Читать книгу "Шёлковый хаос"

5.

Анархия

В половине восьмого утра я спустилась в главный холл в джинсах и простой футболке. У подножия лестницы меня встретила старшая горничная и склонила голову.

– Деспинис Палладис.

– Передай кириосу Аргиру, что я уехала в ателье на финальную примерку платья. Мне нужно сменить обстановку. И добавь, что я буду к обеду.

Я не стала дожидаться ответа. Водитель уже ждал у входа. Я ставила на то, что Демид Аргир поймет нужды долгожданной невесты для его сына перед свадьбой. Это была идеальная ложь – женская капризность всегда была лучшим щитом от мужской подозрительности.

Через час я уже была у ворот клуба «Орихалк».

Это место являлось полной противоположностью величественной вилле семьи Аргир. Вырубленный прямо в прибрежной скале, клуб казался частью самого океана. Утреннее солнце окрашивало металлические панели на входе в золотой цвет, оправдывая название9[1]8
  Благородный металл золотистого оттенка, упоминаемый в древнегреческих текстах (Платон, Гесиод) как материал, добываемый в Атлантиде и ценившийся почти наравне с золотом.


[Закрыть].

Внутри царила атмосфера «дорогого похмелья». Огромная панорамная стена из бронированного стекла открывала вид на бушующее море. Свет в зале был приглушен, подчеркивая блеск пустых бутылок и изысканную отделку из темного дерева. Пол в зале для гостей был прозрачным, и под ногами, в нескольких метрах ниже, с грохотом разбивались о камни настоящие волны.

Вообще клубами Греции занимался Дом Аида, но, учитывая, что конкретно «Орихалк» находился на побережье, впритык к морю, и использовал яхты для перевоза грузов, было принято решение отдать управление Дому Посейдона, занимавшемуся помимо контрабанды еще рыбным промыслом и контролировавшему порты и судоходство.

Эрраса я нашла сразу. Он сидел в своей обычной манере – развалившись в глубоком кресле в самом дальнем ложе, с бутылкой виски и тремя пачками презервативов перед собой.

Я без слов села напротив.

Кузен Деймоса не был похож на него. У него были черные волосы, достигающие верхушек плеч, глаза разного цвета (один – темно-карий, другой – голубой) и густые брови над ними. Еще вертикальный шрам, который рассекал его губы, начинаясь от нижней части носа и почти доходя до подбородка. Я слышала, что его девушки считали эту деталь в нем сексуальной.

Если в облике Деймоса преобладало обаяние, то Эррас казался настоящим демоном во плоти. В его чертах сквозило что-то дикое, не поддающееся контролю. И вел он себя подобающе.

– О, Рия, – усмехнулся он. – Прости, я забыл перезвонить. Так что ты там говорила?

И хоть я сидела перед ним, придя за важным делом, Эррас не пропускал ни одной мимо проходящей юбки.

– Забудь, – отмахнулась я. – Я здесь за другим.

– Вы уже познакомились с моим братцем? Как тебе Деймос? Уверен, ты удивилась выбору. – Он рассмеялся, поправляя свою черную рубашку, которая открывала почти всю его грудь. – Вы как будто из разных миров. Ты вся такая суровая и крутая… Еще и старше него. Смешная ситуация.

– Мой возраст и характер – последнее, что должно тебя волновать. – Я скрестила руки на груди, игнорируя то, как его взгляд на мгновение задержался на бедрах проходящей мимо официантки.

Эррас издал смешок.

– Мой кузен – мастер очаровывать. Но тебя… Сомневаюсь, что ему что-то удастся.

Он снова обернулся вслед девушке, бесстыдно ее разглядывая, а затем лениво перевел внимание на меня.

– Так зачем ты пришла? Мой дядя знает, что ты в этом грязном клубе?

– Он думает, что я выбираю кружева для фаты, – холодно ответила я. – И давай опустим прелюдии. Мне нужен Ригас. Ты знаешь, где мне его найти?

– Ригас? А зачем он тебе?

Я промолчала. Эррас усмехнулся, медленно отпивая с горлышка бутылки виски.

– Ладно, это не мое дело, – ответил он. – У дочки Палладиса свои секреты.

И снова глотнул из бутылки, запрокинув голову, а потом с шумом вернул его на место и встал.

– Ладно, детка. Я провожу тебя к моему горячо любимому кузену. Не отставай.

Эррас пошатывался, что вынуждало его хвататься за край дивана. Я встала вслед за ним, нетерпя, когда встречусь с Ригасом.

– Он внизу, на техническом ярусе. Принимает товар.

Я нахмурилась и с осуждением отчеканила:

– Я смотрю, все поручения, которые дает тебе Римма, ты перекладываешь на всех вокруг.

Эррас улыбнулся, его глаза почти закрылись, словно он вот-вот грохнется в обморок. И вдруг он положил руку мне на талию и дернул в свою сторону, закусив губу. Я уперлась своей грудью в его.

– О, детка, не на всех. Только на тех, кому доверяю.

Несмотря на затуманенный взгляд и шаткую походку, хватка у Эрраса была железной.

– Что ж, рада, что попала в твой список заслуживающих доверие.

Я оттолкнула его от себя, и он медленно убрал руку с моей талии. Потом усмехнулся и хмыкнул.

– Ладно, Рия, продолжим путь.

Эррас, все еще слегка пошатываясь, направился к служебному лифту, спрятанному за стеной из темного стекла. По дороге он захватил бутылку, а затем пошел по краю бездны с такой легкостью, будто под ним была асфальтированная дорога. Я шла за ним вся в напряжении, боясь, что вот-вот этот пьяница свалится вниз.

Мы спустились. Лифт шел недолго и уходил вглубь скалы, под уровень моря. Когда двери открылись, в нос ударил резкий запах мазута, йода и сырого бетона. Здесь были только голые стены, гул работающих насосов и тусклый свет прожекторов.

В центре ангара, у огромного шлюза, куда заходила вода, стоял Ригас Аргир.

Самый старший из двоюродных братьев – сыновей Архонтов Домов – выглядел как полная противоположность своих кузенов: идеально сидящий темно-серый костюм без единой лишней складки, блондинистые волосы, зачесанные назад, и темные глаза. Он стоял перед открытым ящиком, держа в руках короткий карабин.

– А вот и гроза всех должников, – шепнул Эррас мне на ухо, когда мы вышли из лифта, а потом почти во все горло заорал: – Ригас, братец!

Ригас резко обернулся. Его брови сошлись на переносице, а взгляд, скользнув по кузену, вскоре остановился на мне. Мы никогда не виделись прежде, так что в лицо он меня пока не знал.

– Эррас, сюда нельзя приводить своих подружек, – спокойно произнес он, отворачиваясь и продолжая проверку оружия в руке. – Это закрытая территория.

– Приятно познакомиться, Ригас. – Я уверенно шагнула вперед, приблизившись к нему, и он снова повернулся, удивленный моим жестом. – Анархия Палладис.

Ригас взглянул на мою протянутую руку, затем протянул свою, вежливо обмениваясь со мной рукопожатием.

– А, прости. Так ты невеста Деймоса. Наслышан о тебе. И я рад познакомиться. Особенно рад тому, что в нашей семье появится такая сильная личность.

Мне оставалось лишь надеяться, что я не раскраснелась от неожиданного комплимента со стороны одного из самых опасных и влиятельных людей Греции. В отличие от развязного Эрраса и веселого Деймоса, Ригас внушал не просто опасение, а даже трепет.

– Что привело тебя сюда? – продолжил он, откладывая карабин на край ящика. – Ты пришла в «Орихалк» в восемь утра без охраны... Это говорит либо о безрассудстве, либо о том, что у тебя есть информация, которая стоит риска.

Эррас за моей спиной демонстративно фыркнул, картинно привалившись к бетонной колонне.

– Не нужно очаровывать ее, Риг. Просто выслушай. А я, пожалуй, вас оставлю. Девочек нельзя заставлять долго ждать.

Он развернулся и, все так же слегка покачиваясь, побрел в сторону лифта, оставив нас одних, не считая нескольких людей, перетаскивавших товар.

Ригас проводил кузена коротким взглядом, а затем снова переключился на меня. Теперь, когда мы остались одни, его аура стала еще более ощутимой.

– Я слушаю тебя, Анархия, – произнес он, глядя на меня в упор.

Этот парень не выглядел как человек, который может строить какие-то козни против своих дядей. Вообще не выглядел. В Ригасе Аргире, насколько я была наслышана, преобладали только благородные качества. А вживую он напоминал глубокий ледяной омут.

– Анархия?

Я моргнула и спросила:

– Как поживает твой отец?

Его выражение лица говорило о том, что его удивил мой вопрос. Губ едва заметно коснулась улыбка.

– Ты приехала, чтобы поинтересоваться, как поживает мой отец? Прекрасно поживает. А что? Что-то случилось?

– И он не передавал поручения своим наемникам, чтобы те подбросили обол на порог Дома Зевса?

Ригас нахмурился. Либо он очень искуссно играл свою роль, либо действительно не понимал, о чем я.

– Ты говоришь какими-то загадками. В чем дело?

Я вздохнула. У меня при себе был нож под платьем. Так что если вдруг что-то пойдет не так, я была готова им воспользоваться. Будем идти на радикальные меры в случае чего.

– Я получила обол от человека с перевернутой омегой на куртке.

Улыбка сползла с лица Ригаса. Его глаза сузились, впиваясь в меня с новой силой.

– Перевернутая омега, – повторил он. – Это серьезное заявление, Анархия.

Он сделал шаг вперед. Я непроизвольно напряглась, чувствуя холодную сталь ножа, прижатую к бедру. Ладонь сама собой дернулась вниз, готовая в любую секунду нанести удар.

– Именно из-за этого я здесь. Если твой отец решил поиграть в войну, передай ему, что он сильно ошибся. И это очень подло – строить подобные «сюрпризы» за спиной у родных братьев.

Ригас остановился так близко, что я видела каждую ворсинку на его безупречном пиджаке.

– С чего ты взяла, – начал он, – что это дело рук моего отца?

– Как «с чего»? Потому что омега – символ его людей.

– Это правда. Но подкинул ее явно кто-то из тех, кто просто хочет видеть, как мы все грызем друг другу глотки.

Я нахмурилась. Ригас выглядел одновременно и спокойным, и настороженным.

– Когда это случилось? – спросил он.

– Позавчера.

– То есть, во время вашего знакомства с моим кузеном?

Я кивнула.

Ригас задумчиво уставился куда-то в сторону, потом провел рукой по блондинистым волосам, вздохнул и наконец произнес:

– Кажется, кто-то не хочет того, чтобы вы поженились.

Например, я.

Вслух говорить этого я, конечно, не стала, но и мое выражение лица, наверное, о многом говорило и без этого.

– Хочешь сказать, – начала я, – некто для этого подговорил одного из людей твоего отца, чтобы тот подкинул обол у порога Дома Зевса? Чтобы все отвлеклись от предстоящей свадьбы и… столкнулись лбами? Дом Аида с Домом Зевса? И твой отец не в курсе ничего?

– Уверяю тебя, отец ничего подобного и в голове не держит. Я ведь знаю его. И не стал бы даже в противном случае прикрывать это. Я никогда не одобрил бы затевающуюся войну против своих дядей и кузенов.

Мне очень хотелось ему верить.

Обманы, хитрости и подлые планы за чьей-то спиной совершенно не вписывались в его характер, как мне было известно.

Рука расслабилась, я выкинула из головы все мысли о ноже у меня на бедре, и постаралась сосредоточиться на том, что узнала.

Значит, кто-то хочет столкнуть двух братьев между собой и помешать скорой свадьбе наследника Дома Зевса. Неужели Леандр Аргир ошибся, когда около пятидесяти лет назад принял решение разделить свою преступную империю между своими сыновьями? Теперь каждый из них управляет своей областью, а это значит, что их легко будет рассорить. А это неизбежно влечет за собой крах Триумвирата.

– Ты поможешь мне? – спросила я у Ригаса.

Он удивленно вскинул брови.

– Чем же я могу помочь тебе, Анархия? И, главное, чему именно?

– Просто держи со мной связь. Всего-то. И если произойдет еще что-то странное или будут новости про твоего отца… Просто рассказывай мне.

Ригас улыбнулся, потом коротко посмеялся.

– Боюсь, это могут принять нехорошим знаком, – ответил он, приняв нейтральное выражение лица. – Если мы будем разговаривать по телефону в тайне ото всех.

– Поверь, я уже два месяца держу связь с Эррасом, и никому и в голову не пришло, что я с ним сплю. Так что не беспокойся за себя и свою безупречную репутацию.

Ригас издал смешок.

– Мой кузен играет в игры, правила которых он сам же и придумывает. Но если ты действительно водишь всех за нос столько времени... что ж. Видимо, я недооценивал твою способность создавать хаос втайне от окружающих.

Я скрестила руки на груди, ожидая его ответа.

Тогда Ригас Аргир поправил пиджак, который и так сидел на нем идеально, выпрямился и наконец ответил:

– Хорошо. Я буду твоими глазами и ушами в Доме Аида. Но помни: если мой отец или, что еще хуже, дядя Демид узнает о наших беседах, обол у порога покажется нам обоим детской игрушкой.

Я согласно кивнула.

– Все нормально, Ригас. Доверься мне. Никто ничего не узнает, пока мы не разберемся, в чем дело.

– Какие идеи? Учти, обычные звонки исключены. Служба безопасности проверяет детализацию каждые двадцать четыре часа.

– У меня есть человек, который подготовит «чистые» аппараты, – ответила я. – Передам через твоего водителя. Его ведь все еще зовут Костас?

Ригас хмыкнул.

– Ты пугаешь меня своей осведомленностью. Костас верен мне, но не искушай судьбу.

Он развернулся, собираясь вернуться к своему прежнему занятию.

– Но, пожалуйста, – добавил он, не оборачиваясь, – следи за Деймосом. Если кто-то хочет сорвать свадьбу, это значит, что нацелены на него. Не забывай, кем он является.

Единственный наследник Дома Зевса – Дома, который стоит выше всех в иерархии Триумвирате. Врагам не выгодно, чтобы он женился на такой, как я.

И если все это так, значит, целью этих самых врагов могу являться и я сама.

6.

Деймос

Вода в бассейне была довольно теплой, так что идея выйти утром и понежиться на солнышке показалась нам с сестрой заманчивой. Учитывая еще и то, что скоро моей свободной жизни придет конец.

– Ты слишком напряжен, Деймаки. – Инес вынырнула прямо передо мной, эффектно отбросив мокрые волосы назад. – Если ты будешь с таким лицом стоять у алтаря, Анархия решит, что ты ведешь ее на казнь, а не в светлое будущее.

И вот снова разговор возвращался к моей невесте.

Я лениво оттолкнулся от бортика и перевернулся на спину, глядя в ослепительно-голубое небо.

– Не думаю, что она из тех, кто боится казней, – ответил я. – Ее скорее разочарует, если все пройдет слишком гладко.

Инес захихикала.

– И как вообще папе в голову пришло свести вас? – задумчиво протянула она. – Вы абсолютно разные.

– Это уж точно.

– И больше всего меня интересует, как пройдет ваша первая брачная ночь.

Я неодобрительно взглянул на сестру. Она поиграла бровками в ответ, и я закатил глаза.

– Мне кажется, от тебя ничего не останется, Деймаки… – нарочно серьезным тоном добавила Инес.

– От меня?

– О да. Анархия явно не из тех, кто «снизу».

Придя в возмущение, я брызнул в нее водой, и она, посмеявшись, увернулась и отплыла на безопасное расстояние. Да уж, скромности Инес не занимать.

– Ты слишком много думаешь о чужих спальнях, маленькая дьяволица, – бросил я, снова погружаясь в воду по самый подбородок.

Инес оперлась локтями о край бассейна.

– Твоя невеста будет играть в свою игру. И никто ей не будет указ. Даже ты. Готов уже к этому? Тебе же нравится нарушать правила. А в вашей семье нарушать правила будет она.

Я задумался об этом слове. Семья. Женившись на ней, я потеряю все, что было до нее, и обзаведусь новыми обязательствами. Сомневаюсь, что эта сумасшедшая позволит мне отрываться по полной по ночам. Она, скорее, отрубит мне ноги после первой же попытки выйти из дома.

– Ну уж нет, – фыркнул я. – Я не стану прогибаться под нее. И вообще, это я – Аргир, а не она. Она должна принимать этот брак за честь для нее!

– О, Деймаки... – Инес вздохнула, мечтательно похлопав ресницами. – Ты уже влюбился в ее характер, признай это. Иначе ты бы уже давно приказал кому-нибудь избавиться от нее, а не любовался тем, как она уже начала поджигать твой мир. И еще я заметила, что тебе нравится думать о вашей первой брачной ночи.

Я громко цокнул. В горле пересохло от той картинки, которую Инес так любезно подбросила в мое воображение.

– Если она думает, что я буду послушно лежать и ждать, пока она закончит свои игры, то ее ждет хреновый сюрприз.

Сестренка расплылась в довольной улыбке, наслаждаясь тем, как легко ей удалось зацепить меня.

– Ой, да ладно тебе, братец. Ты же сам заводишься от одной мысли о том, как она будет пытаться тебя сломать. У нее на лице написано: «Я уничтожу любого, кто окажется в моей постели».

– Даже если ей придется приковать меня к изголовью, чтобы почувствовать себя главной, посмотрим, как она справится, когда я решу освободиться. К утру кто-то из нас точно будет в синяках, и сильно сомневаюсь, что это буду я.

Я вышел из воды, направившись к шезлонгу, и усмехнулся собственным словам и фантазиям, вытирая воду с груди полотенцем так резко, будто сдирал с себя лишнюю кожу.

– Смотри не кончись раньше времени, – бросила Инес. – А то папа расстроится, если наследник Дома Зевса вернется из медового месяца в инвалидной коляске.

– Не дождетесь, – отрезал я.

Сестра звонко засмеялась. Ее яркий розовый купальник постоянно резал глаза при одном взгляде на нее, но Инес всегда нравилось все яркое. В этом мы с ней были похожи.

– Как по мне главная сейчас проблема не в вашей предстоящей брачной ночи, а в том, что ее нет дома уже три часа. – Инес оперлась локтями о край бассейна, наблюдая за мной с лукавой усмешкой. – Она сказала папе, что идет мерить платье, но звучит как-то неправдоподобно. Пока ты тут отдыхаешь, твоя невеста наверняка уже влезла в какие-нибудь неприятности. Или в чужие дела.

Я замер. Слова сестры попали точно в цель.

Моя будущая жена действительно могла и соврать и поехать в совершенно другое место. Куда угодно.

– Но поездка за платьем ведь вполне вероятна, – произнес я, хотя сам уже начинал в этом сомневаться.

А что, если она поехала к тому мрачному типу, что работает на ее отца?

Ощущение безмятежности лопнуло, как мыльный пузырь. Солнце теперь казалось не просто ярким, а слепящим до выжигания глаз.

– Где мой телефон? – спросил я, уже заметно нервничая.

– На столике, рядом с твоим нетронутым коктейлем, – Инес проводила меня взглядом. – Что, идиллия закончилась?

Я не ответил. Схватил телефон, полистал контакты и нажал на вызов. Номер своей невесты я взял у ее отца еще в тот день, когда он приезжал обсудить наш будущий брак. На всякий случай.

Длинные гудки заставляли меня нервничать еще больше. Один, второй, третий... На четвертом сработал автоответчик.

– Проклятье, – процедил я сквозь зубы, отбрасывая телефон на шезлонг.

– Не берет трубку? – Инес подплыла к краю, положив подбородок на скрещенные руки. В ее глазах плясали чертики. – Какая жалость. Неужели наша будущая невестка нашла себе занятие поинтереснее, чем быть твоей женой?

– Замолчи, Инес. – Я уже натягивал шелковую рубашку прямо на влажное тело.

– А что такое? Чего ты так распереживался? Деймаки, тебе нельзя сильно нервничать, помнишь?

– Она моя невеста! А я будущий Архонт Дома Зевса! Какое это будет унижение, если какая-то девчонка будет самовольничать, ни во что меня не ставя!

Инес снова захохотала.

– О, так дело в уязвленной гордости? – Она выбралась из воды. – Деймаки, ты уже примеряешь корону папули, но забываешь, что Анархия не из тех, кто склоняет голову по первому требованию.

Я не удостоил ее ответом.

Как же Анархии идет ее имя. Держу пари, ее отец предсказатель, раз назвал свою дочь именно так.

Мои пальцы уже вбивали сообщение начальнику безопасности: «Геолокация номера Анархии Палладис. И проверь дорожные камеры в районе ателье кирии Ламброс».

Если она действительно там, я извинюсь за свою паранойю. Но если нет...

– Она меня уже достала, – бросил я, вытирая волосы. – Боюсь представить, что будет, когда мы поженимся.

Инес набросила на плечи полотенце и села на шезлонг.

– Она не даст тебе спокойно вздохнуть, – ехидно подметила она, потягивая схваченный со столика лимонад. – И ты забудешь, что такое вечеринки и разгульный образ жизни. Тебе это пойдет только на пользу. Мы переживаем каждую ночь, когда ты…

– Ни за что! Это единственное, что приносит мне удовольствие.

– Поверь, Анархия не будет тебя спрашивать.

Я уже весь раскраснелся от раздражения, представив, сколько всего паршивого мне принесет женитьба. Мы еще даже не женаты, а я уже чувствовал, как меня все это душит.

На телефон поступил звонок от начальника безопасности, и я снова схватил его, принимая вызов. Ноги уже сами несли меня во двор, держа путь к дому.

– Кириос Аргир, – начал он, – мы проверили камеры. Деспинис Палладис не было у ателье кирии Ламброс. Но около двадцати минут назад она была в клубе «Орихалк» и провела там какое-то время.

– И куда она направилась сейчас?

– Данные пока загружаются, мы не можем пока дать точного ответа.

– Выясните это как можно скорее, пока я не…

Я замолкнул, когда вдруг заметил, как ворота распахнулись, и во двор медленно въехала машина. И, конечно же, наружу вскоре вылезла Анархия.

– Отбой, – бросил я в трубку и опустил телефон, сжимая его в руке.

Я шагнул вперед, недовольный и злой тем, что моя невеста позволяет себе уезжать в какие-то там клубы, обманывая всех, что едет за платьем. Она вела себя так, словно не она у нас живет, а мы у нее!

Анархия выглядела абсолютно спокойной и невозмутимой. Ее темные волосы были собраны в хвост на затылке, светлые глаза резко контрастировали на фоне смуглой кожи и быстро столкнулись с моим взглядом. Она остановилась, как будто не ожидав меня увидеть, потом оглядела меня с головы до голых ног.

– Выглядишь отвратительно, – фыркнула она. – До чего ты докатился, раз позволяешь себе разгуливать на глазах у всех в одних трусах?

– Это плавки! – рявкнул я, чувствуя, как лицо обдает жаром уже не от солнца, а от раздражения. – И я нахожусь в своем доме, на своей территории! В отличие от некоторых, кто разгуливает по сомнительным заведениям, когда должен быть на примерке свадебного платья!

Она вдруг уставилась на мою распахнутую грудь.

– Что за шрам? – спросила Анархия все тем же невозмутимым тоном, совершенно игнорируя мое недовольство.

Я схватился за рубашку, прикрылся и огрызнулся:

– Получил в драке. А что?

В ее глазах появилась насмешка.

– Ты? В драке?

– Да! Представь себе… И вообще!

Я сделал два широких шага, сокращая дистанцию. Анархия не отступила ни на миллиметр. Она стояла и смотрела на меня так, будто я был досадным насекомым, преградившим ей путь к дверям.

– «Орихалк»? – Я выплюнул название клуба как ругательство. – Серьезно? Ты соврала моему отцу. Что ты там делала, а?

– Я никому не врала, – ее голос был низким и пугающе ровным. – Всего лишь приукрасила. И я не обязана держать вас в курсе всех своих дел, ясно?

– Что ты там делала? – продолжал возмущаться я. – С кем встречалась? Не поверю, что ты поехала в клуб для того, чтобы выпить и потанцевать.

Она медленно подняла взгляд, и ее глаза блеснули холодным стальным блеском. В этот момент эта девушка действительно оправдывала свое устрашающее имя.

– Если я скажу тебе правду, ты либо не поверишь, либо побежишь жаловаться папочке. – Анархия сделала шаг вперед, так что между нами осталось всего несколько сантиметров. – Но давай договоримся на берегу. Если ты хочешь, чтобы этот брак продержался дольше первой брачной ночи, перестань затягивать ошейник. Я не твоя собственность. Я твоя мамочка.

Я возмущенно открыл рот, но не смог сказать в ответ ничего дельного. Да в целом, вообще ничего не смог сказать. Ее слова… ее поведение даже чем-то заводили. А потом…

Ох, она еще и посмела усмехнуться!

Я качнул головой, смахивая с лица растерянность, и прочистил горло.

– Ничего не хочу слышать, – бросил в ответ, отворачиваясь. – Объясняйся перед отцом. Но ты в любом случае расскажешь, что ты делала в клубе моего кузена.

Анархия вдруг приблизились еще на шаг. Я почти чувствовал тепло ее кожи и весь напрягся от такой близости.

– Ревность сюда совершенно не вписывается, – произнесла она недовольно. – Ты ведешь себя так, будто я твоя любимая игрушка, которую внезапно вынесли из комнаты без твоего разрешения. Неужели ты думал, что я буду сидеть в четырех стенах и смиренно ждать, пока ты разрешишь мне выйти?

Я сглотнул, и на мгновение взгляд упал на ее пухлые губы, прежде чем я успел вернуть себе контроль и поднять глаза обратно. Анархия покачала головой, заметив это.

– Запомни раз и навсегда, мальчик: я никогда не буду оправдываться. Ни перед тобой, ни перед твоим отцом. Может, ты и хочешь власти надо мной, но тебе никогда ее не получить.

Она обошла меня, задев плечом, и направилась к мраморным ступеням, оставляя меня стоять посреди двора – полуголого, злого и с нарастающим чувством того, что я совершенно не контролирую ситуацию.

Но сдаваться я не привык. Черт с два!

Я резко развернулся и последовал за ней, едва не сбив с ног вышедшего слугу с подносом. В голове пульсировала одна мысль: чего бы она там себе не навоображала, она будет моей женой. И ей нельзя относиться ко мне как к ребенку! И что, что она старше? Всего на пару лет. Это не значит, что она может помыкать мной, как дворовым мальчишкой.

Я настиг ее уже в прохладном холле. Она даже не прибавила шагу, зная, что я иду следом. Эта ее абсолютная уверенность в собственной неуязвимости бесила до зуда под кожей.

– Эй! – Я схватил ее за локоть, резко разворачивая к себе. Мои пальцы впились в смуглую кожу чуть сильнее, чем следовало, но я был слишком заведен, чтобы заботиться о манерах. – Мы не закончили. Ты не можешь просто бросать мне в лицо подобные слова и уходить, как ни в чем не бывало.

Она медленно, с вызывающим изяществом, перевела взгляд с моей руки на мое лицо. Ни тени страха. Только это проклятое высокомерное любопытство, от которого внизу живота все скрутилось в тугой узел.

– Неужели? – выдохнула Анархия. – И что ты сделаешь, Деймос? Прикажешь охране запереть меня в спальне? Или, может, применишь физическую силу?

– Перестань. – Я толкнул и прижал ее к холодной мраморной колонне, нависая над ней всей массой своего тела. – Ты можешь называть меня мальчиком сколько угодно, но через несколько дней ты станешь моей женой. И в ту секунду, когда кольцо будет на твоем пальце, ты поймешь, что тебе придется считаться с моим мнением.

Ее зрачки словно расширились. Я видел, как дыхание стало прерывистым. Она вытянула шею, ее губы оказались в паре миллиметров от моей челюсти.

– Смелое заявление для того, кто едва сдерживает себя прямо сейчас, – усмехнулась она, и ее рука, вопреки всем словам о независимости, медленно поднялась, ложась мне на все еще мокрую грудь. – Ты хочешь власти надо мной?

Она чуть подалась вверх, коснувшись мочки моего уха – того самого, на котором я носил бриллиантовый гвоздик – кончиком языка, и я едва не застонал от этой внезапной вспышки желания.

– Тогда попробуй доказать, что ты мужчина, а не просто капризный наследник. Или заткнись и продолжай играть в свою маленькую войну.

Я открыл рот для ответа, но слева от нас вдруг появилась тень. Мы повернули головы синхронно. Это был отец, спускавшийся с лестницы в своем деловом костюме – значит, собирался ехать на очередную встречу по работе.

Увидев нас – меня, прижавшую Анархию к стене, а ее, держащую руку на моей груди, – он тяжело вздохнул.

– Я рад, что вы наконец нашли общий язык, но не заниматься же этим прямо посреди холла, дети мои.

Анархия даже не попыталась отпрянуть. Вместо этого она очень медленно убрала руку с моей груди, напоследок проведя ногтями ровно по шраму, оставляя за собой дорожку из мурашек. Она обернулась к моему отцу, сохранив на лице маску абсолютного спокойствия, в то время как я чувствовал себя так, будто меня застали за кражей.

– Мы лишь обсуждали тонкости предстоящего протокола, кириос Аргир. – Ее голос был чистым и ровным, ни малейшего намека на смущение. – Ваш сын очень страстно относится к своим обязанностям.

Папа остановился на последней ступени, поправляя запонки. Его взгляд скользнул по моим мокрым плавкам, затем по невозмутимому лицу Анархии.

– Вижу, – сухо отозвался он. – Страсть – это хорошо для продолжения рода, Деймос, но для управления Домом нужны еще и выдержка с подобающим видом. Надень что-нибудь. Мы не на пляже.

Я стиснул челюсти так, что зубы скрипнули. Унижение от того, что родной отец отчитал меня как мальчишку перед девушкой, которая только что сделала то же самое, жгло как чертов огонь.

– Я как раз собирался, – процедил я, не глядя на Анархию, хотя боковым зрением видел, как ее губы снова изогнулись в торжествующей усмешке.

– Прекрасно. – Отец кивнул нам, спустился и направился к выходу.

Как только тяжелые двери за ним закрылись, я снова повернулся к Анархии, собираясь высказать все, что думаю о ее «мамочке» и «капризном наследнике», но она уже оттолкнула меня и, прежде чем я успел схватить ее снова, ускользнула вверх по лестнице, оставив меня стоять в пустом холле с бешено колотящимся сердцем, из-за которого начало ныть в груди.

* * *

Инес ворвалась в мою комнату, как вихрь, с криком:

– Что-что вы делали в холле?!

Ясно. Наша прислуга никогда не умела держать язык за зубами.

Сестренка все еще была в своем вырви-глазного цвета купальнике и с полотенцем, накинутым на плечи.

– Меньше общайся с нашими горничными, – закатил глаза я, возвращаясь к своему гардеробу. – И вообще, кто тебе разрешил входить ко мне без стука?

– Дейма-а-аки, – состроила она щенячьи глазки. – Ну расскажи, что там было. Ну пожалуйста! Делия сказала, что вы целовались.

У меня глаза едва не вылезли из орбит.

– Делия скоро договорится до того, что ее сошлют чистить конюшни в наше дальнее поместье! – рявкнул я, выуживая из шкафа свежую рубашку. – Никто никого не целовал. Мы... просто обсуждали детали брачного контракта.

– Ага. – Инес скептически выгнула бровь и уселась на край моей кровати, по-хозяйски закинув ногу на ногу. – Обсуждали так бурно, что она прижала тебя к колонне? Или это ты ее прижал? Делия божится, что искры летели такие, что в холле чуть не лопнули люстры. Деймос, серьезно, ты же ее ненавидел еще утром!

Я замер, застегивая пуговицы, и перед глазами снова всплыл образ Анархии. То, как она склонила голову. Ее язык на мочке моего уха. Запах ее духов. И это чертово «мамочка», которое до сих пор отзывалось глухой вибрацией где-то внизу живота.

– Мои чувства к ней не изменились, – процедил я, глядя в зеркало и пытаясь придать лицу выражение ледяного безразличия. – Она невыносима. Она дерзит отцу, нарушает все правила приличия и ведет себя так, будто этот Дом принадлежит только ей.

– Но? – Инес хитро прищурилась. – Есть же какое-то «но», раз ты сейчас выглядишь так, будто у тебя сейчас остановится… – Она осеклась, поняв, что пошутила неудачно. – Деймаки, а с тобой все нормально?

– Но она – вызов! – проигнорировав ее тревогу, выдал я. Потом обернулся к сестре, и мой голос против воли стал жестче. – Она думает, что может играть со мной. Что она старше, опытнее и хитрее. Она пытается дрессировать меня, как своего ручного песика.

Инес вдруг рассмеялась.

– О боги, Деймаки! Ты попал. Тебя не заводит покорность, мы это всегда знали. Все эти дочки папиных друзей, которые заглядывали тебе в рот, вызывали у тебя только скуку. А тут пришла настоящая Анархия и... что, надела на тебя поводок?