Читать книгу "Конторщица-3"

Директриса тоже перевела взгляд на тренера. Он побагровел.

– Я отошел за мячом.

– А мячи у вас где так далеко хранятся? – ещё больше удивилась я. – В соседнем здании? А до урока подготовить инвентарь нельзя было?

– Да в тренерской здесь же и хранятся, – пискнула девушка-методист, носик и глаза у неё подозрительно покраснели.

– То есть всего за полминуты дошкольники успели разнести спортзал и избить моего ребёнка, да?

Иван Карпович отвернул голову и что-то зло пробормотал себе под нос.

– Не мямляйте! Не мямляйте, Иван Карпович! – взорвалась директриса.

Я решила поддать жару:

– В общем, всё понятно, товарищи. Вызывайте милицию, они сейчас разберутся. А то мне на работу пора. Да и у ребёнка сильная травма, нужно в больницу ехать. Ещё и побои снимать…

– Лидия Степановна! – умоляюще протянула ко мне руки директриса. – А, может, договоримся? Ну, действительно, зачем нам топить друг друга? А с Иваном Карповичем я разберусь!

Судя по взгляду, который метнула на тренера директриса, кому-то будет очень больно.

Я задумалась: можно, конечно, сейчас закусить удила и пойти на принцип. Не сомневаюсь, что смогу снять с работы и директрису, и этого тупого тренера, но что это мне даст? Только славу скандалистки. А оно мне надо? Не надо. Но и прощать всё это тоже не следует. Поэтому идеальным вариантом будет взять паузу и подумать, что я с этого могу поиметь. Поэтому вслух я сказала:

– Знаете, товарищи, мы все сейчас на нервах, расстроены этой ситуацией. Да и Свете нужно прийти в себя. Всё-таки моральная травма в таком возрасте – это не шутки.

Директриса вздрогнула и послала ещё один злой взгляд Ивану Карповичу.

– Поэтому я Вас поддержу. Пока поддержу. Давайте поступим так: сейчас возьмём паузу, вы как раз разберётесь в ситуации, накажете виновных и так далее. А, скажем, в субботу я подойду, и мы обсудим, как нам найти компромисс. Подходит?

– Конечно, Лидия Степановна, – чуть воспряла духом директриса, – мы до пяти работаем.

– Хорошо, я к концу рабочего дня в субботу и подойду, – согласилась я и добавила, – кстати, секция футбола работать будет? И неужели вести так и будет Иван Карпович?

– Нн-н-нет-н-н-нет, – замялась директриса и кивнула на молодого в спортивном костюме, – его пока вон Виталий заменит. Так что Светочка пусть смело приходит. И с мальчиками мы работу проведем. Правда же, Мариночка?

Мариночка (девушка-методист) с готовностью закивала головой.

На том и порешили.

Я закинула Светку домой и, еле-еле отмахнувшись от вопросов Риммы Марковны, понеслась обратно на работу. Капец, полдня вот просто так вылетело.

А вот на работе меня ожидал сюрприз – в дверях торчала записка от моего секретаря Людмилы: «Лидия Степановна! Вас срочно Иван Аркадьевич вызывает».

Мда. Как плохо, что ещё не придумали мобильных телефонов. А вот если бы я, как вчера, пошла в библиотеку? Что-то нужно думать со связью.

В бывшем кабинете тов. Д.Д. Бабанова, а нынче Ивана Аркадьевича Карягина, директора депо «Монорельс», было так накурено, что прямо «ой!».

– Ты что творишь? – хмуро спросил Иван Аркадьевич и затянулся.

– В каком смысле? – не поняла я, пристроилась на стуле, напротив и посмотрела на него.

Выглядел Иван Аркадьевич «так себе»: осунувшееся лицо, мешки под глазами, лопнувшие капилляры в глазах. Мда, нелегко ему дается директорство.

– Вот полюбуйся! – он выдохнул дым и пододвинул мне три служебные записки, – два дня как работаешь, а уже столько жалоб от коллектива. – Это что?

– Интересно, – я попыталась вчитаться, но строчки запрыгали перед глазами.

– Ты мне ещё повозникай тут! – рассердился Иван Аркадьевич и нервно затушил сигарету в хрустальную пепельницу. – Отвечай, раз вопрос задал!

– Как я могу отвечать, если не знаю, что именно здесь написано? – вздохнула я (когда он в таком вымотанном состоянии, плюс ещё кто-то накрутил его, чего-то добиваться или доказывать нет смысла, это я уже хорошо знала).

– А то ты не знаешь, где напортачила?!

– Я много где напортачила, нужно понимать, что здесь насочиняли!

– Лида! Я не думал, что от тебя будут одни проблемы!

– Иван Аркадьевич, я в начальники не просилась, если вы помните! Вы меня из больничного досрочно вытащили и сообщили о великой милости! Перед коллективом не представили, никакой поддержки не было! Бросили как щенка в воду – крутись, мол, Лида, как знаешь! И что мне делать?

– Да ты накрутила, я смотрю, хорошо, – Иван Аркадьевич потянулся за новой сигаретой.

– А вы знаете, что эти «жалобщики» не пришли, когда я их вызвала? Более того – подбили всех не приходить?

– И ты решила устроить террор?

– Именно. Террор и диктатуру, – кивнула я, – порядок в депо «Монорельс» должен быть, а не бабские склоки.

– Бабские склоки как раз ты устраиваешь, – буркнул Иван Аркадьевич, но уже более спокойным голосом.

– А ничего что вы меня вызвали сразу после этих кляуз и весь коллектив это видел и сейчас уже вовсю обсуждает в курилках?

– Я же должен разобраться.

– А я что теперь должна, Иван Аркадьевич? Вы ведь не их вызвали! Вы меня вызвали! Как после этого я должна ими руководить, если теперь они знают, что стоит им вам пожаловаться и вы меня сразу на ковер? Будут они меня воспринимать?

– Не нагнетай, Лида.

– Нет, мне совершенно не нравится такой ваш подход!

– И что ты предлагаешь?

– Доверять хоть немного мне! А их – уволить!

– Но я не могу взять их и вот просто так уволить, – покачал головой Иван Аркадьевич, – они и мне в свое время тоже крови попили. Но я же вытерпел.

– А я терпеть не собираюсь, – зло ухмыльнулась я и добавила, – Иван Аркадьевич, а если я вам предоставлю повод, вы их уволите?

– Ты предоставь сперва, а там посмотрим, – поморщился Иван Аркадьевич, но при этом глянул так, что я поняла, что этот раунд выиграла. Но не успела я порадоваться, как он тут же огорошил:

– А что у тебя с сессией?

– Не знаю, я в больнице была, если вы помните.

– Значит узнай! – рявкнул Иван Аркадьевич и хлопнул ладонью по столу. – Иди работай!

Я вышла (впрочем, не забыла захватить все три жалобные кляузы).

Мда. Хоть и добилась согласия выгнать их, но настроение всё равно ни к черту. А дома ещё с Риммой Марковной разговор за Светку и футбол предстоит, вот чёрт!

Глазами встретилась с Натальей Сергеевной, секретарём. Судя по её довольно блеснувшим глазам – знает или подслушивала. Сейчас новости пойдут гулять по депо.

Ну ничего, придёт и твоя очередь.

Глава 6

Недолго думая, я отправилась прямиком к Алевтине Никитичне. Ну, а зачем откладывать в долгий ящик? «Куй железо» и всё такое… В общем, минут через шесть я уже сидела у нее в каморке и пила восхитительный компот из сухофруктов.

– Я сама груши сушу, – ворчливым голосом сообщила Алевтина Никитична и подсунула мне блюдечко с горкой сахарного печенья, – причём собираю, чтобы именно лесные были, и на соломе сушу их дольками прямо в противне. Они так душистее для компота получаются, чем садовые. Хотя те слаще. Ты, Лида, с печеньем лучше бери, всё ж толку больше.

– Нет, спасибо, компот и так вкусный. – Поблагодарила я и взглянула на неё поверх стакана, – Я же вот почему пришла – хочу пожаловаться. Представляете, вызвал меня сегодня Иван Аркадьевич, я такая в кабинет вхожу, а там накурено, пепельницы не помытые, не проветрено, он бедный сидит и дышит этой всей гадостью, аж сосуды в глазах полопались, а наша новая секретарша даже не смотрит – сидит в приёмной, как королева, и только ногти красит да сплетни по конторе собирает. Не знаю, что и делать, меня она ни в грош не ставит, распоряжения мои не выполняет… Боюсь, так его надолго не хватит…

– Это которая? – нахмурилась Алевтина Никитична, – Алла же ещё не вернулась?

– Наталья Сергеевна, – злорадно наябедничала я и мстительно добавила, – и чай ему не делает.

Глаза Алевтины Никитичны полыхнули. Ух! Чую, сейчас кому-то мало не покажется. Очень быстро выпроводив меня вон (компот пришлось допивать залпом), она «чеканным кавалерийским шагом» удалилась наверх.

Эх! Хорошо то как! Сделал гадость – на сердце радость.

Вот такая я мстительная.

Подавив в себе паскудную мыслишку последовать за Алевтиной Никитичной и посмотреть, кто кого победит, я вернулась в свой полуподвальчик. На столе сиротливой россыпью валялись акты ЧП на производстве. Я ухмыльнулась: «Идите сюда, мои зайчики, ща мамочка вас изучать будет!».

Изучала недолго. Не удержалась. В общем, взяла отпечатанный лист с какой-то древней инструкцией и быстро пошла наверх.

В приёмной сидела Наталья Сергеевна с заплаканными глазами и красным носом, и дёрганными движениями перетирала свежевымытые чайные чашки.

Я положила ей на стол инструкцию и пожелала хорошего дня.

Вот так.

Домой я шла не спеша. Не потому, что наслаждалась солнечной ясной погодой. А потому что я знала, что сейчас мне предстоит битва почище, чем у готов с римлянами под Маркианополем. И малодушно надеялась, что, пообщавшись со Светкой, Римма Марковна пар уже выпустила и на меня там мало что останется.

Не выпустила.

– Зачем ты выдумываешь этот футбол?! – рычала Римма Марковна, кивая на зарёванную Светку, которая лила крокодильи слёзы прямо в пюре с сосисками. – Она же девочка! Девочка, Лида! Ей этих драк не надо!

Я флегматично пожала плечами и положила себе ещё салату.

– Ты посмотри, Лида! Она же вся в синяках пришла! Это как называется?!

– Римма Марковна, – подняла глаза от тарелки я и отложила вилку, – ничего страшного не произошло. Света в футбольной группе новенькая, к тому же девочка. Попала в коллектив мальчиков. Логично, что они начали её испытывать на прочность. Она им ответила. И правильно ответила. С директором Дома пионеров мы уже пообщались на эту тему и выяснили всё, что нам надо было. К тому же, во всём виноват тренер, который подстрекал учеников. А Света – молодец, испытание прошла с достоинством. Проявила характер. Никто не обещал, что в жизни всё легко будет.

– Лида! – всплеснула руками Римма Марковна и чуть не опрокинула яблочную шарлотку, так что сахарная пудра легким облачком взвилась вверх, – я же не о том! Я пытаюсь тебе донести, что не надо ей этот футбол! Она девочка. Вот пусть на скрипке играет. А если спортом хочет заниматься, так есть же гимнастика, бег, спортивные танцы в конце концов…

– Не хочу-у-у-у гимнастику-у-у-у! – заревела паровозом Светка и взобралась на стул с ногами.

– Светлана, сядь нормально, – велела я, налила ей стакан молока и вернулась к разговору с Риммой Марковной, – Послушайте, Римма Марковна, нужен или не нужен Светлане футбол – пусть она решает сама…

– Да что она ещё понимает! Ребенок же.

– Римма Марковна. Прежде всего Света – личность. И если она решила, что ей нужно попробовать именно футбол – пусть пробует. Тем более, что футбол ей нужен, чтобы заработать авторитет во дворе. А ей это важно.

Светка счастливо всхлипнула и цапнула с подноса самый большой кусок шарлотки.

– Да перед кем там ей авторитет зарабатывать! – не желала сдаваться Римма Марковна, вытирая размазанные Светкой молочные разводы со стола, – Куликов этот, хулиган, да дружки его! Так ты довоспитываешься, что завтра ей пиво пить надо будет, чтоб авторитет доказать!

– Не усугубляйте, Римма Марковна, – вяло отмахнулась я и положила ложечку мёда в чай, – Света будет ходить на футбол и точка. Если ей не понравится – тогда другое дело. Тогда бросит и пойдёт на те же танцы. Более того, я в субботу иду в Дом пионеров и намерена вытребовать, чтобы их тренер дважды в неделю ездил в Малинки и обучал детей игре в футбол. Нужно же им там чем-то заниматься!

Римма Марковна поджала губы, с тяжким вздохом покачала головой и возражать больше не стала, мол, что тебе доказывать. Дальше пили чай молча.

– И, кстати, как продвигаются поиски дома? – нарушила неловкость я.

Это была воистину благодатная тема, поэтому следующие полчаса мы слушали как Римма Марковна ездила в дачный посёлок с Роговыми и Норой Георгиевной выбирать жильё на лето.

Она как раз приступила к пространному рассказу, какой дом лучше – в одном на всех окнах есть замечательные деревянные ставни, которые можно закрывать от летней жары, зато во втором доме – чудесный сад, но там соседи через забор держат свиней и будут мухи, да и запах опять же, а вот третий дом находится совсем на отшибе, и там есть свой спуск к озеру, а на берегу – банька, но плохо, что неудобно до магазина ходить.

– Третий, – сказала я и хотела уточнить, далеко ли колодец.

Но уточнить мне не дали – в дверь позвонили.

Открывать побежала я, опередив Римму Марковну всего на каких-то полсекунды (всё никак меня не покидает ощущение, что «демоническая» Олечка вот-вот негритёнка притарабанит).

Но на пороге стоял и щербато улыбался чуть опухший Петров.

– Здарова, Лидок! – меня обдала мощная волна перегара и я поняла, что жизнь таки движется исключительно по спирали.

– Привет, привет, Федя, – удивилась я, хоть виду и не подала, – а ты чего это?

– Слушай, тут такое дело.., – начал Петров, и я поняла, что он пришёл явно не трёшку до пенсии занимать.

– Что случилось опять?

– В общем это… надо, чтобы Марковна вернулась на Механизаторов, и то бегом!

– Так, давай-ка по порядку, – нахмурилась я, – проходи сперва в дом. Кстати, ты уже ужинал?

– И не обедал, и не завтракал ещё! – воодушевлённо отрапортовал Петров, с удовольствием втянув носом запахи с кухни, – Марковна рассольник наварила что ли?

– Да нет, сосиски с картошкой.

– Сосиски – тоже хорошо, – мечтательно вздохнул Петров, разуваясь в прихожке, – но ты знаешь, Лидка, я часто вспоминаю какой роскошный рассольник она варила на Механизаторов, кисленький такой, с перловочкой, особливо по утрам так хорошо заходил, прямо ух!

В общем, когда Петров, за две щеки уплетая сосиски с картошкой, поведал о ситуации, осталось только схватиться за голову: Грубякины, воспользовавшись тем, что две комнаты пустуют (Риммы Марковны и Горшкова), написали куда-надо слезливое письмо, где поведали, как они многодетной семьёй ютятся в крохотной комнатушке, в то время как две комнаты свободны, так как у хозяев есть другое жильё, причём комфортабельное. Ну, примерно в таком духе. В результате грядёт какая-то проверка. Петрову знакомые «шепнули» и он сильно опечалился, что Грубякины следом выживут и его, и решил категорически воспрепятствовать в меру своих сил.

– Вот такие вот дела, – вздохнул Петров и положил аж четыре ложки сахара в чай.

– Что делать, Лида? – переменилась в лице Римма Марковна и с надеждой посмотрела на меня.

– Да, Лидок, что делать? – задумчиво почесал затылок Петров и шумно отхлебнул чаю, отдуваясь.

Капец, товарищи! Вот хорошо, что у вас есть такая вот Лида и вы благополучно загрузили меня своими проблемами. Но вслух, конечно же, я сказала совсем другое:

– Как что делать? Ответ очевиден. Римма Марковна возвращается в коммуналку.

Римма Марковна в ужасе спрятала руки под фартук и отвернулась от меня, уязвлённо надувшись.

– Ненадолго! – припечатала я, – на недельку где-то. Грубякиным объявите, что рассорились со мной и я вас выгнала навсегда, мол такая-сякая Горшкова эта. Проверка закончится и сразу вернётесь.

– А как же Светочка? – упавшим голосом прошептала Римма Марковна и укоризненно посмотрела на меня. – У неё же кружки, сольфеджио! А тебе водить её некогда будет.

– Мда, проблема, – закусила губу я и уставилась в окно невидящим взглядом.

– Так пусть и Светку забирает на Механизаторов! – воскликнул Петров и потянул к себе еще кусок шарлотки.

– И то правда! – обрадовалась Римма Марковна.

– А как же комиссии объяснить, почему она там? – задумалась я.

– Дык я Рудольфовну ещё кликну, – весело блеснул глазами Петров, откусил кусок шарлотки и продолжил с набитым ртом. – Она заради комнаты, враз переедет. А комиссии скажем, что она внучку на пару дней в гости взяла, потетешкаться. Чай родная бабушка. Вряд ли комиссия будет смотреть, в какой комнате малявка ночует.

– Умничка, Федя! – выдохнула Римма Марковна, с задумчивым видом немного пожевала губами и вдруг решительно полезла в буфет, на самую нижнюю полку. Покопавшись там немного, наконец, достала оттуда чуть запылённую пузатую бутылку домашней наливочки и, протирая её фартуком, заговорщицки подмигнула Петрову:

– Будешь?

Римма Марковна со Светкой прямо с утра переехали на Механизаторов, а я отправилась на работу, поклявшись, что вечером обязательно заскочу в коммуналку. Причиной было беспокойство Риммы Марковны, чтобы я полноценно поужинала, «а не бутерброды всякие, а то знаю я тебя». На самом же деле она просто опасалась нос-к-носу сталкиваться с Клавдией Брониславовной и Элеонорой Рудольфовной без «силовой» поддержки в виде меня.

Ну ладно, это мы можем.

Настроение было преотличное, с самого утра я планировала побесить товарища Иванова, поэтому прямиком отправилась в Красный уголок.

На самом деле сейчас уголок назывался «Ленинская комната» и представлял собой довольно-таки большое помещение, в котором на стенах висели яркие агитационные стенды с информацией, яростно порицающей мелкособственнические мещанские инстинкты, и заодно указывающей истинный Путь (именно так, с большой буквы) в светлое будущее, а также стандартные портреты членов Политбюро в полном составе. Огромная цветная карта мира была столь огромна, что закрывала часть окна, отчего в комнате было темновато. Застекленный алый щит с вымпелами и грамотами, полученными депо «Монорельс» за различные достижения на пути строительства коммунизма, соседствовал с двумя открытыми шкафами-стеллажами, где пёстрой неразберихой кучковалась спецлитература. Это всё было столь ярким, кричащим, что скромный алебастровый бюстик Ленина на фоне этого идеологического великолепия совсем терялся. На одном из трёх столов сиротливо лежали две перевязанные толстым коричневым шнурком подшивки газет. И над всем этим висел огромный кумачовый плакат с безапелляционно предостерегающей надписью: «Не курить!».

Народ из депо по привычке (или в шутку) называл это место – «Красный уголок».

– Лидия Степановна! Вы сегодня чудесно выглядите! – бойко завёл старую пластинку товарищ Иванов, совершенно неубедительно изображая Ромео. Сегодня он показался мне каким-то слишком уж возбуждённым, что ли.

– Так! Давайте-ка поработаем, товарищ Иванов, – ответила я и сдула пыль с чуть пожелтевшей подшивки газеты «Правда» за 1979 год.

– Как скажете, Лидочка, как скажете, – расцвёл улыбкой он и вонзил в меня ещё один страстный взгляд.

– Итак, насколько я понимаю, именно это место является центром культурно-просветительской работы и политической подготовки сотрудников депо «Монорельс»? – слегка насмешливо улыбнулась я и провела пальцем по ближайшему столу. На пальце осталась грязь.

– Д-да, – запнулся Иванов и уже с лёгкой тревогой посмотрел на мой палец.

– И заведуете этим всем, насколько я понимаю, именно вы? – продолжила я, внимательно рассматривая длинный и выразительный след от пальца на пыльной крышке стола.

– Я, – с готовностью подтвердил Иванов.

– Понятно, – кивнула я, свернула в трубочку одну из неподшитых газет и, встав на цыпочки, стянула нею огромную паутину из-за шкафа.

– Лидия Степановна! – побледнел Иванов, косясь на развевающуюся словно парус паутину. – Здесь не успели убраться. Сейчас техничка, Маруся, она за двоих работает, пока вторая на больничном, и не успевает. Так я ей разрешил здесь пока не убираться.

– Эдуард Александрович, – равнодушно пожала плечами я, – вопрос не в качестве уборки. Вопрос в посещаемости Ленинской комнаты.

На самом деле меня меньше всего волновала посещаемость данного помещения, но с Ивановым нужно было разбираться и ставить его на место.