Читать книгу "Ведьма Агнета. Демонические методы воспитания. Книга 6"

Глава 4 Возвращение

Прошка куда-то исчез вслед за Шелби, наверно, принял свое кошачье воплощение и отправился восполнять энергию, потраченную на астрал. У самой состояние было не очень, кто-то в астрале заряжается, а я силы потеряла. Зажгла себе свечу и стала тянуть из огня энергию. Можно было бы печкой воспользоваться, но тогда на чердаке стало бы сразу холодно.

Прикрыла глаза и настроилась на огонь свечи, сначала ладони стали теплыми, а затем кончики пальцев стало покалывать. Тепло побежало по всему телу, стало так легко и приятно. Перед моим взором показалось видение: огромный волк бежит по бескрайней степи. Всмотрелась в него, а это Исмаил, позвала его. Он рванул еще быстрей, а потом исчез.

Резко открыла глаза. Свеча практически сгорела полностью, «слопала» ее за десять минут, а ведь такие горят по часу. Остатки пламени просто «втянула» в себя, оставив на подсвечнике пятно от воска. Стала разглядывать его – явно собачья или волчья морда.

Спустилась вниз, накинула на себя пуховик, всунула ноги в сапоги, намотала на шею платок и выскочила во двор. Добежала до калитки, распахнула ее. На лавке сидел Исмаил в своем обличье и курил папиросу. Увидал меня и обрадовался.

– Ты где был? Я волновалась, – выпалила я.

– Да так, – махнул он рукой, – Шелби, собака такая сутулая, удрал, оставил меня там одного. Пришлось самому выбираться.

– А куда попал? – поинтересовалась я.

– Там что-то такое по типу аккумулятора. Отлавливают таких, как мы, и сажают на привязь. Начинают качать из нас энергию.

– Так ваши обычно людей в качестве батареек используют, – удивилась я.

– Такие используют всех: и сущностей, и людей, и всё, что попадет им в руки. Отправили к нам беса и заманили нас в ловушку. Мы вроде с Шелби не молодые, чтобы так попасться, а вот сглупили, понадеялись на свои силы. Хоп – и вот уже мы там. Удивительно, что выбрались. В таких местах идет сразу сильный отток, чтобы сразу ослабить сущность. Потом уже потихоньку качают, дабы кони не двинула в момент, – рассказывал Исмаил, выпуская колечки дыма.

– Как удалось выбраться? – мне было любопытно.

– Там такое пространство-материя, оно вокруг тебя сжимается, как бы прилипает к тебе. Мы с Шелби оказались очень близко, рядом. Вот это стало нас окутывать, можно сказать, поглощать. Пытались с ним отбиться, но всё тщетно, словно в паутину попал, чем больше дергаешься, тем сильней завязнешь. А тут краснорожего раз – и кто-то выдернул из материи, и он своей тушкой ее порвал, там дыра образовалась. Я в эту дырень из последних сил и нырнул. Опалил немного, правда, пространство вокруг.

– И никто не кинулся за тобой? – удивилась я.

– Ну так, начали меня морочить, чтобы обратно вернуть. Почему-то никого за мной не послали, наверно, не ожидали, что кто-то у них сбежит. Я после такого плена плутать начал, а потом увидел огонь перед собой и рванул на него. Решил, что это ты меня зовешь. Прыгнул и оказался рядом с домом. Это ведь ты была?

– Да, моя свеча, – кивнула я.

– Приятно, когда о тебе думают и переживают, и вызволить стараются. Обычно люди нас используют, а помогать никто не желает, – с горечью сказал он.

– Наверно, – пожала я плечами.

– Не «наверно», а точно. Поэтому многие сущи и бесы начинают в обратную пользоваться людьми, так сказать, берут оплату за услуги. Человеки еще возмущаться начинают, что высшие силы так к ним несправедливы.

– Но ведь вы получаете откуп, – удивилась я.

– Не всегда, и не все хотят платить или дают очень мало, – хмыкнул он, – И никто не переживает, если мы пропадаем, типа, такого добра навалом. Одна ты такая удивительная.

– Вы вроде и не пропадаете, – удивилась я.

– Бывает, что и исчезаем. Шелби-то вернулся?

– Да, я случайно провалилась в астрал, там к какой-то змее чуть в пасть не попала. Он меня оттуда выдернул.

– Привязки жнеца лучше работают, чем человеческие, – усмехнулся Исмаил.

– Тебе, может, чая принести или яиц куриных? Мясо у меня в морозилке, не особо свежее.

– Если можно, то кофе. Так кофе давно не пил. С молоком и с сахаром.

– У меня только сублимированный, – ответила я, – Не умею варить.

– Давай твой этот, как его, соплимированный, главное, молока побольше и сахара, ну и парочку сырых яиц тащи. И это, благодарность тебе от меня за путеводный огонь. Вытащила меня оттуда, а то бы поплутал и назад бы попал в чужую утробу.

– А они больше сюда не заявятся? – спросила я с беспокойством.

– Не знаю, – пожал плечами Исмаил, – Скорее всего, нет, материя-то живая, долго будет восстанавливаться. При таких разрывах и погибнуть недолго.

– Ясно, надеюсь, что мы их больше не увидим и не услышим, – кивнула я и отправилась в дом за кофе и яйцами.

Притащила сразу в термосе и себе, и ему, еще бутербродов соорудила штук несколько, ну и яиц принесла, как заказывал. Сидели с ним на лавке, смотрели вдаль и пили кофе. Вот и у меня на душе спокойней стало, всё сложилось, как надо, можно завтра и на городское кладбище ехать.

Глава 5 Благое дело

Прошка появился поздно вечером и гремел на кухне посудой, наверно, есть себе готовил, лапками. Вышла, налила ему щей в миску и выдала пару дежурных яиц. Он все проглотил, не жуя, и завалился на диване спать. Хорошо, что он в виде кота свои владения обходит, а то как-то непривычно его было видеть подростком. Начинаешь к нему относиться несерьезно. Хотя он намного, намного старше меня.

Утром народ разошелся по работам и школам, и я осталась одна. Как только за родными закрылась дверь, так сразу нарисовался Шелби. На нем был надет умопомрачительный черный костюм, такого же цвета рубашка и галстук.

– Что за похоронный наряд? – поинтересовалась я. – Выглядит изумительно, но мрачно, – сразу добавила, чтобы не обиделся.

– Так на кладбище же собрались, – ответил он. – Не наряжаться же, как Киркоров, в перья и стразы.

– Лучше, как Леонтьев, – усмехнулась я.

На лице Шелби пролетела легкая тень задумчивости, словно он что-то сверял в своих файлах. Видно, нашел нужное, ибо как-то сразу изумился.

– Ну нет, я на такой подвиг не способен, – помотал он головой. – Хотя дядька одевается весьма экстравагантно. Потом просмотрю все его наряды, может, что-то найду для себя подходящее.

Улыбнулась в ответ на его фразу и пошла собираться.

– Сейчас придется ехать по темноте, – вздохнула я. – Кладбище открывается в девять.

– Как приедем, так и кладбище для нас откроется, – спокойно ответил он.

– А там точно покойники неупокоенные есть? – поинтересовалась я.

– Выше крыши, – успокоил меня Шелби. – Я уже проверил.

– Я тебе верю, – кивнула я. – Как мы с тобой будем весной неупокоенных искать? Грязюка же везде непролазная будет.

– В больницу поедем, – ответил он. – Или в морг.

– Не нравится мне в больнице, – поморщилась я. – И там этот, ангел. Я ему еще, кстати, должна. Хотя за тот прошлый раз это он мне должен, чуть не угробил меня.

– Такая сущность – дорогая штука, – хмыкнул Шелби. – Если его в себя поглотить, то на несколько уровней выше станешь.

Он плотоядно облизнулся.

– Не лезь? – сердито сказала я. – Во-первых, он людей спасает, во-вторых, ты его охрану видел? Словят тебя и будут смотреть, как он тебя поглощает, или местное сообщество.

– Это они могут, – бес почесал затылок. – Собралась?

– Угу, – кивнула я.

Шелби исчез, а я отправилась заводить свой пепелац. Движок уже был теплым, а в салоне плюсовая температура. Заботится обо мне бес, не хочет, чтобы я простыла. Потихоньку отправились с ним по трассе в город.

У нас в городе несколько кладбищ: новое, старое, мусульманское и совсем старое, есть еще частное.

– На какое кладбище едем? – поинтересовалась я.

Он на меня изумленно посмотрел.

– Конечно, на старое, там интересней, – ответил Шелби.

– Как скажешь, – пожала я плечами.

Въехали в город, завернули на нужную улицу. Раньше остановка называлась «Старое кладбище», теперь «Часовня», а вот новое находится на улице Тихой.

Оставила автомобиль на парковке, повесила за спину косу в чехле и тихонько вошла в ворота кладбища. Дорога была прочищена, и по ней могла бы проехать машина, но я решила прогуляться. Нос и щеки щипал легкий морозец. На деревьях сидели нахохлившиеся птицы. При моем появлении они вздрагивали и взлетали с оглушительным карканьем.

– Ты им не нравишься, – усмехнулся бес.

– Они мне тоже, – ответила я. – К тому же я не одна, ты им тоже не по вкусу.

– Зато они мне по вкусу, – Шелби потянулся и хотел уже поймать одну из ворон.

– Отставить жрать кладбищенских ворон, – скомандовала я. – Мы тут не за этим.

– А жаль, – хмыкнул он. – Гляди, кажись, наш клиент.

Он кивнул в сторону невысокой оградки. Около занесенного памятника прямо в сугробе сидела легко одетая молодая женщина в вышитом платочке. Она не мерзла на морозе, а только периодически вытирала набегающие слезы. Мы с Шелби подошли ближе.

Женщина повернулась к нам лицом. Действительно молодая, тонкое розовое платье с длинным рукавом, в руках платочек.

– Вот сыночка похоронила, – тихо сказала она. – Жду его теперь, а он никак ко мне не идет.

На могильном памятнике было фото взрослого мужчины лет шестидесяти. Глянула на даты – действительно, 62 года. Похоронен в прошлом году, давно ждет. Рядом еще несколько памятников, на одном из них фото той самой молодой женщины.

– Он не придет, – тихо сказала я. – Он ждет вас в другом месте.

– Где? – она вскочила и стала озираться.

– Там, – показала я пальцем в небо.

– Вы, наверно, шутите надо мной? – она снова уселась в сугроб.

– Нет, – помотала я головой. – Вы слишком давно его ждете, я вас провожу.

Достала из-за спины косу и аккуратно махнула по женщине. Она изумленно на меня посмотрела в последний раз и исчезла.

– Ну вот один есть, – улыбнулась я. – Где остальных искать будем?

– Ээээ, ну как бы они уже здесь, – промямлил Шелби.

Обернулась и обалдела: позади меня стояла небольшая толпа покойников разной степени свежести и сохранности. Кого-то было еле видно, кто-то имел сумасшедший вид и взгляд, кто-то был таким, как его похоронили, а кто-то выглядел так, словно его вытащили из могилы, когда он начал разлагаться. Кто-то тянул ко мне руки, кто-то что-то шептал, кто-то кричал, а кто-то разевал рот в немом крике.

Почему-то захотелось ругаться матом, витиевато и с задором. Радовало одно: они ко мне близко не приближались.

– Меня окружали милые люди, медленно сжимая кольцо, – сказала я, разглядывая всю эту толпу. – С кого начать?

– Начни с тех, кто выглядит не очень свежо, – посоветовал Шелби. – Совсем прозрачных не трогай, они сами в скором времени улетучатся, их почти тут ничего не держит. А вот эти, похожие на зомби, используются всякими черными ведьмами. Давай им всё обломаем. Они порчельную магию на могилке сделали, а она не сработала. Потому что покойник тю-тю.

Он начал хохотать от своего замысла.

– Добрый ты, Шелби, человек старался, делал, а ты ему всю малину хочешь испортить, – усмехнулась я и нацелилась на самого страшного покойника.

– Ну мне же нравится гадости делать. Если уж я с тобой работаю, такой добренькой, то хоть так кому-то напакостить, – он потирал руки и гадко улыбался.

Махнула косой, и исчез еще один покойник.

– Два, – сказала я.

– Аааап, и тигры у ног моих сели, – пропел Томас и вывалил на дорожку какие-то странные атрибуты.

– Что это? – спросила я.

– Черная свеча, фото жертвы, поминальные цветы и разные куколки.

Он уселся прямо на дорогу и стал с аппетитом все это поглощать.

– Не сложилось, не срослось, – снова пропел он, доев фото.

Я тоже хихикнула. Тетка сделала порчу, а тут мы пришли и исполнителя убрали, да еще все магическую атрибутику Шелби слопал.

– Следующий, – щелкнул он пальцами.

Убрала еще одного замученного и убогого. И снова Шелби что-то притащил.

– Тут прямо клондайк, – сказал он и слопал очередное черное зло.

– Как их таких много, – удивленно сказала я.

– А что ты хочешь в век интернета, феячат все кому не лень, – пожал он плечами.

Убрала десять таких товарищей. Остальные на меня смотрели с грустью.

– Расходимся, – начал махать руками Шелби. – Приходите в следующем месяце. Можете записываться на прием, выдадим всем талончики.

Мне даже смешно стало. Вдруг я почувствовала на своей спине чей-то пронизывающий и прожигающий взгляд. Обернулась: на меня со злобой и ненавистью смотрела тетка лет пятидесяти.

– Приперлась на чужие могилы зло творить, – зашипела она. – Да чтобы у тебя руки отсохли.

– Э-э-э, тетя, ты бы рот прикрыла, а то всё обратно полетит в тебя, – возмутилась я.

Вокруг себя косой очертила круг, чтобы слова этой злобной дамы до меня не долетали.

– Да ты черная колдовка, – понесла она на меня. – И чтобы весь твой род.

– А ты прямо белая? – возмутилась я. – Изо рта могильным смрадом несет, того гляди окочуришься.

Она закатила глаза и начала вся трястись. Упала на спину и стала кататься по земле и завывать.

– Это что за фигня? – спросила я Шелби.

– Очередная покойница, – махнул он рукой. – Вот только она еще этого не поняла, вот и бродит среди могил, народ пугает. На ее свеженькой могилке колдовки пытаются магичить, а она их ручками душит.

– Жесть. Может, ее паровозиком оприходовать? Будет одиннадцатая.

– Зачем? Пусть недоделанных магов душит, глядишь, и думать в следующий раз начнут, – улыбнулся он.

– Прелестная тетя, – хмыкнула я.

– Так ее на тот свет родная сестрица отправила. У сестрицы был рак, а у нее только глаукома, так сестренка болезнями и обменялась.

– Ужас какой, нет предела человеческой подлости, – покачала головой, глядя на беснующуюся тетку.

– Я с тобой совершенно согласен. У тетки сын малолетний сиротой остался, сестрица его в приют сдала, хотя сама бездетная.

– Не рассказывай мне больше такое, у меня сердце защемило.

– Хочешь, навещу сестрицу? Внушение ей сделаю? Пусть хоть парня к себе заберет, а то ему не сладко в приюте, – предложил Шелби.

– Так тебе от меня далеко уходить нельзя, и работать теперь так не разрешают, – ответила я, тяжело вздохнув.

– А ты мне разреши, и всё будет путем.

– Валяй, – кивнула я. – Только сейчас меня избавь от этого воя.

Шелби щелкнул пальцами, и женщина исчезла. Он проводил меня до самого дома, пообещал, что всё будет путем.

– Так у нее же глаукома. Вдруг она ослепнет? – спросила я.

– Не возьмет пацана, сто процентов ослепнет, я постараюсь. Пускай хоть таким образом свою вину искупит.

Я вздохнула и отпустила его творить благое дело.

Глава 6 У него свои методы

Небольшая двухкомнатная квартирка в хрущевке. Подслеповатая худая женщина в стареньком сатиновом халате старается всё убрать несуществующие крошки, вытирает со стола, раз за разом, и снова проводит рукой. Потом возвращается к раковине и начинает ее начищать.

– Ну и как с чужими глазами жить? – услышала она посторонний голос.

Женщина вздрогнула и стала крутить головой в разные стороны. На столе сидело красное чудище с рогами, кожистыми крыльями и болтало ногой. Тетка уронила в раковину щетку, прикрыла рот рукой и стала тихонько сползать на пол.

– Э-э-э-э, мы так не договаривались. Я ей, понимаете, специально фокус на меня настроил, а она решила в обморок тут завалиться.

Бес спрыгнул на пол и рывком поставил женщину на место. Но она не держалась на ногах, а всё старалась завалиться на сторону. Табурет сдвинулся с места и оказался прямо позади пятой точки тетки. На него она и приземлилась, но всё же сознание у нее померкло, и она отключилась.

Очнулась на полу, над ней нависала красная рожа и внимательно разглядывала ее лицо.

– Дамочка, какая вы нежная, как сестрицу на погост отправлять и племянника в приют, так у вас смелости хватило, а тут меня увидали и выпали в осадок, – он набрал воды в рот и брызнул ей на лицо.

Женщина замотала головой и замахала на него руками.

– Вот махать на меня не надо, я этого не люблю, сразу зверею.

– Вы кто? – спросила она.

– Глупый вопрос. Вы сами-то как думаете? Или в вашем окружении полно таких, как я? – он обворожительно улыбнулся, показывая свои острые зубы и крупные клыки.

– Я-я-я не знаю, – стала она заикаться.

– И даже не догадываетесь? – Шелби подмигнул ей. – Подниматься с пола будем? А то я, товарищ, не молодой, чтобы стоять, согнувшись.

Женщина кое-как по стенке поднялась и опустилась сразу на вовремя подъехавший табурет.

– Что-то мне поплохело. Может, скорую вызвать, вон уже всякое мерещится.

– Во-первых, я не всякое, а во-вторых, я вам точно не мерещусь. Можете меня потрогать, если сомневаетесь, – бес снова осклабился.

– Зачем вы здесь? – она собрала волю в кулак.

– Угадай, – усмехнулся Томас.

– Я ничего такого не делала, – она опустила глаза вниз и стала разглядывать свои руки.

– Марь Иванна, давайте не будем играть, я же не человек, меня не проведешь.

– А я не Мария Ивановна, – обрадовалась женщина, – Я Инга Александровна, вы ошиблись.

Она сразу вскочила и засуетилась.

– Дорогуша, мне плевать на твое имя, я же не за ним пришел. Меня интересуют твои поступки, вернее, их последствия. Вот недавно сестрицу твою видел. Она так и не осознала, что померла, на прохожих кидается, удушить всех пытается. Могу привести, пообщаетесь по-родственному, – предложил он и подмигнул.

– Что тебе нужно? – крикнула женщина, снова садясь на стул.

– Мальчонку забери к себе из приюта да воспитай нормальным человеком, раз его сиротой сделала.

– Я пенсионерка, мне пятьдесят восемь лет. На какие шиши я его воспитывать буду?

– На опекунские, – улыбнулся Шелби, – работать пойдешь.

– С такими глазами? – возмутилась она.

– Ну, они пока у тебя видят, а могут и не видеть, – он щелкнул пальцами.

Женщина стала трогать свое лицо, тереть глаза, вертеть в разные стороны головой.

– Ну и как ощущения? – поинтересовался бес.

– Верни, верни мне зрение, – залепетала она.

– Хочешь, я расскажу, чтобы было, если бы ты не поменялась с сестрой болезнями? Тебе бы сделали операцию, и ты постепенно стала бы восстанавливаться. Сестра бы тебе помогала, как могла, и племянник тоже. Ей бы сделали операцию на глаза, и она стала бы видеть. Но ты напугалась, струсила, решила, что твоя жизнь важнее ее. Сестрица твоя умерла, мальчишка стал сиротой, а твоя слепота прогрессирует, скоро ты перестанешь видеть и погрузишься во тьму окончательно.

Она продолжала вертеть головой и слепые глаза таращить во все стороны.

– У меня есть к тебе предложение, – продолжил бес, – пока ты воспитываешь мальчишку, ухаживаешь за ним, кормишь, одеваешь, ты будешь видеть и жить. Но учти, попробуешь его искалечить или отказаться от него – сразу ослепнешь и в таком состоянии проживешь несколько десятков лет. При этом я сделаю всё, чтобы тебя определили в самый худший интернат на этой земле, как у вас говорят, в филиал ада.

Инга Александровна только хлопала ртом.

– Не требую у тебя мгновенного ответа, приду завтра. Привыкай пока к темноте.

Бес прошелся по квартире, переложил вещи в другом порядке и исчез. Инга шарилась по столу и пыталась хоть что-то увидеть слепыми глазами.

Томас появился у нее дома ровно через сутки. Женщина лежала на диване, свернувшись калачиком, и тихо плакала.

– По сестре убиваешься? – поинтересовался бес, присаживаясь на край дивана. – Или племянника сиротинку жалеешь?

Она вздрогнула, села и стала озираться.

– Кстати, я могу появиться в твоей голове, если ты хочешь меня видеть, – усмехнулся он.

– Нет, не надо. Я хочу видеть, как прежде. Не так я себе все представляла. Думала, что Ольгу вылечат, она же моложе меня, а ее глаукома будет медленней прогрессировать, и я спокойно переживу операцию.

– Господя, – закатил глаза Шелби, – Ну хоть меня не старайся обмануть. Знаю, что ты тогда думала, жутко боялась своего диагноза. Тряслась за свою жизнь, боялась умирать в боли и мучениях, даже лечения боялась. И мозгов у тебя не хватило поменяться болячками с соседкой или еще с каким чужим человеком. Вернее всего, у тебя хватило, ты же знала диагнозы сестры, а диагнозы посторонних тебе не известны были. Ты свою сестру специально убила, знаешь, а у вас есть такое понятие, как предумышленное убийство.

– Хватит, – крикнула она, – Не смей меня мучить.

– Это почему это? – удивился Шелби, – Ладно, в общем, я пошел, валяйся дальше на диване, думай над своей никчемной жизнью. Ни котенка, ни ребенка не завела, всё для себя жила, для своего удовольствия.

Он встал и направился к двери.

– Стой, я согласна. Вот только кто же мне его отдаст? Я пенсионерка, дополнительных доходов нет, старая уже.

– Не старая, родственница, берешь опеку, отслюнявь кому следует, и тебе мальчонку без проблем отдадут. Про условия помнишь? Будешь плохо с ним обращаться – ослепнешь. Я буду следить. Через неделю загляну, проведаю, как тут у тебя дела продвигаются, – сказал Шелби и исчез.

Через месяц племянник зашел в квартиру к тетке для постоянного проживания. На удивление, все бюрократические преграды женщина прошла быстро. Без проблем собрала все нужные справки и обошла все инстанции, даже взятку никому не пришлось давать. Опекунская пенсия оказалась не такой уж и маленькой, еще и от государства были положены некоторые льготы.

Инга Александровна часто вздрагивала и озиралась, и порой в вентиляционной решетке ей мерещилась чья-то красная рожа, а иногда на несколько минут она теряла зрение, но потом всё возвращалось назад.