Текст книги "Жаба"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zhaba-151651.jpg)
Автор книги: Евгения Михайлова
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц) [доступный отрывок для чтения: 1 страниц]
Евгения Михайлова
Жаба
© Михайлова Е., 2017
© ООО «Издательство «Э», 2017
* * *
Как она любила вдохновение, желание творить – это легкое дыхание, которое поднимало вверх и окрашивало в нежные, яркие цвета мгновения ровной и будничной жизни. Рая в такие минуты смотрела вокруг, широко раскрыв глаза: все менялось. Лица окружающих становились красивее, дети и животные смешнее, старики трогательней. И всем для полноты существования нужно было одно. Ее ласковое внимание, привет, обещание следующей встречи, просто обещание…
И Рая выполняла свои обещания. Она помогала тем, кто в этом нуждался. Кто ждал от нее помощи. Это ведь так несложно для человека, легкого на подъем, быстрого в решениях. Для человека с открытой и щедрой душой.
Рая знала врачей, которые могли приехать к тому, от кого отказалась «Скорая». Она легко находила места, где продается одежда для особых детей. Она умела доставать дорогие лекарства вдвое и втрое дешевле. И, наконец, она одна умела скрасить грусть брошенной жены, придумать развлечение одинокому ребенку, рассмешить друга, которого разлюбила та, без которой он – ну, ни капельки не хочет жить и мечтает лишь поскорее уйти из постылой жизни.
Как же хорошо было Рае после помощи в очередной беде. Она чувствовала себя свежей, сильной и отдохнувшей. Она думала о том, кого так поддержала. Она отмахивалась от благодарностей. Действительно, смущалась, испытывала неловкость. Ее наградой был только результат. Рая знала цену своему таланту: нести добро. Нести другим людям, от себя. Наверняка есть еще такие люди, как она, но Рая их не встречала. Видимо, так устроен мир. Поделен на части, в каждой один светлый, добрый, активный человек.
Наверное, у Раи был особый организм. Он помогал ей быть счастливой в любое время суток, после бессонных ночей и непрерывных тревог и поисков. И в эти моменты счастья, которые никогда не были эгоистичными, всегда связаны с другими людьми, Рая так любила себя. Только в эти моменты она себя любила. Смотрела на свое отражение и видела женщину, безусловно, привлекательную. Такую, которая должна привлекать всех – просто как праздник. Как яркий свет, как тепло после долгой зимы.
Она и была привлекательной. Не красавица, но и никаких дефектов внешности. Правильное лицо, пропорциональная фигура – не толстая и не изможденная голодовками. Все естественно и приятно. А вдохновенный свет небольших, карих с зеленоватыми лучами глаз делал ее лицо похожим на лик с полотен старых мастеров. И такой же мерцающей, трепетной и нежной была улыбка. Рая знала толк в живописи. И знала, что ей повезло с внешностью: природа одарила ее той тайной, которую ищут художники в своих натурах.
Ее муж Костя тоже любил моменты вдохновения Раи. И легко прощал ей дни и ночи, когда она была увлечена чужими делами настолько, что забывала о нем. Впрочем, он был из тех мужчин, которому необходимо свое пространство и свое время. То есть они совпали во всем. И это было их открытием: встречи, как после разлуки, яркие, разрывающие их ровную жизнь рядом.
Настоящих разлук у них и не было. А они смыкали вдруг объятия, и Костя всегда говорил: «Здравствуй, моя Рая. Мой ты рай». И это было прекрасной мелодией, чудесным фоном ее жизни, ее бурной, трудной, легкой и счастливой судьбы.
Ради такой судьбы Рая категорически отказалась иметь детей. Не ее это участь – принадлежать только одному, пусть самому любимому человечку. Она себя знала. Она затосковала бы и потеряла бы свое вдохновение в четырех стенах, в однообразном контакте, в череде необходимых, обязательных, одних и тех же дел. И работу она не хотела прерывать ни на день. Потому что и с работой ей повезло.
Талантливый и сплоченный коллектив дизайнеров интерьеров. И лучшая, верная, преданная подруга и коллега. Станислава. Милая Стася, для которой Рая и родной человек, и самый главный авторитет. Так сложились их отношения. Стася без Раи не покупала себе одежду, не принимала никаких важных решений, она даже свои эмоции могла понять окончательно лишь после того, как Рая объяснит, что к чему. Не потому, что глупее, а потому, что не очень уверена в себе. Потому что она привязчива и немного наивна.
Рая поймала в зеркале свой долгий, манящий взгляд, адресованный всем, кого она любит. И вызвала рядом отражение Стаси. Они хорошо смотрелись вместе. Стася тоже аккуратная и пропорциональная. Но у нее внешность бледнее, чем у Раи. Узкое личико с мелкими чертами. И удивительные глаза. Глубокие, как осенние озера с тайной омута. И скорбный рисунок по-детски беспомощных губ. Стася очень редко улыбалась.
Рая подошла к журнальному столику и подняла две очень красивые вещи. Белую прозрачную блузку с черным кружевом и черную юбку с водопадом воланов, тоже из тонкой и легкой ткани. Совсем недорогой наряд. Но смотрится, как говорят, на миллион долларов. Он создан для Стаси. Рая была счастлива, когда его нашла, выбирая подарок подруге на день рождения. Завтра и вручит. И поймает с удовольствием редкий момент улыбки Стаси.
В день рождения Стаси все работали, как обычно. И лишь ровно в шесть часов вечера заведующий отделом вошел в кабинет с большим букетом красных роз, торжественно вручил его имениннице, поцеловал ей руку и подмигнул коллективу:
– Никто не надеялся прогулять сегодняшний праздник? Или я напрасно рассчитываю на шампанское и чего-то поесть?
– Не напрасно, – рассмеялась Рая.
И привычно возглавила подготовку торжества. Все было: и шампанское, и домашние закуски, и большой торт. Когда все уже усаживались за праздничный стол из нескольких сдвинутых рабочих столов, в кабинет вошел красивый мужчина. Постоял у порога, пока его не заметили, а потом сделал несколько шагов навстречу бежавшей к нему Стасе. Он подхватил ее на руки и крепко поцеловал в губы.
Это был Никита, муж Стаси. Он работал в соседнем отделе. Стася и Никита поженились недавно, и медовый месяц у них только-только закончился. Рая смотрела на них и улыбалась. Красивая пара. Стася расцветала рядом с Никитой. И решились они оба на этот важный шаг, конечно, не без помощи Раи.
Стася долго не могла поверить, что в нее действительно влюбился такой мужчина, о котором мечтали многие. А Никита не сразу решился расстаться со своей свободой. И Рая сумела им обоим объяснить, что это и есть главная свобода – хотеть быть вместе. Она теперь для них самая близкая родственница.
Приятная, озорная мысль иногда кружила голову Рае. Если бы этот мужчина не принадлежал ее лучшей подруге, ей бы ничего не стоило его увлечь. Что-то в нем есть такое – опытная женщина поймет: он любит любовь. Но Рае не нужен никто, кроме Кости. Просто она понимает: Никита такой подарочный вариант – сероглазый, с красивым мужским лицом, с широкими плечами и сильными узкими бедрами. Ей было бы интересно проверить свою привлекательность. И он бы, наверное, не устоял. Но счастье трепетной и наивной Стаси теперь под ее неусыпным контролем. И Рая повела их к центру стола, держа обоих за руки, как любящая сестра.
Вечер прошел отлично. Стася даже сразу переоделась в подаренный Раей костюм. Вышла, и все ахнули. Что-то главное подчеркнуло и высветило в ней это черно-белое страстное сочетание, эта кружевная прозрачность ткани. То, о чем, наверное, было известно до сих пор только Никите. Женственность – зовущая, созревшая, оцененная, удовлетворенная и побеждающая даже целомудрие, – стала очевидной всем. Стася в свои двадцать восемь похожа на девушку-подростка, которая только переступила порог женской взрослой жизни. И кажется совершенно счастливой.
И только Рая заметила один момент. В кармане Никиты позвонил телефон. Он взглянул на дисплей и сбросил звонок. И взгляд Стаси вдруг заметался. Она сразу опустила глаза, озабоченно поправляя оборки на коленях. Пальцы ее вздрагивали. И губы опять сложились в скорбный рисунок. Всего на секунды. Стася тут же улыбнулась. И все продолжилось. Шутки, смех, поздравления и пожелания.
«Но это точно было, – сказала себе ночью Рая. – Надо узнавать».
Она не стала приближаться издалека. Просто поставила перед Стасей на следующий день чашку кофе, села рядом и сказала:
– Рассказывай. Я что-то почувствовала. Ночь не спала. Что у тебя случилось?
Стася задумчиво на нее посмотрела. Потом кивнула и открыла у себя в компьютере какой-то сайт. Зашла на страничку, увеличила фотографию на аватарке.
– Вот, – показала она.
Рая пристально рассматривала снимок женщины, молодой, но явно старше Стаси. То, что называется: типичная блондинка. Неизвестно, какой у нее от природы цвет волос, но это категория женщин, опасная для жен. Светлый взгляд, слишком невинный для того, чтобы этому можно было верить. Полные губы, к сожалению, без силикона. И, конечно, высокая грудь, обтянутая тонким трикотажем. Рая нажала на следующий снимок. Кудрявый ребенок обнимает большого медведя.
– У нее ребенок? Мне кажется, что я ее видела…
– Думаю, видела. Она уже два месяца у нас на контракте. Надомная работа. Она мать-одиночка.
– В отделе Никиты?
– Да.
– Что-то конкретное или ты просто приревновала?
Стася взглянула Рае в глаза, и этот взгляд вонзился в сердце, такая в нем была боль.
– Они встречаются. Он два раза не ночевал дома. Я точно знаю, что он был у нее. Да Ник и не отрицал.
– Марина Белявская… Давай пока не будем делать выводов. Отвлекись, развлекись. Я умею собирать информацию. И мне сдается, что все не очень серьезно. Что-то такое есть, наверное, у каждого мужчины. Просто так получилось, что ты узнала. Не бери в голову. Договорились?
– Да, – послушно кивнула Стася и тихо добавила: – Может, такое есть у каждого мужчины, но не каждая женщина способна пережить. Я – нет.
– Возьми себя в руки. Мы вместе.
Новое дело было настолько серьезным, сложным, в чем-то даже опасным, что Рая провалилась в него с головой. Ее план был стратегически точным. Собрать информацию незаметно и по максимуму. Просчитать все возможности и ходы. Найти слабые и уязвимые места, продумать форму удара. И рассчитать его силу. Чтобы не только разрушить, но и вернуть то, что сейчас пошатнулось. Вернуть и закрепить устойчивость. Рая не любит половинчатых решений. Резать – так резать. Склеить – так намертво.
Для начала Рая зарегистрировалась на сайте, где была страничка Марины Белявской, и попросилась к ней в друзья. Ответ пришел сразу. Рая написала Марине теплое письмо с комплиментами внешности и восторгами по поводу ее трехлетнего сына. И в ту же ночь уже активно участвовала в какой-то беседе виртуальных подружек, обеспокоенных новым вирусом, опасным для детей. Рая очень быстро привлекла всеобщий интерес. Она ведь все знала, ссылалась на известных врачей, могла составить протекцию, выложила ссылки на аптеки, где можно купить лекарства дешевле. Для мамаш-одиночек такое участие очень важно.
Не прошло и двух дней, как Рая стала главным авторитетом в женской виртуальной стайке, которая возникает внезапно, случайно и становится самой главной дружбой. И уже шел обмен домашними телефонами. Раю наперегонки приглашали в гости или где-то просто посидеть.
«Есть у меня такое, о чем не могу написать на весь свет», – так пишут девушки свалившимся с неба подружкам, страстно желая поделиться тем, что скрывают от самых близких людей.
И Марина как-то написала: «Может, встретимся, поговорим? Если у тебя будет время. Я практически не выездная». Рая ответила скупо: «Конечно. Я позвоню». И не торопилась. Были более важные дела.
Она встречалась со всеми, кто знал лично Марину. Запоминала имена и фамилии, которые звучали в их рассказах. А все события из жизни Марины забивала в память, как в хранилище. Бурная, однако, жизнь у этой типичной блондинки. Еще через несколько дней встреч, ночного рытья по разным сайтам и чужим альбомам Рая стала чувствовать себя, как женщина на сносях. В ней был компромат на целую жизнь. Неопровержимые и жестокие обвинения. Это дозревало и стремилось на выход. И выход будет эффектным. То, что требуется. Разрушить напрочь, склеить намертво.
И, наконец, Рая приехала в гости к Марине.
– Какая ты милая, – обняла ее прямо в прихожей Марина. – Точно такая, как я себе представляла. Как будто совсем родной человек.
– И ты тоже. Родная. И еще красивее, чем на фотографии.
Второе было правдой. И это снимало последние сомнения и давило крохи жалости. Она, эта Марина, ведь не пожалела Стасю, когда ловила Никиту в сети своей красоты.
Рая вошла в комнату, которая была и гостиной, и спальней. Вторая, совсем крошечная, каморка была детской.
А эта комната… Да, здесь все скромно, даже бедно и чисто. Но все равно все кричит о пороке, о бесстыдстве, о сладком грехе. Рая смотрела на широкий диван, на яркие, смешные подушки и видела эту женщину. Без ее блеклого халата, без аптечной резинки в пышных волосах. Это вызывающе соблазнительное тело прижималось к мускулистой груди и животу Никиты, этот яркий рот целовал его губы, обещал любое блаженство. Такие женщины умеют утолять прихоти мужчин. Вовремя Рая к ней пришла. Она получила здесь то, что сейчас нужно. Вдохновение. Она испытала ревность Стаси, похоть Никиты, собственное возбуждение от проникновения в суть чужого греха.
И следующий шаг был для Раисы очевидным. Она, как опытный сценарист, как автор криминальных разоблачений, поняла, чего не хватает ее сюжету. Неотвратимого, хлесткого удара. Видеоматериала. И друг Гугл ей тут же помог.
Рая зарегистрировалась на двух специфических сайтах и опубликовала скромное объявление: «Требуется личное видео за умеренную плату». И получила три предложения, из которых выбрала одно: в нем не было ошибок, и автор подписался своим именем – Николай. Рая позвонила по указанному телефону, встретилась с незаметным и немногословным парнем в нейтральном месте, объяснила задачу. Заплатила аванс, сказала, что вторую часть перешлет после получения результата на карту.
В тот же день позвонила Марине:
– У меня для тебя хорошая новость. Я нашла мастера, который умеет исправлять брак ноута, ты жаловалась, что у тебя сбивается работа. Отличные рекомендации. Он тебе позвонит, зовут Николай. И еще: не вздумай только спорить со мной. Я ему заплатила аванс. Когда все сделает, заплачу остальное. Но только по факту. Он и ко мне придет кое-что поправить.
– Рая, мне так неудобно…
– Брось. Очень даже удобно. Я притащилась к тебе и даже не сообразила купить ребенку игрушку. Вот и выберите вдвоем от меня на сэкономленные деньги.
Пришел срок начала решительных действий. Для них все было готово.
И день выдался такой хороший, яркий и прозрачный. Настоящая весна, еще не пробившая толщу холодов, еще скрывающая свою пылкую и стремительную, как половодье, суть. Рая вышла из своего «жучка» во дворе офиса, неторопливо и уверенно направилась ко входу. Краем глаза она видела свое отражение в стеклах машин. Это была женщина, которой под силу управлять судьбами. Женщина, настолько сдержанная и скромная, что ничем и никогда не выдаст свою настоящую силу. Женщина-совесть. Женщина-доброта и справедливость.
На Рае был бежевый костюм из кашемира, бледно-розовая шелковая блузка, она в первый раз надела легкие, открытые лодочки на каблуках. Они мелодично отстукивали темп ее движения, гармоничный рисунок чистых, изобретательных мыслей, которые все до одной были посвящены другим людям. Рае так легко и глубоко дышалось. По ступенькам крыльца она почти взлетела. Так торопилась увидеть подругу Стасю.
Рая вошла в отдел, отмахнулась с нежной улыбкой от комплиментов с разных сторон, положила сумку на свой стол и увидела, что Стаси на ее месте нет.
– Она побежала в туалет, – перехватила ее взгляд сослуживица Люба. – Зеленая, согнулась. Я думаю, она отравилась.
Рая нашла Стасю в уголке между раковиной и кабинками. Она стояла, держалась руками за мраморный подоконник и тяжело дышала. Пыталась дышать, как рыба, выброшенная на мель.
– Сердце? – встревоженно бросилась к ней Рая.
– Все, – беззвучно выдохнула Стася. – Просто все. Такой комок. Запеклось.
– Никита?
– Не ночевал.
– Так. Соберись. Иди во двор на солнышко. Подыши глубоко, погрейся. Я забегу в отдел, возьму наши сумки и скажу, что повезла тебя к врачу. Ты отравилась. Жди меня. Поедем к тебе.
В квартире Стаси и Никиты пахло воровством. Иначе не определишь тот тоскливый налет, который разъедал уют и тепло убежища на двоих. Свет покоя, аромат доверия, нежная и томительная тайна супругов – все это было взломано. У коварного хакера пошлый ник – «любовный треугольник». Что-то не так, и все выглядит по-другому. Не так брошен плед на кровать, не так стоят чашки. И две подушки, как предательницы, рассказывают целому свету о том, что видели одинокую ночь Стаси, ее горькие и стыдные слезы. Одна подушка была скомканной. На другой этой ночью никто не спал.
Стася и вошла в свою квартиру, как в чужую. Прошла, держась за стенку, до кухни, бессильно опустилась на табурет. А Рая принялась хлопотать. Сварила кофе, приготовила тосты с сыром и колбасой, нарезала помидоры и огурцы, заставила Стасю выпить стакан апельсинового сока.
– Ты думай сейчас только об одном. О том, что тебе нужно вернуть силы. Они нужны не для того, чтобы киснуть и плакать. Они нужны для борьбы и победы.
– О чем ты? – слабо улыбнулась Стася. – Какой борьбы и над кем победы? Над Никитой, что ли? Мне не нужна эта победа. Если все серьезно, мне силы действительно понадобятся. На очень короткое время. Чтобы отпустить его с миром.
– А давай ты не будешь сейчас говорить всю эту ерунду, которую придумала от бессилия. Давай ты все же поешь, выпьешь кофе, а потом послушаешь меня. Ты даже отдаленно не представляешь, с чем я к тебе пришла. Не с пустыми руками точно.
Когда они вошли в гостиную и сели на диван перед столиком с ноутбуком, Стася прятала под ресницами надежду. Она даже порозовела, так подействовала на нее уверенность Раисы. Что рассчитывала она услышать или увидеть? Стася боялась мечтать, но ведь все возможно.
К примеру, Никита, симпатизируя Марине, просто сидит ночью у постели ее заболевшего ребенка. И честно признается влюбленной в него женщине в том, что она ему нравится, но он слишком любит жену. Ведь что-то именно такое может узнать Рая, она столько времени потратила на то, чтобы войти в круг Марины. И если это так, если это хотя бы приблизительно так… Стася все сделает, чтобы и Марине, и ее ребенку жилось легче. Она пойдет даже на то, чтобы Никита мчался к ним в любое время суток. Они могут и вместе ездить теперь к ним. Стася все же увлеклась и приняла свою версию как данность. И она оцепенела, когда заговорила Раиса.
Она была не в состоянии ни принять, ни отвергнуть то, что слышала. Ей только казалось, что белые и прозрачные облака ее представлений кромсает острый и жестокий нож. И эти облака растекаются кровавыми слезами.
– Вот, – так начала свой рассказ Раиса. – Посмотри на этот снимок. Невесту ты узнаешь, конечно. Это Марина. Симпатичный у нее был муж, правда? Его зовут Андрей. Он просто симпатичный. А вот отец у него красивый, видишь? Зовут его Михаил. Сейчас увеличу.
Стася послушно разглядывала действительно красивого, совершенно незнакомого мужчину в черном костюме и белой рубашке. У него было серьезное, напряженное лицо с темными, страстными глазами. Седые виски оттеняли и освещали такую глубину выражения, что Стасе не сразу удалось отвести взгляд. Она посмотрела на Марину. Та почти не изменилась со дня своей свадьбы. Стала только более яркой и уверенной.
Некоторых женщин делает такими любовь мужчин. Стася не из их числа. Она, наверное, стала еще более робкой. С трудом поверила в свое счастье, все время боялась его преувеличить и, наверное, подсознательно ждала беды. И дождалась.
– А теперь внимание. Я просто буду рассказывать, не отвлекаясь на источники и документы. Они есть. Как положено: каждый факт имеет не менее пяти подтверждений. И я все тебе оставлю: снимки, имена, телефоны, адреса свидетелей и даже заметки и сообщения из сетей и новостей.
– Боже, какое вступление! Ты что, серьезно думаешь, что я бы и так тебе не поверила и стала бы проверять? Но меня такое начало пугает. Рая, а если мы оставим твою затею… Я понимаю, что тебе виднее, но нет ничего, что может изменить мою ситуацию. Я просто не удержу в голове какие-то истории. Неужели ты не понимаешь?
– Это удержишь, – властно сказала Рая. – Это все изменит для тебя. Я хочу сломать твою беспомощную позицию. Ты, как курица перед забоем, извини. Есть же в тебе то, что заставит побороться за свое счастье. Короче, слушай. В конце концов, ради тебя я провела настоящее исследование. Искала концы. Я их нашла.
Она говорила спокойно, со сдержанным драматизмом, иногда с презрением, иногда с жалостью. Она говорила убедительно и красиво. Станислава уже в первые минуты рассказа увидела то, о чем ей рассказывали. А потом поплыла по бурному чужому течению таких событий, о каких никогда не слышала в принципе.
Она не была ни созерцателем, ни сплетницей, ни членом секты злорадных зевак. Но то, о чем она узнавала, имело отношение к ней. Более того, это имело отношение к Никите. К нему – самое прямое. И это все решало.
Такой была история. Встретились девушка и парень, познакомились при поступлении в архитектурный институт. Юные, по восемнадцать лет, прелестные, открытые, готовые к великой любви. И влетели в нее без раздумий. На первом курсе подали заявление в загс. Через месяц стали мужем и женой. Через год счастливыми родителями чудесного малыша. Жили все в трехкомнатной квартире родителей Андрея. Дом был гостеприимный. И потому у разыгравшейся трагедии оказалось много свидетелей. Тех, которые просто сидели в партере и ловили каждый вздох, каждое слово, запоминали, становились обладателями самых неожиданных фотографий. Это все пригодилось им потом. Это все нашло главного ценителя – Раису.
– Вот, – показала она ряд снимков. – Ты все увидишь еще до того, как я тебе расскажу, дам телефоны и адреса тех, у кого все было перед глазами.
И Станислава увидела…
Снимки были большие, хорошего качества, их явно обновили и обработали, выделяя главное. Рая была отличным фотографом. Вот под козырьком типового роддома на крыльце стоит Марина с дорогим конвертом – первым нарядом своего малыша. Рядом муж Андрей, смущенный, смешной, неловкий. Он как будто боится смотреть на ребенка, он даже к жене стесняется прикоснуться. Держит руки по швам. И смущенная улыбка в сторону друзей, мол, видите, как меня угораздило. Разве бывают такие отцы семейства?
Следующий снимок. Они уже в окружении встречающих. А Марина растерянно оглядывается. К ней обращаются, а она смотрит по сторонам. И еще. Крупно лицо Марины: на нем как будто вспыхнул яркий свет. Еще. Высокий мужчина со спины. Он протягивает Марине белую розу. Склоняется почти в поклоне. А крупная рука сжимает нежное плечо женщины властно и нетерпеливо. А потом он держит ребенка, он уже повернулся к объективу и отводит от всех, прячет взгляд, который никак не соответствует радостному моменту. Человек никого не хочет видеть. Он не смотрит даже на Андрея. На своего сына. Да, это его отец Михаил.
И Стася забыла, что это чужая жизнь, что это документы из жизни самого страшного ее врага. Стася попала в жестокую и душераздирающую драму, увидела все наяву, почувствовала то, через что прошли жертвы несчастья под названием любовный треугольник. Конструкция беды, построенной из обломков горячего счастья.
Стася была Мариной. Этой белокурой и голубоглазой богиней, которая держит у юной груди младенца. Стася была растерянным молодым мужем, который не знает: поднимает его счастливая ноша или топит. И Стасино сердце расколола острым клинком острая, последняя, властная и неудержимая страсть опытного мужчины – Михаила. Он и дерево посадил, и дом построил, и сына вырастил. И жил по правилам и людскому закону. А полюбил насмерть, как преступник. Украл не просто чужое. Он ограбил родного сына.
И кроткой Галиной стала Стася. Это жена Михаила. Вот ее фотография из газеты под рубрикой «события». Бледная, худощавая женщина с добрым и озабоченным лицом. Она собиралась быть для всех незаменимой помощницей, растить обожаемого внука. А когда обнаружила себя в пучине катастрофы, пыталась перерезать себе сонную артерию кухонным ножом. Ее спасли, но она осталась изуродованным инвалидом.
Стася откинулась на спинку дивана, застонала.
– Рая, я поняла. Больше не нужно.
– Что ты поняла? – требовательно спросила Раиса.
– Поняла, что Марина – роковая женщина, что она несет другим людям беду. И что это и ее главное несчастье. Наверное, и с Никитой она просто недооценила последствий какого-то невинного флирта или кокетства. Мне очень больно, но и ее судьба ужасна. Так получается.
– Так совершенно не получается, – Рая говорила почти насмешливо. – Раз ты до сих пор ничего не поняла, я постараюсь прояснить. Почитай это и это. Посмотри на этот снимок.
– Ох! – простонала через какое-то время Стася. – Какие страшные события! Кара на весь род.
– И опять ты не поняла. Михаил сказал сыну, что он отец ребенка Марины. Но он солгал. Об этом рассказали друзья и подруги Марины и Андрея на бракоразводном суде. Вот их показания. Михаил признался, что таким образом пытался спасти внука от его беспомощного отца. «Я – взрослый мужчина, – говорил он. – Я умею беречь женщину. Андрей – щенок. Для него беременность Марины стала просто неприятной неожиданностью. Он не может быть отцом, а я хочу. Хочу теперь стать отцом своему внуку. Его родила моя женщина. Она меня любит». А его сын Андрей не захотел никакой генетической экспертизы. Он после несчастья с матерью хотел только одного – сбежать из этого ада. Вот материалы уже другого суда. Андрей, уйдя из дома, поселился в каком-то притоне с наркотиками. Имел он отношение к продаже или нет, в этом есть сомнения. Но он стал крайним в деле. На него все повесили, и он сейчас отбывает немаленький срок.
– Боюсь спросить, что с Михаилом…
– Уже ничего. Он сгорел от скоропостижной формы рака на руках своей искалеченной жены.
– У меня сердце разрывается от боли, – разрыдалась Стася. – Они все – сироты. Михаил перед страшной смертью, его бедная жена, Андрей, сын Марины. Да и она сама. Это же пепелище.
– Ну, что же, – решительно сказала Рая. – Я была готова именно к такой твоей реакции. Жалельщица ты моя неразумная. Сейчас ты поймешь, что пепелище не случайно. Что Марина – не сиротка, не пострадавшая. Что это и есть смысл и назначение ее жизни. И вся трагедия для нее – просто прелюдия к новой трагедии. Стася, соберись! Вытри слезы и сопли. И очень внимательно смотри. Это жертва? Ты по-прежнему жалеешь?
Стася вынесла то, что она увидела. Не умерла сразу, слезы высохли сами, тупая боль в сердце запеклась и стала горящим углем. Конечно, на всю оставшуюся жизнь. В этом она не сомневалась.
Она смотрела эротическое кино. Ту самую тайную съемку Раи в квартире Марины. Она видела обнаженных мужчину и женщину, ненасытных партнеров, физически созданных друг для друга. Она слышала их стоны и вздохи, их бесстыдные и жаркие слова. Стася даже не знала, как красив ее муж в любви. Как может ему пойти, как его украшает вот такая полногрудая прелестная женщина. Да, Марина совсем не похожа на жалкую жертву и всеми покинутую сиротку.
– Что-то дошло? – спросила Рая, как опытный учитель. – Все еще жалко?
– Зачем все это? – только и выдохнула Стася. – Что ты хочешь со всем этим делать?
– Я знаю, что делать. Скажу коротко. Такой грех, такое преступление должно быть наказано. И ты не станешь следующей жертвой. Скажи мне честно: что ты сейчас чувствуешь?
– Скальпель у меня внутри, – сурово проговорила Стася. – Он отсекает все живое. Все женское, все человеческое, все, что было теплым и чувствующим. Ты знаешь этому определение?
– Знаю, – сказала Рая. – Это ненависть. И ради тебя я сделаю невозможное. Я верну тебе твое живое и человеческое. Я верну тебе твоего Никиту.
И Стася не спросила, как Рая это сделает. Стасе было все равно. Она просто хотела, чтобы это страшное, красивое и эротическое кино оборвалось.
Рая спокойно вынула диск из компьютера.
– Мне кажется, что твой комп на последнем издыхании, – спокойно сказала Рая. – Жесткий диск разрушается явно. Я пришлю тебе хорошего мастера, он поставит твердотельный накопитель. Компьютер будет летать еще не один год. Тебе нельзя обрывать связь с миром. Совсем провалишься в депрессию. По себе знаю.
Никита сразу согласился встретиться с Раисой. Он даже обрадовался возможности поговорить с человеком, перед которым ничего не нужно скрывать. С человеком, который так же, как он сам, любит Стасю и хочет помочь ей справиться с новой ситуацией.
Они отпросились на работе и приехали в квартиру Раи, когда ее мужа не было.
Никита жадно проглотил чашку горячего кофе и взглянул на Раю голодными глазами дикого волка. От еды он отказался. То был другой голод.
– Правильно говорят, что друзья познаются в беде, – сказал он. – Наверное, только ты и можешь сейчас что-то поправить или смягчить. Я уже голову сломал. Стася у меня, как гвоздь в мозгу. Я молчу, я боюсь до нее дотронуться, чтобы не сделать еще больнее. Стася…
– Да, Стася, – оборвала его Раиса. – Речь и об этом. Только начну я не с нее. Я подумала, что ты мне тоже почти родной человек. И ты должен знать, на что идешь. Главное в жизненных трудностях – это полнота информации. Ты со мной согласен?
– Конечно, – немного удивленно ответил Никита.
И начался его час испытаний. Пару часов назад он даже не знал, что все может быть настолько сложнее, острее, больнее…
Тот сюжет драмы, который уже был известен Стасе, Никита узнал под совсем другим углом. В том и был талант Раисы. Немного поменять свет, акценты, найти самые болевые для слушателя и зрителя точки.
Ей бы цены не было в пропаганде. Мало там людей, которые настолько умнее и сильнее пассивной аудитории. От того пропаганда, как правило, жалка, смешна и убога. Раиса иногда хохочет у телевизора и представляет, как сделала бы это она. Как раздавила бы она всю человеческую, принимающую массу, не опустившись до откровенной лжи. Она бы сумела так подать правду, что толпа стонала бы, корчилась, плакала бы и смеялась по невидимому велению Раисы. Никто не нашел бы в том ни подвоха, ни искажений. Потому что все это было бы на таком высоком и тонком уровне… На таком, какой дается лишь исключительным людям. Вот она и проверит сейчас свою теорию на Никите. Это не внушаемая Стася. Он умный, уверенный и опытный по самым строгим критериям.
И Никита увидел не юную, слабую женщину, попавшую в жернова страстей. Он увидел Марину коварной и ненасытной соблазнительницей. Вот любительский снимок. Делал Андрей. Марина кормит грудью младенца. Она только что проснулась, просто спустила бретельку ночной рубашки. Раиса всего лишь обработала снимок, где-то осветлила, где-то добавила тени. И сонная девушка со спутанными волосами, которой от недосыпания трудно сидеть, предстала в совершенно другом образе. Она откинулась на высокие подушки не от усталости, а в изнеможении, она практически отдается кому-то, кого Никита не сразу увидел. Он глаз не может отвести от лица Марины, которое кажется таким откровенно порочным, зовущим. Голубой огонь взгляда под золотыми прядями – это не взгляд мадонны. Это роковой призыв, приказ мужчине. А вот и он… Он – не муж, который снимает. Мужчина стоит на темном пороге. Там только тень, намек… В кадре нет лица. Но в позе, во всем теле мужчины такое напряжение, такая сила и такая зависимость… Это Михаил, свекр.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?