Текст книги "Анна Леопольдовна"
![](/books_files/covers/thumbs_240/anna-leopoldovna-236999.jpg)
Автор книги: Фаина Гримберг
Жанр: Историческая литература, Современная проза
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
После фейерверка при дворе начались бал и маскарад, продолжавшиеся до раннего утра. Ночь напролет сияла иллюминация. Улицы были заполнены экипажами и гуляющими. Но мы уже ничего этого не видели. Утомленная принцесса уснула. Я оставалась при ней долго. И, устроившись за туалетным столиком, неподалеку от постели Ее высочества, читала при одной лишь свече занимательный роман герцога Брауншвейг-Вольфенбюттельского. Принцесса спокойно спала. Я затем перешла к тетушке и ночевала у нее.
* * *
По случаю счастливого неранения принцессы-наследницы осколками разбитого оконного стекла Ее величество приказала на следующий день отслужить торжественное молебствие в придворной церкви. Госпоже Адеркас и мне невозможно было не присутствовать. Придворная церковь невелика, но хорошо украшена живописью и лепниной. Плафон представляет крещение Христа, а по обеим сторонам от него – библейские сюжеты и четыре портрета отцов греческой церкви. Над средней дверью к хорам изображена Тайная вечеря, а по сторонам опять же – вознесение Христа и Благовещение. На четырех маленьких картинах изображены апостолы, объединенные по трое, с их мученическими символами. Кафедра соответствует размерам церкви и хорошо сделана. Она расположена напротив трона Ее величества, представляющего собой помещение, построенное рядом с церковью; в нем большие окна и застекленные двери, благодаря чему оттуда хорошо видно и слышно богослужение. Певчие – взрослые и мальчики – все обладают красивыми голосами, одеты не в монашеское облачение, но в красивые польские одежды.
* * *
После занятия с господином Генингером принцесса изволила беседовать со мной. Она была в хорошем расположении духа и смеялась искренне над недавним происшествием с разбитым окном. Смеясь, она приблизилась к окну в комнате, где мы находились, и принялась водить пальчиком по стеклу. Затем, вдруг обернувшись ко мне, посмотрела на меня пристально и склонив голову чуть набок; затем потупилась и тихо спросила, была ли я когда-нибудь влюблена, как в романе или же в опере. Я с полным самообладанием отвечала отрицательно, чем, кажется, разочаровала Ее высочество. Но я не намеревалась никому открывать тайну погубленной своей жизни. Я твердо знала, что – никому, никогда!.. Принцесса, поколебавшись, робко сказала, что в одиннадцать лет у нее уже был жених. Она за молчала, и я, понимая, что ей хочется говорить, поощрила ее, попросила рассказать эту историю в подробностях. Принцесса, однако, рассказала все же кратко и по-прежнему робко.
Женихом ее явился в ее отрочестве принц Мануэль, брат португальского короля[45]45
…принц Мануэль, брат португальского короля… – Мануэл (1697–1766) – португальский принц, представитель Брагансской династии, брат короля Жоана V; побывал в России в 1730–1731 годах.
[Закрыть]. Он фактически сватался одновременно и за одиннадцатилетнюю Анну, и за двадцатилетнюю красавицу Елизавету, и наконец – не прочь был от брака с самой императрицей, которой было около тридцати девяти лет. Анна боялась его, горько плакала и с детской решительностью объявила тетке, то есть Ее величеству, что никогда не выйдет замуж, а уйдет в монастырь. Вскоре после этого ее заявления принц покинул Россию… Я уже знала, что сейчас поисками достойного жениха для принцессы заняты вице-канцлер Остерман и обер-шталмейстер Левенвольде. Этот последний ныне находится в Германии, присматриваясь к властительным семействам.
Мне кажется, что хотя принцессу Анну все полагают законной наследницей, императрица еще не объявила об этом открыто. Бригадир Швар в разговоре с доктором Сигезбеком предположил, что, возможно, императрица объявит наследником кого-либо из детей племянницы, по своему выбору, не руководствуясь правом первородства, каковое в России никогда не имело особенного значения. Ведь и сам Великий Петр являлся самым младшим из сыновей своего венценосного отца. Ему пришлось бороться за престол и власть не со своим старшим братом Иваном, кротко уклонившимся от подобной борьбы, но со своей старшей сестрой Софией. Трудность положения усугублялась и тем, что София, равно как и Иван, родились от первой супруги государя, а Петр и его младшая сестра Наталия – от второй…[46]46
…София, равно как и Иван, родились от первой супруги государя, а Петр и его младшая сестра Наталья – от второй… – Царь Алексей Михайлович был женат дважды; первый раз – на Марье Ильичне Милославских (1626–1669), от которой родились: Евдокия, Софья, Марья, Марфа, Екатерина, Федосья, Федор, Иван. От второй жены, Натальи Кирилловны Нарышкиных (1651–1694) царь имел сына Петра (Петра I) и дочь Наталью (1673–1716). Таким образом оформились две враждующие линии династии Романовых: Романовы-Милославские и Романовы-Нарышкины. Последняя представительница линии Романовых-Милославских, принцесса Брауншвейг-Люнебург-Вольфенбюттельская, Екатерина Антоновна, старшая дочь Анны Леопольдовны и Антона Ульриха, умерла в 1807 году.
[Закрыть]
Рассказав мне кратко о своем незадачливом женихе, принцесса вздохнула и затихла. Мне кажется, что при всей своей наивности она склонна к некоторой скрытности. Она также стыдлива, что странно, если вспомнить сплетни о ее матери. О матери Ее высочество говорит не часто и очень печально. Герцогиня Мекленбургская тяжело больна, ожидают ее смерти. Анна навещает больную мать почти ежедневно и всегда после этого печальна, едва сдерживает слезы. Герцогиня больна уже достаточно давно. Анну сопровождает к матери гофмейстерина Ее величества, вдова фельдмаршала Голицына. Ни госпожа Адеркас, ни другие дамы из штата Анны не присутствуют при этих свиданиях, возвратясь после которых Анна делается молчалива и испуганна. Тетушка объяснила мне причину возможную подобного душевного состояния принцессы: ходят слухи, будто герцогиня, жившая около десяти лет в разлуке с мужем, имела столько любовников, что захворала дурной болезнью и теперь впала в тяжелое слабоумие. Императрица настоятельно повелевает племяннице ни с кем не говорить о болезни матери, вид больной удручает единственную дочь. Всем этим возможно объяснить молчаливость, явный испуг и печаль Анны после визитов в покои герцогини.
* * *
Большой зал во дворце расписывает Каравак. Я думаю, и помощник его – при нем. Я предложила Ее высочеству пойти взглянуть. Она охотно согласилась. Я надеюсь, рядом с ней буду чувствовать себя словно бы защищенной от своего рода огромности этого человека (смешно! ведь он и вправду высок) в моей жизни, в моей душе. Как мучительно это чувство влюбленности в человека чужого и чуждого… Влюбленности? Пустое, жеманное слово! Какая же это влюбленность, как я могу называть это влюбленностью, когда я знаю, что жизнь моя погублена, что этот человек явится и уже является единственной радостью жизни моей… Радостью? То есть печалью, безысходным отчаянием, тоской… То есть… радостью!..
На мне шелковое платье кремового цвета, каштановые волосы распущены по плечам и перевиты золоченым шнуром.
Зал необыкновенно просторный, уже украшен мраморированным гипсом, несколькими зеркалами (их будет больше) и многочисленными позолоченными барельефами. Уже готово место для императорского престола. Над ним лепное изображение государственного герба, а также Марса и Паллады. Пол в зале выложен дубовым паркетом. Украшающие зал скульптуры сделаны неким шведом и не являют собой ничего особенного. Разумеется, они лучше, нежели изображения на корабельных носах. Особую прелесть и своеобразное очарование скульптурным изображениям, украшающим зал, придает обильная богатая позолота.
Я сразу же увидела господина Каравака в одежде, запачкан ной пятнами красок, рукава кафтана были засучены до локтей, кафтан был расстегнут, и видный ясно шелковый коричневый камзол также запачкан. Живописец был без парика, и мы могли любоваться его лысой головой. Нас сопровождала одна из фрейлин принцессы. В зале поставлены леса по стенам. Высоко и с кистью в длинной руке стоял на лесах русский помощник Каравака. Он стоял спиной к нам и, разумеется, не мог поклониться. Однако он услышал наш приход, разговор с Караваком и повернул голову. Впервые он посмотрел на меня. Могу сказать, что его красивые серые глаза выражают ум. Каравак повел нас по залу, показывая скульптуры. Его помощник снова повернулся к нам спиной и продолжал работать; его длинная рука в темном рукаве, также обнаженная до локтя, двигалась достаточно споро, водя большой кистью по стене.
Каравак очень самолюбив, он сердито критиковал скульптора-шведа. Напротив тронного места, в аванзале, примыкающем к большому залу, устроен буфет. Каравак объяснил нам, что здесь поставят вазы из японского, китайского и саксонского фарфора, а также много замечательной серебряной посуды. В зале покамест прохладно. Каравак сказал, что зал будет обогреваться четырьмя большими печами, они будут устроены в нижнем этаже, наверх будет подниматься лишь чистое тепло, оно будет исходить из раскрытых ртов нескольких лепных гротескных масок, укрепленных на стенах.
Затем господин художник разбранил по-французски свое го помощника, высоко задирая лысую голову и громко крича. Но, конечно, непристойные слова не были употреблены. Русский живописец повернулся на лесах и принялся задом спускаться вниз. Мне было приятно узнать, что он понимает французский язык. Но разве могло быть иначе?! Я почти повеселела, но тотчас вспомнила, что он женат на босой дочери чесальщицы пяток, и почувствовала, как накатывает новый приступ тоски.
Когда живописец очутился внизу, гнев Каравака уже совершенно прошел. Он сказал нам, что его помощник прекрасно может рассказать нам содержание незавершенных росписей. Теперь я видела этого человека, причинного моим мучениям, совсем близко от себя. Он отдал нам два поклона, причем первый, особенно почтительный, предназначался принцессе. У него длинные красивые ноги, несколько, пожалуй, худые. Выражение удлиненного лица, довольно бледного, учтивое и кроткое. Он спросил по-немецки, какой язык предпочитает Ее высочество слышать в его рассказе о росписях… Я подумала, что все же вряд ли он имел в виду желание принцессы. Разве не естественно говорить с русской принцессой на русском языке? Скорее он мог иметь в виду меня, потому и заговорил по-немецки… Или я выдумываю то, чего нет и не может быть?.. Принцесса повелела ему говорить на французском языке. Она справедливо и разумно предположила, что рассказывать о росписях, которые делает художник-француз, лучше всего по-французски… Живописец поклонился и начал говорить на хорошем французском языке, то и дело поднимая руку, показывая нам фигуры и композиции. Мне было приятно слушать его интересный рассказ. Он говорил так связно, так точно и с такою тонкостью наблюдения подмечал детали… Мне уже казалось, он говорит для меня… Из чужого и чуждого для меня существа он преображался в человека милого, понятного, близкого… Я почти забыла о чувстве погубленной моей жизни… Я ожила; в душе явились надежды, смутные и простые, тривиальные надежды влюбленной девушки на встречи с любимым… Разумеется, не могло быть и речи о свиданиях наедине! Но отчего же я не могу иногда видеть его? Я знаю, что никогда не разлюблю его и потому жизнь моя погублена безвозвратно… Вот потому-то я и могу быть спокойна…
Плафон покрыт живописью по холсту – без сомнения, чтобы ускорить его создание; однако неизвестно, сколько он продержится. Разумеется, Андрей (буду звать его по имени) не сказал ничего об этом, но мне было не так трудно догадаться.
Сюжет на середине потолка – вступление Ее величества, нынешней императрицы, на престол. Фигуры, олицетворяющие Религию и Добродетель, представляют новую правительницу России, которая на коленях приветствует ее и вручает ей корону. Духовное сословие и царства Казанское, Астраханское, Сибирское, а также многие татарские и калмыцкие народы, признающие власть Русской короны, стоят рядом, выражая жестами и выражением лиц свою радость. Изображения почти завершены, это работа Андрея. Он рассказал, что было не так просто вызнать, как одеваются все эти люди. Я впервые видела эти своеобразные костюмы разнообразных подданных империи Всероссийской.
На четырех больших живописных изображениях, расположенных вокруг этого среднего и спускающихся к карнизу, представлено много деяний, способных особенно прославить правление Анны Иоанновны. Перед нами: могущество империи, милосердие к преступникам, щедрость и победа над врагами. Изображения объяснены надписями по-латыни и по-русски…
Я решилась спросить Андрея, отчего Ее величество зовется то Анной Ивановной, то Анной Иоанновной. Я сама удивилась, как легко, приятно и тепло было мне спрашивать. Он учтиво и с теплотою отвечал, что «Иоанн» и «Иван» – одно и то же имя, но «Иоанн» – более по-гречески, а «Иван» – более по-русски… Я подумала, что изначально это, конечно же, греческое имя; а от греческого оригинала пошли различные формы: «Иван», «Иоганн», «Жан»... Я хотела было высказать свои мысли вслух, чтобы показать Андрею свой ум; но вдруг я уловила взгляд его серых глаз и поняла, что ему нравится мое лицо и то, как я одета и причесана, как я двигаюсь, хожу, делаю жесты руками. Его внимание было ненавязчиво, трогательно и опять же приятно.
На стенах изображены сцены из мифологии, но изображения еще требуют значительной работы. Марс – бог войны – простер вперед руку и окружен всевозможным оружием. Меркурий – бог торговли – держит в руках весы. Одна муза играет на арфе, другая – на флейте. Муза Урания опирается на огромный глобус. Фетида воздвиглась на корме плывущего корабля как покровительница навигации. Вокруг Аполлона разбросаны в живописном беспорядке кисти. Минерва – в шлеме и прекрасной тунике – смотрит задумчиво, как и полагается богине мудрых размышлений…
Андрей учтиво проводил нас до огромной высокой двери, обе створки ее были распахнуты. Он поклонился принцессе, затем – общим поклоном – фрейлине и мне. Я присела в реверансе и глянула на него. Мне почудилось, будто в выражении его глаз я увидела отражение моего взгляда. Я поняла, что посмотрела на него ясно и серьезно. И у меня ведь голубые глаза.
* * *
Думаю, следует сказать о придворном штате. Я уже писала о гофмейстерине императрицы. Кроме того, при Ее величестве состоят шесть статс-дам; каждая получает, как я слышала, по тысяче пятьсот рублей в год. Они ничего не делают, только бывают при дворе чаще, нежели другие знатные да мы. В числе этих статс-дам выделяются своим влиянием супруга канцлера Остермана, супруга сенатора графа Головкина, супруга генерал-полицеймейстера графа Салтыкова и супруга камергера графа Лопухина.
При особе Ее величества также служат шесть фрейлин, получающих по шестьсот рублей годовых. Они живут во дворце, но не служат императрице при одевании. Одевают императрицу две камер-фрау, а при раздевании находится одна майорша. Ни эти дамы, ни камер-юнгферы, убирающие покои, ни кастелянши, хранительницы белья, не имеют права входить в комнаты императрицы без особого вызова. В спальне государыня любит проводить время со своими служительницами, подобными уже известной Воронихиной. Они раболепно ползают у ее ног, всячески заискивают и льстят и ведут себя так, как вели себя служительницы и даже знатные дамы при дворах отца, деда и прочих предшественников Великого Петра. Нынешние служительницы императрицы полагают себя высокими особами и обходятся с низшими дурно и высокомерно.
Никто не видел, чтобы Ее высочество принцессу Елизавету сопровождала ко двору гофмейстерина. При Елизавете находится лишь одна фрейлина, девица Мавра Шепелева[47]47
…девица Мавра Шепелева… – Мавра Егоровна Шепелева (в замужестве – графиня Шувалова) – фрейлина и подруга Ели заветы Петровны, сопровождала Анну Петровну в Киль, столицу Гольштайн-Готторпского герцогства, откуда писала письма Елизавете живым разговорным языком. Родилась в 1708 году, с 1742 – статс-дама, с 1746 года – графиня, умерла в 1759 году.
[Закрыть], некогда сопровождавшая герцогиню Анну Петровну в Голштинию и очень любимая Елизаветой. Ходят слухи, будто гофмейстерина принцессы была уволена или получила позволение уехать в свое сельское имение, поскольку принцесса не получает денег, достаточных для оплаты придворных. Трудно сказать, насколько верны подобные слухи. Возможно, они ложны и распускает их сама принцесса, а также и ее фрейлина с целью показать, как притесняет Елизавету ее августейшая двоюродная сестра.
Принцесса Анна Леопольдовна имеет гофмейстерину, почтенную генеральшу из Курляндии. При Анне Леопольдовне также состоят две статс-дамы и три фрейлины.
При императрице также состоят и мужские персоны. Главная из них – обер-камергер, весьма влиятельная должность, ныне занятая графом Бироном. Помимо обер-камергера имеются: обер-гофмаршал, в ведении которого находятся все столовые имения императрицы; обер-шталмейстер, обер-егермейстер; гофмаршал; камергеры, носящие на немецкий манер ключ справа. При дворе государыни также со стоят: шталмейстеры, камер-юнкеры; но нет церемониймейстеров, их обязанности исполняет гофмаршал или кто-то из персон в генеральском ранге. Нет в придворном штате и гоф-юнкеров; когда Ее величество кушает публично, ей прислуживают камергеры; но когда она ест в своих покоях с семьей обер-камергера, прислуживает графиня Бирон. Кроме этих персон при дворе могут находиться: министры, генерал-адъютанты Ее величества и другие высокопоставленные военные и гражданские персоны, пребывающие в Санкт-Петербурге.
Я все еще в приятном обаянии. Отчего? От посещения большого зала, конечно же! Мне даже весело; так живо являются передо мной серые глаза Андрея, звучит в моей памяти его мягкий голос, я вижу, как широко и изящно поднимается его рука… Он видел меня вблизи и наверняка думает обо мне. А я стараюсь не думать о его босой и нарумяненной супруге, достойной дочери чесальщицы пяток… Ах, не все ли равно, что сделается далее… Сейчас мне весело, мне радостно, и более ни о чем я не желаю думать!..
Однако я должна описать жизнь при дворе. Мои записи – это мой труд, это достойный труд моего ума. Едва ли на такое способна дочь знаменитой чесальщицы! Быть может, когда-нибудь Андрей прочитает то, что я пишу. Как бы мне хотелось, чтобы он оценил меня… А теперь – в сторону сладкие мечты и пора за дело…
О роскоши при дворе я уже писала. Государыня привержена всяческой пышности. Придворные также соревнуются между собой в роскоши. Галуны на одежде являются чем-то обычным, их накладывают на травчатый бархат, платья сплошь расшиты золотыми и серебряными нитями, иногда с вытканными цветами. Придворные украшают свои орденские знаки алмазами и носят на груди вышивки жемчугом. Обер-камергер имеет самые отборные драгоценные камни в своем распоряжении; по торжественным дням его орденский знак, звезда на груди, застежки на шляпе и на плече, ключ, шпага, пуговицы на сорочке и пряжки на обуви сплошь усыпаны бриллиантами. Что уж говорить о дамах в придворных робах! Очень красивы бывают Ее величество, принцессы и фрейлины без кружевных головных уборов, в прическах с висящими локонами. Принцесса Елизавета одета великолепно и роскошно; и это может в определенной степени опровергнуть слухи о ее унижении при дворе.
В обыденные дни пажи, лакеи, скороходы и гайдуки оде ты хуже, нежели в Германии. Но парадные костюмы дворцовой прислуги, наоборот, слишком красивы и стоят слишком дорого. Пажи – в зеленом бархате и в жилетах из золотой парчи; лакеи – в зеленом и красном сукне, причем и те и другие одежды столь обильно выложены золотыми галунами, что едва удается разглядеть ткань.
Парадная одежда гвардейцев, особенно гренадеров, включает красивые шлемы с большими плюмажами.
Придворные ведут себя по-разному. Одни весьма и весьма цивилизованны, другие же, напротив, – порядочные болваны, жутко самодовольные. Можно принять за общее правило, что покуда русскому сопутствует удача, он чванлив и высокомерен по отношению ко всем, кто ему не ровня (однажды мы с тетушкой видели, как мушкетер избил возчика). Но при каких-либо затруднениях русские пресмыкаются подобно червям. Уважают не за ум, но лишь за близость к власти или же за княжеское происхождение. Впрочем, теперь, когда я пишу: «русские», это некое множество, это Голицына, Головкина и прочие; и, разумеется, знаменитая чесальщица пяток со своей босой дочерью. Но Андрей – это совсем иное…
Дважды в неделю – в четверг и в воскресенье – при дворе приемные дни. Можно видеть министров, персон в генеральском ранге и собственно придворных, предающихся азартным играм – jeux de commerce; ставки обычно велики. Сама императрица играет в пикет или на бильярде или просто расхаживает вокруг играющих, милостиво шутит или развлекается с придворными шутами.
О шутах следует сказать особо. Знатные особы искони держат в своих домах шутов, калек и дураков, развлекаясь их видом. Чтобы потешить гостей, хозяин призывает бандуриста, который под звуки своего инструмента поет непотребные песни, корча разные гримасы. Знатные дамы держат в услужении рабов-калмыков, чьи плоские лица кажутся им уродливыми и потому потешными. Настоящая охота ведется на карлиц и карликов, иметь их в штате прислуги почитается большим достоинством. Но говорят, что опять же при отце и деде Великого Петра в женских покоях, называвшихся теремами, набиралось вдвое, втрое более карликов, шутов и калек противу нынешнего. Сейчас в милости у императрицы шестеро шутов. Один из них – Лакоста[48]48
Лакоста (Ла-Коста) – придворный шут Петра I, затем – Анны Иоанновны.
[Закрыть] – человек умный; он бывал с Великим Петром за границей, развлекал государя остроумными выходками. Прочие же шуты – либо глупые жулики, служба которых состоит в том, чтобы получать оплеухи, ставить подножки и громко хохотать; либо же такие, для которых шутовская участь – наказание. Так наказан был придворною службой шута несчастный князь Голицын, представитель многочисленного семейства Голицыных, осмелившийся в бытность свою в Риме перейти в католическую веру. При дворе он подвергается сейчас всяческим издевательствам. В правление недолгое внука Великого Петра, сына несчастного принца Алексея, сделались особенно сильны князья Долгоруковы, пытавшиеся навязать одну из княжен в супруги императору-подростку. Естественно, после смерти юного императора, скоропостижно скончавшегося от оспы, Долгоруковы очутились в большой немилости и всем семейством были высланы чрезвычайно далеко от Петербурга. Богатый гардероб княжеского опального семейства был предоставлен шутам императрицы, так что ныне они разряжены не хуже знатных придворных кавалеров.
* * *
Я должна приезжать во дворец приблизительно к половине двенадцатого. За мной присылают карету. Ее величество встает очень рано, между семью и восемью часами утра, но летом она встает еще раньше. О том, что императрица встала, тотчас же уведомляют супругу обер-камергера, графиню Бирон[49]49
Бенигна Готлиб Бирон (1703–1782) – супруга Э.И. Бирона, фаворита Анны Иоанновны.
[Закрыть], весьма посредственной наружности даму. Она тотчас, в дезабилье, приносит Ее величеству кофе или горячий шоколад. Спальня мадам Бирон расположена неподалеку от спальни императрицы. Часто случается так, что государыня сама идет к супруге обер-камергера и пьет кофе или шоколад в ее спальне. Государыня весьма расположена к этой даме, равно как и ко всему семейству обер-камергера.
Принцесса Анна также выпивает свой утренний кофе в постели. Но к половине десятого она должна быть одета для того, чтобы присутствовать в придворной церкви на богослужении. По воскресеньям священник является после обеда в приемный зал, и богослужение отправляется там.
С половины двенадцатого до двенадцати принцесса изволит беседовать со мной в своих покоях. Тетушка не всегда присутствует при этих разговорах. Мы говорим о книгах, танцах, платьях… Затем начинаются занятия. Императрица в это время занимается государственными делами, советуясь с графом Бироном, приносящим ей для подписи важные бумаги.
В перерывах между занятиями мы, то есть Ее высочество, тетушка и ваша покорная служанка, отправляемся на прогулку по городу, в санях зимой и в карете в хорошую погоду. Редко императрица призывает племянницу отобедать вместе с ней. Но все же ежедневно Ее величество призывает к себе принцессу. Как правило, в это время государыня играет на бильярде. Тетушка сопровождает принцессу. Императрица осведомляется о здоровье племянницы, о ее успехах в занятиях науками. Эти свидания длятся не так долго. Принцесса побаивается августейшей тетки и отвечает на обращенные к ней вопросы односложно. Госпожа Адеркас, естественно, более разговорчива и распространяется об успехах своей воспитанницы. Меня, конечно же, не приглашают к Ее величеству.
* * *
Однажды Ее величество призвала принцессу и тетушку во внутренний двор. Тетушка заметила, что ее воспитанница бледна и нервна. Однако напрасно госпожа Адеркас спрашивала, что с ней.
– Что с вами, Ваше высочество? Подумайте, что может случиться, если Ее величество увидит вас в таком состоянии!
– Нет, нет! – невпопад отвечала принцесса. – Я не больна… Императрица знает… Ее величество знает…
И лишь вступив во внутренний двор, тетушка поняла, что же именно пугает наследницу императорского престола. Императрица развлекалась травлей волков. Охотничьи собаки отчаянно лаяли, волки визжали и подвывали. Казалось, все они вот-вот вырвутся за ограду, весьма хрупкую. Ее величество видела страх племянницы и добродушно посмеивалась. Рядом с императрицей, как всегда, находился граф Бирон. В коротком полушубке, в охотничьей меховой шапке, он высился молчаливо и гордо, нисколько не пугаясь и не тревожась. Надо сказать, что тетушка решилась отважно просить Ее величество не призывать принцессу во внутренний двор. Императрица возразила, что желала бы воспитать в племяннице бесстрашие, столь необходимое правительнице великой империи; однако в конце концов государыня согласилась с госпожой Адеркас и перестала призывать принцессу во внутренний двор.
Частенько, возвращаясь с прогулки, мы слышали уже издали выстрелы. Затем видели упавших мертвых галок и ворон. Выстрелы гремели. Это Ее величество стреляла по птицам из окон покоев обер-камергера. Она действительно умела стрелять, и метко. Недавно римский император прислал Ее величеству два штуцера и пистоли; говорят, чрезвычайно хорошего качества и дорогие.
* * *
Попытаюсь написать и о политике. Жаль, что нельзя мне писать к милому брату, насмешнику Карлу; то есть писать-то можно, но совсем не так, как я хочу! Однако же вот вам политика! Персидский шах одерживает победы над турками, что радует петербургский двор. Французский посол при Порте стремился склонить последнюю к полному разрыву с Россией, но все же не имел успеха. Это я узнала от Миниха-младшего, сына фельдмаршала. Молодой человек женат на одной из сестер Менгден, но я уже об этом писала. Петербургский двор желает заключить союз с Персией, посольство шаха уже давно находится в Петербурге и на улицах попадаются смуглые лица, черноглазые и черноусые. Были блестящие приемы при дворе и шествия, довольно красивые. Возможно, все это возобновится. Молодой Миних теперь часто бывает в доме доктора. Его супруга Доротея не кажется мне интересной, она наделена от природы приятной внешностью, но разговор ее зауряден – туалеты, драгоценности, карточная игра, сплетни, и сплетни мелкие… Но и я хорошо рассуждаю о политике! Но все же вот вам! Младший Миних говорит о своем отце, фельдмаршале, с восхищением, и это даже трогательно, подобное отношение сына к отцу… Сын полагает отца первейшим государственным умом России. Молодой человек, конечно, пристрастен. Но из его слов я уяснила себе соперничество фельдмаршала с другим выдающимся державным умом, графом Остерманом. Своеобразным арбитром их спора выступает обер-камергер. Граф Левенвольде[50]50
Карл Густав Левенвольде (умер в 1735 году) – политический деятель в правление Анны Иоанновны, обер-шталмейстер, российский посол в Австрии, затем в Пруссии. Известен также его брат, Рейнгольд Густав Левенвольде (1693–1758) – обер-гофмаршал.
[Закрыть], любимец обер-камергера, держит сторону Остермана. Этот последний – великий дипломат, сподвижник Великого Петра; в его лице иностранные государства впервые увидели представителя русской короны не увальнем, облаченным в азиатские одежды, но умным европейцем. Если бы не усилия Остермана, Россия никогда не получила бы выход к морю – Балтику. Военные действия не приводили к победе. И тогда Великий Петр доверил Остерману огромную сумму золотом из государственной казны для того, чтобы Остерман… да, в сущности, купил бы России море! Ему действительно удалось подкупить во время переговоров именно тех людей, которых и следовало склонить к определенным решениям. Таким образом был заключен известный Ништадский мир со Швецией, а благодарный Петр сделал Остермана графом. Кстати, ведь именно Левенвольде сейчас в Германии, где ищет жениха принцессе. Но если действительно Левенвольде является любимцем обер-камергера и в то же время по приказанию (чьему? Остермана? Миниха? самого обер-камергера?) занят поисками жениха для принцессы, не означает ли это… Официально приказание должно ведь непременно исходить от Ее величества… И если Остерман и обер-камергер заинтересованы в том, чтобы найти принцессе достойного жениха из немецкого княжеского дома, тогда не следует ли воспринимать как пустые сплетни все толки о намерении обер-камергера сделать своего старшего сына Петра супругом принцессы? Миних-младший утверждает, что Бирона страшит ум фельдмаршала, равно как и то, что фельдмаршал может сделаться лицом, чрезвычайно близким Ее величеству. Вот в это я не верю! То есть я не верю, чтобы такое мог предположить Бирон. Нет сомнений, его и императрицу связывают очень тесные узы; я решилась бы назвать эти узы неразрывными… Вот вам еще историйка из области придворных интриг. Принцессе принадлежит хороший дом в соседстве с домом Бирона. Прежде этот дом занимал Миних-отец со своим семейством. Однако Бирон добился того, чтобы Миниху назначили квартиру в части города, отдаленной от двора. Предлогом этого перемещения Бирон представил императрице необходимость передать дом принцессе. Миниху внезапно дано было приказание выехать и поселиться по ту сторону Невы. Тщетно просил он Бирона дать ему срок для удобного вывоза мебели; нет, он должен был выехать не мешкая. Из этой перемены Миних заключил, что ему придется испытать еще худшую беду, если ему не удастся в скором времени смягчить графа Бирона. Он употребил всевозможные старания, чтобы сызнова войти в милость Бирона, и приятели, как того, так и другого, немало старались помирить их, но успели только на половину. Бирон и Остерман остерегаются Миниха, который со своей стороны остерегается их. В России возможно, как по мановению волшебной палочки в сказке, лишиться всего: жилища, имущества и самой жизни!
Теперь попытаюсь рассказать мои собственные впечатления от собственных моих наблюдений за Остерманом и отцом и сыном Минихами. Также я опишу то, что мне о них известно. Итак, начну с фельдмаршала. Говорить с ним мне не доводилось, но я видела, как он разговаривал с другими людьми, и постоянно слышу разговоры о нем самом. Он представляет собою совершенную противоположность хороших и дурных качеств: то он вежлив и человеколюбив, то груб и жесток; ни чего нет ему легче, как завладевать сердцами людей, которые имеют с ним дело, но минуту спустя он уже оскорбляет их до такой степени, что они вынуждены ненавидеть его. В иных случаях он щедр, в других скуп до невероятия. Он страшный гордец. Его обвиняют в том, что он делает иногда низости. Вероятно, гордость – главный его порок. Его обвиняют также и в непомерном честолюбии. Левенвольде многократно утверждал, будто собственная выгода для Миниха превыше всего и что более всего привлекают фельдмаршала те, кто умеют ловко льстить ему. Не думаю, чтобы это было вполне правдой. Будь он столь корыстным человеком, зачем бы он осел в России, где живешь словно бы на острие ножа, где в любую минуту возможно утратить все? Допускаю, что я наивна, но мне кажется, всех их, и Миниха, и Остермана, и Бирона, в равной степени захватывает эта удивительная возможность творить буквально из ничего огромную и великую державу. Оценит ли эта держава в будущем их заслуги, вспомнит ли о своих творцах, сотворивших из монгольской, азиатской России европейское государство?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?