Читать книгу "Клуб искателей мертвецов"

– Хоть в чём-то я могу согласиться с Флемингом, – прозвучал женский голос совсем рядом. Я почувствовал аромат апельсиновых духов и увидел сначала Рейн – как и всегда, закрытую и малость апатичную, а затем Клео – сдержанно улыбнувшуюся тонкими губами.

– Привет новоприбывшим, – сказал Вестер, не отрываясь от чтения.

– И тебе привет, – ответили Рейн и Клео вместе. Вторая повторно улыбнулась мне, чуть теплее, и грациозно удалилась в конец ряда, чтобы через него дойти до своей парты. Там она выгрузила из тёмно-коричневой мягкой сумки учебник и принялась читать записи из своей тетради.

Рейн продолжила, нависнув прямо над нашей с Вестером партой и еле заметно поджав губы:

– Да, Даррелл, все знают, что ты тёмная лошадка, – кивнула она, смотря на кудрявого и ничуть не смущаясь своих слов. Даррелл приглушённо засмеялся, расплываясь в широкой улыбке, не теряя при этом своей наглости.

– Спасибо, Стивенс. Я всегда знал, что ты умеешь поднимать людям настроение и их самооценку. Как твоя поездка в Италию, кстати? – Он внимательно следил за каждым её движением, словно хищник, готовый в любой момент напасть. От его глаз не могло ускользнуть ни одно движение, даже когда Рейн неторопливо обхватила своё узкое запястье другой ладонью.

– Неплохо. Как видишь, она многое изменила. – Я встретился взглядом с её глазами-океанами, холодными и неприступными, целиком покрытыми льдом. Она посмотрела на меня, и я вспомнил, что Вестер до меня сидел отнюдь не один. Даррелл повторно усмехнулся, отворачиваясь от нас.

– Оставлю я вас, пожалуй, одних.

Предатель.

– Хочешь сесть? Пожалуйста. – Я встал со стула, собирая свои вещи.

– Флеминг? Куда ты?..

– А знаешь, оставайся. Я найду себе место, где сесть. – Рейн ни с того ни с сего завела руки за спину и попыталась улыбнуться, перебив Вестера.

– Никуда, Вестер, – улыбнулся я, следя за тем, как непринуждённой походкой Стивенс зашагала к Клео, бросила рюкзак на парту и принялась о чём-то разговаривать с подругой. Обратившись к Вестеру, я спросил:

– Как можно объяснить чужую непредсказуемость? Это отсутствие чётких мыслей и целей или банальное желание жить в своё удовольствие, чувствовать каждый момент и использовать все шансы? Как ты думаешь?

Но Вестер меня уже не слушал, а отчаянно жестикулировал, беззвучно шевеля губами и повторяя параграф перед тем, как его рассказать.

– А сказать, что думаю я? Я думаю, что тебя… – начал Даррелл, откровенно насмехаясь надо мной и поворачиваясь вновь в мою сторону, но не успел договорить: вместе со звонком в класс зашёл учитель.

О, неужели?

* * *

После школы я добирался до дома Вестера на автобусе и из салона смотрел на улицу за окном. Там было тепло и довольно сухо – лужи постепенно испарялись, оставляя после себя лишь небольшие пятна на асфальте. Хотя внутри автобуса было ещё жарче – здесь стояла откровенная духота, и при взгляде на поцарапанные прелые кресла появлялась мысль, что нас всех поместили в салон насильно. Ведь кому в здравом уме придёт в голову ехать на такой развалине? К тому же неспешная езда и палящее не по сезону солнце клонили меня в сон с такой силой, что я не сразу услышал:

– Конечная.

Спустившись на землю как в прямом, так и в переносном смысле, я засеменил в гости к приятелю, который, в отличие от меня, ушёл домой пораньше, так и не досидев до конца все уроки. Он сказал: «Сегодня „Портреты жизни“, а у меня нет лишних сил, чтобы тратить их на физкультуру. Нет, спасибо!»

В доме Цукерманов меня встретили радушно, с улыбкой и тёплым чаем ещё с порога, но я-то прекрасно знал, что в этот раз гостеприимство было наигранным, совсем как в дешёвом и непрофессиональном кино. Мать Вестера и Саванны поняла это то ли по моим глазам, то ли по моей улыбочке, такой же натянутой, как и отношения между нами, поэтому проводила меня вниз, в подвал. Я даже и не догадывался о его существовании, но как же было удивительно увидеть ещё одну небольшую комнатку под полом первого этажа с мягкими диванчиками и крашеными стенами.

– Нет, прошу, останься, я люблю тебя!

– Но я люблю тебя больше, разве ты не понимаешь, Фредерик? Моё сердце болит, когда мы не вместе, но я не могу, не могу, поверь мне!

– Ах, милая!

Слыша голоса, я подумал, что уже не первый гость. Когда Джейн оставила меня на лестнице, а сама бесшумно поднялась наверх, я услышал тихие завывания и всхлипывания. Наверное, моя совесть не позволила мне закричать, чтобы не отрывать человека от выражения своих чувств, поэтому я аккуратно ступал по ступеням. До тех самых пор, пока не увидел экран телевизора, на котором была изображена сцена с двумя влюблёнными, но странно: никто из них не плакал. Тогда-то я и увидел, что прямо перед экраном сидел, скрестив ноги, Вестер и лихорадочно тёр себе глаза.

– Что это?! – не выдержал я, а Вестер прямо-таки подпрыгнул, развернувшись в мою сторону.

– Флеминг! Чёрт! – щёлкнул он по кнопке пульта, и экран погас. – Давай просто сделаем вид, что ты ничего не видел. И вообще, пора уже ехать. Ты долго. Сколько времени прошло? – Он посмотрел на воображаемые часы, которых не было у него на руке. – Да ладно! Уже почти четыре часа, ты где был так долго? – выпалил он практически на одном дыхании, а потом пронёсся мимо наверх по лестнице. Я тоже посмотрел на часы, но в этот раз – настоящие.

– Три часа пятнадцать минут. Ещё полно времени, Вестер. – Я рассмеялся и от нелепости ситуации. – Я, кстати, тоже люблю мелодрамы. Ну ладно, шучу. Я просто грустные мелодии играю на гитаре, но это, конечно, ха-ха, нет, не могу, – смеялся я, когда мы уже вышли из дома, направляясь к остановке. Вестер, нахохлившись и походя на ворону, шёл чуть впереди меня, стараясь со мной не разговаривать. Я знал, что он не обиделся, потому что это было совсем не в его стиле, но реакция оказалась забавной. Всю дорогу он слушал мои удачные и не очень шутки, его уши вспыхивали, и всё в нём будто твердило «отстань», но я не мог этого сделать. Только когда мы сели за одну парту в классе трудовика, буркнул нехотя:

– Всё. Никому не говори. Забыли. – Он всё ещё строил из себя обиженного моими шутками, хотя я видел, что пару раз он тоже усмехнулся. И только слепой мог не заметить, как смеялись его глаза, когда я произнёс: «Да ладно тебе, может, я вообще балетом занимался?»

Хотя это была вовсе не шутка. Мой секрет остался далеко-далеко, в пятилетнем возрасте, скрытый за детскими комплексами и откровенно нелепым желанием родителей.

Рассказывая об этом, я сам не заметил, как рассмеялся, отчаянно и неловко, обратив на себя взгляды девяти-десяти присутствующих человек. И вплоть до первых минут «Портретов» я был очень весел. Вестер за несколько минут до начала решил покинуть кабинет, сославшись на плохое самочувствие, но убедил меня, что скоро вернётся. Я же опять стал разглядывать кабинет, уже позабытый мной с последнего урока, и увидел Рейн, сидевшую в этот раз без Клео возле окна и задумчиво водившую ручкой по тетради. Тут был и Даррелл, с самодовольной улыбкой делавший селфи в компании красивой шатенки из параллели. В воздухе витал запах древесины и смолы, не хватало только аромата свежих еловых шишек, чтобы дополнить «лесную» картину. Или для полноты картины всё-таки не хватало мистера Киннана и мисс Уивер, которые по непонятной всем нам причине опаздывали? Когда, наконец, они зашли в класс – сначала женщина, а за ней мужчина, вежливо пропустивший её вперёд, – занятие началось.

– Всем добрый вечер, ребята. Я рад видеть вас на очередном собрании, – и первом для меня, – поэтому давайте поскорее начнём, чтобы не тратить время, – говорил мистер Киннан, стоя перед слушателями, добродушно улыбаясь и осматривая нас всех своими тёмно-карими глазами с длинными ресницами. Потрёпанный бурый пиджак на нём создавал такой вид, будто он только пришёл с тяжёлой работы, где трудился, не жалея ни себя, ни одежду на себе. Мисс Уивер, собравшая светлые волосы в аккуратную косу, пристроилась за столом учителя, перебирая стопки помятых бумаг. Тонкая водолазка отлично сидела на её фигуре, и на руках её блестело множество колец и браслетов. По сравнению с мистером Киннаном, она выглядела солиднее, а серьёзный взгляд и вовсе бросал в дрожь.

– Но сегодня особенный вечер. Сегодня мы с вами вспомним Саванну как активную участницу нашего клуба. Мы все надеемся, что совсем скоро мы сможем её найти. Обязательно, – чуть тише продолжил он.

Я возмущённо раскрыл рот.

Слишком быстро одни люди забывают других, а потом жалуются, что не могут запомнить какие-либо формулы и законы. Конечно, куда там до научных материалов и теорий, когда памяти не хватает на некогда близких и важных друзей, родителей или возлюбленных.

– Вы говорите о ней так, словно её нет в живых. – Слова Рейн пронзили тишину, затаившуюся в классе, а затем девушка вскочила с места, бросив ручку, и, не взяв вещей, пронеслась мимо, хлопнув за собой дверью. Тишина затянулась, и ученики стали оглядываться, недоумённо глядя друг на друга, стараясь осознать происходящее и проникнуться ситуацией.

– Как вы смеете, мистер Киннан? – тяжело произнёс я, посмотрев на него несколько секунд, а после этого выбежал вслед за Рейн. Меня не волновало мнение других, меня беспокоило совсем другое.

Оказавшись в коридоре, я сумел избавиться от навязчивого аромата древесины, вдохнуть удушливый запах нашей маленькой школы и увидеть, как сверкнули пятки Рейн за поворотом. Я устремился за ней, видя, как она юрко проскользнула в женский туалет. «Только не туда», – подумал я, но ведь у меня совсем не было выбора, поэтому я безрассудно влетел вслед за Рейн. Не успела она ничего мне произнести, как я выпалил:

– Рейн! Я понимаю, что нам всем сейчас тяжело.

И я увидел, как непонимающе поднялись на меня её глаза, которые она прятала за худыми ладонями. Под этими глазами залегли тёмные круги, а по щекам стекала тушь.

– Ничего. Ты. Не. Понимаешь, – прочеканила Рейн металлическим голосом. Она даже не заметила, что я забежал совсем не в тот туалет, но из-за отсутствия в школе других людей это было неважно. – Флеминг чёртов Рид, ничего ты не понимаешь! Разве ты был лучшим другом Саванны с первого класса? Разве ты видел её в минуты боли и тогда, когда она ломалась под тяжестью навалившихся проблем? – говорила она взволнованно и резко, медленно приближаясь ко мне, словно стремясь запугать, вжать меня в угол. Я стоял недвижимо, прибитый невидимыми гвоздями к полу, ощущая жуткую тревогу. – Знаешь ли ты её секреты, имя её первой любви и первого неприятеля? Помнишь ли, как она впервые танцевала на вечеринке со своим парнем? Ты? Ты уверен, что это был ты? Ах, прости. – Она остановилась на секунду, сжимая кулаки. – Нет, ты знал её всего две недели. Две! А я – семь лет. И хватит притворяться, что ты понимаешь её лучше меня. Хватит, ты понял? И хватит забирать у меня друзей. Думаешь, я ничего не вижу? Нет, спасибо. – Она едва заметно осклабилась, продолжив, всё сокращая расстояние между нами: – У тебя ничего не выйдет, Флеминг Рид. Запомни: ты всегда будешь лишним в нашей компании.

Все-гда.

Совсем как улитки

Не сказать, что я был особо впечатлительным или ранимым. Скорее наоборот: мог подолгу терпеть насмешки и издевательства и лишь раз выплеснуть все негативные эмоции, скопившиеся в душе. Например, именно так и произошло с Вестером и Дарреллом в первую мою встречу с ними. Вот не повезло так не повезло.

Однако теперь я не чувствовал в себе сил ругаться и спорить, поэтому, приподняв в удивлении брови, развернулся и зашагал прочь, оставляя заплаканную Рейн наедине с собой в полутёмном туалете. Я засунул руки в карманы и неспешно прошёлся по школьному коридору, рассматривая фотографии и местные награды. Удивительно, что за один год школа изменилась до неузнаваемости, и я уже не видел прежних вывесок, объявлений и лиц с плакатов. Всё было новым, ещё не тронутым, но странно: неужели я был таким невнимательным до этого года? Как мог не замечать окружающих, обстановку, складывающуюся вокруг меня? Всё, что я видел, – это тренировки по футболу, причём не самые знаменательные, и моя компания друзей, с которыми я проводил всё своё время. Порою даже забывал об уроках, чтобы сходить с остальными в кино или банально погулять по городу в первом часу ночи, стараясь не попасться полиции.

А что было сейчас? Ни звонков, ни прежних бесед в «Скайпе» и переписок на «Фейсбуке»[2]2
  Facebook – проект Meta Platforms Inc., деятельность которой в России запрещена.


[Закрыть] – так, только поздравления с днём рождения и обмен парой фраз. Чёрт! Я ведь даже никогда и не задумывался о том, что мы расстанемся, да и не морочил себе голову какими-то ненужными философскими исканиями. Теперь же я и впрямь стал лишним. Только не в компании Саванны, как сказала Рейн, а… везде, похоже.

* * *

К счастью, мне удалось сбежать из школы незамеченным, так чтобы никто и не понял, что я ушёл. Это, правда, было проще простого – просто оставить «Портреты» позади. Я быстро забежал в кабинет за рюкзаком и тут же выбежал без сопровождающих и прочих лиц – только я и улица, осенняя, чуть тёплая, с пожелтевшими листьями на деревьях. Ни ветра, ни туч, ни сырого, пропитавшегося дождём воздуха. В такой хороший день возле водного канала, в самом центре города, на каменной площади толпилась куча народа. С фотоаппаратами наперевес и довольными улыбками на лицах, они казались мне слишком далёкими и чужими. То, как бодро они залезали в лодки в компании с лодочниками, как ловили в кадр каждое свое движение, не переставая удивляться красоте серой воды, меня забавляло и расстраивало одновременно. Хмыкнув почти неслышно, я подошёл к своему дому неподалёку – квартира на третьем этаже небольшого трёхэтажного дома века, наверное, девятнадцатого. Никакого лифта или любого, самого крохотного намёка на современные удобства; вместо этого – старые стены, кирпичные, земляного цвета, высокие окна и отделка из белого камня на углах здания. Дом высился мрачной крепостью среди однообразных невысоких домиков неподалёку. Я поднялся наверх, практически пролетев два этажа, и достал из рюкзака заржавевший ключ, чтобы вставить его в скважину и открыть дверь. Дома никого не было – оба родителя на работе, – поэтому я бросил вещи на пол гостиной, как это не любила моя мама, и зашагал в свою спальню. На скорую руку залепил чёртов портрет Люси, чтобы не смела меня в чём-то обвинять, и с громко бьющимся сердцем вынул из шкафа синий кулон. Я сжал его в руках, чтобы убедиться, что мне это не мерещится, и уселся на кровать, продолжая вертеть украшение в руках. И мысли в этот момент хлынули на меня с новой силой, погребая под холодными волнами собственной ничтожности. А что я мог поделать? Что? Чем мог помочь и как должен был найти Саванну? А я знал, что должен был это сделать, и потому у меня не было выбора. Всё было слишком запутано и непонятно, не осталось ни подсказок, ни крохотных намёков на то, что же могло произойти. Где она сейчас? Куда она убежала. Как её разыскать?..

Я продолжал крутить в ладонях эту миниатюрную волчью морду василькового цвета, стараясь найти какие-то ответы, пока не осознал, что уже нашёл их.

– Что за?..

Совсем маленькая, почти незаметная скважина для ключа, ключика, блеснула на солнце из окна. Я улыбнулся сам себе. У меня была зацепка. У меня был ориентир, и я был абсолютно уверен в том, что внутри кулона было нечто важное, или, по крайней мере, что-то, что помогло бы мне найти хоть какие-то подсказки. Может, и полноценные ответы, но на это пока не стоило надеяться.

Как в каком-то припадке, крепко сжав кулон в кулаке, я пробежался до коридора, так же лихорадочно вытащил из бокового кармана рюкзака телефон и, и… ничего. Мне просто ударила в голову мысль, такая тревожная, но манящая – позвонить хоть кому-нибудь, рассказать о том, что я нашёл. Поделиться, наконец, хоть с одним живым человеком тем, что я ощутил, когда Саванна пропала, и что почувствовал теперь. Вот только нельзя было этого делать, как нельзя было говорить кому-то о том, что я украл кулон. Похоже, мне предстояло остаться один на один с моей находкой, а также с непониманием того, что же я должен был предпринять. Хотя никто не предупреждал меня, что будет легко. Никто вообще не предупреждал меня, что в этом году произойдёт нечто подобное. Никто не говорил о том, что я с этим столкнусь и не смогу остаться в стороне.

Но сейчас было не время для сожалений и самоанализа.

Я облокотился о стену нашего коридора и сухо смотрел на самого себя в зеркало, которое было прямо передо мной – и там я видел жалкого подростка. Мои тёмно-русые, привычно лежащие заметной волной волосы сейчас были взлохмачены, под глазами легли тёмные синяки, а моя безупречная, как и все остальные, рубашка смялась, и казалось, что я только вернулся с футбольной тренировки – вспотевший, с красными глазами. «Как вообще со мной люди общались в последнее время? Вот идиот».

Я медленно спустился по стене, глухо пошаркивая рубашкой по гладким обоям, надеясь, что сейчас произойдёт нечто необычное – в дверь постучит Саванна, мне позвонят и скажут, что всё произошедшее было лишь шуткой на первое апреля, и плевать, что сейчас сентябрь. Ничего не произошло – я сел на пол, выставив вперёд ноги и продолжая смотреть на себя в зеркало. Как же жалок я был. Я усмехнулся, и в этот момент коротко зазвенел телефон в моей ладони, оповестив о новом эсэмэс.

«Через полчаса. Дом Рейн. Держи адрес».

– Вестер, ты серьёзно? – слабо выдавил я. На самом деле у меня не было ни мысли о том, что я мог ему сказать – мне почему-то казалось, что он всё понял и так, без моей помощи. Неужели не было подозрительно то, что сначала выбежала Рейн, потом я за ней, желая поддержать, а потом я и вовсе сбежал со странных курсов, не предупредив ни учителя, ни хотя бы Вестера. А теперь мне предлагали – нет, практически велели броситься домой к виновнице, и к чему была такая спешка? Зачем я вообще должен был появляться у неё в гостях?

Всё должно быть проще.

И в этот миг в моей голове родилась до безумия гениальная идея, ну или, может, не совсем плохая, на худой-то конец. Ведь я мог разузнать о Саванне больше, если бы каким-то чудесным образом сумел бы забраться в комнату Рейн, когда её там не было. Уверен, у неё могли быть какие-то переписки на компьютере или вещи, хотя бы косвенно связанные с Саванной.

– О чём я вообще думаю? – прошептал я и откинул голову, уставившись в потолок. Но раз придумав что-то, я уже не мог бросить план. Ведь я имел некоторые шансы на то, чтобы узнать нечто полезное, нечто, что облегчило бы поиски. Я так думал.

Приподнявшись с пола, я решил не опаздывать. Нужно было только убрать кулон на место, удостовериться, что с ним ничего не произошло, и удалиться. Я мог спокойно уйти, когда сделал всё что хотел, но дурная мысль остановила меня. Не повинуясь никакой логике, лишь опираясь на какое-то смутное чувство, я сходил за рюкзаком и вывалил все тетради оттуда на пол. Прошёлся взглядом по каждой из них, затем открыл и полистал. Я глупо усмехнулся. Я уже давно не записывал домашку на полях, а на уроке писал из ряда вон плохо – просто какие-то короткие записи под диктовку, в которых отсутствовали многие предложения, нарушая тем самым смысл.

До чего же я докатился?

Ответ на этот вопрос я так и не узнал, потому что тишину повторно разрезало уведомление о новом эсэмэс. Тогда-то я бросил все свои учебники и тетради на полу, закрыл за собой дверь в комнату, потом входную, а после дошёл до остановки и поехал к дому Рейн.

* * *

Я подошёл к огромному зданию из массивных кирпичных блоков, с высокими колоннами по бокам и тёмной скатной крышей. У меня перехватило дыхание. Я прошёлся по пожухлой листве, нарушая идеальную тишину вокруг, и постучал в дверь, после чего она отворилась. Из дома уже высунулся Вестер, улыбавшийся и, кажется, ничуть на меня не злившийся:

– Ты с ума сошёл бросать меня на этих чокнутых курсах? Ты знаешь, о чём мы говорили, когда ты ушёл? – Он схватил меня за локоть и потащил куда-то вперёд по широкому коридору с дверями по бокам. – Мы, блин, говорили о том, что современные подростки совсем как улитки. Им не интересна жизнь вне раковины, они так же медлительны и равнодушны. – Наконец он затолкал меня в одну из дверей, за которой оказалась одна-единственная комнатка. Нас там уже ждала Клео, положившая руки на колени и походившая этим на ученицу младших классов, и Рейн, севшая рядом с подругой на диване и закинувшая ногу на ногу.

– А что, мысль хорошая. Я бы с радостью остался в своей «раковине» вместо того, чтобы идти сюда, – сказал я тихо, наклоняясь к приятелю. Он повернулся в мою сторону и, шире улыбнувшись, громко сказал:

– Вот поэтому тебе нужен я, а иначе ты стухнешь у себя дома один.

Конечно же, все это слышали.

– Уверена, в своём доме Флеминг не стухнет. Если бы каждый жил так, как он, никто бы из дома точно не выходил, – резко произнесла Рейн, скрещивая руки на груди.

За это время Вестер успел указать мне на стул, куда я мог сесть практически рядом с девушками, а сам приземлился на пол, приняв некое подобие позы лотоса. Спичка, которая зажглась ещё не так давно, теперь породила во мне настоящий пожар.

– Что тебе от меня надо? – воскликнул я, потемнев лицом. Я смотрел на Рейн, прямо в её ледяные глаза, словно пытаясь растопить их, чтобы добраться до истины.

– Тише, Флеминг, – прошелестела Клео, мягко поглядев на меня. Вестер тем временем ничего не сказал, но в его взгляде читалось неодобрение.

– Нет, пусть скажет что хочет. Только не советую забывать, что сейчас он у меня дома. – Льдины раскалывались одна за другой, то тонули, то всплывали вновь – ещё более опасные и острые.

– А почему тогда ты пристаёшь ко мне, во всём меня обвиняя? Я сделал тебе что-то плохое? И сейчас ты только что говорила о моём доме, так чем он тебя привлёк? – С каждым словом я всё больше сомневался в необходимости этой словесной перепалки, но мне было до ужаса сложно остановиться. Всё во мне горело и разгоралось сильнее с каждой секундой, я был охвачен огнём.

– Тебе повезло, что моего отца сейчас нет дома, – бросила мне Рейн и повернулась в сторону Клео, но та уже подошла ко мне и без лишних слов повела меня через всю комнату, в которой, казалось, слишком много мебели и мало места, к узенькой двери у окна. Мы вышли на балкон, и я сразу же вдохнул полные лёгкие мягкого осеннего воздуха. Рейн вроде что-то кинула нам вслед, но сейчас меня это мало волновало: запястье моё было в руке Клео, и это действовало на меня успокаивающе. Сам балкон был в длину футов десять, не больше, и поэтому девушка стояла совсем рядом, не отпуская меня. Она также тепло смотрела в мои голубые глаза своими – тёплыми и зеленоватыми, как майская трава.

– Флеминг, прости её. Она сейчас не в лучшем состоянии и только потому срывается на тебя.

– Может, я тоже не очень себя чувствую, Клео? – Я покачал головой. – Почему ты её защищаешь? И почему пытаешься помочь мне?

– Флеминг, мы с ней подруги, и я всегда буду её защищать, но я не могу терпеть несправедливость. По этой причине я стараюсь тебе помочь и просто прошу: прости Рейн. Попробуй понять. – Она вскоре отпустила моё запястье и теперь не смотрела на меня, а отвлеклась на вид старенького двора за окном.

– Ты чёртов ангел или кто? – Я неожиданно рассмеялся. Тогда Клео, улыбнувшись одним уголком губ, посмотрела на меня и, схватившись пальцами за подоконник, чуть покачалась взад-вперёд. Ненавязчиво, как будто ей в голову просто взбрела мысль развеяться.

– Тут уже думай, как хочешь, – весело добавила она и тоже рассмеялась.

Я взял ладонь девушки в свою. Не знаю почему. Клео подняла на меня взгляд и, казалось, вспыхнула и сглотнула. У меня чуть загорелись уши, и я негромко, но глупо хохотнул.

– Ну что, теперь пойдём, а то всё это выглядит… не… вежливо? – спустя несколько секунд сказала Клео, будто очнувшись ото сна, и я кивнул. Мы вернулись в комнату в полном молчании; я словил улыбку Вестера и заметил, как проследила за мной Рейн. Вернулся на свой стул и потом, будто ничего не произошло, почесал лоб и произнёс:

– Представим, что я только что пришёл. – Я вопросительно глянул на Рейн, и она никак не отреагировала. – И поэтому я спрошу, в чём цель нашего собрания? Са…

– …ванна, – закончила Рейн. Где-то в глубине души я обрадовался, что она не убила меня, когда я только заговорил.

– Именно, – пожал плечами Вестер. – Полиция молчит, родители делают вид, что всё хорошо.

Цукерман ещё о чём-то говорил, а я оглядывал помещение – невзрачное, серое, почти такое же, как у семьи Вестера, но не столь тёмное. И если у Цукерманов мебели было мало, то тут, наоборот, было нагромождение. Странно, что шкафы в этой квартирке не ставили друг на друга. Хотя у этого места был особенной старинный дух, стоило только вспомнить фасад дома – величественный, роскошный. Хотя, нет, самой интересной деталью здесь был не он – я всё-таки сумел найти то, что искал. На стене, прямо над изголовьем кровати, одиноко висела небольшая фотография, а на ней – два счастливых лица. Одно из них принадлежало Рейн, а другое (конечно же) было лицом Саванны. Не сказать, что это была какая-то улика, но от мысли, что только близкий человек будет вешать такую фотографию прямо над кроватью, я улыбнулся. Я был на верном пути.

– Так что ты думаешь?

– Что? – переспросил я, округлив глаза. На меня смотрели и Рейн, и Клео, и Вестер, и все они чего-то ждали. Ответа? – Простите, я задумался.

Рейн недовольно отвела глаза в сторону, а Вестер повторил:

– Что ты думаешь насчёт того, чтобы составить список подозреваемых? – серьёзно отчеканил он.

– Подозреваемых? – я непроизвольно сощурился. – Думаете, Саванну украли? Или…

Нет, я не хотел произносить это слово.

– Да, Флеминг! Потому что её слишком долго нет, и это не простое желание прогуляться. Саванна пропала, пойми уже! – грубо выпалила Рейн, и я понимал, что это может повториться, поэтому отвечал как можно равнодушнее. Жаль, я не обладал актёрским талантом.

– Может, она просто устала и решила сбежать? – предположил я.

– Нет, Флеминг, всё это не просто так, – вступил в беседу «голос разума», милая Клео.

Милая? О, я наконец это признал.

– И к тому же Саванна не отвечает на сообщения, а это означает, что что-то случилось, – прибавила Рейн, убирая чёрные волосы за уши.

– Хо-ро-шо, – вымученно сказал я. Мне совсем не хотелось верить, что с Саванной что-то произошло, и я надеялся, что её друзья убедят меня в обратном, но этого не произошло. Я устало выдохнул и попытался успокоиться. Я даже и не заметил, как весь напрягся и с какой жуткой скоростью забилось моё сердце.

– Кстати, никто из вас не проверял страницу Саванны на «Фейсбуке»[3]3
  Facebook – проект Meta Platforms Inc., деятельность которой в России запрещена.


[Закрыть]? По-моему, она выкладывала какой-то пост после… после пропажи, – продолжала Клео, беря с деревянного столика напротив телефон. Она несколько секунд что-то печатала, потом листала, а затем тихо сказала:

– Мне пришло сообщение от Эдди. Вестер, ты должен это увидеть, – с этими словами девушка опустилась рядом с Вестером и протянула ему свой телефон, предварительно нажав на экран. Я лишь уголком глаза сумел заметить какое-то видео, но оно было без звука, так что я всё равно ничего бы не понял. Вместо этого бросил удивлённый взгляд в сторону Рейн.

– Рейнотт, – одними губами прошептала она.

Эдди Рейнотт? Боже, да он был капитаном нашей команды, хоть близко с ним я и не общался!

Через некоторое время Вестер приподнялся с места и без слов вручил мне телефон, нажав на «плей». Я недоумённо смотрел на экран, пока картинка не начала меняться.

– Чёрт, – выругался я себе под нос.

Вестер смотрит грустный фильм о любви, плачет, а потом на самом видео вылезает надпись: «Бедный цукерман потерял сестрёнку и теперь решил сам стать девчонкой, чтобы родителям не было так обидно. ммм, какой романтичный мальчик». Всё это снималось со спины – как раз вид с лестницы, ведущей вниз. А под видео за один день собралось достаточно комментариев, и все они были от учеников нашей старшей школы. Я знал некоторых из них, но не знал, что они способны были писать такие гадости. Я не смог дочитать всё до конца, поэтому одним нервным движением заблокировал экран.

Подняв глаза на Вестера, сидевшего напротив, я увидел его напряжённое выражение лица – в нашей компании появился ещё один ледник.

– Я ведь просил тебя никому не говорить, Флеминг, – ниже, чем обычно, прозвучал его голос.