Читать книгу "Шёлковый хаос"

Димитрис замер в сантиметре от него. Его лицо не дрогнуло, но вот плечи едва заметно развернулись, принимая боевую стойку. Деймос же, напротив, выглядел расслабленным. Он протянул руку и нарочито медленно поправил воротник на пиджаке Цербера, словно стряхивал невидимую пылинку.

– Вот я и снова встретился с верным дружком моей невесты, – вкрадчиво произнес он. – Рад тебя видеть.

Тот молчал. Его взгляд был направлен куда-то сквозь собеседника.

Деймос обернулся ко мне, не убирая руки от лацкана Димитриса, и на его губах заиграла та самая высокомерная усмешка, которую мне больше всего хотелось стереть ударом кулака.

– Посмотри на него, Хаос. Какая выдержка. – Он снова перевел взгляд на моего старого друга. – Скажи мне, Димитрис, ты ведь все понимаешь, верно? Ты здесь лишь тень своей хозяйки. И если эта тень начнет падать на мою сестру слишком часто... она просто исчезнет. Вместе с тем, кто ее отбрасывает.

Я видела, как желваки на лице Димитриса сжались так сильно, что кожа на скулах натянулась.

– Мои тени принадлежат только деспинис Палладис и ее отцу, – наконец произнес он. – А ваши угрозы, кириос Аргир, весят не больше, чем этот пиджак.

Деймос на мгновение прищурился, и я испугалась, что он может позволить себе ударить его прямо здесь. Но вместо этого он вдруг рассмеялся. Затем похлопал Димитриса по плечу, скорее как хозяин хлопает строптивую лошадь, и отступил в сторону.

– Свободен, – бросил он, небрежно махнув рукой в сторону выхода. – Иди. Не следует заставлять деспинис ждать, правда же?

Димитрис коротко, почти по-военному кивнул мне и вышел за ворота, чеканя шаг.

– Деймаки, – недовольно поморщила нос Инес, все это время наблюдавшая за происходящим, – ни к чему было устраивать этот цирк. Мы просто говорили.

Деймос медленно повернулся к ней.

– Иди к себе, пока папа не узнал. А я тогда пообещаю ему ничего не говорить.

Она надула губы, бросила почти печальный взгляд к воротам и, развернувшись, ушла в дом. Я проводила ее задумчивым взглядом.

Вопрос остался. Что эта принцесса Триумвирата могла шептать простому Церберу моего отца?

– Твои люди слишком быстро обживаются на новом месте, – бросил Деймос, хватая меня за локоть. – Надеюсь, он понимает, что за игры с моей сестрой я лично сниму с него кожу?

Я усмехнулась, лениво переводя на него взгляд.

– Ты? – Мне не удалось сдержать короткого смешка, окинув его фигуру подчеркнуто пренебрежительным взором. – Прекрати строить из себя своего отца. Тебе это не идет. Было бы действительно забавно посмотреть, как ты пытаешься хотя бы подойти к Димитрису с такими намерениями. Боюсь, ты сломаешь ноготь или, что еще хуже, испортишь свой возмутительно дорогой пиджак еще до того, как он заметит твое присутствие.

Деймос резко дернул меня за локоть, пытаясь вернуть себе статус «опасного игрока», но я лишь выгнула бровь, глядя на его пальцы, сжимающие мою руку. Для меня он оставался все тем же избалованным мальчишкой, который привык, что мир вращается вокруг его капризов.

– Отпусти, – бросила я спокойным, почти скучающим тоном. – Твои попытки доминировать выглядят утомительно.

Он на мгновение сжал зубы, его задело мое равнодушие. Деймос отпустил мою руку и поправил манжеты, стараясь вернуть себе самообладание.

– Иди, Хаос. Посмотрим, как ты заговоришь после свадьбы. Я позабочусь о том, чтобы каждый твой день был полон, – он наклонился и добавил, шепча мне прямо в губы: – меня.

Потом развернулся и ушел к вилле.

Я постояла несколько секунд, глядя ему в спину, а затем просто вытерла тыльной стороной ладони губы, словно стирая само воспоминание о его близости, и пошла к воротам.

Димитрис стоял у своей машины. Я подозревала, что он слышал все: и дешевый спектакль Деймоса, и его шепот. Но на лице моего телохранителя не отразилось ни тени эмоций.

Когда я подошла, он молча открыл передо мной дверь.

– Едем, – бросила я, садясь на переднее сиденье.

Димитрис захлопнул дверь, обошел машину и сел за руль. Мотор негромко зарычал, и автомобиль плавно тронулся с места, покидая территорию виллы Аргиров. Как только массивные кованые ворота скрылись из виду, я повернулась к нему.

– А теперь, – мой голос стал ледяным, – объясни мне, что это было.

Он не отвел взгляда от дороги.

– Я не понимаю, о чем вы, деспинис.

– Оставь это для Деймоса, – отрезала я. – Инес. О чем она шепталась с тобой? Не забывай, ты работаешь на моего отца, а значит и на меня тоже. И я не потерплю секретов за моей спиной.

На мгновение в салоне воцарилась тишина. Я видела, как напряглись его пальцы на руле.

– Она просто ребенок, деспинис, – наконец произнес он, и в его голосе проскользнуло нечто, чего я никогда раньше не слышала – странная мягкость. – Вам ни к чему так напрягаться. Деспинис Аргир действительно просто интересовалась о том, как обстоят дела в городе и благоприятно ли сейчас отправляться по магазинам с подругой. Ничего более. Уверяю вас.

Я сощурилась. Димитрис никогда не смел врать ни мне, ни моему отцу. Наверное, поэтому я почти сразу отпустила все вопросы и просто повернула голову в сторону окна, наблюдая за проносящимися деревьями за ним.

8.

Деймос

Я не собирался дожидаться этой стервы, так что, влетев в дом, поднялся к себе в комнату, схватил ключи, спустился во двор и запрыгнул в тачку.

Вскоре мой фиолетовый «Ламборгини» взревел, сотрясая воздух сонного поместья, и вспыхнул под лучами солнца, когда я вылетел за ворота. Мне хотелось смыть с себя этот ледяной тон Анархии и ощущение ее пренебрежительного взгляда. И лучшим местом для этого мне показался «Орихалк» – самый закрытый клуб Афин, принадлежащий моей семье.

Я набрал Эрраса и включил громкую связь, отбрасывая телефон на сиденье. Кузен ответил почти сразу, и на фоне тут же послышался приглушенный бит и женский смех.

– Деймо! – весело и пьяно произнес он в трубку. – Неужели ты сумел сбежать из-под надзора Рии? Я уже начал думать, что она заперла тебя в подвале.

– Да пошел ты, Эррас, – огрызнулся я, входя в крутой поворот так, что шины взвизгнули. – Готовь самый крепкий виски и убери своих девок из VIP-ложи. Мне нужно выпустить пар.

– Ого. – Кузен явно ухмыльнулся. – Судя по тону, Анархия Палладис оправдывает свое имя на все сто процентов. Она что, отказалась признать в тебе альфа-самца? Слушай, у меня тут как раз две очаровательные близняшки из Милана, они с радостью помогут тебе забыть о брачных обязательствах...

– У меня нет настроения.

– Ладно, как скажешь. Жду тебя. Но учти, если ты приедешь с кислым лицом, я все равно подсуну тебе кого-нибудь. Для твоего же блага. «Орихалк» не место для траура.

Я сбросил вызов.

Обычно наши ночные клубы закрываются в четыре-шесть утра, но «Орихалк» – единственный клуб, принадлежащий Дому Посейдона из-за своего местоположения, – днем закрыт для толпы, но открыт для нашей семьи 24/7. На входе стоит только охрана, внутри нет случайных людей, музыка играет фоном, свет приглушен, а персонал занимается уборкой или подготовкой к вечеру.

В такие моменты Эррас обычно сидит в VIP-ложе.

Доехав до места, я резко затормозил. Охранник на входе, огромный мужик с татуировкой трезубца на шее, едва заметно склонил голову, узнав машину и меня.

Я толкнул тяжелые двери и вошел внутрь. После слепящего утреннего солнца «Орихалк» встретил меня прохладой и полумраком. Музыка едва слышно вибрировала в стенах. Несколько уборщиков в черной униформе бесшумно натирали до блеска стеклянные поверхности.

Эррас, развалившись на кожаном диван, обнаружился именно там, где я и ожидал – в самой дальней VIP-ложе, нависшей над пустым танцполом.

Одна из тех миланских близняшек, о которых он упоминал, стояла перед ним на коленях между его раздвинутых ног. Ее светлые волосы рассыпались по его бедрам, и по ритмичным движениям головы и по тому, как пальцы Эрраса сжались на ее затылке, направляя процесс, было предельно ясно, чем они заняты. Вторая девчонка сидела на подлокотнике дивана, лениво потягивая что-то из бокала и наблюдая за сестрой с полусонной улыбкой.

Тяжелый стук моих туфель по металлической лестнице ложи заставил кузена приоткрыть голубой глаз. Он даже не двинулся, его ухмылка стала лишь шире, а выдох – тяжелее.

– Деймо… – прохрипел он, не меняя позы. – Не думал, что ты будешь… так скоро.

Я остановился в паре шагов от стола, скрестив руки на груди. Зрелище не вызвало у меня ничего, кроме раздражения, хотя в другом случае мне было бы весело. В этом был весь Эррас: Дом Посейдона мог тонуть, гореть или объявлять войну, а он бы все равно довел дело до конца, если бы у него между ног была красивая девушка.

– Кончай уже с этим, – отмахнулся я и прошел дальше к дивану. И, взглянув на вторую девчонку, добавил: – А ты убирайся. И поживее.

Она посмотрела на меня с возмущением.

Эррас на мгновение сильнее сжал пальцы на волосах девушки, заставляя ее издать приглушенный звук, а затем нехотя оттолкнул от себя. Близняшка выпрямилась, вытирая губы тыльной стороной ладони и бросая на меня оценивающий взгляд.

– Что ж, дамы, а теперь на выход, – лениво скомандовал кузен, поправляя брюки. – У моего дорогого кузена, кажется, горит хвост, а он очень не любит свидетелей своего позора. Продолжим в следующий раз. Далеко не уходите.

Девчонки, хихикая и переглядываясь, спрыгнули с диванов.

Когда они скрылись в тени коридора, Эррас наконец выпрямился и потянулся за бутылкой виски.

– Рия что, уже кастрировала тебя? Судя по тому, что ты отказался от этих роскошных девочек.

Я схватил пустой стакан и протянул ему. Кузен неуверенно заглянул мне в глаза.

– Ты уверен? Мы же знаем, что может случиться, если ты…

– Не делай мне мозги! Наливай!

Эррас вздохнул, но спорить не стал. Тяжелое стекло бутылки глухо звякнуло о край моего стакана, и янтарная жидкость плеснула на дно, заполняя пространство между кубиками льда. Он налил совсем немного – на два пальца, – но смотрел на меня так, будто добавил туда яд.

Я сделал глоток. Обжигающая волна прошлась по горлу. И потребовал еще.

– А Ригас не здесь? – спросил я, поморщившись от жжения.

– Нет. Уже вернулся к своим «подземным делам». Кстати говоря, твоя невеста болтала с ним вчера. Ты в курсе?

– Да, в курсе.

– О… И о чем же они болтали? У меня трещала башка, так что мне некогда было подслушивать. Просто после их разговора Ригас выглядел напряженным.

Анархия совсем неохотно поделилась со мной информацией об оболе, и сейчас я даже понимал ее. Мне не хотелось рассказывать об этом Эррасу. Вдруг он проболтается не тем людям? Нашим врагам достаточно будет отправить хорошенькую шпионку, и он выложит ей все прямо во время того, как она будет ему сосать.

– Ни о чем особенном, – выдал я и протянул стакан для новой порции. – Обсуждали детали слияния активов после свадьбы. Хаос любит контролировать каждую цифру.

Эррас хмыкнул, подливая мне еще. Золотистая жидкость плеснула на полированный стол.

– Слияние активов, значит? – Он сделал паузу, затем хлебнул прямо из бутылки. – Знаешь, в твоей невесте есть что-то такое, от чего у меня мурашки по коже. И это при том, что я спал с дочерью картеля из Медельина.

Я молча приложился к виски. В голове пульсировал образ Анархии, информация об оболе и мысли о свадьбе, которая все приближалась с каждым часом.

– Брось, – ответил я наконец, глядя кузену в глаза. – Я приехал сюда не для того, чтобы обсуждать ее характер или строить прогнозы на наш «счастливый» брак. Я хочу оторваться. Проследи за тем, чтобы мой стакан не пустовал до тех пор, пока я не перестану помнить свое имя. Или пока солнце не сядет. Или пока мое сердце не остановится. Что наступит раньше, в общем.

Рука Эрраса, державшая бутылку, на мгновение дрогнула. Я видел, как в его взгляде отразилась мимолетная неуверенность, которая обычно была ему чужда.

Но он посмотрел на мое лицо чуть дольше и понял, что если он сейчас откажет, я просто найду другой способ уничтожить себя. И был бы прав. Я бы вылетел отсюда в поиске другого клуба, где мне не отказали бы. Для Эрраса лучше было быть рядом, когда я рухну, чем позволить мне сделать это в одиночестве.

Его губы расплылись в широкой, вызывающей ухмылке. Он с грохотом поставил бутылку на стол.

– Вот это – разговор мужчины, а не обремененного долгом наследника! – Он хлопнул в ладоши, и из тени тут же вынырнул бармен. – Неси нам «Black Bowmore» 1964-го. Если уж идти на дно, то на золотом корабле! И задерни шторы на восточной стороне, свет режет глаза моему брату. Еще вруби музыку на всю!

Эррас выбрал подыграть моему безумию, надеясь, что его присутствие удержит меня на этой тонкой грани между драйвом и моргом. И, в принципе, я был благодарен ему хотя бы за это.

Я откинулся на спинку дивана. В ложе Эрраса стало еще темнее, когда тяжелые бархатные портьеры отсекли утренние Афины.

Мы пили молча, под громкие басы «Where Them Girl At» Дэвида Гетта. Они били прямо в грудную клетку, и каждый удар отзывался дребезжащим эхом где-то глубоко под шрамом.

Один стакан, второй, третий. Жжение в горле сменилось обманчивым теплом, которое медленно расползалось по венам. Но вместе с этим теплом пришло и другое ощущение – будто внутри меня завели старый, неисправный механизм, который начал вращаться слишком быстро, перегреваясь и захлебываясь собственным ритмом.

Острые мысли об Анархии и ее ледяном взгляде превращались в туманные очертания. Эррас снова подозвал близняшек, и на этот раз я не стал их прогонять. Я позволил им смеяться, шептать свои глупости и наполнять пространство шумом. Этот шум был мне нужен – он заглушал не только голос совести, но и подозрительный гул в собственных ушах.

Одна из девушек присела на край кресла, коснувшись пальцами моего плеча. Ее кожа была прохладной, но я почти не почувствовал прикосновения, словно мое тело начало отделяться от сознания, становясь тяжелым и чужим.

– Знаешь, Деймо, – хриплый голос Эрраса стал вязким, а сам он смотрел на меня слишком пристально, будто проверял, дышу ли я еще, – в этом мире все является пылью. Кроме этого. Только этот момент имеет значение. Так что просто расслабься. Делай как я.

Я закрыл глаза.

После десятого стакана образ Анархии окончательно поблек, но на его место пришла темнота, пульсирующая в такт музыке. В груди что-то натянулось, как тонкая струна, готовая вот-вот лопнуть от чрезмерного напряжения. Каждый вдох давался с едва заметным усилием, будто воздух в комнате вдруг стал слишком плотным.

– Наливай еще, – выдохнул я. – У нас еще много времени.

Я лгал сам себе. Времени у меня всегда было в обрез, и сейчас я чувствовал, как реальность окончательно дает трещину, обнажая бездну, которую я так долго пытался игнорировать.

Эррас вскочил на ноги, опрокинув пустой бокал, который со звоном покатился по столу. Его глаза лихорадочно блестели – то ли от азарта, то ли от скрытого ужаса перед тем, что он видел в моем лице.

– Ты в норме, братец? – проорал он, перекрывая басы, которые теперь били прямо в основание черепа.

– Все хорошо! – раздраженно выкрикнул я.

Он схватил одну из близняшек за талию и потащил ее к центру пустой VIP-зоны. Вторая, та, что сидела на моем кресле, уже смело перекинула ногу через мое бедро. Ее горячее дыхание пахло клубничным блеском для губ и алкоголем. Она схватила меня за руки, заставляя подняться. Когда я резко встал, мир на мгновение качнулся. Перед глазами вспыхнули серебристые искры, а сердце, до этого работавшее в бешеном ритме, вдруг совершило длинную паузу, прежде чем возобновить свою чечетку с удвоенной силой.

Я позволил девушке увлечь себя в центр ложи, сжимая ее ладони чуть крепче, чем нужно, просто чтобы не дать коленям подогнуться.

Мир превратился в калейдоскоп из вспышек стробоскопов и тяжелого ритма. Я чувствовал женские пальцы на своей шее и тело, прижимающееся к моим брюкам. Обхватил ее за талию, притягивая к себе, и начал двигаться в такт этой безумной музыке, хотя каждое движение стоило мне усилий. В голове было абсолютно пусто.

Мы танцевали вчетвером в этом огромном, пустом Храме Порока, как клуб «Орихалк» называл Ригас. Эррас что-то кричал, размахивая бутылкой, близняшки извивались вокруг нас, словно две змеи, а я просто проваливался в этот ритм, стараясь не слушать, как мое собственное сердце внутри сбивается с такта, протестуя против этого марафона. Каждый удар баса оставлял в груди нарастающую тяжесть, которую я изо всех сил старался выдать за обычный хмель.

В какой-то момент я оказался зажат между обеими сестрами. Их руки скользили по моей раскрытой груди, губы касались шеи и ушей, шепча что-то на итальянском, чего я не понимал и не хотел понимать.

– Еще! – крикнул я, перехватывая бутылку из рук кузена прямо во время танца.

Сделав огромный глоток, я снова притянул к себе одну из девушек, вжимая ее в себя так сильно, что слышал рваное дыхание и веселый смех.

Мир сужался до круга, в котором мы двигались, а я приходил в себя и исчезал снова в этом бешеном темпе. В груди жар и холод чередовались так быстро, что я едва держался на ногах, при этом зная, что каждый мой шаг это шаг по краю пропасти, но от этого полета я чувствовал себя живым.

Так мы и проводили время, пока солнце не начало уходить за горизонт, заливая «Орихалк» длинными, кроваво-оранжевыми тенями, которые просачивались сквозь щели в шторах. Запах разлитого виски давил в нос и жалил грудь. Моя рубашка была полностью раскрыта, а на ключицах, животе и чуть ниже на коже остались отпечатки от помады.

В моменте я оскалился. Гнев и опьянение сплелись в один гремучий коктейль, который заставлял мое сердце внутри работать на износ, срываясь в неровный галоп. Я чувствовал каждый удар.

– Все! Мы едем к этой стервочке! – прорычал я, пиная пустую бутылку. Она разлетелась вдребезги о стену. Язык заплетался, а в груди нарастало давление. – Она думает, что она здесь главная?! Я докажу, что нет!

Эррас замер, глядя на меня. В его глазах на секунду мелькнула тень тревоги – он видел мою бледность даже сквозь пьяный угар, видел, как я судорожно сжал ладонь на подлокотнике. Но азарт все пересилил.

– Ты хочешь завалиться к ней сейчас? В таком состоянии?

– Именно в таком! Пора показать ей, за кого она выходит на самом деле! Поехали! Покажем ей, как отдыхает настоящая семья.