Текст книги "Анна Леопольдовна"
![](/books_files/covers/thumbs_240/anna-leopoldovna-236999.jpg)
Автор книги: Фаина Гримберг
Жанр: Историческая литература, Современная проза
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Некоторые богатые люди владеют большим числом рабов, до восьмисот и более. Дворяне являются господами своих крестьян и по своему усмотрению могут наказывать последних плетьми и отнимать у них нехитрое их имущество, никому ничего не объясняя. Но над жизнью своих рабов хозяева не властны. Если от чрезмерно жестокого наказания раб умрет, господину придется держать ответ перед правосудием и даже пойти на виселицу. Но господин Сигезбек говорил, что эти полные рабы своих господ довольны своим рабством, сколь бы удивительным это ни казалось. Они живут в теплых домах, обрабатывая землю и выпасая скот. Четыре дня из шести они обязаны работать на своего хозяина и два дня в неделю работают на себя. Но часто господа пожинают плоды чужого труда: заметив, что кто-то из его крестьян преуспевает, процветает и богатеет, хозяин вправе отнять у него нажитое. Господа также могут переселять крестьян когда и куда пожелают, равно как и продавать с землей или без земли. Доктор Сигезбек знает несколько случаев, когда крестьяне покупали сами себя, то есть мужик просил какого-нибудь купца выкупить его у хозяина за определенную цену, а потом возмещал расходы и вступал в купеческое общество.
Хозяева поощряют ранние браки рабов. Человека, отказавшегося от приказанного хозяином брака, ждет весьма нелегкая жизнь. Двадцатилетних женщин выдают за мальчиков девяти-десяти лет. На появление ребенка до совершеннолетия мужа никто не обращает внимания, лишь изредка священник приказывает жене покаяться. Прежде при церемонии бракосочетания жена вручала мужу плетку. Говорят, теперь этого нет.
Во время обеда сидела с нами и родственница госпожи Воронихиной. Она с некоторым недовольством поглядывала на продолжавшую молчать Арину и наконец, обратившись к те тушке Адеркас, самой старшей из гостий, спросила ее, отличаются ли у нас на родине молодые девицы таким же непокорством, как ныне на Руси. Мы едва понимали старинный русский язык этой женщины. Тетушка Адеркас отвечала дипломатично, что наши девушки на выданье послушны своим родителям и опекунам, но те не склонны принуждать молодых питомиц к насильным бракам. Мне показалось, что наша собеседница мало что разобрала из тетушкиного ответа. Госпожа Воронихина вмешалась решительно и рассказала нам занятную историю, любопытно трактующую вопросы справедливости и послушания родителям.
Когда будущая императрица Анна Иоанновна прибыла из Курляндии, в числе солдат гвардии, охранявших ее, отличился один, сын свободного крестьянина. И невзирая на его низкое происхождение, императрица приказала произвести его в капитаны гвардии. Его отец, живший на границе с Сибирью в большой нужде, с великим трудом добился паспорта для проезда в Санкт-Петербург. Надеясь, что сын будет со держать его в достатке, он продал свое скудное имущество и после утомительного путешествия приехал наконец в столицу империи. Он скоро узнал, где живет его сын, и попросил караульного у ворот послать кого-нибудь, дабы известить сына (а тот находился дома с компанией гостей) о приезде отца.
Собравшиеся солдаты подняли бедного старика на смех и принялись над ним потешаться, ведь капитан рассказывал о себе, что он по рождению дворянин. На дворе сделался шум, вскоре привлекший внимание слуг, а затем и капитана с его компанией, пожелавших поглядеть, в чем дело.
Капитан узнал, конечно, своего старого отца, однако при казал высечь его и прогнать. Побитый старик причитал и жаловался на улице. Сбежался народ и в том числе некий писец; он пожалел старика, приютил в своем доме и, немного поразмыслив, сочинил прошение на высочайшее имя с почтительным изложением происшедшего и сути дела. Писец посоветовал старику ждать на другой день у дворца на определенном месте, где имела обыкновение проезжать императрица, и вручить прошение Ее величеству.
Наутро императрица и вправду проезжала в указанном месте в простой карете. Старик отдал ей прошение. Вскоре его вызвали во дворец. Во дворе собрали гвардейцев и приказали капитану выступить вперед. Сама императрица изволила спросить, не родился ли он в таком-то селении и от таких-то родителей. И приказала под страхом смерти не лгать. Капитан, рассудив, что истина наверняка уже известна Ее величеству и что последствия притворства и доставления императрице столь многих хлопот могут оказаться не только пагубными, но и, возможно, будут стоить ему, капитану, жизни, повалился к стопам Ее величества и повинился и сознался во всем.
Тут привели старика, и государыня потребовала, чтобы он собственноручно отхлестал сына кнутом. Старик, помедлив, заявил, что не может бить сына, покамест на нем гвардейский мундир. Императрица улыбнулась и повелела виновному снять мундир.
Тогда отец основательно вздул бессердечного сына, а императрица приказала половину капитанова жалованья отделять на содержание его родителя. После чего Ее величество сказала, что происшедшее наказание и дальнейшее восстановление справедливости угодно законам Божиим и законам империи и что сии законы она намерена применять против всякого, кто посмеет преступить их, и при том ни чины, ни мера знатности разбираться не будут. Одновременно императрица признала храбрость капитана и пообещала, если капитан в дальнейшем будет заботиться о старике-отце, продвигать указанного капитана по службе соответственно уставу и заслугам.
Этот восторженно изложенный анекдот показался мне в определенном смысле странным и даже и двусмысленным. Я спросила господина Сигезбека, что он думает о таком случае. Последний, захохотав, отвечал мне, что уже слыхал эту курьезную историю, но вместо нынешней императрицы Анны Иоанновны главным действующим лицом выступал Великий Петр, что, конечно же, более естественно. Так, в частности, говорилось, что солдат отличался во многих сражениях и даже на глазах самого императора. Наказание также изображалось более красочно. Великий Петр якобы потребовал свою дубину (dubina), дубовую палку, толстую, завернутую в алую ткань и обычно носимую за великим императором его ближним слугой. Император собственноручно дал эту дубину в руки старику и приказал хорошенько отходить бессердечного сына.
Я, впрочем, все же не могла понять, отчего эта история не рассказывается по-прежнему применительно к Великому Петру. Доктор нахмурился и посмотрел на меня испытующе. Затем он сказал, что я умна не по летам и должна быть осторожна, потому что чрезмерный ум никого еще не доводил до добра.
– Я умею хранить тайны, – тихо сказала я.
– И много ли тайн доверено маленькой Ленхен? – спросил с улыбкой доктор.
Я смутилась, но ответила прямо:
– Нет, не много, то есть фактически ни одной. Но я умею их хранить. Пусть мне только доверят их.
– Ленхен, Ленхен, – заговорил доктор грустным голосом, – когда у тебя появятся собственные тайны или тебе действительно будут доверены чужие тайны, тогда, поверь мне, это вовсе не будет занятно…
И он рассказал мне, что нынешняя императрица – дочь старшего брата Великого Петра, Ивана…
– Но я знаю…
– Это не тайна, – заметил господин Сигезбек, – однако живы прямые потомки Великого Петра, его младшая дочь Елизавета и сын его старшей дочери Анны и герцога Голштинского, юный Петр…
– Да, – сказала я, – это вопрос. Кто должен занимать престол: прямые потомки императора или же потомки его старшего брата, который, насколько мне известно, никогда не был императором. Это вопрос. Я все поняла. Нынешняя императрица не может запретить совершенно упоминания о Великом Петре, основателе империи, но она желала бы явного побледнения памяти о нем. Конечно, во всем этом не заключается ничего таинственного.
– Только говорить об этом не следует!
– А мне и не с кем говорить.
– И тем более не следует писать об этом в письмах…
– Я не стану…
– …равно как и о многом другом, – закончил доктор.
Я растерялась. Я не верила, чтобы он вскрывал мои письма к брату Карлу.
– В особой канцелярии прочитываются все письма, отправляемые из России, – уведомил меня господин Сигезбек. И он, немного поколебавшись, все же признался, что его уже уведомляли, в свою очередь, о моих письмах; я, мол, слишком подробно описываю Петербург.
– Что же делать? – Мне стало даже страшно.
– Нет, нет, успокойся. – Он взял меня за руку. – Последние два твоих письма действительно не были отправлены по адресу. Но их вскрыли не в указанной канцелярии, а мы, твоя тетушка и я…
– И вы что же, намеревались и далее вскрывать и не отправлять мои письма? – возмущенно догадалась я.
– О нет, голубка! – Он отпустил мою руку. – Мы намеревались только предупредить тебя, чтобы ты писала покороче, не так подробно. Судьба определила нам жить в этой стране…
– Я буду показывать письма, которые я пишу брату; буду показывать тетушке, госпоже Сигезбек и вам. – Я опустила голову.
Доктор сказал, что я умница. Надо получше прятать мою заветную тетрадь с этими записками…
Однако вся эта история с дубиной (dubina) понуждает меня рассказать кое-что о наказаниях в империи. К примеру, вора позволяется толкнуть в огонь, если таковой разведен вблизи от места воровства. А если кто-то наймет слугу и держит в доме дольше двух дней, не зарегистрировав в полиции, то обязан заплатить такой штраф, какой сочтет уместным начальник полиции. Если же слуги виновны в каких-либо проступках, вы можете послать в ту же полицию, оттуда явятся и накажут их – высекут плеткой-девятихвосткой по спине до крови. Но такое наказание считается у русских пустячным, и ему не придают никакого значения. Тотчас по совершении наказания побитому натирают спину водкой, и если это делать часто, спина приобретает такую твердость, что во время наказания остается лишь смеяться. Но существуют наказания и более серьезные. Иных живыми закапывают в землю по шею, а на некотором расстоянии ставят еду. Но также ставят караул, чтобы никто не дал наказанному излишней еды или питья. Другое наказание состоит в растягивании конечностей, которые сначала вывихивают, а затем человека подвешивают на крюке на несколько минут. И если он трижды проходит через эти муки, не сознавшись в преступлении, предъявленном ему истцом, подобному же наказанию подвергается истец. Бывали примеры, когда наказывали невиновных, потому что преступник выдерживал упомянутое число раз. А если кто-либо из дворян Ее величества или из других лиц, занимающих какую-либо должность на ее службе, совершает нечто такое, что не может быть одобрено императрицей, то не назначается никакого разбирательства; просто она посылает служителя сообщить провинившемуся, что он отставлен. И даже если он не знает, почему, он все равно не имеет права ослушаться. Но это еще очень мягкий приговор. Иногда человеку дают два дня на сборы для отъезда из столицы, а иногда – лишь считанные часы. А того, кто возьмет на себя смелость подать в подобном случае прошение Ее величеству или рассуждать о своей отставке, наказывают смертью.
Безусловному наказанию подлежат без различия возраста, пола и сословия все, осмелившиеся так или иначе воспрепятствовать государственному курьеру. Один сержант был отправлен в столицу и ехал день и ночь, чтобы поспеть вовремя. Императрица призвала его к себе, чтобы подробно расспросить о положении в армии, но, заметив на его лице большой синяк, изволила осведомиться, откуда это. Сержант объяснил, что парень при почте, то есть ямщик, ехал недостаточно быстро; тогда сержант вырвал из его руки кнут и сам стегнул лошадь что есть силы, а парень в ответ ударил его по лицу.
За это парень был взят под арест, и некоторому числу ямщиков, то есть этого почтового люда со всех почтовых станций между Москвой и Санкт-Петербургом, было велено в установленный день явиться в столицу.
В назначенный день упомянутый почтовый парень был повешен, и по всей России разослали императорский указ, отныне определяющий обширные права курьеров всех мастей и кроме того объявлявший, что никто, какую бы должность он ни занимал, как бы он ни был знатен, не должен ни под каким предлогом останавливать или задерживать любого курьера, отправленного из армии в столицу, или же из Верховного Кабинета в любую провинцию или город империи. Отныне ямщики, каким-либо образом задержавшие или остановившие нарочного, едущего по делам империи, караются смертью.
Здесь приходят в голову два соображения. Первое: абсолютный характер русской власти; и второе: быстрое обслуживание, предоставляемое курьерам и гонцам из конца в конец этой огромной империи, более всего прочего способно принести пользу государственным делам, особенно в военное время и при иных важных обстоятельствах… Ха-ха!..
После сытного обеда, данного нам госпожой Воронихи ной, последняя пригласила нас в небольшую комнату, увешанную иконами. В этом помещении она молится. Некоторое время она стояла, крестясь на развешенные иконы. Она крестилась и низко кланялась, остановившись задом к нам. Наконец она закончила и указала нам на деревянные скамьи – лавки, покрытые коврами. Мы сели. Госпожа Воронихина заговорила путано и обиняками, что Ее величество еще не изволит знать о нашем приезде. Новость! Но императрица непременно узнает о нас, как только ей кто-нибудь доложит. Из слов Авдотьи Воронихиной мы поняли, что природное любопытство и склонность императрицы к сплетням предоставляют ей сведения обо всех пустяковых делах и мелких случаях, происходящих в городе. Что же до важных дел и предметов значительных, то благородный граф Бирон, осуществляющий, в сущности, управление государством, заботится, чтобы она ничего о них не ведала. У графа множество недругов, но какой выдающийся человек не имеет их? Граф старается знать до мелочей слова и действия окружающих его людей. В столице все очень осмотрительны и умеют держать язык за зубами, поскольку на основании одних лишь подозрений возможно подвергнуться незамедлительному суровому наказанию. Короче, мы поняли, что госпожа Воронихина желала бы получить некую денежную сумму или дорогой подарок за то, что скажет о нас Ее величеству. Содержательная беседа завершилась приглашением, госпожа Сигезбек и тетушка Адеркас пригласили в гости госпожу Воронихину. Для получения взятки.
* * *
Мы возвращались усталые и задумчивые. Я полагала, что императрица знает о нас, но нас не спешат вызвать во дворец именно вследствие моих писем, вызывающих у местных властей некие подозрения. Тетушка вслух, обращаясь к госпоже Сигезбек, усомнилась в необходимости нашего дальнейшего пребывания в этой стране. Я представила себе обратный путь. Зимой, к примеру, в дорожной кибитке. Мимо русских, финских, эстляндских деревень… Простой русский человек может выдержать большие лишения и жить в таких местах и на такой пище, какая убила бы любого немца или француза. Русские простолюдины не знают кроватей, они лежат вместе по шестнадцать и двадцать человек на скамьях или на полу, подстелив рогожи… Придется запастись пищей… Говорят, что финские и шведские крестьяне из местностей, захваченных в свое время Россией, неплохо себя чувствуют под русским правлением. Разумеется, они жалуются на свою бедность, но признают, что повинности несут не большие, чем в шведское время, а, пожалуй, меньшие; и власти обращаются с ними довольно мягко. Суровость шведских коронных чиновников, проявляемая при взимании податей, часто является причиной ухода шведских крестьян на земли, подвластные русским. Но причина того, что столь многие девушки, выправив себе паспорта, приезжают в Санкт-Петербург, – кроме высокого тамошнего жалованья, еще и в удовольствии прогуливаться в парчовых шапочках и в свободе вести распутную жизнь без риска навлечь на себя хулу; для многих это кончается обращением в греческую веру ради какого-нибудь возлюбленного солдата или работника… Нашей карете пришлось остановиться. Дорогу переходили пехотинцы в зеленых мундирах с красными отворотами. Шляпы их украшены белыми кокардами. Оружие при них короткое и неказистое. Конные гвардейцы проехали следом на очень низкорослых лошадях, очень выносливых и неприхотливых; именно такие необходимы в столь обширной стране, как эта, для перевозки войск на дальние расстояния… Наконец мы поехали дальше. Сторож с длинной палкой стоит у ворот… Госпожа Сигезбек напомнила нам о невозможности выезда из России без паспортов соответственных. Здесь даже из одного города в другой нельзя проехать без паспорта. Я была в дурном расположении духа и сказала, что подобные паспорта – явственный пережиток всеобщего рабства, ныне сохраненного лишь для крестьян.
– Это так, – согласилась госпожа Сигезбек, – однако в такой обширной стране, как Россия, это, думаю, весьма необходимо и на пользу народу…
Мы беседовали тихо и на немецком языке. Госпожа Сигезбек сказала, что необходимость непременно выправлять паспорта рассчитана, вероятно, не только на то, чтобы держать народ в сильной зависимости, но имеет целью предотвратить бродяжничество праздных людей с грабежом, воровством и мошенничеством по отношению к соседям и защитить добропорядочных, трудолюбивых и полезных подданных, а кроме того, получить в казну небольшой доход.
– Предположим, – продолжала она, – что некто, едущий с правильным паспортом из Петербурга в Москву, на дороге ограблен и убит. Вскоре его родственники заподозрили подобный оборот событий. Они обращаются в полицию, та дает заметку в газеты…
– В России читают газеты? – желчно перебила тетушка Адеркас. – Кто же их читает? Много ли здесь людей, учившихся грамоте?
– Допустим, – кротко согласилась госпожа Сигезбек, – но все же полиция рассылает курьеров во все города, через которые путешественник предполагал ехать. Полиция приказывает нижестоящим полицейским службам сообщить, когда этот человек проехал через их дистрикты. Наконец определяют, скажем, что он проехал Нижний Новгород, но по том на всем пути до Москвы его уже никто не видел. Нижегородский губернатор отдает своим драгунам приказ о поисках, велит поднять на ноги весь край, прочесать пустынные области и леса. В таких случаях жители края не преминут схватить всякую подозрительную личность и не посмеют предоставить кров человеку без паспорта, если им дорога жизнь. Отправляют также посыльных во все соседние провинции. Каждого человека строго проверяют. Таким образом, мошеннику и грабителю почти невозможно ускользнуть, разве только за границу. И хотя грабителей вскоре ловят и карают пыткой и мучительной смертью, губернатору едва ли удастся избежать разжалования. И даже обладай он очень большим влиянием, все же он будет уверен, что получит весьма строгое взыскание с предостережением, что впредь ему следует лучше обеспечивать порядок и строгое наблюдение. Кроме того, его штрафуют; он обязан возместить родственникам убитого и ограбленного путешественника стоимость похищенного имущества. Губернатор должен снести все это, но он и взыскивает со своих подчиненных…
– Благостная картина! – саркастически определила тетушка Адеркас.
– Но нельзя отрицать, – продолжала госпожа докторша, – нельзя отрицать, что каждому приходится проявлять большую заботу о путешественнике, ведь если он, заболев какой-нибудь естественной болезнью, умер, то проводится строгое расследование всех обстоятельств его болезни – что за люд сопровождал его и что было предпринято для его лечения с тем, чтобы дать удовлетворение его родственникам и чтобы они могли получить стоимость имевшегося у него имущества, о котором должны поведать его записи или сопровождавшие его лица. И для того чтобы вы поверили все же в полезность полиции, я расскажу вам две интересные истории…
Но тут мы наконец-то добрались домой. Ха-ха! Сколько ни рассуждай, а нам, то есть тетушке и мне, отсюда не выбраться. Я пишу об этом спокойно. Я не боюсь. То есть я все еще не боюсь. За ужином госпожа Сигезбек все же рассказала нам свои интересные истории о русской полиции. Мне бы очень хотелось описать эти истории милому насмешнику Карлхену, я о нем так скучаю! Но предупрежденная доктором, я уже не пишу подробных писем. Что ж, поведаю эти истории своим запискам…
Когда покойный фельдмаршал князь Михаил Голицын[23]23
Михаил Михайлович Голицын (1675–1730) – князь, военный и государственный деятель.
[Закрыть] был ребенком, его мать после смерти его отца поехала со своим многочисленным семейством в сельскую местность, дабы провести летом жаркий месяц на полезном деревенском воздухе. Она отправилась из Москвы под вечер с многочисленной свитой, хорошо вооруженной, соответственно положению княжеского семейства. Но не проехав и пятнадцати верст, они подверглись нападению очень большой шайки грабителей. С княгиней было несколько дворян и офицеров, ободривших слуг и поведших себя столь храбро, что они убили и ранили немало разбойников, не без потерь и со своей стороны. Они, однако, не смогли взять пленных и даже были рады, что не вышло хуже.
В самом начале стычки экипаж, в котором находились юный князь и его братья и сестры, ехал сзади. Кучер повернул лошадей и погнал их к Москве. Добравшись в город, он без промедления известил о случившемся полицию. Со всей возможной поспешностью был отправлен значительный отряд для преследования и поимки грабителей, стоявших лагерем в лесной землянке, в самой середине густых колючих зарослей, и тщательно скрывавших свои следы. Отряд быстро отыскал разбойничьих лошадей, но пришлось потратить некоторое время на поиск самих разбойников. Так или иначе, грабители в конце концов были обнаружены, пойманы и отвезены в Москву, где предстали перед судом, были признаны виновными и приговорены к самой жестокой и позорной смертной казни, которой по заслугам и подверглись. Браво! Я с удовольствием предаюсь иронии. Кстати, вторая история, поведанная госпожой докторшей, более курьезна и занимательна.
Это также произошло в Москве. Некая старая и незамужняя, но очень богатая дама держала в услужении девушку, к которой была весьма расположена. К дому начал приходить молодой человек, продававший ленты, бусы и прочие безделушки. За два или три месяца он отлично познакомился со всеми слугами и многое узнал о доме и домочадцах. Вскоре он принялся ухаживать за той служанкой, сделал ей много приятных подарков; уверял, что он сын богатого сибирского купца, но после своего приезда в Москву растратил деньги. При этом он умолял девушку никому в доме не говорить ни о его делах, ни об отце.
Наконец она настолько подпала под его неблагодетельное влияние, что согласилась сделаться его женой. Он уговорил ее сбежать от доброй хозяйки и прихватить с собой шкатулку с семейными драгоценностями, полученными дамой в наследство от матери. Дело происходило зимой, у парня наготове имелись сани и пара резвых лошадей. Разумеется, ночью молодая пара мчалась в неизвестном направлении. Постепенно беглянку охватила тревога. Жених привез ее за город к огромной яме, куда сбрасывают тела преступников, самоубийц и тех, кто не имеет родственников, могущих похоронить его. Там они лежат, и епископ раз в год совершает над ними погребальную службу. Злодей остановил лошадей и велел девушке приготовиться к немедленной смерти. Он намеревался умертвить ее и спихнуть в яму.
Незадолго перед этим некий крестьянин возвращался навеселе из Москвы в свою деревню и, не будучи в состоянии выдержать холод и сильный ветер, укрылся в яме и заснул. Но угрозами негодяя и мольбами несчастной девушки он не только был разбужен, но и подслушал их разговор. Храбро и решительно представ перед ними, он испустил ужасающий вопль и страшно напугал негодника. Тот, потеряв со страху голову, вскочил в сани и тут же уехал, оставив девушку наедине с ее несколько все еще пьяным, но благородным избавителем.
Сей случай оказался очень счастливым для них обоих – ведь не произойди он, девушка наверняка была бы убита, а бедный мужик, весьма вероятно, замерз бы насмерть. Девушка оправилась от своего испуга и рассказала крестьянину обо всем происшедшем. Крестьянин окончательно протрезвел и отвел ее прямиком в полицию, где оба они под присягой поведали все, что знали. Их продержали в заключении до утра. Утром даме, хозяйке девушки, было послано соответственное извещение. Добрая старушка употребила все свое влияние, дабы избавить служанку от положенного наказания, выхлопотала ей прощение от императрицы, взяла домой и выдала замуж за хорошего человека.
Полиция же, взявшись за розыск негодяя, поймала его в считанные дни. Будучи осужден за свое преступление, он был переломан на колесе, а даме было возвращено почти все, что находилось в заветной шкатулке.
Итак, из этих двух случаев с очевидностью для всякого явствует большая польза от полиции в деспотическом государстве.
* * *
Госпожа Воронихина побывала у нас в гостях. Разговор шел без меня в комнатах докторши Сигезбек. Надо думать, придворная служительница получила некий подарок. Тетушка и докторша не пожелали моего присутствия при исполнении столь деликатного дела. Будем надеяться, что результаты последуют в самом скором времени.
Странное состояние души и нервов. Порою мне чудится, будто я никогда не рождалась на свет, не имела ни детства, ни всей прошлой своей жизни, а явилась вдруг, чудесным образом, как Афина из головы Зевса, и явилась почему-то именно здесь, в России; и теперь вот наблюдаю и сужу…
* * *
Новые странности! Госпожа Воронихина известила нас о благоприятном для нас исходе своей миссии. То есть она доложила о нас Ее величеству. Воображаю, как это осуществилось в промежутке между одним и другим эпизодом какой-нибудь протяженной русской сказки, когда верная служительница почесывала августейшие пятки… Однако мы снова понапрасну прождали приглашения во дворец. Императрица покинула Петербург. Теперь остается лишь дожидаться ее возвращения.
Между тем госпожа Сигезбек познакомилась с госпожой D., почтенной особой, гувернанткой малолетних детей леди Рондо, супруги английского резидента[24]24
…леди Рондо, супруги английского резидента… – Клаудиус Рондо был с 1731 по 1739 год английским резидентом в России, автор «Записки английского резидента Рондо о некоторых вельможах русского двора в 1730 году». Его жена Джейн Рондо (1699–1783) известна своими письмами из России, много раз переиздававшимися.
[Закрыть]. Проникшись к нам участием, госпожа D. хлопотала о том, чтобы леди Рондо приняла нас. Та охотно согласилась. Благородный господин Рондо уважаем всеми, кто имеет честь знать его; он человек честнейший по отношению ко всем. Его супруга украшена всеми совершенствами, какие только может иметь благородная дама. Она настолько разумна, что в этом с нею можно разве сравняться, но не превзойти, и это известно тем, кто имел удовольствие беседовать с нею, но, кажется, не известно ей самой. Благовоспитанность, любезность, добродушие – вот ее проявляющиеся постоянно качества, и во всем обхождении, даже и с низшими по положению она выказывает величайшую снисходительность и доброжелательность. Она прекрасна внешне, высокого роста и с превосходными манерами. Она была так любезна, что приняла нас и долго беседовала о самых различных предметах, об императрице, об известных русских морозах и жарком лете. Я молчала, не смея говорить при столь важной даме, ведь я все же еще слишком молода. Но как прекрасно она вела беседу, успев сказать многое и не сказав ничего дурного ни о ком и ни о чем. Она очень обнадежила нас и ободрила.
Русское лето продолжается четыре месяца – май, июнь, июль и август. В июне и в июле – жестокая жара. В эти два месяца особенно донимают комары. От укусов петербургских комаров кожа покрывается волдырями, которые воспаляются и жутко зудят. Право, наши комары куда менее жестоки и кусают не столь болезненно. Здесь лечатся от комариных укусов, натирая укушенные места водкой. У меня от этого средства усилилось воспаление. Доктор Сигезбек посоветовал применить кислое молоко, и оно оказалось лучшим средством.
Часто случаются грозы с громом и молнией. Раскаты грома очень и очень слышны. Невыносимая жара вызывает гибель лесов на протяжении многих верст. Рассказывают, что Ее величество иногда чрезвычайно пугается особенно сильных молний.
То и дело налетают дожди, но фруктов мало. Впрочем, очень хороши земляника, крыжовник и смородина. Груши весьма посредственные. Из овощей в России в избытке лишь репа и морковь. Превосходна также кочанная капуста, ее семена привозят из Архангельска. Спаржа, фасоль, шпинат и салат выращиваются в ботаническом саду, то есть в том самом Аптекарском саду…
Леди Рондо пригласила нас на прогулку по русскому обычаю, то есть в барке, с музыкой на борту. Предполагалось отплыть на четыре-пять верст от города и ловить рыбу. Затем в лесу развели костер, и пойманная рыба была изжарена. Нам предстояло и еще одно развлечение: спуск корабля на воду. Впрочем, говорят, что любимое детище Великого Петра – российский флот – ныне в плачевном состоянии, лишь немногие корабли могут выйти в море, такелаж сгнил, корпуса судов давно требуют ремонта, экипажи не укомплектованы. И тем не менее на содержание армии и флота уходит почти половина годовых доходов ежегодно. Бремя налогов совершенно непосильно для крестьян, собрать подушную подать никогда не удается. Многие земледельцы бросают свои дома и бегут. Одни – на север к Беломорью, другие – на восток в Сибирь, третьи – на юг, где раскинулись поселения казаков, четвертые – на запад, за польскую границу… Впрочем, население России будет пополняться за счет перешедших из Швеции крестьян и шведских девиц – любительниц щеголять в парчовых шапочках…
Итак, несмотря на толки о гибели флота, мы видели спуск на воду прекрасного, более нежели стопушечного, линейного корабля «Императрица Анна». Этот корабль построен, естественно, иноземцем, англичанином, господином Ричардом Брауном[25]25
Ричард Браун (умер в 1740 году) – кораблестроитель, построил Азовский флот; талантливый конструктор, много сделал для развития кораблестроения в Российской империи.
[Закрыть], поступившим на русскую службу при Великом Петре.
Господин Браун имеет звание корабельного мастера. Он построил Азовский флот и затем трудился на Приладожских верфях. Постоянное место его благородного труда – Адмиралтейская верфь. Великий государь сделал господина Брауна капитан-командором, но Браун предпочитает называться по-прежнему корабельным мастером. Доктор Сигезбек сказал, что вскоре господин Браун получит должность обер-интенданта и будет ведать постройкой Балтийского флота.
Я видела господина Брауна. Он статен и опирается на трость, которая должна напоминать известную дубину Великого Петра, его патрона в России. Господин Браун не страдает хромотой или иной болезнью ног, но ходит с тростью для того, чтобы выглядеть импозантно и, как я уже сказала, в память о Великом Петре. Нынешняя же императрица, хотя ей не очень по душе чрезмерное, по ее мнению, почитание памяти ее дяди, охотно мирится с подобным поведением господина Брауна, поскольку понимает полезность сего последнего государству. Стало быть, императрица умна.
Капитан-командор Браун – мужчина лет сорока пяти, лицо его обветрилось и потемнело от постоянного пребывания под открытым небом; взгляд скорее суровый, нежели ясный; в честь церемонии спуска корабля капитан-командор – в нарядном камзоле с галуном, его алонжевый парик несколько старомоден. Я смотрела на него и думала, что ведь это счастье – быть супругой такого человека, чьи таланты признаны всеми. Сама не знаю, отчего, но мне трудно вообразить моего будущего мужа. Тщетно я заставляю себя, но решительно ничего; то есть никого не могу представить себе. Это даже странно!.. Госпожа Сигезбек указывает тетушке на представительную даму в белом атласном платье. Вот это и есть супруга капитан-командора Брауна. Она тоже англичанка, выражение ее лица показывает здравый практический ум. Мне показалось, она одного возраста со своим мужем. Быть может, они познакомились в ранней юности или даже знакомы с детства. Мое воображение, получив пищу, хотя и достаточно легкую, тотчас принялось трудиться… Где они познакомились? В порту, к примеру, куда прибыл отец буду щей госпожи Браун, негоциант… Или… Тут я заметила, что за капитан-командором следует по пятам молодой человек, внешности отчасти необычной. Он был очень высок и худощав; ветерок трепал его длинные темно-каштановые волосы, потертая треуголка придавала этому юноше вид старинного благородства. Крупный торчащий нос, бледное длинное лицо, небольшой мягкий рот, маленький колючий подбородок… Все вместе похоже на берлинского студента, я их видала, они показались мне интересными… У этого красивые глаза – серые, такого ровного цвета, и будто фаянсовые… В руках у него большая тетрадь, он что-то записывает, нет, зарисовывает карандашом; это видно по движению его руки, держащей карандаш, и он то и дело взглядывает пристально и зорко, то на корабль бросит взгляд, то на особое место, покрытое красной тканью, приготовленное для самых знатных дам и самой императрицы… Молодой человек мне кажется очень приметным, но когда я спросила госпожу докторшу, кто это следует за господином Брауном, она даже не сразу поняла, кого я имею в виду. Я указала рукой. Она равнодушно ответила, что не знает, кто это… Этот человек занимает меня. В первый раз я вижу здесь человека столь высокого роста и с такими размашистыми движениями и жестами. Впрочем, ничего удивительного нет в том, чтобы увидеть здесь немецкого студента. Сам великий Остерман, дипломат, добывший России Балтику, приехал искать счастья в далекую Московию, будучи всего лишь немецким студиозусом-недоучкой[26]26
Сам великий Остерман… студиозусом-недоучкой… – Андрей Иванович (Генрих Иоганн Фридрих) Остерман (1686–1747) – выдающийся русский государственный деятель.
[Закрыть]…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?