Текст книги "Мечтатели"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mechtateli-30380.jpg)
Автор книги: Филип Шелби
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 51 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]
8
Весна постепенно вытесняла зиму с Манхэттена. Саймон Толбот уже два месяца лежал в могиле. Нью-йоркское общество быстро забывало о тех, кто причинял ему неудобство. В центре внимания оказалась теперь прекрасная Роза Толбот, которая с таким изяществом и шиком несла бремя своего вдовства. Мельницы сплетен и пересудов заработали в полную силу. Строились предположения даже не о том, выйдет ли Роза снова замуж, но о том, когда это произойдет и кто станет ее женихом. Что касается самой Розы, мысль о браке вовсе не приходила ей в голову.
С того дня, как Роза впервые встретилась с Полом Миллером, она словно все время ходила по натянутому канату. Дни ее были наполнены сотнями мелких дел, которые нельзя было упускать из виду, если она хотела удержать «Глобал Энтерпрайсиз» на плаву. Фирма «Толбот Рейлроудз» была единственной транспортной компанией, перевозившей грузы «Глобал Энтерпрайсиз». После того, как железные дороги были захвачены Вандербильтом, Роза обратилась в суд с требованием принудить Командора выполнить контрактные обязательства «Толбот Рейлроудз» и выиграла дело. Но это дало всего лишь небольшую передышку. Сроки договоров, заключенных между «Глобал Энтерпрайсиз» и «Толбот Рейлроудз», истекали уже через несколько месяцев. Разумеется, никаких дальнейших переговоров по ним быть не могло, не говоря уже о продлении контрактов.
Миллер и сам причинял Розе немало трудностей. Он ясно дал понять, что намеревается использовать попавшие в его распоряжение акции в качестве камня преткновения. Он уговаривал Розу как можно скорее встретиться с Вандербильтом и разработать с ним долгосрочное соглашение о грузоперевозках. Миллер вызвался даже вести переговоры от ее имени; Роза вежливо отказалась. Она слишком ясно видела, на какой путь ее толкает Миллер: как только она согласится на торговлю с Вандербильтом, она окажется целиком в его власти. Всевозможные «стихийные бедствия» будут устроены для того, чтобы задержать или сорвать перевозки грузов «Глобал Энтерпрайсиз». А когда пойдут слухи о том, что компания – ненадежный поставщик, начнется массовое бегство клиентов.
Вмешательство Пола Миллера в ее дела помешало Розе и в разработке новых идей, над которыми она размышляла так давно и от которых не могла отказаться. Однажды она доверила их Теодору Кулиджу, банкиру, много лет работавшему вместе с ее дедом.
– Твоя идея с этим «денежным переводом» – просто блестящая, – сказал он, выслушав ее. – Жаль, что я сам до такого не додумался, потому что ты на этом заработаешь просто огромные деньги.
– В ваших словах я слышу какую-то неуверенность, – заметила Роза.
– Ты сама прекрасно знаешь, что я имею в виду, – отвечал Кулидж. – Прежде всего банкиры и близко к тебе не подступятся, пока у тебя не полный контроль над «Глобал Энтерпрайсиз». Они не захотят перебегать дорогу Миллеру, а уж тем более этому «серому кардиналу» – Вандербильту. А во-вторых, как только они пронюхают, что у тебя на уме, они накинутся на тебя всей стаей. Эта твоя схема может принести огромные деньги, и если ты не будешь очень, очень осторожна, они украдут их у тебя из-под носа.
Теодор Кулидж помедлил.
– Я очень высоко ценю тебя, Роза, и буду помогать тебе, как только могу. Но ты должна что-то решать с Миллером.
Роза подумала, что эта головоломная проблема начинает сводить ее с ума.
Пол Миллер превратился в ее тень. Он звонил ей в офис чуть ли не каждый день, приглашая пообедать вместе или пойти с ним на ужин, который давали некие «общие друзья». Роза, никогда особенно не обращавшая внимания на легкомыслие нью-йоркской аристократии, которая, в свою очередь, платила ей равнодушием, оказалась вдруг засыпанной приглашениями на скромные вечера в узком кругу, которые она как вдова могла посещать. Она была убеждена, что за всем этим стоит Пол Миллер, но не могла отвечать отказом на все приглашения. Ясно было, что все думают о Розе Толбот как о женщине, для которой кончина мужа – неожиданный подарок судьбы и которая стремится взять как можно больше от вновь раскрывшейся перед нею жизни. Кое-кто из замужних дам уже намечал на будущую зиму свадьбу.
В ответ на такого рода намеки Роза лишь мило краснела и отвечала то, что полагается отвечать в подобных случаях. Но кровь ее кипела. У нее было такое ощущение, что Пол Миллер незаметно надел на ее шею золотой поводок, который пока решил не затягивать слишком туго. Однако Роза знала, что терпение Миллера не безгранично. Он тратил на ухаживания за нею массу времени и еще больше денег и в ответ ожидал чего-то осязаемого. По ночам Роза лежала без сна, терзаемая мыслями о том, чем ей придется пожертвовать Миллеру, чтобы выиграть время. Время, необходимое Монку, чтобы помочь ей, как он пообещал. Если он вообще мог ей помочь…
С той минуты, когда Роза обратилась к нему с этой просьбой, мир вокруг Монка Мак-Куина изменился. Раньше он думал, что время и расстояние заставят его забыть о страстной любви к ней. Теперь это чувство разгорелось с прежней силой, словно в отместку. Монк был убежден: если он сможет помочь Розе, их ничто уже не будет разделять.
В течение нескольких недель после похорон Саймона Толбота Монк обдумывал, как должен поступить, чтобы избавить Розу от власти Пола Миллера. Но все его планы, один за другим, разбивались об одну и ту же скалу: Миллер был богатым и влиятельным человеком, и в его панцире не было заметно ни одной трещинки.
Преследование Розы Полом Миллером превратилось в главную тему нью-йоркских разговоров. Монка страшно раздосадовала собственная беспомощность. Он ненавидел Миллера за то, с каким собственническим, самодовольным видом он появлялся рядом с Розой, заставляя всех присутствующих молчаливо завидовать его удаче. Еще хуже было видеть, в каком состоянии Роза. Иногда, во время светского приема или ужина, она начинала искать его глазами. Порой в ее взгляде виделась улыбка надежды, но чаще в глазах ее Монк читал немой вопрос и, хуже того, разочарование, которое больно ранило его.
Перелом произошел в День памяти павших в войнах. В этот день Роза устраивала небольшой прием в Лонг-Айленде по случаю нового заселения имения в Дьюнскрэге. Монк приехал одним из первых, надеясь провести немного времени с Розой. Войдя в дом, он увидел Пола Миллера, спускающегося по огромной парадной лестнице. Миллер не сумел скрыть удивления, но быстро взял себя в руки и радушно приветствовал Монка, хотя сам был гостем. Монк почувствовал запах лосьона после бритья и заметил, что волосы у Миллера еще влажные. В этот момент он мог думать только о расположении спален на втором этаже, где он играл еще ребенком.
Не успев подавить в себе возникшие подозрения, Монк увидел на балконе Розу. По выражению ее лица он сразу понял, что она прочитала его мысли. Радушие в ее глазах погасло. Проходя мимо него, она едва заметно пожала плечами и высоко вздернула подбородок, словно говоря этим: «А чего ты ожидал?»
В ту минуту Монк понял, что должен теперь сделать…
Элистер Мак-Куин всегда говорил сыну, что информация – бесценный капитал. За время своей блестящей карьеры консультанта по финансовым вопросам Элистер Мак-Куин собрал досье на сотни предпринимателей Америки. Некоторые из этих людей по тем или иным причинам лишились своего состояния, деньги других пустили по ветру беспечные наследники. Кое-кто поднялся до вершин могущества и оставался у руля промышленности до сих пор. Незадолго до смерти Элистер Мак-Куин доверил сыну свои наблюдения и секреты. Он показал Монку, как гигантские состояния создавались на костях соперников, как молодые люди, рвущиеся к богатству, лгали, мошенничали и воровали, чтобы сколотить капитал для первого своего крупного дела, а затем наращивали его, пользуясь чужими неудачами, а иногда и разоряя других ради собственной выгоды. Он объяснял, как эти, теперь уже немолодые негодяи, завоевав своими деньгами уважение общества, старались поглубже спрятать свои грехи и переписывали собственные биографии, чтобы занять достойное место среди сильных мира сего.
Элистер Мак-Куин коллекционировал чужие грехи, но никогда не старался извлечь из них выгоду. У его так называемой «Книги Страшного Суда» было одно-единственное предназначение: сохранить свободу и независимость «Кью» – газеты, издаваемой им. В своих редакционных статьях и специальных репортажах он рассказывал читателям о темных делах некоторых бизнесменов, спорил с постановлениями законодателей и требовал публичного расследования, если частный предприниматель наносил ущерб общественному благу. Всякий раз, когда его комментарии вызывали неодобрение, и в его адрес раздавались требования умерить остроту критики или вообще замолчать, Элистер Мак-Куин спокойно замечал, что при желании мог бы рассказать значительно больше. Ему достаточно было нескольких фактов и цифр, чтобы противостоять замаскированным угрозам и скрытым обвинениям во взяточничестве.
В понедельник, на следующее утро после праздника, Монк Мак-Куин явился в Готэм-банк и открыл личный сейф, приобретенный отцом тридцать лет назад. Один, без свидетелей, в специальной комнате, где хранился сейф, он раскрыл «Книгу Страшного Суда» и принялся листать ее в поисках нужных сведений.
Элистер Мак-Куин подробно осветил все этапы карьеры Пола Миллера от безвестности к удаче и богатству.
Книга содержала целый список дел, расположенных в хронологическом порядке и касающихся некоторых сомнительных предприятий Миллера. Несколько раз Миллер и Элистер Мак-Куин становились на пути друг у друга, но, насколько Монк мог судить по заметкам, отец никогда не продолжал расследование совершенного Миллером.
Почему? Что еще из того, что отец знал о Миллере, заставляло его отступать? Об этом в записках ничего не было. Монка не покидало чувство, что здесь что-то было неспроста.
Открыв «Книгу Страшного Суда», Монк уставился на обложку. Он помнил взгляд Розы тогда, в Дьюнскрэге: презрение к себе окутывало ее как пелена, а глаза были полны покорности и осуждения, когда она проскользнула мимо него.
И Монк принял решение. Он получил от отца возможность начать поиски. И он будет упорно искать до тех пор, пока не докопается, в чем был замешан Миллер. Он опубликует все, что обнаружит, чьи бы интересы это не затрагивало. Монк был убежден, что правда сделает Розу свободной.
Монк начал поиски в штате Миннесота, где Пол Миллер родился и вырос. Разговаривая с горожанами, он вскоре обнаружил, что они вовсе не питают любви к разбогатевшему земляку.
В двадцать с небольшим лет Пол Миллер организовал строительство небольшой мясоконсервной фабрики. Он убедил фермеров, что они заработают больше, если будут сдавать на мясо своих коров, свиней и овец прямо на месте, а не поставлять скот на чикагские бойни. Фабрика была основана на кооперативных началах. Фермеры построили ее, работали на ней и были ее владельцами. Миллер же стал главным управляющим.
После пуска предприятия оно оказалось убыточным. Поначалу его основатели, упоенные первыми успехами, дали право Полу Миллеру закупить дорогие станки и выделить средства на строительство новых зданий, а также подписать контракты с поставщиками из восточных штатов. Но незаметно задолженность кооператива превысила его доходы.
Когда банки стали требовать деньги, Пол Миллер бесследно исчез. Люди, прежде гордившиеся своим положением независимых собственников и управлявшие своим предприятием, вдруг узнали, что они не более чем должники. Фабрика перешла в собственность банков. Но последний удар нанес кооперативу один из крупных чикагских консервных заводов, сделавший банкам предложение, от которого они не смогли отказаться. Кооператив был закуплен на корню, со всем, что в нем было, втрое дешевле своей стоимости, и вновь открылся уже в следующем месяце. Его члены, лишенные собственности и капиталовложений, оказались в безвыходном положении и вынуждены были принять любые цены, назначаемые новым владельцем за их скот. За все это время о Поле Миллере никто ничего не слышал. Прошло долгое время, прежде чем в одной из газет Миннеаполиса появилось сообщение, что тот же самый чикагский концерн недавно назначил Миллера вице-президентом по региону Среднего Запада.
Монк поведал об этой первой афере Пола Миллера во всех подробностях, уделив основное внимание человеческой драме: надеждам, мечтам и жизням, разбитым из-за амбиций этого человека. Довольный статьей, Монк отправил ее в «Кью» с указанием дать ей заголовок «Без ретуши». Она должна была стать первой из серии «Бизнес в лицах». Мак-Куин задумался, оценит ли персонаж статьи авторскую иронию.
Все лето Монк упрямо шел по следу, оставленному Полом Миллером за прошедшие годы. Этот след тянулся из Миннеаполиса и Сент-Пола через Дулут, Чикаго и Вашингтон до самого Нью-Йорка. Путь Миллера в пантеон воротил американского бизнеса состоял из выкупов и распродаж, нарушенных обязательств, захватов имущества и поглощения мелких компаний.
Монк встречался с владельцами небольших банков, разоренных финансовыми махинациями Миллера, с семьями, оставшимися без средств к существованию из-за того, что их предприятия были поглощены гигантскими концернами, на стороне которых был Миллер, со смелыми начинающими предпринимателями, чьи идеи, зародившиеся в подвалах, на конюшнях и в гаражах, Миллер присваивал и запатентовывал как свои собственные. Вырисовывающийся мало-помалу образ Пола Миллера напоминал портрет Дориана Грея. В жизни Миллер был прямо-таки эталоном успеха. Но глубоко в прошлом прятался другой, настоящий – жадный, ненасытный мошенник. Судя по письмам читателей, приходившим к Монку, те видели его в том же свете.
С каждой новой статьей Монк все сильнее закручивал гайки. Он считал, что, если надавить посильнее, кто-то наверняка выступит с информацией настолько серьезной, что необходимо будет начать официальное расследование дела Миллера. При этом он давал резкий отпор всякой попытке Миллера связаться с ним, а когда его поверенные подали на Монка в суд за клевету, он приказал своим адвокатам отстоять дело. Позже, уже в Вашингтоне, на ступенях Капитолия, к нему вдруг подошли два частных детектива. Монк громко спросил у них, что им нужно. Уж не Миллер ли их подослал? Не собираются ли они угрожать ему, Монку? Детективы бежали, но сообщение об инциденте появилось в следующем номере журнала «Кью».
– Я жду от вас решения, Роза. Времени остается немного.
Они сидели друг против друга в английском парке Дьюнскрэга, на фоне декоративных кустов, искусно подстриженных в виде фигур животных, и затейливо рассаженных роз, гармоничный узор которых подчеркивали яркие клумбы герани и тюльпанов. За полосой зеленой травы виднелся залив Лонг-Айленд. Рыбацкие парусные лодки в морской дали казались живописным этюдом: белое на ярко-голубом.
Роза налила еще чаю.
– О каком решении вы говорите, Пол?
– Контракты «Глобал Энтерпрайсиз» с Вандербильтом о грузовых перевозках теряют силу через три недели. Вы даже не приступили еще к переговорам об их продлении.
Роза внимательно изучала его. Миллер явно был напряжен и обеспокоен: сказывалось впечатление, которое производили на него статьи Монка Мак-Куина. Его прежнее обаяние сменилось резкостью, которая давала о себе знать даже тогда, когда он был рядом с ней. Прекратилось и его пылкое ухаживание. В эти дни Пола Миллера занимали совсем другие мысли.
Роза с волнением читала статьи Монка Мак-Куина. Она знала, ради чего он их пишет, и мысленно, на расстоянии многих миль, торопила его. Она не спускала глаз с Пола Миллера, стремясь обнаружить признаки слабости, ожидая момента, когда он сдастся, добровольно откажется от акций и согласится принять деньги Ничто другое не заставит его навсегда исчезнуть из ее жизни – и из жизни компании.
– Я не уверена, что Вандербильт – лучший из возможных вариантов, – сказала Роза, проводя ногтем с блестящим ярко-красным маникюром по ободку чашки.
– Он – единственный, кто нам нужен! – резко ответил Пол Миллер.
– А его условия?
– Лучших нам пока никто не предлагал. «Потому что ни одна транспортная компания не решается предлагать другие условия. Вандербильт всех запугал».
– Если сделка не будет заключена, Роза, «Глобал Энтерпрайсиз» может остаться без транспорта. Вы не хуже меня знаете, что, если это произойдет, компания и гроша ломаного не будет стоить.
«Ты имеешь в виду стоимость акций, которые держишь у себя».
– хочу навязывать вам решение, Роза, – сказал Миллер. – Но если вы сами не видите своей выгоды, мне придется дать указание моим адвокатам обратиться в суд, чтобы предъявить вам иск по поводу этих акций. После этого вам будет уже не так легко отклонить мой совет.
Несмотря на теплое вечернее солнце, руки Розы покрылись гусиной кожей.
– Вы действительно считаете это необходимым, Пол? – мягко спросила она. – Неужели я это заслужила? Вы дали мне время, как я и просила, и я благодарна вам за это. Но и я ответила вам взаимностью. Вопреки всему, что о вас пишут, я никогда не сомневалась в вашей честности. Разве это вам ни о чем не говорит?
Пол Миллер облизал губы.
– Не уверен. То есть не понимаю, о чем вы. Роза рассмеялась, положив ладонь на его руку.
– Вы, мужчины, иногда такие непонятливые. Неужели вы не видите, что я влюблена в вас, Пол?
Часом позже Роза лежала в своей кровати с балдахином, невидящими глазами глядя вверх, на причудливые узоры фламандских кружев. Рядом легко похрапывал усталый Пол Миллер.
Неслышно Роза выскользнула из постели и отправилась в ванную комнату. Заперев за собой дверь, она долго смотрела в зеркало на свое обнаженное тело. Все осталось таким, как было, только саднило в паху после того, как Пол Миллер овладел ею, стеная от наслаждения. То, что произошло между ними, можно было назвать по-разному: механическим актом, уловкой, чтобы отвлечь внимание, попыткой выиграть время, первым взносом при покупке товара, жертвой во имя будущего, которого она никогда не уступит никому. Не было в этом – и быть не могло – только любви.
Роза долго стояла перед зеркалом, обнаженная и дрожащая, глядя на себя так, как будто хотела выжечь свой образ в мозгу, чтобы никогда не забывать, что она сделала и чего ей это стоило. Лишь убедившись, что не пошатнется и не упадет, она взяла губку и начала омовение.
Оружие возмездия, призванное уничтожить Пола Миллера, уже ковалось. Газеты всей страны, в том числе и влиятельные ежедневные газеты Вашингтона, Нью-Йорка и Бостона, так и ухватились за статьи Монка Мак-Куина. Редакционные статьи требовали отчета от Пола Миллера, в то время как специалисты по финансам размышляли о причинах его молчания и строили догадки, почему он прячется за спины адвокатов. Монк присоединил и голос своей газеты к общему хору, заявив, что готов предоставить Полу Миллеру всю первую страницу «Кью», если тот решится публично выступить в собственную защиту. Однако ответ, полученный Монком, был совершенно неожиданным.
Сенатор Чарлз Хамболт от штата Делавэр провел в парламенте больше половины из своих семидесяти лет. Он был автором некоторых наиболее действенных законов, принятых Сенатом, и обеспечивал ускоренное рассмотрение тех законопроектов, которые считал особенно полезными для страны. Ко времени своей отставки Хам-болт занимал пост председателя комитета по финансам – одного из самых влиятельных в Сенате, и теперь его изящный особняк на Дюпон Серкл был полон подарков и подношений в награду за столь долгую службу на благо общества.
– Даже у вашего отца нашлась бы обо мне пара добрых слов. – Хамболт довольно усмехнулся, охватив узловатыми, негнущимися пальцами серебряный набалдашник своей трости.
– И совершенно справедливо, сенатор, – ответил Монк, пододвигая к нему поближе свое кресло.
Слух у Хамболта был ничуть не хуже, чем у Монка, однако говорил он, как правило, очень тихо. Этот прием принуждал собеседника внимательно вслушиваться в то, что сенатор скажет.
Монк все еще был сбит с толку неожиданным звонком Хамболта. Для него так и оставалось загадкой, зачем законодатель хочет встретиться с ним.
– Ну, а теперь, когда вы сделали мне все необходимые комплименты, а я в ответ издал соответствующие звуки, перейдем к делу, – сказал Хамболт. – Вы столько пишете о Поле Миллере. Если не секрет, почему?
Монк начал с ответа, который он уже многократно повторял за последние месяцы. Он был заинтригован ролью Пола Миллера в «Толбот Рейлроудз» и весьма сомнительным, если не явно беззаконным, соглашением между ним и Саймоном Толботом. А это, естественно, побудило его к расследованию делового прошлого Пола Миллера.
Сенатор Хамболт резко стукнул тростью об пол.
– Благодарю за любезность, мистер Мак-Куин. Если мне надо поразвлечься, я читаю в газете страничку юмора. Давайте я помогу вам немного. Вы подняли весь этот шум потому, что хотите помочь Розе Толбот в том, чтобы не дать Миллеру наложить руки на «Глобал Энтерпрайсиз».
Монк покраснел.
– Так и есть, сенатор, – признался он.
– И вы неплохо над этим потрудились, не так ли?
– Да, если вы имеете в виду те тайны, которые я предал гласности. Но, хотя каждое мое слово подкреплено фактами, Пол Миллер так до сих пор и не возразил мне.
– А вы знаете, почему?
– Потому что я пишу правду, сенатор, – спокойно ответил Монк.
– Правду… – прошептал Хамболт. – Вы говорите о ней так уверенно, как может говорить только человек очень молодой и чистый. Мистер Мак-Куин, вы только приближаетесь к истине. Вы еще не прикоснулись к ней, и, может быть, не захотите прикасаться.
– Простите, не понимаю вас, сенатор.
– Вы вытащили на свет Божий немало грязи, но еще добрались до самого дна, – грустно сказал Хам-болт. – Вы обвиняете Миллера в безнравственности, воровстве, обмане. И он, без сомнения, виновен. Но, видите ли, мистер Мак-Куин-младший, мы уже давным-давно обо всем этом знали. Черт побери, кое-кто из нас этим даже пользовался. Удивляюсь, как вы, с вашими блестящими способностями и с вашим проповедническим пафосом, до сих пор этого не обнаружили.
У Монка перехватило дыхание.
– Кто это «мы», сенатор?
– Кое-кто из высокопоставленных членов Сената Соединенных Штатов. – Хамболт вызывающе выпятил подбородок. – А среди них и я. И я расскажу вам сейчас, кто, когда, где и почему.
Эти слова все еще эхом откликались в голове Монка, когда он услышал свой собственный голос:
– Сенатор, надеюсь, вы не будете против, если я буду записывать…
Хамболт слабо улыбнулся.
– Я настаиваю на этом.
Три часа спустя Монк чувствовал себя таким опустошенным, словно какая-то страшная сила выкачала из него всю кровь и энергию. На лице его читалось явное недоверие.
– Ну как, получили даже больше, чем рассчитывали? – спросил Хамболт, взглянув на него.
Сенатор Хамболт сдержал слово. Его энциклопедическая память сохранила массу имен, дат, названий, цифр. Из рассказа сенатора Монк понял, что щупальца Пола Миллера протянулись дальше, чем он раньше себе представлял, и захватывали людей, которые, как казалось Монку, были вне его влияния. Долгий перечень купленных и проданных услуг, прекращенных государственных расследований, тайных, негласных сделок между Нью-Йорком и Вашингтоном казался бесконечным. В противоположность сложившейся о нем легенде, Пол Миллер был обязан своим стремительным подъемом вовсе не удаче, умению и смелости. Каждый свой шаг он подготавливал заранее, за каждое движение расплачивался.
– Надеюсь, вы не обидитесь, сенатор, – сказал Монк. – Но есть ли у вас документы, подтверждающие то, о чем вы мне сейчас рассказали?
Хамболт подтолкнул своей тростью к Монку старый портфель.
– Все, что нужно, вы найдете здесь. Многих из тех, кто помогал Миллеру, уже нет в живых. Конечно, в архивах, семейной переписке, бумагах агентов по торговле недвижимостью могли сохраниться записи. Собрать их вместе – нелегкая задача для одного человека, но я не думаю, что вам это понадобится.
– Почему, сенатор?
– Потому что вам не хуже меня известно, что произойдет, если это попадет в газеты.
На этот счет у Монка не было никаких иллюзий. Опубликовав материал на первой странице «Кью», он развяжет самый громкий скандал за последние десять лет.
– Это будет связано с расследованием в Конгрессе, сенатор. Его непременно начнут по требованию общественности. Вы тоже будете привлечены к делу и должны будете давать показания.
– Если только вы решитесь печатать то, что вам известно.
Монк нерешительно замолчал, не понимая, куда клонит Хамболт.
– Видите ли, создавать таких, как Пол Миллер, помогали не только политики и законодатели, – продолжал сенатор. – Мы не думали тогда, что совершаем нечто ужасно дурное или безнравственное. Любезность, оказанная в обмен на частную информацию о биржевых делах, слово, замолвленное в благодарность за поддержку на следующей избирательной кампании – все это казалось мелочами, которые случаются всего-то раз в много лет и не влекут за собой серьезных последствий. И, конечно же, мы не очень-то любим хранить в памяти воспоминания о таких вещах, так что никогда и не задумаешься, сколько раз за всю жизнь допустил такое. Пока в один прекрасный день не сталкиваешься с тем, что то, что раньше было любезностью в порядке исключения, теперь становится правилом, и те самые люди, которые по-дружески договорились с тобой однажды, приходят к тебе снова, зная, что отказа не будет.
– Вы сказали, что здесь были замешаны и другие, – сказал Монк. У него пересохло в горле.
Чарлз Хамболт откинулся на спинку кресла. Пристально посмотрев на молодого человека, он указал ему на портфель.
– Элистер Мак-Куин, ваш отец, был одним из этих людей. Как и они, он кое-чем был обязан Полу Миллеру. Все это здесь, и вы можете убедиться в этом сами. Вот почему я сказал «если». Если вы решитесь это напечатать. Потому что, мой юный друг, вы вполне можете и передумать. Да и кто бы упрекнул вас в этом случае?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?