Текст книги "Баба Люба. Вернуть СССР. Книга 3"

Я кивнула. Пока Игорь колдовал над сломанной кассетой, я прошлась по «салону». Нынче тут было пусто. Стулья стояли перевёрнутые – явно Игорь вымыл полы (интересно, он сам полы моет или у него уборщица есть?). Перед рядами деревянных кресел, списанных явно с какого-то допотопного кинотеатра, был установлен небольшой, самый обычный телевизор. Под ним находился тоже самый обычный видеомагнитофон. А в тумбочке были видеокассеты.

Я посмотрела – в основном американские боевики, пару комедий, много всевозможных ужастиков, мультики типа «Том и Джерри» и какие-то фантастические фильмы про космос и корабли. Были несколько китайских боевиков, и на этом выбор заканчивался.

Что ж, вполне типичный набор видеофильмов девяностых.

– Любовь Васильевна, я готов! – Игорь, наконец-то оторвался от кассеты и подошел ко мне.

– Смотрю, какие фильмы ты показываешься, – усмехнулась я.

– На что есть спрос – то и показываю, – в ответ улыбнулся Игорь, – но уже чувствую, что недолго моему видеосалону осталось.

– А что случилось? – испугалась я (решила, что рэкет).

– Да видики начали появляться у людей дома, – грустно вздохнул Игорь. – А Рустам ещё и видеопрокат открыл. Так что дни моего видеосалона практически сочтены. Уже сейчас, в основном, ребятня на мультики бегает. А взрослые предпочитают дома, на диване, под пиво.

– Печально, – кивнула я.

– Так что если с моим предприятием ничего не выйдет, то я буду банкротом, – посмотрел мне в глаза Игорь, и спросил, – так что вы надумали, Любовь Васильевна?

Глава 3

Галка сидела у меня на кухне и рыдала. Плечи её мелко вздрагивали, а из горла вырывались только бессвязные звуки:

– И ыыыы! А я ыыыы! Ууууу! – захлёбывалась слезами она.

– Всё ясно, – сказала я, достала из буфета пузырёк с пустырником и накапала в стакан с водой. – Пей!

– Ых! – горестно сказала Галка и высморкалась в большой клетчатый платок, явно мужской.

– Пей! – уже более жёстко велела я.

– Мне это не поможет! Мне больше ничего уже не поможет! – опять заголосила Галка.

– Да выпей ты его уже, ипиегомать! – вызверилась я, – и объясни человеческими словами, что там у тебя стряслось!

От неожиданности Галка подавилась рыданиями, ошеломлённо икнула и торопливо выпила успокоительное.

Я подождала примерно полторы минуты и, когда её взгляд стал более осмысленный, велела:

– А теперь рассказывай! Только без подробностей! Кратко, чётко, ёмко!

– Угу, – кивнула Галка и выдала, – у меня деньги увели.

– В смысле? – не поняла я, – почему ты ко мне пришла? Почему заявление в поли… ой, в милицию не написала?

– Да что я могу! – опять приготовилась зарыдать Галка, – я же сама им деньги отнесла! А проценты они теперь не отдают!

– Куда отнесла? Кому отнесла? – я уже, в принципе, догадалась, о чем она, но надо было, чтобы она озвучила это.

– В «Хопёр-Инвест»! – всхлипнула Галка, – а денег они не отдают. А я мало того, что всю свою заначку потратила, так и у людей наодалживала. А им теперь отдавать надо. А у меня денег вообще нету. И я не знаю, что мне теперь делать.

Она зарыдала опять.

Пока процесс рыданий был в разгаре, я не мешала. Да, тут дело такое, что нужно выплакаться.

Я заварила крепкого черного чая, добавила побольше сахара и поставила чашку перед Галкой.

– Пей!

Галка схватилась за чашку, как за спасательный круг и надолго присосалась к ней.

– А ко мне почему не пришла? – спросила я, – мы же с тобой договорились, когда пойдем деньги забирать. Решили же, что вместе пойдём. А ты совсем пропала куда-то. Я к тебе домой пару раз заходила. Тебя не было. Вот я сама и пошла. Мне-то отдали.

– Пряталась я от тебя, – печально вздохнула Галка.

– Ну ничего себе! – я так удивилась, что аж зависла. – А чего пряталась-то?

– Ты оставила на меня Анжелику, – мучительно покраснела Галка, пряча глаза, – а я не уследила. А она с тем мужичком снюхалась и от меня сбежала. Я думала, ты меня прибьешь при встрече.

– Ещё чего! – покачала головой я, – ты ей не нянька. У неё свои мозги должны быть. Но там дело такое – гены. Причём с обеих сторон. Что мамочка, что папашка. Так что неудивительно. А к тебе какие претензии? Ты и так согласилась её у себя приютить. Забесплатно. А что вышло – дело другое. Так что я тебе всё равно благодарна.

– Правда? – робко переспросила Галка, неверующе глядя на меня.

– Абсолютная правда, – кивнула я, – так что зря ты пряталась. Сейчас была бы уже при деньгах.

– И что мне теперь делать? – заныла опять Галка.

– Что делать, что делать – надо идти в Хопёр этот ипиегомать Инвест и трясти их за шкирку.

– Я ходила, – всхлипнула Галка, – они не отдали, а меня выперли.

– Надо было со мной ходить, – сказала я, – тогда бы отдали.

– А пошли сейчас, – предложила Галка с надеждой глядя на меня.

– Сейчас? – задумалась я, – сейчас уже вряд ли получится.

– Я не представляю, где мне взять деньги, чтобы долги все отдать, – заплакала Галка, да так горько, что сердце моё не выдержало и я сказал:

– Ну пойдём. Но я сразу говорю – за результат не ручаюсь.

Пока мы дошли, я триста раз пожалела, что ввязалась во всё это. В прошлый раз, когда я ходила отжимать деньги для себя, я легко могла выудить заодно и Галкины. А вот теперь как – даже и не знаю.

Но ладно, что-нибудь, да и придумаю.

***

Моё появление в конторе «Хопёр-Инвест» служащая встретила с огромным воодушевлением:

– О! Это вы! – радостно всплеснула она руками, – а мы уже и не ждали.

– Ну почему же? – пожала я плечами с важным видом, – я же сказала, что скоро приду. Просто точная дата не от меня ведь зависит. Разве вы не помните, что мы об этом говорили?

– Помню! Помню! – защебетала женщина и все её три подбородка задрожали от восторга, – на какую сумму будем оформлять взносы в уставной фонд кампании? Мы вам 270 % сразу поставим! Как лучшему вип-клиенту!

– А какой у вас максимум есть? – сразу заважничала я.

– О! У нас просто огромный максимум, – подмигнула служащая.

– А можно поконкретнее? – проявила разумную осторожность я. – Старик заинтересовался и необычайно воодушевился. Сейчас вон поехал в Москву квартиру продавать. Трёхкомнатную. Возле метро. Мы подумали, что лучше не квартиру сдавать, а все деньги в «Хопёр-Инвест» вложить.

– И это абсолютно правильное решение! – подтвердила служащая, и, чтобы добавить веса своим словам, нагнулась ко мне и доверительным шепотом сообщила, – в калиновском представительстве почти миллиард рублей. Так что смело продавайте квартиры и вносите суммы в обмен на ваучеры «Хопра».

– Отлично! – обрадовалась я, и добавила, – мы со стариком в среду придём. Или, в крайнем случае – в четверг утром. Вы со скольки работаете?

– С десяти, – любезно пояснила служащая и торопливо протянула визитку, – здесь всё, даже телефон. Вдруг не сможете сами прийти, тогда позвоните. Мы приедем к вам. Я же понимаю, старик, в Москву, такая жара, и сердце прихватить может, давление там. Поэтому вам, как вип-клиенту мы пойдём во всём навстречу.

– Замечательно! – восхитилась я, незаметно бросила взгляд на часы, и тоже доверительным шепотом спросила, – слушайте, у меня родительский дом в деревне есть. Я его продать решила. Хочу деньги тоже в «Хопёр» вложить. Но есть один момент…

Я смущённо замялась.

– Что случилось? – встревожилась женщина, – я проконсультирую, говорите.

– А я могу вложить за дом деньги, но так, чтобы никто не узнал? Главное, чтобы старик не узнал, понимаете?

– Конечно! Конечно! – замахала руками женщина, – мы поддерживаем полную приватность! Никто и никогда не узнает! Нам наша репутация всего дороже. Не беспокойтесь!

– Ну слава Богу! – обрадовалась я, и тут открылась дверь и вошла Галка.

– Здравствуйте, – сухо поздоровалась она со служащей.

– О! Галка! – обрадовалась я, – Привет!

– Любаша? – сделала вид, что впервые увидела меня, Галка, – а ты что здесь делаешь?

– Да вот пришла о новом вкладе договариваться, – похвасталась я и вежливо спросила, – а ты?

– А я никак свои копейки забрать не могу.

– Да ладно! – не поверила я, – что ты такое говоришь?

– Женщина! – возмутилась служащая, – что вы такое говорите?!

– Как что?! – накинулась на неё Галка, – вы мне деньги не отдаете!

– Не может этого быть! – сказала я и с удивлением посмотрела на служащую.

Та побагровела и отвела глаза.

– Может! – упрямо сказала Галка.

– Возможно какая-то техническая накладка, – суетливо заверила Галку женщина и обратилась ко мне, – Любовь Васильевна, вы можете идти, мы вас ждём в среду. Или ваш звонок.

– Да нет, – с видом радостной дурочки наивно сказала я, – я Галку здесь подожду. А потом мы по магазинам пойдём.

– Но тайна вклада… – начала было выкручиваться служащая, но я её перебила с ещё более лучезарным видом:

– Да что я, Галкины копейки не знаю?!

– У нас нет секретов друг от друга! – сообщила ей Галка.

Я подтвердила, кивнув.

– Ну так что? – спросила Галка.

– Назовите номер ваучера и подпишите «Соглашение о выходе из состава учредителей ТОО"» – сдержав вздох, процедила женщина.

Галка назвала номер.

– Вот ваши деньги, – вытащила из сейфа и положила тощую пачку купюр служащая.

– А проценты? – напомнила Галка, торопливо пересчитывая свои кровные.

– Они в другом сейфе, – пояснила служащая, запирая этот сейф.

Мимоходом я заметила, что он буквально набит пачками денег. Эх, жаль, что я не домушник. Хотя даже если бы и была бы, то обворовывать простых людей – грех.

– Какие у тебя проценты? – спросила я Галку.

– Сто процентов, – похвасталась Галка.

– А у меня двести семьдесят, – тоже похвасталась я.

– А почему так? – расстроенно спросила Галка у служащей.

– Да это техническая ошибка, наверное, – выдавила улыбку та, – сейчас я вам принесу деньги.

И вышла из помещения в соседнюю комнату.

– Любаша! – радостно вскинулась Галка, но я зыркнула на неё с многозначительным видом и громко сказала, – мне с тобой про Анжелику ещё поговорить надо…

– Но мы же… – начала Галка, – но я её прервала (пришлось даже наступить на ногу). Слава богу, сообразила наконец-то.

– Поговорим и про Анжелику, и про Ричарда… Я тут дом продаю и хочу деньги вложить в «Хопёр-Инвест». Очень порядочная организация. И тебе советую.

Галка глянула на меня удивлённо, но потом, наконец, сообразила, что, может, здесь записывают.

– Вот ваши проценты, – в кабинет вернулась служащая и протянула ей пачку денег, уже поувесистей.

– Спасибо тебе, Любаша, – от души сказала Галка, – если бы не ты, даже не знаю, как бы я и выдрала из них свои деньги!

– Не выдрала бы, – устало ухмыльнулась я.

Мда, нелёгкая это работа, из болота тащить бегемота. То есть, я теперь считаю, что с бегемотом ситуация легче, чем отдрессировать простодушную Галку вовремя зайти в контору и сыграть эту маленькую сценку.

А ещё сложней будет отдрессировать Галку, чтобы она сыграла потом свою роль, когда я перейду ко второму пункту моего плана…

***

– Любовь Васильевна! Зайдите ко мне! – позвал меня старейшина, когда я забежала на хоздвор Дома молитв. Членам этой секты выдавали щедрый гуманитарный паёк от «старших братьев» из Бруклина. После моей удачной проделки с деньгами, я тоже получила доступ к этой кормушке и отказываться отнюдь не собиралась.

Я как раз положила увесистый пакет с какими-то иностранными продуктами питания (дома уже раскрою и гляну, стопудово там какая-то херня, типа консервированных персиков и ананасов, и собачьих галет, но хоть какое-то разнообразие на фоне стремительно пустеющих полок в магазинах) в сумку и сейчас собиралась заняться нелёгким, но необходимым выбором – нужно пересмотреть и отложить зимние куртки для Анжелики и Ричарда, и комбинезон для Изабеллы. И отвлечь меня от этого могло только землетрясение, цунами или Всемирный потоп. Ну или Всеволод.

И вот он меня сейчас и отвлёк.

– Сестра Инна, – попросила я, – мне бы для Анжелики что-нибудь поярче, чтобы молодёжное было.

– Не беспокойся, Любовь Васильевна, – сказала женщина, – я отложу всем твоим детишкам. Потом придёшь и спокойно посмотришь.

– Боюсь, что бабоньки налетят и смотреть уже будет нечего, – вздохнула я и попросила, – ты для Изабеллы на размер больше комбинезон отложи. Сама же знаешь, что у неё ножки.

– Бедный ребёнок, – закивала женщина, но я её уже не слышала, так как вошла в дом старейшины.

Сегодня, к моему удивлению, тут пахло крепким кофе. И ещё как бы не коньяком. Неужели старейшина употребляет? А я-то думала, что он должен пример подавать и сам ни-ни.

Ну да ладно.

– Проходи, Любовь Васильевна, – окликнул меня из библиотеки Всеволод и предложил, – ты капучино с лавандовым сиропом будешь? Из Бруклина с гуманитаркой передали.

Меня передёрнуло.

– Я бы побыстрее обсудила вопросы и ушла, – сказала я, – дел невпроворот.

– Да вот я таки хочу подробнее о твоей группе поговорить, – пояснил старейшина, – по твоему списку. Давай быстренько пройдёмся по всем, и я тебя отпущу.

– Что не так с кандидатурами? – удивилась я.

– Возможно, что всё так, – ответил Всеволод и пояснил, – просто по твоему примеру мы будем создавать и другие группы. И мне надо понимать принципы и мотивы, по которым ты людей подбирала.

Я мысленно усмехнулась. Если ты узнаешь о моих мотивах – ты будешь изрядно обескуражен. Но вслух я, естественно говорить об этом не собиралась.

И мы начали по списку.

– Первый номер, – прочитала с листочка я, – Пётр Кузьмич Пивоваров, пенсионер, юрист, всю жизнь проработал в Калиновской горадминистрации.

– Ну это понятно, – кивнул Всеволод, – вопросов нет. Хотя характер у него сердитый. Не сахар, в общем.

– Я помню, – усмехнулась я, вспомнив, как юристы меня взяли в оборот, когда я пыталась донести мою идею, как не дать администрации города отжать у общины дом.

– Дальше, – сказал Всеволод.

– Зинаида Петровна Рыбина, – дисциплинированно прочитала я.

– Мы её кандидатуру уже обсуждали, – вздохнул старейшина, – не передумала?

– Нет, – покачала головой я.

– Ладно. Но смотри, я предупредил, – сказал он, – давай дальше.

– Ефим Фомич Комиссаров, – прочитала я.

– Но он же обычный слесарь! – удивился Всеволод, – простой работяга. Грубый, курящий. Ещё и ругается, когда думает, что я не слышу. У него ни ума, ни фантазии, как говорится. Зачем он тебе?

– Он же слесарь, – сказала я, – этим всё сказано. Такие люди в любой команде на вес золота.

– Ну не знаю, – поморщился Всеволод, – надеюсь, тут есть какая-то логика, во всём этом.

Эх, сказала бы я, какая тут логика… но лучше промолчу.

– Четвёртый номер. Ксения Сергеевна Зыкова.

– А Зыкова тебе зачем?! К тому же молодая она ещё.

– Она работает наборщиком в типографии, – коротко сказала я.

– И что? Она – самого низкого разряда. Чем она тебе поможет? Я же так понимаю, что ты ещё всякие мероприятия проводить будешь?

– Буду! – кивнула я. – И свой человек в типографии мне очень нужен.

– Дальше, – вздохнул Всеволод, решив не заострять на этой теме.

– Ольга Ивановна Сиюткина.

– Тоже пенсионерка! – схватился за голову Всеволод.

– Она раньше работала агрономом, – сказала я.

– Картошку будешь выращивать? – съехидничал Всеволод.

– Надеюсь, до этого не дойдёт, – хмыкнула я и зачитала новую кандидатуру по списку, – Фёдор Степанович Кущ. Учитель физики.

– Толковый мужик, правильный, – кивнул Всеволод.

Ну хоть одна кандидатура у него не вызвала возражений.

– Ирина Александровна Белоконь, – огласила последнюю кандидатуру я.

– Вот! Белоконь! – взвился Всеволод.

– Что не так с Белоконь? – не поняла я.

– Ты меня в могилу раньше времени сведёшь!

– Почему это?

– Белоконь! Ну как можно додуматься включить в одну группу Рыбину и Белоконь?! – продолжал причитать Всеволод. – ты разве не знаешь, что они враги?

– Знаю, – пожала плечами я.

– И тем не менее ты их обоих включила в группу! Да ты пойми, мы их никогда даже на одну сторону не ставим, когда молебны идут. Они же поубивают друг друга, а потом разнесут всё остальное. И твою группу тоже!

– Потому я их и включила, – пояснила я.

– Они тебя замучают, Любовь Васильевна! Сожрут и выплюнут!

Всеволод продолжал кричать и возмущаться. Первые минут пять было интересно, но потом наскучило. Ну вот не объяснишь же ты ему, что тут расчет очень простой. И даже примитивный. Если я возьму в группу Зинаиду Петровну, то она действительно превратит моё существование в филиал ада. И то же самое будет, если я возьму, к примеру, только Белоконь. Более того, если я возьму в группу кого-то из их подруг (а община давно превратилась в два враждующих лагеря благодаря непримиримой «дружбе» Рыбиной и Белоконь, поэтому бери любого и не ошибёшься), то будет то же самое. Если не хуже. Поэтому самое умное, что я придумала – это взять их обеих. Пусть дерутся между собой. А я буду эдаким добрым миротворцем, на словах поддерживая то одну, то другую, а на самом деле исподтишка подкидывая дровишек в костёр их вражды. А чтобы они потом не объединились против меня, я чуть позже, когда они наиграются воевать между собой, найду им общего врага. И тогда не будет у меня более надёжных и верных союзников-соратников, чем эти бабоньки.

Вот такой был мой расчет.

– Я справлюсь, – сказала я Всеволоду и добавила, – утверждайте состав группы, и мы начнём первое мероприятие.

– Что за мероприятие? – насторожился старейшина.

Я чуть не засмеялась – чуйка у него работает, как надо, а вслух сказала:

– Это будет сюрприз.

Глава 4

Как говорил незабвенный Карлсон: «есть три способа – курощение, низведение и дураковаляние. И я думаю, что придется применить все три сразу!». По отношению к моей новосозданной и утверждённой Всеволодом группе из вышеперечисленных трёх способов годился разве что первый.

Я вошла в комнату, малый зал дома молитв (на самом деле небольшая комнатушка, которая скорее служила читальней и где проходили беседы с малым количеством людей, на пример, с молодёжью, или со вступающими в брак), и оглядела присутствующих.

Сейчас здесь собрались всей разношерстной компанией из моего списка: юрист Пётр Кузьмич Пивоваров, «светская львица» общины Зинаида Петровна Рыбина, слесарь Ефим Фомич Комиссаров, наборщик в типографии Ксения Сергеевна Зыкова, агроном Ольга Ивановна Сиюткина, учитель физики Фёдор Степанович Кущ и ещё одна «светская львица» Ирина Александровна Белоконь. Все такие разные и по образованию, и по профессии, и по возрасту. Зато вместе мы – сила. И то, что по моим расчётам должна сделать эта группа – изменит существующий миропорядок. Ну, и поможет мне вернуть СССР.

О том, что может быть и эпический провал, я старалась не думать.

И вот сейчас мне предстояло знакомство, мотивация и постановка первой задачи. А ещё нужно «спеться» командой. Нам придётся решать совершенно разные задачи и лучше, чтобы не было как в басне о лебеде, щуке и раке.

– Здравствуйте, товарищи, – улыбнулась я и пояснила, – вам должно быть интересно, зачем вас здесь собрали? Сейчас я отвечу на этот вопрос…

– Мне вот совершенно не интересно! – поджала губы Белоконь, – я не понимаю, почему своё личное время я должна тратить на что-то непонятное?!

– Действительно! – поддержал её Пивоваров и демонстративно посмотрел на часы.

– Товарищи! Давайте выслушаем Любовь Васильевну! Нас ведь здесь собрали не зря! – попытался уладить ситуацию Кущ.

– Ирина Александровна! – наполненным ядом голосом буквально пропела Зинаида Петровна, – сегодняшнее совещание инициировано по просьбе Всеволода Спиридоновича. Значит, это важно. Для общины важно. Что вам непонятно? Но так-то вас здесь никто, как говорится, не держит!

И она метнула такой осуждающий взгляд на заклятую подругу, и я поняла, что всё будет не так просто, как я ожидала. Совсем не просто.

– Да дайте же ей хоть слово сказать! – возмутилась Сиюткина, – мы уже десять минут сотрясаем воздух, а ничего ещё не услышали!

– А мне через час нужно на работу, – сообщила Зыкова, – я сегодня с обеда работаю.

Я смотрела на них, стараясь не показывать обуревающих меня чувств. Без выражения на лице. Просто ждала, когда первые эмоции улягутся.

Но, похоже, народ только начал, и ещё даже во вкус не вошел. Прения грозили затянуться надолго, особенно это ощущалось по одухотворённым лицам Рыбиной и Белоконь.

Я прокашлялась.

Ноль внимания.

Я покашляла ещё.

– Милочка, у вас грипп, что ли? Вы нас тут всех не перезаражаете? – участливым голосом поинтересовалась Белоконь и послала мне понимающую улыбку.

– Ирина Александровна, вы никак решили сорвать мероприятие? – плеснула елея Рыбина.

– С чего вы взяли?! – взвилась Белоконь.

– Да вот смотрю, вы всё никак Любовь Васильевне даже слова вставить не даёте! – замироточила Рыбина, да столь сахарно, что у меня аж скулы свело.

– Почему это я не даю?!

– Не даёте!

– Не наговаривайте на меня!

– Я не наговариваю!

– Наговариваете!

Диалог грозил перерасти в полноценную драку, поэтому я громко и резко похлопала в ладоши и, когда шум немного утих, миролюбиво сказала:

– Ну если все наобщались, я прошу уделить мне буквально три минуты. Я объясню зачем вы все здесь, и мы сразу разойдёмся по своим делам.

– Да уж! Хотелось бы услышать уже хоть что-то! – едко заметила Белоконь.

 Пивоваров одобрительно хмыкнул. Рыбина, наоборот, хмыкнула неодобрительно.

Когда все вволю нахмыкались и продемонстрировали своё отношение, я продолжила:

– Объясняю. Вы же все помните, как у нас хотели незаконно отобрать здание? – я сделала паузу, и все согласно загомонили, мол, помним.

– И все вы ещё лучше помните, как мы провели благотворительное мероприятие, собрали денег для обездоленных детей и отбили это здание, правда?

Все опять покивали, мол, правда.

– Это говорит о том, что эффективность таких вот мероприятий, она просто гигантская, – пояснила я, – и мы, таким вот образом, помогаем людям города, помогаем нашей общине и выполняем волю божью.

Возражений ни у кого не было. Все молча слушали меня. Даже Рыбина и Белоконь притихли.

Я продолжила:

– Поэтому было принято решение, что таких полезных мероприятий у нас будет больше. И они будут разные. Под разные цели и задачи. Будут такие, для организации и выполнения которых не нужно привлекать прям всю общину. И поэтому было решено создать в общине группы, которые будут отвечать за те или иные мероприятия. И вы, точнее мы – первая, экспериментальная, можно сказать группа, за работой которой будут наблюдать старейшины общины. Фиксировать все промахи и победы. Все затруднения. А потом делать работу над ошибками. И уже по результатам будут созданы и другие группы.

– Мы что, лабораторные крысы, чтобы на нас всякие эксперименты проводить?! – взвилась Белоконь.

– А почему мы? Что, в общине других людей нету?! – завозмущался и Пивоваров.

– Пожалуйста, тихо! – опять хлопнула в ладоши я. Белоконь вздрогнула и заткнулась.

А я продолжила:

– Итак. Отвечу на ваши вопросы. В общине люди есть, – я повернулась к Пивоварову и адресовала ему улыбку, – но первая группа, она – главная. На неё будут смотреть. По её подобию будут созданы все остальные группы. И, соответственно сюда отобрали лучших. Лучших специалистов, лучших профессионалов и лучших личностей в общине.

Народ заулыбался. Им было приятно, что их посчитали лучшими личностями и профессионалами.

Только Пивоваров не мог примириться:

– А вот всё равно не понимаю! – растягивая слова, ехидно заявил он, – чем вот, к примеру Ефим Фомич лучший? Он простой слесарь, насколько мне известно.

– Я лучший слесарь! – взвился Комиссаров, – и я на городской доске почёта, между прочим, десять лет висел! Про меня и в газете даже писали! Не то, что некоторые!

– Что значит некоторые?! Вы на что это намекаете?! – закричал Пивоваров.

– Я не намекаю! Я прямо говорю! Не нужно сто образований иметь, если толку нету! А можно и простым слесарем быть и люди уважать будут!

– Это меня-то люди не уважают?! Меня, заслуженного юриста СССР?! Да вы знаете…

– Тихо! – опять похлопала в ладоши я, но тщетно, мужики завелись. Бабоньки походу тоже решили не отставать.

Минут десять в комнате стоял такой гвалт. Что не было слышно вообще ничего.

Распахнулась дверь и в комнату влетел Всеволод. Вопли моментально смолкли.

– Что тут у вас происходит? – озадаченно спросил он, – вы так кричите, что наш хор спеться не может. Потому что они не слышат друг друга.

– Здесь тоже «спевка» происходит, – пожала плечами я. – но извините, мы будем потише.

Всеволод метнул на меня укоризненный взгляд, мол, а я тебе говорил, сама виновата, и отбыл.

А я осталась наедине с разгневанными людьми.

Однако нужно было завершить начатое. И я завершила:

– Так вот, товарищи! Я побеседую с каждым из вас. Мы обсудим всё то, чем вы можете быть полезны для наших мероприятий. И скажу так, задания для нашей группы будут самыми сложными. Такими, что остальные члены общины просто не справятся с ними. А вот вы – справитесь.

Народ довольно заулыбался. Ну да, похвалу все любят.

– Но, прежде чем обсуждать с вами первое задание, – сказала я, – давайте возьмём паузу на две минуты и пусть каждый из вас подумает. Честно взвесит все свои достоинства и недостатки. И потом скажет мне – может он быть членом команды первой группы или нет. Это ни в коей мере не будет говорить о вас плохо, просто мы не будем заставлять человека делать что-то, если он не хочет. Или не может.

Когда я закончила – повисла пауза. Все выжидательно смотрели на меня и друг на друга.

Наконец, Пивоваров сказал:

– Мне кажется, Ксения не сможет. Да и зачем она здесь? Простой наборщик в типографии. Если я не ошибаюсь, у неё разряд самый низкий. Считай разнорабочий.

– Почему это я не смогу! – зазвенел голос Зыковой, – ну и что, что я наборщик! Я, может, стихи пишу!

– Товарищи! – прервала очередной срач я, – давайте будем говорить каждый сам за себя. Не нужно стоить домыслы и принимать решения за других. А что касается Ксении, то, по нашей задумке, у неё одна из ключевых ролей. И мы с Всеволодом Спиридоновичем уверены, что она отлично справится. Если останется в группе, конечно же.

– Я останусь! – подскочила Зыкова и с еле сдерживаемым триумфом метнула взгляд на Пивоварова.

– Точно? – спросила я, – ты хорошо подумала?

– Точно! – выпалила Зыкина, – я подумала!

– Тогда можешь уходить на работу, – сказала я, – мы сейчас порешаем с остальными. На индивидуальную беседу я тебя приглашу. А первое задание, я думаю, мы послезавтра соберемся и обсудим. С теми, кто захочет остаться.

– А почему не сегодня?! – сразу же возмутилась Белоконь, – мы хотим узнать задание сегодня!

– Во-первых, мы еще не решили. Кто остается, а кто нет, – начала перечислять я, – может. Кроме Ксении, больше никто не останется и придется набирать новую группу. Зачем же обсуждать такие вещи с посторонними людьми. Тем более задание будет… мягко говоря… стратегическим.

– Ну я-то остаюсь! – категорическим тоном заявила Белоконь, – кто, если не я? Тем более. Если задания сложные.

– Замечательно, – похвалила её я.

– Я тоже остаюсь, – сразу же влез взволнованный Пивоваров. – Можно было мне такие вопросы и не задавать!

– Тогда пусть остальные уходят, а мы давайте задание обсуждать! – сказала Белоконь.

– Что значит «остальные уходят»? – возмутилась Рыбина, – я вот лично остаюсь.

– А что же вы молчите тогда? – поддела её «заклятая подруга».

– А зачем мне что-то говорить? И так всё ясно! – отбрила её Зинаида Петровна. – Мы с Любовь Васильевной уже не первое задание выполняем. Аж в Нефтеюганск вон вместе съездили. Правда же, Любовь Васильевна?

– Конечно, – подтвердила я, сдерживая усмешку, чтобы не дай бог бабы не заметили. – Вопрос о Зинаиде Петровне даже не стоит, товарищи. Она не боится никаких трудностей. Мы уже убедились.

Рыбина торжествующе посмотрела на Белоконь. Мол, выкуси-накуси.

И такое Белоконь стерпеть никак не могла:

– Да знаем мы как Зинаида Петровна ездила! Шила в мешке не утаишь. И вам с ребенком-инвалидом не помогла даже!

– Да кто вам такое наплёл?! – заверещала Зинаида Петровна. – Враньё!

– А вот и не враньё! – обидно захохотала Белоконь, – мне сама Нина Ивановна по секрету рассказывала!

– И вы её сейчас прекрасно сдали! – захохотал Пивоваров.

– Это называется – «торжество справедливости»! – ответила Белоконь.

– Я с ней разберусь, – угрожающе пообещала рыбина, – напридумывала и сплетни разносит. А я же ей денег на песцовый воротник одолжила! Вот так и верь людям!

Пока она возмущалась такой несправедливостью, я повернула отклонившийся от темы разговор в более конструктивное русло:

– Итак, в группе остаются – Ксения Зыкова, Пётр Кузьмич Пивоваров, Зинаида Петровна Рыбина и Ирина Александровна Белоконь. Правильно? Всем остальным спасибо, что потратили время. На этом расходимся, товарищи. Задание обсудим позже. Я всем сообщу, точное время и где собираемся.

– Подождите! – заволновался Комиссаров, – а как же я?! Я остаюсь. Я просто не лез, ведь я даже подумать не мог, что вы подумали, что я…

Он окончательно сбился и сконфуженно замолчал.

Я пришла на помощь:

– Спасибо, Ефим Фомич. Значит и вы тоже. Итого, нас вместе со мной – шесть человек. Вот и отлично. Можно работать.

– Так я тоже остаюсь! – немного обиженно сказал Кущ, – только мне нужно объяснить мои функции, чтобы я понимал, что справлюсь или нет. И восьмого числа я не смогу – у меня городская олимпиада по физике и я буду в жюри весь день. А девятого мы будем работы проверять. А ещё с пятнадцатого уеду в отпуск, к тёще в деревню. Сами понимаете, спрыгнуть не выйдет.

– Хорошо, – кивнула я, – принято!

– А вот я прямо не знаю даже, – растерянно промолвила Сиюткина. – Я не знаю, чем я могу быть полезна? И меня это беспокоит. Понимаете, я не привыкла, как говорится, брать кота в мешке. И я вот думаю. Я пенсионерка, медлительная. От всех этих новшеств страшно далёкая. А вы молодые, вам нужно все поскорее чтобы. Я только мешать вам буду.

Я зависла. Вот чёрт! У меня именно на Сиюткину была большая надежда. Но вслух сказала:

– Поступайте, как вам кажется правильным, Ольга Ивановна. Скажу честно, от вас нужна в первую очередь консультация. Да, консультация и контроль.

– В чём же? – удивилась Сиюткина.

– Ну, вы же агроном? – уточнила я.

– Да. Я тридцать пять лет проработала по специальности. Хотя пять лет я работала по защите растений. Но это смежные направления.

– Во-о-от! – многозначительно сказала я, – именно поэтому вас и выбрали.

– Всё равно не очень понимаю, – покачала головой женщина, – мне бы попроще объяснить.

– Сейчас попробую, – кивнула я. Мне не хотелось открывать сразу все карты. Тем более, вдруг она откажется. – Вы агроном. Много лет проработали по защите растений и по агрономии. То есть вы о растениях знаете всё.

– Ну, не всё.

– Значит, почти всё, – поправилась я. – А то, что не знаете, то можете посмотреть в нужных справочниках. Вы знаете, где что искать. Правильно?

– Конечно правильно, – удивлённо подтвердила женщина.

– А что такое биологическое загрязнение вы знаете? И как с ним бороться?