю роль при выборах в Городскую Думу. Но, отдавая свои голоса большевикам, они навлекли на себя гнев и репрессии думских заправил, последствием чего получился забавный инцидент. Разозленные задержкой пособий жены запасных ворвались в зал во время заседания, стащили с трибуны «уважаемого» главу города и, тормоша его и неистово ругаясь, требовали сию же минуту выдачи задержанных пособий, заявляя при этом, что не выпустят его из своих рук до тех пор, пока их требования не будут удовлетворены. Глава города оказался в плену у разоренных женщин.
Сорганизовалась польская секция с.-д. (б) при Комитете – во главе с товарищем Фиалеком, неутомимым работником и горячим агитатором; правда, своей горячностью он нередко вызывал недовольство товарищей комитетчиков. Так, во время приезда Церетели в Киев, для переговоров с Центральной Радой по вопросу об автономии Украины, на пленуме Совета Рабочих Депутатов после доклада Церетели и ответной речи представителя большевистской фракции – члена Комитета, – товарищ Фиалек, возмущенный «слишком корректным» выступлением члена Комитета, взял самочинно слово и отчитал Церетели и Временное Правительство по-своему – «по-пролетарски», как он заявил Комитету, когда ему сделали выговор за нарушение партдисциплины.
В выборах в Городскую Думу киевская парторганизация принимала активное участие – организовала широкую предвыборную агитацию с агитационными грузовиками, плакатами, воззваниями, рассылала своих агитаторов, организовывала массовые митинги и проч. и проч. Наш список шел самостоятельно, всякие блоки были отвергнуты. Но провели в Городскую Думу, кажется, только 9 человек – непролетарский центр давал себя чувствовать, захлестывала мелкобуржуазная стихия. Кроме того, в нашей партийной среде и в рабочих массах серьезного значения Городской думе никто не придавал, ее рассматривали, как организацию обывателей, и потому в предвыборной работе и в выборах в Г.Д. наблюдалось больше желание разоблачить противников, чем провести своих. Наши агитаторы под всякими предлогами проникали на собрания мелкобуржуазных партий и своими неожиданными выступлениями устраивали форменный переполох. Так, на одном из меньшевистских собраний Виталий Примаков сумел получить любезное приглашение от самих организаторов собрания, назвав себя «солдатиком», только что прибывшим с фронта. Его выступление на собрании «приглашенных» произвело впечатление разорвавшейся бомбы; президиум засуетился, вызвал спешно своего лидера… Но в результате собрание было сорвано.
Парторганизация росла и крепла и к VІ съезду партии насчитывала до 800 членов. Росло и крепло и ее влияние в рабочих массах.
19 августа открылась первая киевская конференция фабрично-заводских комитетов. Конференция подавляющим большинством избрала председателем Иванова Андрея (б) и по докладу «О текущем политическом моменте» за резолюцию меньшевиков было подано 51 голос, а за резолюцию большевиков – 141 голос[4]4
Резолюция – в приложении № 3.
[Закрыть]. По докладу о локаутах (докладчик меньшевик и содокладчик большевик) громадным большинством прошла резолюция[5]5
Там же.
[Закрыть], предложенная Юрием Пятаковым (председатель Киевского Комитета большевиков).
28—29 августа, в связи с полученными сведениями о корниловском выступлении, на всех заводах и в воинских частях прошли митинги и почти всюду громадным большинством принималась следующая резолюция, предлагаемая членами парторганизации (б):
Наглому выступлению контрреволюции во главе с Корниловым, не останавливающимся перед открытием фронта, желающему сокрушить революцию и установить кровавую диктатуру, необходимо противопоставить организованный отпор рабочих и солдат, готовых по призыву революционных организаций выступить во всеоружии на защиту революции. Поэтому мы требуем: 1) самой решительной борьбы с контрреволюционерами, ареста главарей контрреволюции и предания их революционному суду, 2) освобождения всех революционных интернационалистов, 3) прекращения репрессий по отношению к левой печати, 4) вооружения революционных рабочих и солдат[6]6
Резолюция отпечатана в «Голосе Социал-Демократа», от 30 августа 1917 г. орган Киевского Комитета Р.С.-Д.Р.П. (б).
[Закрыть].
И эту же резолюцию единогласно приняли на заводах: Арсенал, Гретер (недавняя опора меньшевиков), Ауто, Заманский, Неедли и Унгерман, Фильверт и Дедин, судостроительная верфь, фабрика Спилиоти, Демиевский снарядный завод и военно-обмундировочные мастерские. На Южно-Русском заводе была принята единогласно аналогичная резолюция с поправкой о выступлении только по призыву Советов. В 147-й пехотной Воронежской дружине к резолюции был прибавлен пункт о немедленной передаче земли, до Учредительного Собрания, крестьянским комитетам. На заседании центрального совета фабрично-заводских комитетов резолюция, предложенная фракцией большевиков, прошла единогласно.
Настроение рабочих и солдатских масс и рост влияния большевистской парторганизации начали вызывать серьезную тревогу в рядах мелкобуржуазных партий. И когда офицеры из солдатского Совета и деятели Городской Думы в корниловские дни попытались спровоцировать киевский пролетариат на вооруженное выступление, то лидеры меньшевиков недвусмысленно дали понять, на чьей стороне их сочувствие – они готовы были поддержать любое контрреволюционное выступление, направленное на разгром нашей организации. Провокационная уловка была проведена под видом революционного протеста Полуботьковского полка против распоряжений Времен. Прав.
Полуботьковский полк только формировался Ц. Радой, состоял в большинстве из дезертиров, не был ёще вооружен и находился версты за три от города в казармах. И этот полк в одну ночь, без единого выстрела, снял все караулы в городе и даже сменил караул у дома, занимаемого военным комиссаром Врем. Прав. Все было проведено провокаторами слишком организованно. Наутро в городе жизнь шла обычным порядком, ничто не указывало, что ночью произошел переворот, и далее члены Исполкома Совета Раб. Деп. (б) и члены комитета (б) ничего не знали о ночных происшествиях. Но когда начали сходиться на работу, то совершенно неожиданно в помещение комитета – в здании Исполкома Совета Раб. Деп. – явился офицер с отрядом и объявил, что все находящиеся в этом помещении арестованы по предписанию Совета Солд. Д. и общественных организаций. Члены Исполкома Сов. Р.Д. (б-ки) сейчас же отправились в президиум Исполкома С. Р.Д. за выяснением причин ареста членов комитета и с требованием немедленного освобождения. Но меньшевистский президиум заявил, что ничего не знает о причинах ареста и так как он произведен по ордеру Исполкома Сов. Солд. Депут., то он не считает возможным вмешиваться. Тогда наши добились экстренного созыва Исполкома Совета Р. Д., где требовали обсуждения действий президиума, расследования организованного выступления и предания суду виновных. Собрание Исполкома было более чем бурное. Наша фракция свои требования ставила ультимативно, заявляя, что в противном случае выходит из Исполкома и апеллирует к Совету и избирателям – пролетариату г. Киева. Мелкобуржуазные партии струсили и пошли на уступки. Исполком потребовал немедленного освобождения арестованных членов комитета – сейчас же после предъявления требования Исполкома они были освобождены, – и избрал тройку (два члена нашей партии и один меньшевик) для расследования. Меньшевики и бундовцы под всякими предлогами отказывались от вхождения в эту тройку. Наша фракция настаивала, чтобы предупредить возможность новой провокации.
К этому времени пришли сведения, что полуботьковцы окружили мастерские и склады Арсенала и на всех углах выставлены усиленные караулы юнкеров. Избранная тройка немедленно направилась к Арсеналу. Тут пришлось увидеть знакомую картину «доброго старого времени», картину организованных еврейских погромов.
У запертых ворот складов с оружием сгрудилась кучка – человек 30–40 – невероятно ободранных людей, что-то выкрикивающих, в большей части безоружных. Ее окружили с улицы, но не со стороны здания, человек 25 хорошо вооруженных юнкеров, спокойно наблюдавших оборванцев. Когда мы подъехали, все сразу умолкло, юнкера предупредительно пропустили нас к «восставшим». На наши вопросы «повстанцы» некоторое время ничего не отвечали, потом раздались отдельные выкрики: «Чего говорить, бери оружие», но тут из их же рядов раздались протестующие голоса: «Будет кричать, это – члены Исполкома Сов. Р. Д.». Из сбивчивых ответов, наконец, выяснилось, что они 3 дня сидят без хлеба и что пришли к ним вечером «люди» и стали звать «идти в город, там дадут хлеба и обмундирование».
У главного здания Арсенала рабочие сами быстро ликвидировали враждебное настроение. Понаблюдав некоторое время, как человек 150 полуботьковцев, расположившихся у Арсенала, как бы для обстрела, робко выжидают и пугливо озираются по сторонам, товарищи из ячейки (б-ки) вышли незаметно и рассыпались в рядах полуботьковцев, где повели дружеские расспросы и разговоры. Собрав достаточные сведения, они вернулись в Арсенал и предложили рабочим открыть ворота и накормить «повстанцев», ввиду того, что они никакой опасности для Арсенала не представляют и все говорят одно: «хлеба не дают, три дня не ели». И когда члены Исполкома Совета Рабоч. Деп. приехали в Арсенал, там уже все было ликвидировано, часть разошлась, а часть мирно жевала хлеб, запивая кипятком. К вечеру вся комедия прекратилась: полуботьковцы ушли спокойно в казармы, усиленные наряды юнкеров были сняты.
Но все силы парторганизации и киевского пролетариата были устремлены на борьбу за власть Советов, и национальное освобождение Украины отодвигалось классовой борьбой. Поэтому деятельность Ц. Рады не только не вызывала интереса в рабочих массах, но и в самой парторганизации ей не придавали большого значения. А тем временем Ц. Рада созывала съезды – только украинцев; создавала свои селянские спилки и войсковые рады; организовывала национальные полки из запасных солдат-украинцев («Полк Богдана Хмельницкого, – по словам Винниченко, – служил хотя и небольшой, но верной опорой украинцам»…); выделила Малую Раду (исполнительный орган Центр. Рады), – и, не встречая противодействия со стороны революционных масс Киева и не принимая участия в революционной борьбе, Ц. Рада крепла, сплачивая мелкобуржуазные, собственнические и кулацкие слои города и деревни под лозунгом объединения всех украинцев для национального освобождения Украины. И после октябрьского переворота Ц. Рада заговорила от имени всего украинского народа и объявила себя государственной властью Народной Украинской Республики.
К Всероссийскому съезду Советов большинство киевского пролетариата и часть гарнизона стояли за немедленный переход власти к Советам Рабочих, Крестьянских и Солдатских Депутатов.
Но для проведения в жизнь этого решения потребовалось три месяца ожесточенной борьбы с национальной буржуазией и российской контрреволюцией, объединившейся вокруг Центр. Рады.
В момент октябрьского восстания киевского пролетариата Центр. Рада, под видом содействия революционной массе, заняла все караулы своими войсками и стала фактически властью в городе. Все государственные учреждения – почта, телеграф, казначейство и проч. – охранялись ею, и она не замедлила назначить туда своих комиссаров и взять все учреждения в свое полное распоряжение.
Имея в своих руках весь государственный аппарат в столице Украины, Центр. Рада, после декретирования Советом Народных Комиссаров права народов ни самоопределение, – вопреки требованию рабочих, боровшихся вооруженной рукой против Вр. Правительства за власть Советов, – объявила себя государственной властью Украинской Народной Республики. И с первых чисел ноября приступила к переговорам с Сов. Нар. Комиссаров РСФСР и начала исподволь проводить свои приказы и постановления и стягивать войска с фронта в Киев. Киевский Совет Рабоч. Деп. механически был устранен, и его положение оставалось то же, что и до октябрьского восстания, с той только разницей, что теперь на пути к власти Совета стояла не российская, а украинская буржуазно-демократическая коалиция. Киевский пролетариат попал в ловушку, и приходилось ему всю борьбу начинать сначала, но уже не с Времен. Правительством, а с Украинской Центральной Радой. И с октября 1917 г. по февраль 1918 г. киевский пролетариат вел ту же лихорадочную революционную работу – разоблачения политики буржуазно-демократической коалиции и мобилизации революционных сил, – что петроградский пролетариат провел с февраля по октябрь 1917 г. Октябрьский переворот в Киеве произошел в январе 1918 года.
2. Областной партийный комитет с.-д. (б-ков) Юго-Западного края
По инициативе Киевского партийного комитета, в средине апреля 1917 г. было создано организационное бюро по созыву областного партийного Совещания, с целью объединения парторганизаций большевиков Юго-Западного края и образования областного партийного центра.
Организационное Бюро разослало извещение с указанием дня совещания и вопросов, подлежащих обсуждению, в парторганизации 7 губерний: Киевской, Черниговской, Подольской, Волынской, Полтавской, Херсонской и Екатеринославской. Но на совещание прибыли только представители первых четырех губерний, остальные губернии ни делегатов, ни ответа не прислали.
Совещавшиеся делегаты приняли решение открыть заседание первой Областной Конференции, но ввиду отсутствия делегатов от остальных губерний постановили считать ее конференцией только Киевского Округа и в дальнейшем стремиться к созданию Юго-Западного Областного объединения.
Основная работа конференции сосредоточилась на вопросе об организации области. Широко развернулись дебаты вокруг двух вопросов: 1) какие губернии должна в себя включать Юго-Западная область, и 2) возможно ли допускать объединение организации с.-д. (б-ков) с интернационалистами. По этим вопросам конференция приняла постановления: 1) признать необходимым создание Юго-Западного Областного Объединения, включая Киевскую, Черниговскую, Подольскую, Волынскую, Полтавскую и Херсонскую губернии и 2) включить в областное объединение только парторганизации с.-д. (б-ков), что же касается организаций объединенных, то, как правило, они входить не могут, но в отдельных случаях, когда перевес сил в партийной организации имеется за большевиками, Областному Комитету предоставляется право включать их с представлением на утверждение Областной Конференции.
Конференция избрала Окружной Комитет в составе следующих 5 товарищей: Тарнагродского, Неровни, Ю. Пятакова, Цырлина и Е. Бош; секретарем Окружного Комитета – Е. Бош.
Работа Окружного Комитета свелась к оформлению парторганизаций Киевского Округа и налаживанию связей с парторганизациями всего Юго-Западного края, другими словами, – к исключительно организационной работе. Это вызвано было тем обстоятельством, что большинство провинциальных организаций – губернских и уездных, – входивших в областное объединение, были крайне слабенькими; в некоторых губерниях еще не были избраны губкомы, а в уездах и местечках имелись и объединенные с интернационалистами организации. Окружному Комитету поэтому пришлось отдать свои небольшие силы на укрепление губернских организаций и вести работу на местах в направлении изживания объединенных организаций.
И в этом направлении работа Окружного Комитета дала ко времени 2-й конференции значительные результаты. Но что касается установления связи с крупными организациями Херсонской и Полтавской губерний, то тут все попытки остались тщетными, и организация Юго-Западного Областного Объединения ни на шаг не двинулась вперед. Послать своих представителей в эти губернии Окружной Комитет был не в силах, за отсутствием средств, а на неоднократные письменные запросы не получал никакого ответа.
В конце мая или в первых числах июня в Киеве собралась вторая Областная Партконференция. Извещение о дне конференции и порядок дня были разосланы в 6 губкомов. Но на конференцию прибыли только делегаты от Черниговской, Киевской, Подольской, Волынской губерний и от Гомельской парторганизации. Первые три губернии были представлены достаточно полно, Волынская же слабо, за отсутствием на местах парторганизаций.
Так открылась 2-я Областная конференция Киевского округа. По заслушании доклада Окружного Комитета конференция подтвердила постановление 1-й конференции о создании Юго-западного Областного Объединения и поручила избранному областному Комитету послать своего представителя в крупные организации Херсонской и Полтавской губерний, чтобы столковаться с парторганизациями на месте.
Конференция избрала в областной комитет т.т.: 1) Тарнагродского, 2) Гриневича, 3) Цырлина, 4) Е. Бош, 5) Неровню, 6) Гишвалинера («Парижанин»), а 7-е место предоставила секретарю Киевского партийного Комитета, так как секретариат Областного Комитета, по решению конференции, должен был находиться в Киеве, и парторганизация Киева должна служить опорным пунктом во всей работе Областного Комитета.
Областной Комитет избрал председателем Е. Бош и секретарем Гриневича и выделил Секретариат Областного Комитета из трех лиц – Е. Бош, Гриневич и секретарь Киевской парторганизации.
Работу пришлось вести в крайне трудных условиях. Каждый член Областного Комитета выполнял ответственную работу в своей губернской парторганизации и выезжать на места на продолжительное время совершенно не мог. А для содержания постоянных разъездных работников нужны были средства. Денежные же ресурсы Областного Комитета состояли из отчислений местных организаций, а эти отчисления были настолько незначительны, что их не хватало даже на канцелярские расходы секретариата. Поэтому членам Областного Комитета приходилось суживать свою работу, обслуживая, главным образом, свою губернию, да и то не объездами, а путем директив, губернских конференций и совещаний. Выезжать на места могли только председатель и секретарь Областного Комитета – да и то по очереди, – которым приходилось, для покрытия расходов по объезду, читать платные лекции.
Из-за отсутствия материальных средств Областному Комитету приходилось не только ограничиваться самыми необходимыми выездами в область, но и отказаться от издания своего печатного органа, – хотя необходимость в нем чувствовалась во всей работе.
Надежды Областной Конференции на поддержку киевской организации не оправдались. Во-первых, киевская организация сама нуждалась как в материальных средствах, так и в ответственных работниках, а во-вторых, и это важнейшая причина, Киевский парткомитет стал в оппозицию к Областному Комитету. Большинство Киевского Комитета расходилось с последним в основных, принципиальных вопросах и, не имея своих сторонников в Областном Комитете, отказывалось от какой бы то ни было поддержки его и избегало общих выступлений.
Поэтому неоднократные попытки секретариата Областного Комитета привлечь Киевский Комитет к изданию одной партийной газеты – органа Областного и Киевского комитетов – ни к чему не приводили. Большинство Киевского Комитета решительно отклоняло это предложение.
Областной Комитет идейно руководил парторганизациями четырех губерний и вел агитационную работу в войсках, расположенных на отдых в полосе Юго-Западного фронта.
В нем установилось, с первого и до последнего состава, полное принципиальное единство по всем основным вопросам. О местными партийными организациями, кроме киевской городской, никаких разногласий и трений не существовало за весь период работы до декабря 1917 г. Киевский Комитет был единственный, с которым у Областного Комитета были принципиальные разногласия, и он не считал для себя обязательным решения последнего и его секретариата.
Эти разногласия приняли острый характер в первые дни октября, по поводу решения Киевского Комитета войти с меньшевиками, бундовцами и с.-р. в «Комитет спасения революции», и после октября – по вопросу о борьбе с Центральной Радой и созыве Краевого съезда Советов Украины. Киевская городская парторганизация численно была одна из крупнейших организаций в области, но в отношении принципиальной выдержанности, влияния в Совете и авторитета в массах она значительно уступала многим провинциальным партийным организациям.
Из числа партийных организаций четырех губерний чисто рабочими организациями, с боевым пролетарским духом и наибольшей принципиальной выдержанностью, были Шосткинская и Конотопская Черниговской губернии.
Шосткинская парторганизация состояла из рабочих Шосткинского государственного порохового завода, насчитывавшего в то время больше 10 000 рабочих. Парткомитет ее состоял в большинстве из рабочих Шосткинского завода, пользовался громадным влиянием в среде шосткинского пролетариата и руководил партработой не только во всем Шосткинском поселке, но и в ближайших деревнях и селах.
Конотопская партийная организация являлась детищем железнодорожных рабочих. Она была одной из сильнейших и почти единственной партийной организацией, соединявшей железнодорожный пролетариат. Влиянием и авторитетом эта организация пользовалась не только в среде конотопских железнодорожников, но и по всей ж.-д. линии. Партийный Комитет состоял исключительно из железнодорожных рабочих и низших служащих.
Конотопская и Шосткинская парторганизации одни из первых развернули широко работу среди окрестных крестьян, организовывали регулярные выезды в села с целью агитации и организации крестьянства и пользовались в крестьянских массах большим авторитетом. В своих Советах Раб., Крест, и Солд. Депутатов, где численно преобладали рабочие и крестьяне, они имели большинство, так как крестьяне всегда поддерживали предложения фракции большевиков. Эти парторганизации поддерживали постоянную связь между собой и во всех революционных выступлениях действовали сообща.
Из парторганизаций, широко развернувших работу в войсках и имевших главную опору в них, выделялись Черниговская и Винницкая – особенно последняя. Они пользовались большим влиянием в Советах Р., К. и С. Депутатов, где численно преобладали солдаты. В Виннице задолго до октября власть, по существу, находилась в руках Совета Раб. и Солд. Депутатов, в громадном большинстве состоявшем из депутатов расположенных в Виннице войск.
Самые слабые парторганизации, как количественно, так и качественно, были в Волынской губернии.
Положение парторганизации в Херсонской губ., выяснившееся в результате объезда, предпринятого председателем Областного Комитета после 2-й Областной Конференции, было следующее:
Одесская парторганизация была соединенной – из с.-д. (б-ков) и интернационалистов. Последние составляли громадное большинство в губкоме и входили представителями от парторганизации в Совет и Городскую Думу. Интернационалистское большинство губкома уклонилось от прямого ответа в вопросе о включении Херсонской губернии в Юго-западную область, сославшись на необходимость запросить Николаевскую парторганизацию, чтобы действовать с ней солидарно. Боясь раскола объединенной организации, интернационалисты явно не хотели входить в областное объединение и вели агитацию за образование своей, Южной Области. Наши же товарищи большевики, находясь в меньшинстве, в частной беседе ставили вопрос так: «Вы объединенных организаций не принимаете, а идти на раскол мы не считаем возможным. Дайте нам опытных работников и поддержите материальными средствами, тогда будет другой разговор».
В тот момент, когда велись эти разговоры с одесскими товарищами, в Николаеве произошел раскол объединенной организации. Интернационалисты были удалены, и в Николаеве оформилась наша парторганизация, которая и избрала свой парткомитет (большевиков).
На заседании только что оформившегося Николаевского Комитета с.-д. (большевиков), по предложению председателя Областного Комитета, был поставлен вопрос об Юго-Западном Областном Объединении. Тов. Семен Шварц, приехавший к тому времени в Николаев и присутствовавший на заседании Комитета, взял слово против включения Херсонской области в Юго-Западную Область и высказался за образование Южной Области, в которую и должна быть включена Херсонская губерния. Члены Комитета выступали и за, и против и, в результате довольно продолжительных прений, голоса разделились, и вопрос остался открытым.
В Елисаветграде тоже оказалась объединенная организация, но с назревающим расколом. Группа рабочих во главе с тов. Заксом (Гладневым) вела активную подготовительную работу по оформлению нашей парторганизации. После обоюдной информации товарищи высказались за включение Херсонской губ. в Юго-Западное Областное Объединение. Недели через две наша парторганизация оформилась, и Елисаветградский Комитет с.-д. (большевиков) связался с Областным Комитетом.
В Полтавской губернии положение было аналогичное Херсонской. Здесь в губком входили и интернационалисты, и большевики.
В конце июля состоялась III Областная Партийная Конференция Юго-Западного края. От четырех губерний – Черниговской, Подольской, Киевской и Волынской – представительство было полное. Херсонская губ. была представлена делегатами от Елисаветграда, Николаева и Одессы. Одесская организация оставалась объединенной и делегата прислала с совещательным голосом[7]7
На конференцию делегат Одессы не был допущен, ввиду полученных сведений из местных организаций об имеющихся против него материалах, дающих основание сомневаться в его политической честности.
[Закрыть]. От Полтавской губ. присутствовал делегат Кременчугской организации.
На Всероссийский VI партсъезд конференция избрала 2 делегатов от 25 парторганизаций четырех губ. Киевская городская, Одесская, Николаевская и Полтавская парторганизации посылали делегатов отдельно – каждая организация особо.
Конференция дала директивы вновь избранному Областному Комитету (который был расширен до 9 человек: к 7 прежним членам было прибавлено 2 новых) продолжать работу в направлении полного объединения всех парторганизаций Юго-Западной Области.
Но, несмотря на все попытки Областного Комитета, полного объединения всех парторганизаций Юго-Западного края не было до Краевого съезда (ноябрь 1917 г.). Областной Комитет полностью руководил партийной и советской работой только в Киевской, Черниговской, Подольской и Волынской губерниях, Гомельской парторганизацией и некоторыми парторганизациями Херсонской губ. Крупнейшие парторганизации Херсонской губ., как Одесская и Николаевская, хотя и присылали на некоторые Областные Конференции своих делегатов, но вопрос о вхождении в Юго-Западное Областное Объединение оставался у них открытым.
К октябрю 1917 г. на Украине существовали два партийных областных объединения: Юго-Западного края и Дон. – Криворожского, а между ними «вольные города» – Одесса, Николаев и Полтава. После октября произошло полное объединение всех парторганизаций 6 губерний, входивших в Юго-Западное Областное Объединение, за исключением Одесской, которая оставалась объединенной.
С организацией Областного Исполкома Советов Р., К. и С. Депутатов Киевского Округа, работа Областного Комитета значительно расширяется в массах и усиливается по советской линии. Члены Областного Комитета входили в Президиум Областного Исполкома и, имея полномочия и от Областного Исполкома Советов, выезжая на места, могли, вопреки эсеро-меньшевистскому большинству, делать доклады на пленумах Советов и Исполкомов и беспрепятственно выступать в войсках. Мандат Областного Исполкома Советов Р., К. и С. Депутатов был ключом, открывавшим нам двери во все советские организации и войсковые комитеты.
В президиуме мы, вместе с лев. с.-p., составляли большинство. Это большинство давало нам возможность влиять на решения Областного Исполкома. Так, по настоянию большинства президиума, был созван в первых числах (2-го или 5-го) октября (ст. стиль) Областной Съезд Советов Киевского Округа. Съездом руководил Областной Комитет, собравшийся к тому времени в Киеве. В президиум съезда провели только с.-д. (б-ков) и левых с.-p., которые полностью поддерживали все предложения нашей фракции съезда и по всем вопросам голосовали вместе с нами.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?