Книга: Заурядные письма священника своей мертвой жене - Франц Вертфоллен

Я искал книгу полегче, с которой можно начать. Вконтакте в последнее время часто натыкался на цитаты из “Заурядных писем священника" — этот роман показался попроще, потому что заявлен как детектив. Польша, оккупация, священник Джон, который вытаскивает еврейских детей из гетто и офицер, который играет с ним в «кошки-мышки».

На удивление, читать было очень легко. Тон священника, его интонации приходили мне в голову натурально. С первых страниц перед глазами вставал приход, промозглость Польши и “слизни, которые поели всю зелень” пресного английского священника.

Я не ожидал, что найду в этой книге героя своего времени. Мне очень нравился офицер. Читая текст книги, он чувствовался мне реальным человеком, не просто героем спектакля, как в “Берлинских Заметках". В этот раз Франц куда больше задевал меня эмоционально. И скажу честно — не всегда приятно. Чем дальше, тем больше я ему завидовал. Я завидовал ему уже на сцене с Лайзой в церкви — это крохотная сценка, священник еще о нем ничего не знает, а Франц зашел в церковь с очень красивой дамой по пути на какой-то прием. Так его разговор с этой Лайзой – мне бы так с девушками говорить! Мне бы так научиться! А когда дошло до его рассказов священнику, уже после неудавшейся веселой исповеди, когда он стал рассказывать про Лили, про Бугатти, ночь на озере… я так хочу жить! И дело не в Бугатти, не в деньгах, дело в изяществе. Во внутренней роскоши. А то развелось в подростковой литературе для девочек всяких вампиров-миллиардеров, не желая никого оскорблять, но это ж только в 12 лет читать и можно. Так я только со «Священником» понял – почему.

Почему Джеймс Бонд – это еще куда ни шло, вампиры из «Сумерек» – смешно, а Ахилл из Илиады – эпично? Как сказал бы сам господин Вертфоллен – «прожитость» разная. Вампирчики подростковые совсем картонки, их называют остроумными, но остроумия в диалогах нет. Их называют красивыми, но если бы они с таким же поведением попробовали жить в реальном мире, они и в сто с чем-то лет ходили бы девственниками. Их называют мужественными, всю книгу они – аксессуар, в женской сумочке мужественности больше. Джеймс Бонд тот же чуть «прожитее», он хотя бы не пустословно “герой” — то по крышам скачет, то взрывы всякие переживает. Но это все равно – шоу. Реально у Бонда уму и смелости не научиться. А вот смелость Ахилла, мысли его, геройство тебе показаны так, что ты его прочувствовать можешь. Вот например, цитата из Илиады, которая показывает безжалостность Ахилла к себе:

"— Хессалонец, с которым ты дерешься, я в жизни не видел человека огромнее! Я бы не хотел с ним сражаться... — Вот почему твое имя никто не запомнит.”

Он не просто говорит эту фразу, чтобы звучать круто, он согласно своим словам живет. Он по жизни решается на бой со страшными соперниками, где шанс проиграть очень велик. И делает это не для того, чтобы люди запомнили его имя. Он хочет повлиять на ход истории, чтобы защитить своих близких, и искренне трудится для этого.

Офицер в «Священнике» – современный Ахилл. ( Польша 1943-й всё-таки куда больше современность, чем гревнегреческие мифы) То, как он чувствует, как скоро он мыслит, как он принимает решения – ты читаешь, сначала завидуешь, а потом все больше хочешь у него учиться. По-моему, Джон тоже проходил такой путь скрытой зависти, как я. Просто Джон был немолод и у него это было не так выражено, однако, когда он слушал о Лили, я уверен, он тоже хотел быть Францем. Зато под конец книги священник вполне себе даже сказал – я хочу учиться у этого человека.

Общение с офицером заставило Джона пересмотреть свои взгляды на людей, на то, что такое добродетель, и что на самом деле такое нацизм. Джон понял, что нацизм - это не только верхушка рейха, что все начинается с народа с мелкой нетерпимости людей друг другу, с постоянным желанием поделить мир на «свои» и «чужие». Правительство такое, потому что такими нетерпимыми были обычные люди. И ужасу Джона, он замечает нацизм и нетерпимость к другим в самом себе. Сам Франц, формально работая в СС, совсем не нацист и не поддерживает партию. Он находится в этой структуре, чтобы преследовать свои цели, сотрудничает с американцами и британцами, и по течению сюжета, рискуя собой, вытаскивает из концлагеря людей. Франц настолько против узколобого нацизма, расизма, фашизма (многие люди путают фашизм с нацизмом и называют немцев фашистами. Напоминаю, фашисты - это итальянцы и Муссолини), и настолько непримирим со всеми этими "измами" в людях, что у Джона после разговора с ним случается озарение:

"Но что я вижу, Кэтти, нет вообще никаких разграничений – ни по слоям, ни по классам, ни по странам, ни по национальностям. Каждому человеку надо в душу смотреть. Душою в душу смотреть. Вот и всё.”

Казалось бы, Джон – священник, который спасал еврейских детей, а в нем все равно жили узколобые стереотипы. Он, будучи англичанином, судил и разделял людей по классам, по национальностям, по полу. Не видел в людях реально самих людей, а свои ожидания от них. Офицер помог священнику избавиться от этого, видеть в людях людей, таких, какие они есть на самом деле.

В общем, книга – клад. Ты, наконец-то, находишь достойного героя, на которого хочется быть похожим. Героя, который даже в очень сложное военное время остается Героем – без всяких соплей, слез, показушных бросаний грудью на амбразуру. Франц остается героем очень легко, остроумно. Так, словно всё, что он делает – просто, словно иначе жить и нельзя. Может, это и есть роскошь – интеллект, очарование и одновременно такая проницательность и ответственность. Вот еще – только после «Заурядных писем священника» слово «ответственность» перестало быть для меня пустым словом. Я, наконец-то, понял, что же это такое – ответственность, как она чувствуется, к каким действиям обязывает.

А еще я заметил, от этой книги становишься чуть-чуть добрее.

В общем, я с радостью буду читать все остальные книги из вселенной «Безделушка» господина Вертфоллена, и смотреть, на какие еще красивые поступки способен его главный герой.

Намедни я специально отыскала "Заурядные письма священника" в интернете, чтобы всё-таки составить своё мнение об этом "гениальном" писателе. Книгу не покупала, сразу же оговорюсь. Но и авторское право не особо нарушила, потому что где вообще Франц зарегестрирован как предприниматель? Извините, такого ИП "Франц Вертфоллен" я не нашла, как ни пыталась. Быть может, налоговой следует присмотреться к данному таланту, потому что сомнительно, что продажа осуществляется легально. Так что если вы захотите прочесть сей опус, то ни в коем случае не покупайте эту графоманию, лучше пишите мне в личные сообщения. Обсудим, так сказать.

Но я отвлеклась. Пройдёмся по сюжету. Вот тут то бравые защитницы и начнут кукарекать, что сюжет я не поняла и вообще тупая дура. Всё как всегда, впрочем. Начинается действие в серой Польше, где католический священник пытается выжить на скромный приход. Но как-то к нему в церковь приезжает некий молодой человек, и тут то всё и начинается. Молодой человек - сам Франц, описывает себя в лучших эпитетах. И красивый, и уже высокого чина в рядах СС (отвратительно было читать восхищения про СС и Гитлера), и всячески "божественно-юный". Я уже чувствую, что мне налетят куча комментах про моё эго, и что оно очень гигансткое, посему завидую. Ну знаете, я хотя бы не онанирую сама на себя, что делает Франц в своих книгах. Да и кстати, именно эти слова одни из наиболее использованных. Как бы намекает.

В итоге, через весёлые приключения священника через Гестапо, где из-за него погибло много людей, был подставлен человек и многое прочее (где писатель всячески восхищается СС и прочая), мы пропитываемя омерзением к даному чтиву насквозь. Особенно доставила сцена с тортиком, где главный герой мило его уписывал, гоняясь с Францем по дворцу. Главное то, ему было хорошо и всячески красиво. И писателю всё равно, что погибали люди. Он утверждает, что то было их "выбор". Так и представляю, как все с милыми улыбочками шли прямо в печь. Как это отвратительно.

Что же, я сделала своё маленькое дело. Не читайте, дети, Франца, он бы и вас засунул в печь. Но благо, всё это - лишь его влажные фантазии. Что прибавляет кринжа, конечно же.

P.S. Как найду прочие опусы, обязательно напишу и на них прекрасные рецензии. Чао.

НОРА: Это тортильи. Из синей кукурузы, латиноамериканская вещь. Попробуйте со сметаной и кусочками помидоров…

ОН: Ни в коем случае! Их есть надо без ничего, только с водой. Слышите, отставьте кофе. Берете кусочек и водой запиваете.

НОРА: Как в мексиканских тюрьмах.

ОН: Именно. Так палитра вкуса раскрывается, чувствуется синяя кукуруза, а не что попало.

НОРА: Как в тюрьмах. На тортилье и воде.

ОН: Ну, хорошо, будьте посредственной среднестатистикой и жуйте со сметаной. Сметана там все перебьет и завоюет, только жирный вкус и останется. Вообще ужасна эта польская сметана, такое ощущение, ее только из-под коровы достали.

ЕВА: А Герберт кушает тортильи со сметаной, гуакамоле и лососем.

ОН: Ну, он вообще извращенец.

"Море, листва и блики. И девочка – волосы мягкие, руки-веточки – перед гарцующим конем крестиком встала. Молчит."

Но сколько всего она передаёт, если каждое слово в воображении представить. Красивейший образ - хрупкость девочки, мягкость против мощи гарцующего коня. И ты сразу чувствуешь, как девочка взволнована, но смела и тверда, этого не нужно писать, ты это чувствуешь, когда представляешь картинку перед глазами. Ничего лишнего. Я как представлю, как это писал бы среднестатистический автор, мурашки по коже, что-нибудь такое: "Вдали переливалось море, шелестели листья на деревьях, всё мерцало. Хрупкая девочка, выбежала и встала перед гарцующим конём, раскинув руки..." АААААА, кошмар, не могу продолжать. У автора каждое слово насыщено образом. Когда я читала письма священника, я просто забывала, что читаю книгу, я будто слушала эти диалоги и голоса героев прямо у себя в воображении. Читайте любую книгу этого автора, если не знаете с чего начать. У него каждое произведение - гениальная симфония.

В главном герое Писем священника оно есть. Что бы он ни сказал, я за каждым словом чувствовала тыыыш ВЛАСТЬ, стальную-стальную непоколебимость. Как бы не повернулись события, всё будто у главного героя как на ладони, он смотрит на всё происходящее сверху, даже нет - он сам поворачивает события и людей так, как ему нужно.

И что мне так очень-очень нравится в книге, мы !урааа! смотрим на жизнь правителя изнутри, не как на далёкую фигуру, а вот на самого что ни на есть живого. Смотрим историю глазами старого священника, в чью размеренную жизнь по стечению обстоятельств врывается этот самый офицер. Раньше для меня правитель это был кто-то всегда затянутый в парадный костюм или кольчугу, кто-то всегда при параде, но через священника я увидела, каков правитель дома с семьёй, или как он руководит своими делами. И везде всё не как обычно, вот вам кусочек моей любимой сцены семейного завтрака главного героя. "ОН" - это главный герой Франц, Нора - жена, а Ева - дочь. Вот так, у правителей утро начинается с танцев:

"Но мальчик-то!

Как выплясывал. Невесомый такой, прям вот были бы дикие африканочки, ну сразу на нем бы повисли. Есть в этом всем что-то невероятно животное, но от животного сильного, сытого, чуть наскучившегося… злого, а красивого. Что-то такое леопардово-гепардовое прям в плясках.

А потом он изящным, завлекательным жестом, раз-раз так тельняшку – живот показать.

И еще.

И всё это так безумно юно. Поэт твой любимый, этот… римский, он Вакха же так описывал. Если б Вакх плясал юный, то плясал так.

Но мальчик – еще и зло. Что понятно – леопарды, знаешь, не коровы, их меж глаз не погладишь.

И вот он так с этой тельняшкой, эдак, а потом на пол – рраз, и вроде как отжимание, а такое… прямо девушку под ним чувствуешь.

А потом раз, тельняшка в момент – бац и у него в руке, подкинул, поймал.

Ребенок хохочет. И её тоже легко так – подкинул, поймал, стоя на диване уже, поклонился.

Женщина, что полсцены в двери наблюдала, зааплодировала.

ОН: Нора! Это не я! Это все она. Посмотри, вглядись только в этот ком чистого зла. Вот кто подстрекатель, саботажник, парти…

НОРА: Ева, вы почему в одном башмаке бегаете?

Девочка с дивана соскользнула.

НОРА: И вот ты полагаешь…

ОН: Не надо!

В один прыжок у нее оказался.

ОН: Я сам.

Распрямился. Рядом с Норой стоит к пустому дивану обращается.

ОН: Вы полагаете, что подобный лексикон полезен девочке в четыре года?

НОРА: Пять.

ОН: Франц, пожалуйста, могу я, наконец, высказаться. Вы полагаете, подобный лексикон, песни подобного содержания формируют в ней достойную молодую особу? Вы же даже не представляете, что она заявила вчера Матиасу, а как она обозвала Готлиба…

НОРА: Какого Готлиба?

ОН: Вот. Вот! Франц, это твой сын! Я его не в порту нагуляла! Ты можешь хотя бы имена мальчиков заучить, это же… это абсурдно, в конце концов!

Девочка ухахатывается. Женщина старается, уголки губ от усилия подрагивают, а серьезность все равно не дается..."

В общем я в восхищении от книги, от главного героя, советую читать всем своим друзьям и вам тоже советую.

Я думаю, каждый мечтает, чтобы в его жизнь ворвался такой человек-шторм, который сметает косность и однообразие. Ох как я в этом завидовал священнику, пока не понял, что для меня штормом стал сам автор и его книги.

В итоге что мы имеем: я сижу ночью не в силах оторваться от книги, причём читаю её вслух. Такое было первый раз. О, теперь я понимаю, почему мне друг ТАК про неё рассказывал. Диалоги тут написаны как в пьесе и сами по себе они слишком интересны, чтобы молча читать.

В некоторых моментах признаюсь, пришлось перечитывать, чтобы до конца понять. Книга заставляет включить голову, она реально оживляет внимание каждым словом, даёт подумать о счастье, о приоритетах в жизни. И что самое для меня главное - всё это с юмором. Главный герой там прямо играет с ситуациями, с людьми и миром. И у меня сначала был небольшой диссонанс - он невозможно остроумный, очаровательный, интересный... таких персонажей или людей я не то чтобы встречала. Они вообще бывают?! Но ты читаешь о нём дальше и... он такой реальный! Сомнения отпадают. Священник тоже по своему очаровывает. Он немного неуклюже учится юности и счастью главного героя. И когда под конец у него всё же получается забыть про возраст, страхи, беспокойства, рождается очень красивая сцена. Вот в ней даже забываешь что читаешь книгу, ты просто весь там.

И здесь не в словах, Кэтти, дело, но в ощущении, видении том внутреннем, когда всякая неуравновешенность, грусть, тоска, злость, зависть – выбор. И выбор уродливый, потому что неосознаваемый и неосознанный, выбор из слабости, неспособности внутренней на счастье.

Я конечно пойду знакомиться с главным героем и автором дальше. Чувствую, я ещё много интересного в книгах Франца Вертфоллена открою.