Текст книги "Мои путешествия"
![](/books_files/covers/thumbs_240/moi-puteshestviya-88575.jpg)
Автор книги: Федор Конюхов
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Один в океане
5 ноября 1990 года
Прошел по лагу 542 мили. Штиль, ветра нет, большая зыбь. Яхта то опускается, то поднимается на вершину волны. Смотрю вдаль, и как будто песчаные дюны катятся от горизонта. Вокруг пустынно, нет даже моих друзей альбатросов. В такие часы приходят всякие мысли. Кажется, что весь мир состоит из волн, и не верится, что где-то есть другая жизнь. Я счастлив, что нахожусь один во вселенной. Кто еще может себе позволить побыть в одиночестве в океане и подумать о смысле жизни?
11 дней в пути
7 ноября 1990 года
С каждым днем все холоднее и холоднее, так как я спускаюсь вниз, к Антарктиде. По лагу яхта прошла уже 679 миль. Время в пути – 11 дней. Сегодня 7 ноября, праздник. Я, правда, его не ощущаю, так как погода не праздничная. Да и радио не берет ни одну станцию.
Сколько дней я нахожусь в море, столько не ем мяса. И не тянет. Колбаса лежит, мокнет на палубе. Но мне даже не хочется слышать ее запах. Ем в основном орехи, яблоки, апельсины. За день два яблока, три апельсина, кружка чая с сахаром и кусочек сухаря.
Барометр поднимается
13 ноября 1990 года
13:00. У меня все ладони в крови – заклеил их где пластырем, где забинтовал. Настраивал ветровой автопилот, так как электрический не держит на курсе. Идет большая зыбь с кормы. Пять часов простоял за рулем – не ел, не пил, замерз. Одно немного радует, но боюсь и думать об этом: барометр поднимается. Может, будет тихо, тогда и отдохну.
Меня будто что-то подтолкнуло. Выскочил и увидел недалеко рыбацкое судно. Схватил радиостанцию и начал передавать свои координаты, чтобы они передали в Сидней. Не знаю, правильно ли они меня поняли, но я кричал в микрофон так, как у меня было записано.
Шторм. «Все, данное нам, – от Бога, и большего, чем дано, нам не свершить. Но не свершить того, на что благословлен свыше, уже грех».
Вдали от мира людей
14 ноября 1990 года
Темно. Лежу и думаю свои думы: как-то меня будут встречать, и что я вынесу из этого плавания. Когда находишься так далеко от мира людей, кажется, что там все так просто должно быть и прекрасно. Но я помню, что такие же мысли были у меня на пути к Северному полюсу. А вернулся – встретил желчных, злых, жадных, завистливых людей. И тогда я заплакал от обиды на этот мир и с сожалением о том мире, где я был и куда, может, уже больше не попаду.
Скучаю по своим близким. Но все еще не могу отойти от тех трудностей, с которыми пришлось столкнуться, чтобы выйти в это плавание.
Чаще стал выходить на палубу. Надо смотреть, здесь постоянно попадаются айсберги. Утомляет пронизывающий холод. Глядя на безбрежные просторы, я не могу представить, как мы с моей яхточкой забрались так далеко. Нет ни птиц, ничего живого. Только ветер, волны и тучи. Вот мир, о котором я мечтал еще на берегу Азовского моря.
О погоде
24 ноября 1990 года
Как медленно я иду! Скоро месяц, а еще не пересек 160‑й меридиан. Мыс Горн на 60‑м градусе. До него 100 градусов. Каждый день надо проходить по два градуса, но и тогда за 50 дней не одолею необходимого расстояния. Прохожу 80–100 миль в сутки, а надо 120–130 миль.
08:30. День пасмурный, все небо в тучах. Океан пуст, нет ни птиц, ни китов, ни дельфинов. Раньше они часто сопровождали меня. Я все дальше и дальше ухожу от земли. Курс держу 80 градусов, немного южнее, чем надо. Но если задует ветер, тогда у меня будет запас для поднятия на север.
Сегодня суббота, но я не чувствую ни будней, ни праздников. Для меня праздник, когда тихая погода. А она так редко бывает! Значит, мне отпущено праздновать в этом мире очень мало. Надо мной голубой купол неба и солнце. Вокруг горизонта остались тучи. Если так продержится, я постараюсь кое-что просушить из одежды. Ветер холодный, долго на палубе в одном свитере, без куртки, не простоишь.
17:40. Пошел дождь. На западе тучи, на востоке, куда мы идем, светлое небо. Вода изменила цвет, стала, как чернила, фиолетовой.
19:00. Я ожидал дождя. А он был только вначале. Потом крупный град забарабанил по палубе. После немного стихло. Решил поставить большой стаксель. Сейчас он стоит вместе со штормовым на рейковом штаге. Скорость 6 узлов. Барометр не поймешь – или падает, или стоит на месте. Еще светло, хотя солнце и зашло за горизонт. Но перед тем как скрыться, прорвалось сквозь тучи, сильно и ярко засветило. Оно прощалось со мной на всю ночь.
Только мы с «Карааной» остались в этом океане, который приближал нас на попутной волне к мысу Горн. Медленно идет время, мало мы проходим за день миль. Но мы знаем, что наш путь уменьшается и уменьшается, наша цель становится ближе. Первой целью было пройти Тасманово море[45]45
Водное пространство, разделяющее Австралию и Новую Зеландию, расстояние между которыми достигает приблизительно 2000 километров. С севера на юг простирается на 2800 км. Максимальная глубина в понижении – Восточно-Австралийской котловине – составляет примерно 5200 метров. Тасманово море расположено в юго-западной части Тихого океана. Носит имя голландского мореплавателя Абеля Тасмана, первого европейца, который достиг Тасмании и Новой Зеландии.
[Закрыть], оставив за кормой Новую Зеландию. Вторая – мыс Горн, Южная Америка. Потом экватор. Затем мыс Доброй Надежды. А там и в Австралию. Когда это будет?
Морские разговоры
25 ноября 1990 года
51°35’74’’ ю.ш., 164°02’54’’ з.д.[46]46
Ю.ш. – «южной широты», з.д. – «западной долготы»
[Закрыть]
07:40. Шторм, но изредка сквозь тучи проглядывает солнце. Стоят два штормовых стакселя. Скорость 6 узлов. Курс 65–70 градусов.
Сильно болтает – короткая, противная зыбь бьет по борту. Я голодный, но готовить не решаюсь: все летит с плиты, можно получить ожог. Барометр медленно идет вверх.
14:30. Не выдержал – поставил чайник. Есть хочется так, что даже голова разболелась. В длительном плавании тяжело то, что все время качает и качает, да еще бросает – невозможно ни сидеть, ни лежать. Лежишь, а сам руками и ногами враспорку, чтобы не бросало из стороны в сторону.
Как хорошо, когда разливается горячая жидкость по всем твоим клеточкам. Кофе взбодрил меня. Но прежде чем выпить кружку, я одну опрокинул. Сколько раз даю себе зарок не ругаться. Но не смог обуздать себя и стал говорить ругательные слова и на кружку, и на кофе, и на шторм, и на себя – не смог удержаться.
Я давно ни с кем не разговаривал. Хочется кричать, орать всякие глупости, лишь бы слышать хоть собственный голос. Одиночество угнетает. Когда вижу альбатроса, завожу с ним разговор о его жизни. Задаю ему вопросы и сам же на них отвечаю. Очень жаль, что эта большая и умная птица не умеет говорить. И так я беседую со всеми, кого встречаю, – и с китами, и с дельфинами. Но с дельфинами много не поговоришь: они слишком шустрые, быстро ныряют и выныривают из воды. А я не люблю спешку. Хочется говорить долго, рассудительно. Вот с солнцем, когда оно всходит или заходит, говорю о философии этого мира, в котором только мы вдвоем – солнце и я. Все, что не успеваю высказать ему, договариваю своей «Караане». Она у меня послушная, все терпит – и похвалы, и ругань. Когда что-то случается, я всю злость сгоняю на ней.
Но хватит философствовать, пора варить суп с картошкой и советской тушенкой. Одну банку мне дали на пароходе, пришедшем из Советского Союза в Австралию. Почистил картошку, лук, чеснок, морковь…
Мысли о полюсе
26 ноября 1990 года
51°05’81’’ ю.ш., 159°54’70’’ з.д.
00:40. Убрал большой стаксель. Плохо одному работать на носу лодки. За румпелем некому постоять, потому «Караану» зачастую ставит бортом к волнам. Они бьют сильно по борту, и пока поднимаешь стаксель – вымокаешь с головы до ног.
Уже начинается рассвет, но небо очень темное, все в страшных тучах. Только кое-где просветы. Я на несколько секунд увидел Южный Крест[47]47
Созвездие южного полушария неба, наименьшее по площади на небе. Его образуют четыре яркие звезды. Служил для навигации: линия, проведенная через звезды γ и α Южного Креста приблизительно проходит через Южный полюс земли.
[Закрыть]. Он у меня всегда справа.
Да, ночка выдалась на славу. Я и глаз не сомкнул. Все время работал с парусами. То убирал, то ставил. Яхта не хочет слушаться руля и идти по курсу, ее ставит лагом к волне. Сейчас изменил курс. Иду 20 градусов, а надо 65. Но все равно меня разворачивает. А холодина такая, что зуб на зуб не попадает. Но волны разошлись крутые, они здесь и не утихают. С палубы не уйдешь, надо постоянно работать с парусами.
День прошел в дремоте. И спать нельзя, так как яхта рыскает, и устал что-либо делать. Как только появлялась свободная минутка, я забирался в спальный мешок, старался согреться и немного поспать. Скоро ночь, что она принесет мне? Одно только знаю, что не будет покоя. Большие волны, ветер не утихает. Солнце село в темные тучи. Я лежал, слушал песни Владимира Высоцкого. Сварил себе макароны и открыл банку топленого сливочного масла. Поел за целый день. Хочется писать, но холодно. Заберусь в свой полюсный спальник. С ним я прошел в 1988 году через весь Ледовитый океан. В этом году спал в нем же, когда шел в одиночку к Северному полюсу. Вот и сейчас под парусами вокруг света снова с ним. Когда вспоминаю свои путешествия, просто не верится, что все это сделал я.
Больше всего снится сын
27 ноября 1990 года
50°59’87’’ ю.ш., 159°09’95’’ з.д.
07:00. Поставил большой стаксель. Решил использовать это затишье и немного набрать высоты – подняться на юг. Здесь не поймешь, где верх, а где низ. У нас, в Северном полушарии, говорят, что Антарктида внизу, а мы – наверху. Здесь все наоборот. Карты Австралии нарисованы так, как австралийцам удобно: Антарктида изображена в верхней части карты.
Я решил немного изменить курс и идти к Антарктиде не по прямой, а наискосок. За все это время я приметил, что больше всего ветры дуют со стороны Антарктиды. И, когда шторм, мне ничего не остается, как идти по волнам и по ветру. А это значит, что мы с «Карааной» уваливаемся от генерального курса на север. Сейчас мы с ней решили, что, как только погода позволит, надо набирать лишних градусов на юг. А в шторм со спокойной совестью идти по волнам, не боясь, что нас далеко унесет на север.
Ночью снился сон, что я на лошадях ездил, ловил какого-то взбесившегося коня. В другом сне привиделся сын Оскар. Он больше всего снится. Наверное, из-за того, что я хочу, чтобы он вырос настоящим человеком, пусть не путешественником. Я этого, наоборот, не желаю – слишком опасное занятие. Но хочу, чтобы он шел к своей цели так, как я. Поставил цель и пришел к ней, даже если для этого потребовалось бы очень много лет.
Вот взять, к примеру, полюс. Я еще был маленьким, ходил в школу, но уже знал про Георгия Седова и решил, как только вырасту, обязательно дойду до полюса. Я не только вырос, уже и порядком состарился. Но все это время никогда не покидала меня мысль, что я дойду до полюса. И в 1988 году стоял в той точке, к которой стремились все благородные, смелые люди. Только от одних имен в горле ком: Руальд Амундсен[48]48
Амундсен, Руаль (1872–1928) – норвежский полярный путешественник. Первый человек, достигший Южного полюса (14 декабря 1911 года). Первым (совместно с Оскаром Вистингом) побывал на обоих географических полюсах планеты. Первый путешественник, совершивший морской переход Северо-Западным проходом (по проливам Канадского архипелага), позднее совершил переход Северо-Восточным путем (вдоль берегов Сибири), впервые замкнув кругосветную дистанцию за Полярным кругом. Один из пионеров применения авиации – гидросамолетов и дирижаблей – в арктических путешествиях. Погиб 14 июня 1928 года, разыскивая пропавшую экспедицию.
[Закрыть], Фритьоф Нансен[49]49
Нансен, Фритьоф (1861–1930) – норвежский полярный исследователь, ученый-зоолог, основатель новой науки – физической океанографии, политический и общественный деятель, гуманист, филантроп, лауреат Нобелевской премии мира за 1922 год. Удостоен наград многих стран, в том числе России. Именем Нансена названы географические и астрономические объекты, например кратер на Северном полюсе Луны.
[Закрыть], Георгий Седов. Эти люди стоят выше всех. Они положили начало штурму полюса. Нансен – в мире. Седов – в России.
Но когда я еще был далеко от полюса, в 1978 году, я узнал, что японец Наоми Уэмура дошел до него в одиночку. И тогда уже запало мне в душу, что надо идти в одиночку. Мечта сбылась в этом году. 9 мая я стоял один на вершине планеты. Я не первый дошел в одиночку до полюса, не первый сейчас иду вокруг света на яхте. Но я первый из россиян делаю то, о чем мечтал Георгий Седов.
Сейчас тяжело, холодно, опасно. Не знаю, каким будет исход моего плавания. Но если, дай Бог, завершится успешно, то я начну подготовку к самому опасному из всех путешествий – одиночному походу до Южного полюса. Такого еще в мире никто не совершал. И я молю Бога дать мне силы и здоровья, а больше всего – смелости для этого путешествия. И тогда можно будет спокойно умереть, зная, что в этом мире, на этой прекрасной Земле, где мне пришлось жить, я сделал то, что должен сделать каждый – поднять планку способностей человека еще выше, чем она была поднята моими предшественниками.
С утра часа два сидел и пытался заложить программу в «Магеллан», чтобы он брал координаты. Инструкция на английском – каждое слово ищу в словаре, потихоньку продвигаюсь.
Набрал из цистерны воды для чая. Вода мутная, грязная, какая-то вязкая, что-то в ней плавает. Вообще цистерна очень плохая. Во-первых, слишком большая, на 370 литров, без успокоительных переборок. При качке вода болтается и с силой бьет в борта. Второй недостаток: цистерна из пластмассы, а не из нержавейки. В пластиковой емкости вода очень быстро портится.
Меня постоянно беспокоят две проблемы. Первая – мало пресной воды. Вторая – яхта течет. Через каждые 4–5 часов откачиваю из трюма воду. Ее набирается очень много. Казалось бы, что здесь такого, на всех яхтах воду откачивают постоянно. Но одно дело прогулочные походы возле берега, а другое – плавание вокруг света. Если шторм будет бушевать несколько дней и придется все время стоять на руле? А если в это время сломается помпа?
Помпы у меня старые, плохие. Откачка воды – сущая каторга. Ручки плохо держатся в стаканах, тяжело качать и надо делать много качков, чтобы захватить воду.
Вышел на палубу. Приятно смотреть, как яхта с борта на борт переваливается, продвигаясь все вперед и вперед. Только от «Карааны» зависит, сбыться моей мечте или нет.
Какая-то небольшая птичка кружится возле нас. Я подумал: «Вот и птичка так далеко залетает в океан. Она надеется на свои крылья. Если что-то случится и сломаются крылья, ей отсюда не выбраться». Так же и я. Мои крылья – паруса. Я должен беречь их, они свое дело знают.
Я думал, моряки преувеличивают…
28 ноября 1990 года
52°02’24’’ ю.ш., 155°31’23’’ з.д.
05:00. Сегодня ровно месяц как я в пути. День серый, идет морось. Ветер попутный. Скорость 5–6 узлов. Включил «Навстар»[50]50
Навигационный прибор.
[Закрыть]. С 19:20 вчерашнего дня он у меня не был включен, и если я пройду свыше 60 миль, то он может потерять программу. Пройденное расстояние по лагу здесь точно не определить, он делает ошибку из-за дрейфа яхты и течения всей массы океана.
Не работает «Навстар» – не ловит спутник. Идти без знания своего точного места сложно и опасно. Я не буду знать, когда и где подойду к Южной Америке. Лаг неправильно показывает, компас тоже не всегда точно. Да и курс яхты не ровен. Я иду и в лавировку, и спускаюсь по ветру. Что меня ждет – не знаю. Дай Бог пройти мыс Горн!
Есть Создатель на небе! «Навстар» заработал и передал координаты. Когда он отключился, у меня сердце похолодело. Я знал, что заблудиться в таком пространстве очень легко. Солнца здесь не бывает целыми неделями. Ветер дует сильно и быстро перемещает массу воды. За 14 часов я прошел 100 миль. А на лаге только 40–50.
Морось. Хорошо, что у меня тент, я его поднял, и дождь меньше попадает в каюту. Очень холодно. Еще ничего не ел. Часто смотрю в иллюминаторы. Они у меня с одной стороны. Меньше опасности, что волной вышибет. Не выходя из каюты (на палубе холодно и сыро), смотрю за айсбергами.
11:00. Открыл рыбные консервы и с таким аппетитом съел! Ничего не ел со вчерашнего вечера. При шторме готовить сложно. Включил «Навстар». Мне не верится, что он заработал! Хочу еще раз убедиться в этом. Барометр начал резко падать. Откачал воду, приготовился к шторму. И вот он пришел – океан несет соленую пыль с дождем. Не поймешь, с неба идет вода или с океана ее подняло в небо.
16:00. Шторм продолжается, волны идут горами. Барометр продолжает падать.
Приготовил макароны с сахаром. Хочу поесть, но удастся ли? Весь дрожу, мерзнет все, даже голова. Температура в каюте плюс 5, но сыро. Всюду капает, все влажное. Мой спальник полюсный тоже влажный. Спальник американский, с которым я проехал весь Союз в 1989 году на велосипеде, тоже мокрый. Я ни разу в нем не спал, подкладывал под себя. А вот сейчас не откачал вовремя воду из трюма, волна вышла наверх и все замочила. Соленая морская вода тяжело высыхает.
Ветер сильно давит и сглаживает зыбь. Но я-то знаю, сглаживает только сейчас. А как только ослабнет, океан тут же вздыбится. Я читал, что валы идут по 18 метров высотой. Думал, моряки преувеличивают. Сейчас вижу, высота волн может быть и больше 18 метров. Когда в Тасмановом море попал в ураган, там метров 20–25 были волны. Это точно! Вот сейчас уже метров 15 есть. Я всегда измеряю по мачте. Яхта уходит вниз так, что гребни волн намного выше мачты. Один только спуск с волны длится 30–40 секунд, а подъем и до минуты. Пишу, а сам посматриваю на печку. Ее так болтает, что, боюсь, выбросит кастрюлю из подвески.
17:00. Съел две миски макарон с брусничным вареньем. Хорошо, что за штурманским столом есть крепежный ремень. При бортовой качке он держит меня и не дает вылететь из сиденья. Вот и сейчас я пристегнулся к штурманскому столу, включил магнитофон на полную громкость, чтобы не слышно было воя ветра. Слушаю музыку и ем свое варево.
В плавании ничего нет легкого
29 ноября 1990 года
52°56’17’’ ю.ш., 153°04’30’’ з.д.
Себя я настроил на то, что самое сложное и опасное меня и «Караану» ждет у мыса Горн. Но в таком плавании ничего нет легкого. Опасности подстерегают нас в любой момент и на каждой миле.
Меня сильно сносит к Антарктиде. Ночь прошла более-менее спокойно. Конечно, что это за спокойствие, если все время выбегаешь на палубу?! Вчера с вечера что-то сердце побаливало. Проглотил капсулу валерьянки. Да как ему не болеть – уже месяц как я ни разу не спал спокойно. Здесь нет сна как такового, все в каком-то полузабытьи, куда-то проваливаешься. Видишь сны, а сам чувствуешь, как идет яхта, каким курсом. Каждый стук, всплеск слышишь. Вот сердце и заболело. Немного бы отдохнуть.
08:25. Ветер заходит справа. Мой курс 65–70 градусов. Скорость 7–8 узлов. Барометр ползет вверх. Слишком сильно треплет передний стаксель, перебрасывает с борта на борт. Беспокоит меня и штаг – его крепление на топе мачты очень слабое.
Погода просветлилась, тучи есть, но не такие темные. Ветер стихает.
Морская гигиена
30 ноября 1990 года
14:20. Идет мелкий дождь, туман, морось. Видимость плохая, на полмили, а может, и меньше. Включил «Навстар». В этих широтах я не боюсь столкнуться с пароходом. Здесь другая опасность – айсберги и киты.
В океане туман и морось. Хорошо, что у меня много флаконов однопроцентного раствора спирта – Леонид Лысенко привез мне из Владивостока. Готовясь к плаванию, я надеялся, что буду если не купаться, то хотя бы обмываться морской водой. Но не тут-то было. Здесь не помоешься: холод, шторма.
Уже месяц я не мылся, тогда-то и вспомнил про эти флаконы. Намочил ватку, протер лицо и шею. Вата сразу стала черной. После такой процедуры стало легче. Решил, что, как только погода стихнет, разденусь и протру все тело. Пора менять паруса – большой стаксель на малый. Ночью опасно идти с такой парусностью.
17:30. Сменил паруса. В Сиднее мне пошили новые, но они стоят хуже старых. У новых плохой раскрой.
Подарки
2 декабря 1990 года
54°30’59’’ ю. ш., 143°38’50’’ з. д.
Стремлюсь забраться севернее. На юге опасно – встречаются айсберги. Вчера, уже к вечеру, услышал странный шум, будто шум прибоя. Выскочил из спального мешка и босиком – на палубу. Вот те на! Справа по борту айсберг. Весь в трещинах, гротах, пещерах. Волны разбиваются об него, от этого и необычный для открытого океана шум прибоя, который я, слава Богу, услышал. Быстро переложил руль влево и начал набивать паруса, чтобы уйти от него. Он, зараза, большой, метров 50–70 длиной. Не очень высокий, но все же выше мачты. Вот такой блин, изъеденный тараканами, посетил меня. От него пахнуло холодом, как из могилы. Я босой в кокпите замерз, дрожу и от холода, и от страха. Что будет, если яхта навалится на него или он на нас? С шумом и скрипом айсберг медленно ушел за корму, а потом и вовсе пропал в тумане. Но я стоял и все боялся спускаться в каюту, чтобы одеться. Мне казалось, что вот-вот снова увижу такую льдину. До боли в голове вслушивался в океан, пытаясь уловить шум проходящего айсберга.
Через 10 дней мой день рождения. Исполнится 39 лет. Часто думаю о том, что я пережил, сколько раз мог погибнуть, сколько раз выходил из передряг.
Мои друзья из Сиднея, Аня и Юра Гурьевы (выходцы из Харбина), сделали мне три подарка, запечатанные в пакеты: на день рождения, на Новый год и на Пасху. Меня все подмывает открыть и посмотреть. Но я терплю, не хочу нарушать их просьбу, написанную на пакетах: «Федя, открой только на праздники».
Каин убивает Авеля на луне
3 декабря 1990 года
54°26’59’’ ю.ш., 140°10’74’’ з.д.
06:25. Идет мелкий дождь, температура плюс 7, скорость 5–6 узлов. Стоят большой и малый стаксели. Ночь прошла спокойно, хотя погода была переменной. Примерно в 23:00 по местному времени вышла полная луна. И стало хорошо видать, как Каин убивает своего брата Авеля. Еще в детстве рассказывала наша бабушка, что это Бог сделал рисунок на луне, напоминающий людям, чтобы не убивали друг друга.
08:10. Как холодно! Пока ставил грот, замерзли руки. Если возьмешься за что-то железное, так пальцы щиплет! Жалею, что нет у меня здесь железной кружки. Когда из нее пьешь чай, то греешься. Обхватил ладонями – и так тепло рукам. А у меня кружка пластмассовая – ни капельки не греет.
15:30. К ночи ветер начинает усиливаться. Надо будет убрать грот. Поставил варить картошку в мундирах в морской воде. Этим сэкономил пресную. Убрал грот. Яхта не потеряла скорость, идет под двумя стакселями на бабочку. Хорошо, когда после холода спускаюсь в каюту, а там уже картошка сварилась. Обжигая руки, сдираю кожуру и с луком ем. Что может быть лучше в этом мире? Сам себе говорю: «Переживем, пройдем, выдержим, пока есть картошка». По такому поводу налил немного вина, выпил. Наступает ночь, на западе небо посветлело. Солнца не видать, но красное зарево идет от того места, где должно оно быть.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?