Читать книгу "Ловец душ"

Рамзи закатил глаза.

– Утешает!

Он вновь внимательно посмотрел на своего шефа.

– Зачем я вам это читаю?

– Я хотел получить полное представление о бортинженере, прежде чем поделиться с тобой последней подачкой от Службы безопасности.

– И какой же?

– Не исключено, что Гарсия – из тех спящих агентов, от которых не спится безопасникам.

– Гарсия? – фыркнул энсин. – Чушь! Все равно что меня подозревать!

– Тебя все еще проверяют, – заверил доктор Оберхаузен. – А насчет Гарсии – не знаю. Может, правда, может, нет. Мы получили от контрразведки описание одного шпиона, оперирующего на подлодках, которое в точности с ним совпадает. Миссию чуть не отменили. Я уговорил их действовать по плану, пообещав, что ты лично за ним присмотришь.

Рамзи вгляделся в нахальную улыбку на цветной фотографии в папке.

– По-моему, мы гоняемся за призраками. Врагам только того и надо. Мнительность безопасников доведет их до паранойи, а оттуда и до преждевременной деменции недалеко.

Доктор Оберхаузен поднялся с плетеного кресла. Оно благодарно скрипнуло в ответ.

– Смотри, не говори этого джентльменам из Секотдела. С тобой проведут брифинг по поводу Гарсии. Да, чуть не забыл: коммодор точит нож на случай, если ты провалишь задание.

– Все благодаря вашим стараниям, – съязвил Рамзи.

– Я забочусь о своих людях, – невозмутимо парировал Оберхаузен. – Уж об этом не беспокойся. Учись давай. – Он махнул в направлении видеоскопа. – А я к работе.

Рамзи подождал, пока за доктором закроется дверь, швырнул папку обратно в ящик и сделал двадцать вдохов и выдохов, чтобы успокоить нервы. Затем потянулся за досье двух оставшихся членов экипажа.

Коммандер Харви Эктон Спарроу. Сорок один год.

На фото – высокий худой мужчина с редеющими пепельными волосами, резкими чертами лица и сутулыми плечами.

«Выглядит как профессор провинциального колледжа, – размышлял Рамзи. – В юности, небось, мечтал преподавать математику и теперь злится на своих помешанных на флоте родичей за то, что заставили его пойти по их стопам».

Отец: контр-адмирал Эктон Орвелл Спарроу, погиб на подводном крейсере при битве в Ирландском море 16 октября 2018 года. Мать: Дженин Коуб Спарроу. Имеет инвалидность (сердечница), пребывает в правительственном доме престарелых. Жена: Рита, тридцать шесть лет. Блондинка. Детей нет.

«Интересно, Спарроу в курсе, что жена ему изменяет? – подумал Рамзи. – Для большинства их друзей это не секрет».

Квалификации: штурман – высший балл; офицер-артиллерист – высший балл; военный врач – с отличием (первая медицинская помощь, нервный синдром высоких давлений); эксперт по подводному судоходству – высший балл.

Рамзи взял вторую папку.

Лейтенант-коммандер Лесли Боннет. Тридцать восемь лет.

На фото – грузный мужчина (под шесть футов ростом) с вьющимися (завитыми?) каштановыми волосами, орлиным носом, косматыми бровями. Вид как у насупившегося ястреба.

Беспризорный подкидыш. Вырос в приюте для нежеланных детей Кейп-Нестона.

«Нежеланных!» – отметил про себя Рамзи.

Четырежды женат. Двое детей – по одному от первых двух жен. В законном браке с четвертой: двадцатидевятилетней Хеленой Дэвис Боннет. Мисс Джорджия 2021 года.

«Нежеланный… – задумался Рамзи. – Подсознательный стереотип мести женщинам как способ расквитаться с бросившей его матерью».

Квалификации: штурман – средний балл; офицер по снабжению – с отличием; офицер-артиллерист – высший балл (четвертый год – лучший офицер минно-торпедной боевой части на субмаринах); эксперт по подводному судоходству – с отличием.

Рамзи взглянул на психологическое заключение:

Глубоко укоренившееся чувство неуверенности препятствует продвижению на командные посты.

«Нежеланный, – повторил про себя энсин. – Боннет, вероятно, и не стремится к повышению. Его устраивает, что над ним всегда есть коммандер, заменяющий ему фигуру отца».

Рамзи бросил папки на журнальный столик и откинулся в кресле, продолжая размышлять.

«Сложное сплетение многомерных личностей. Спарроу с Боннетом протестанты, Гарсия – католик. При этом никаких религиозных трений. Ребятам удалось наладить тесный рабочий контакт. В результате – самый высокий рейтинг эффективности. Как отразилась на команде потеря офицера-электронщика Хеппнера? Как они воспримут замену? Черт! Почему именно Хеппнер? В его профиле и зацепиться-то не за что: счастливое детство, спокойная домашняя обстановка. Картину портит лишь неудачно закончившийся роман в двадцать четыре года и теперь вот нервный срыв в тридцать два. По идее, сорваться должен был “нежеланный” Боннет. Или же озлобленный математик Спарроу…»

– Вы спите?

Над ним стоял бессменный инструктор Рид.

– Сейчас уже три часа. Я принес схему аппаратного отсека на «Адских челноках». – Он развернул чертеж и ткнул в него пальцем. – Вот рабочая стойка. Вот зажим. Здесь – инструменты. Миниатюрный токарный станок. Вакуумные насосы. Разъемы коммутатора.

– Слушайте, я умею читать.

– Вы должны находить и подключать тестовую плату в полной темноте, – продолжал Рид, опускаясь в плетеное кресло, в котором перед тем сидел доктор Оберхаузен. – Завтра начнете тренироваться на макете.

– Завтра же суббота, Клинт! – запротестовал Рамзи.

– Вас отпускают только в шесть вечера, – напомнил Рид и склонился над схемой. – Сосредоточьтесь на расположении выключателей. Вот тут – аварийная подсветка. Вы должны находить ее с первой попытки.

– А если найду со второй?

Рид выпрямился, сурово глядя на энсина.

– Мистер Рамзи, уясните себе хорошенько одну вещь и помните о ней даже во сне.

– Какую же?

– Несерьезных аварий на подлодках не бывает.

* * *

Коммандер Спарроу торопливо сбежал по пандусу в прорезанную прожекторами темноту подводного причала и замедлил шаг. Лицо обдало влажным туманом, осевшим под невидимым во мраке каменным потолком. Спарроу прокладывал себе путь мимо снующих туда-сюда шаттлов и спешащих с деловым видом людей. Впереди над водой, как выгнутая спина огромного кита, возвышался силуэт его субмарины – эдакая стосорокафунтовая Вагнеровская примадонна на освещенной прожекторами сцене.

В голове проносились обрывки последнего инструктажа в Службе безопасности.

– Вашему экипажу присвоена высшая категория секретности, но среди вас может находиться спящий шпион.

– В моей команде? Да я знаю их как облупленных! С Боннетом ходим уже без малого восемь лет. С Джо Гарсией еще до войны вместе служили. С Хеппнером… – Лицо капитана побагровело. – А что за новый электронщик?

– Насчет него не беспокойтесь. Далее, наша инспекция подтвердила отсутствие на борту вражеских сигнальных устройств.

– Тогда на кой черт мне вставили в шею эту фигню?

– Дополнительная мера предосторожности.

– Так что там насчет новенького, какой у него профрейтинг?

– Он один из лучших. Вот его послужной список.

– «Ограниченный боевой опыт: участвовал в патрульных рейдах в заливе»? Да он наземный, что ли?

– Вы на рейтинг смотрите.

– «Ограниченный боевой опыт»!

Окрик водителя проезжавшего мимо шаттла вывел Спарроу из задумчивости. Он глянул на часы: семь тридцать восемь – до отплытия двадцать две минуты. Желудок свело, и он резко прибавил шаг.

«Шли бы они куда подальше со своим напутственным инструктажем!»

За черным бархатом подводной глади поблескивали края туннеля. На другом конце 160-мильной трубы, пролегавшей в глубинах каньона Де Сото и Мексиканского залива, притаился враг. С недавнего времени субмарины вроде буксира Спарроу стали излюбленной вражеской мишенью – вероятность их уничтожения внезапно возросла до ста процентов.

Коммандеру пришло в голову, что морской туннель – это гротескный родовой канал. А прорубленная под горой Джорджии пещера – эдакая фантастическая утроба. Корабли, выходящие оттуда на бой, как бы рождались в чудовищный мир, в котором никто не хотел оказаться.

Интересно, что на это сказали бы в Психбюро? Небось, посчитали бы слабостью. А почему у меня не должно быть слабостей? Повоюй в океане на глубине полутора миль, где на тебя беспрерывно давит вода, так сразу все слабости и повылезают. Давление со всех сторон. Постоянный прессинг. Изолируй четырех мужиков, запихни их в пласталевую[3]3
  Пласталь – материал, описываемый в научной фантастике и представляющий собой композит металла и пластика. Слово «пласталь» происходит из слияния слов «пластик» и «сталь» и часто используется Фрэнком Гербертом, в том числе в серии романов «Дюна».


[Закрыть] кишку, беспрерывно на них дави – и получишь идеальные условия для психологической тюрьмы.

Перед носом Спарроу промчался еще один шаттл. Коммандер увернулся, не спуская глаз с подлодки. С этого расстояния он уже различал высоко на выдвижной боевой рубке надпись: «Фенийский таран S-1881»[4]4
  «Фенийский таран» (англ. Fenian Ram) – подлодка длиной 9,4 метра, созданная Джоном Холландом в 1881 году для фенийского движения, но так и не использованная в бою. Фении – ирландские эмигранты в США, боровшиеся за независимость Ирландии от Британии.


[Закрыть]. От рубки длинной изящной дугой спускался на пирс посадочный трап.

– Капитан Спарроу!

Его догнал круглолицый начальник дока в форме лейтенанта-коммандера с контрольной ведомостью в руках.

– Что? А, привет, Майерс, – бросил на ходу Спарроу. – Техперсонал уже закончил проверку?

Майерс засеменил рядом, стараясь не отставать.

– Почти. А ты похудел.

– Подхватил дизентерию. Ничего серьезного – отравился фруктами в Гарден-Гленне. Ты моего нового офицера-электронщика видел?

– Нет еще. Зато пожитки его уже доставлены. Там есть любопытный запечатанный ящик, примерно вот такой. – Майерс показал размеры. – С разрешения адмирала Белланда.

– Шефа СБ?

– Его самого.

– А запечатан ящик почему?

– Там какие-то сверхчувствительные сенсоры для мониторинга за новым гидролокатором дальнего поиска. Запечатали, видимо, чтобы слишком рьяные досмотрщики не повредили такое деликатное оборудование.

– Я правильно понял, что новые дальнодействующие сонары уже установлены?

– Да. Вы первые, кто испытает их в боевых условиях.

Коммандер кивнул.

С приближением двух офицеров группка мужчин у посадочного трапа вытянулась по стойке смирно.

– Вольно, – отдал команду Спарроу.

– Шестнадцать минут, капитан. – Майерс пожал протянутую ему руку. – Удачи. Задайте им жару.

– Непременно, – кивнул Спарроу, и Майерс зашагал обратно вглубь причала.

Капитан повернулся к ожидавшему у трапа грузному мужчине с ястребиным лицом – своему старшему помощнику Боннету.

– Привет, Лес!

– Рад видеть, шкипер, – ответил Боннет. Он сунул папку, которую держал в руке, под мышку, отпустил трех сопровождавших его рядовых и спросил: – Куда вы с Ритой пошли после вчерашнего сабантуя?

– Домой.

– Мы тоже. – Боннет показал большим пальцем на субмарину за спиной. – Техосмотр закончен. Запасное снаряжение проверено. Но придется чуть задержаться: замена Хеппнера еще не подошла.

Капитан ругнулся про себя, чувствуя, как от досады скрутило живот.

– Где его носит?

Боннет пожал плечами.

– Без понятия. Позвонили из Секотдела и предупредили, что он может задержаться. Я им сказал…

– Из Секотдела?

– Ну да.

– Господи твоя воля! – простонал Спарроу. – Вечно откладывают все до последней минуты. Мало им, что ли, меня… – Он осекся, сообразив, что едва не сболтнул лишнего.

– Они обещали действовать как можно быстрее, – подытожил Боннет.

Капитан представил себе, сколько усилий потребуется, чтобы провести «Фенийский таран» через собственный защитный кордон с опозданием.

– На согласование нового времени отплытия могут уйти целые сутки!

Боннет глянул на часы и вздохнул.

– Я им сказал, что крайний срок – 8:00. Теперь они вообще перестали отвечать на мои… – Он умолк, услыхав за спиной шаги.

Оба разом обернулись. По трапу спускались двое рядовых, неся сверхмощный электронный детектор. Впереди шагал невысокий поджарый латиноамериканец. Он был одет в заляпанный рабочий комбинезон и правой рукой прижимал к себе небольшой гидролокатор.

– Дон Хосе Гарсия! – приветствовал Спарроу.

Гарсия переложил блок под левую руку и ступил на пирс.

– Шкипер! Рад тебя видеть!

Капитан посторонился, пропуская рядовых с грузом, и вопросительно посмотрел на сонар Гарсии. Тот только головой покачал.

– За Бога и Отечество, – сказал он и перекрестился. – Иногда мне кажется, что я уже перебрал запас Божьей милости. Ребятки из СБ мурыжили нас полночи в этой плавучей кишке. Заставили прочесать ее аж четыре раза от носа до кормы. Ничего подозрительного. А теперь прикинь – хотят устроить еще одну проверку, уже после входа в туннель!

– Что ж, будем проверять, – сказал Спарроу. – Я предусмотрел время для всесторонней глубоководной инспекции перед первым выходом на контакт.

– Да без проблем, – весело отозвался Гарсия. – Я, кстати, все уже подготовил.

Спарроу улыбнулся в ответ и почувствовал, как у него чуть отлегло от сердца.

Боннет многозначительно посмотрел на часы.

– Двенадцать мин…

Слова старшего помощника заглушил рев мотора. Все трое повернули головы. Вдоль темного края причала, освещая сырой бетон одинокой фарой, напоминавшей блуждающий глаз циклопа, несся командный шаттл. Он подкатил к трапу и резко выжал тормоз. Позади шофера, сжимая в руках форменную фуражку, сидел рыжий парень с круглой мальчишеской физиономией.

Спарроу разглядел на воротничке полосы энсина. «Не иначе мой новый электронщик».

Он усмехнулся, заметив на лице новоприбывшего явное облегчение. Лихачества водителей шаттлов давно стали излюбленным способом поприкалываться над непосвященными.

Водрузив фуражку на рыжую голову, пассажир вылез из машины. Шаттл перестал проседать под его весом. Водитель выкрутил до отказа руль и умчался прочь.

– Рамзи, – отсалютовал энсин.

Спарроу в ответ отдал честь.

– Добро пожаловать на борт.

Рамзи протянул капитану свой послужной список.

– Некогда было отправлять по официальным каналам.

Спарроу передал бумаги Боннету.

– Знакомьтесь: мой старший помощник Боннет. А это бортинженер Гарсия.

– Рад знакомству, – сказал Рамзи.

– Это заблуждение мы скоро развеем, – ухмыльнулся Гарсия.

Спарроу с улыбкой протянул Рамзи руку и с изумлением ощутил крепкое пожатие в ответ. Мягкотелым парень был только с виду. Остальные двое тоже пожали новенькому руку.

Меж тем Рамзи анализировал свои первые впечатления от очного знакомства с членами экипажа. Немного странно было встретить наконец людей, о которых он уже столько знал. Язык, понятное дело, предстояло держать за зубами: подробности личной жизни вроде имен их жен незнакомцу знать не полагалось.

– Служба безопасности предупредила, что вас могут задержать, – сказал Спарроу.

– Правда? – удивился Рамзи. – Они меня и так уже чуть ли не под микроскопом рассматривали.

– Об этом еще поговорим. – Спарроу потер тонкий шрам на шее, где по приказу Секотдела был вшит жучок системы обнаружения. – Отчаливаем ровно в 8:00. Гарсия проводит вас на борт. Переоденьтесь в комбинезон. Когда войдем в туннель, поможете ему с финальной проверкой на шпионские передатчики.

– Есть, – отчеканил Рамзи.

Гарсия взял его под локоть и легонько толкнул к трапу.

– Твое оборудование прохлаждается тут уже несколько часов. Пора за дело!

Они вместе поднялись на борт.

Рамзи не терпелось улучить минутку, чтобы уединиться со своим телеметрическим прибором и просмотреть первые записи, поступившие от Спарроу.

«То, как он потирает себе шею, свидетельствует об экстремальном, хотя и умело скрываемом напряжении, – думал он. – Впрочем, движения довольно скованные – это его выдает».

Капитан со старпомом задержались на пирсе. Спарроу задумчиво всматривался в водную гладь подземной базы, пронизанную лучами прожекторов.

– Вот и наш выход, Лес.

– Думаешь, потянем, шкипер?

– До сих пор нам везло.

– Да, но…

– «Ибо ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали,– процитировал Спарроу.– Ночь прошла, а день приблизился: итак отвергнем дела тьмы и облечемся в оружия света»[5]5
  Послание к Римлянам святого апостола Павла, 13:11–12.


[Закрыть]. – Он повернулся к Боннету. – Павел написал это в Послании к Римлянам две тысячи лет назад.

– Мудрый был мужик, – одобрительно хмыкнул старпом.

По причалу разнесся свист боцманской дудки. Молниеносно подъехавший кран занес стрелу над посадочным трапом. Портовые рабочие бросились цеплять крюки, то и дело поглядывая на двух офицеров.

Те решительно зашагали к буксиру. Напоследок Спарроу обвел глазами причал.

– Настал час исполнить свой долг. – Он жестом пригласил Боннета ступить на трап первым. – Как сказал Гарсия, «пора за дело»!

Они поднялись в рубку. Боннет нагнулся к кабельной стойке, удерживающей поплавок для телеперископа, и привычно осмотрел разъемы, убеждаясь, что все готово к погружению. Потом ухватился за перила и ловко соскользнул внутрь.

Спарроу чуть помедлил наверху. Наполнявшая подземную базу вода казалась огромным озером. Коммандер поднял глаза к терявшемуся во тьме каменному своду.

«Лучше бы над нами были звезды, – подумал он. – Людям перед погружением нужно давать возможность полюбоваться на звездное небо».

Внизу на пирсе мельтешили фигурки рабочих, разводящих магнитные грейферы. На мгновение Спарроу почувствовал себя разменной пешкой, которой решили пожертвовать. Когда-то капитаны отводили свои суда от пристани, громко отдавая приказы через мегафон. Теперь же все делалось автоматически – либо машинами, либо людьми, уподобившимися машинам.

К носу субмарины подплыл буксировочный катерок, оттуда перекинули тросы, закрепили грейферы. Под винтом буксирчика забурлила белая пена. «Фенийский таран» мгновение упирался, словно не желая отчаливать, затем начал неторопливо и задумчиво выдвигаться в подземную гавань.

В освободившееся у причала место втиснулся другой катерок. Люди в намагниченных ботинках запрыгнули на панели глушителей и закрепили на них буксировочный и направляющие тросы длинного пластикового понтона, протянувшегося в темной воде. С высоты рубки их окрики напомнили капитану гам детской площадки. В воздухе запахло маслом. Значит, они миновали вентиляционную шахту.

«Ни фанфар тебе, ни духового оркестра, ни церемонии в честь отплытия рейдера,– размышлял он.– Мы как тростник на ветру. Куда нас занесет и что увидим мы в той пустыне? Никакой Иоанн Креститель нас не ждет. Хотя свое боевое крещение мы получим сполна»[6]6
  Отсылка к Священному Писанию: «Иисус начал говорить народу об Иоанне: что смотреть ходили вы в пустыню? Трость ли, ветром колеблемую? Что же смотреть ходили вы?.. Пророка? Да, говорю вам, и больше пророка…» Евангелие от Матфея, 11:7–9.


[Закрыть].

Где-то в темноте прогудела сирена.

«Повернись и опознай того, кто рядом. Очередная схема безопасников: предъяви удостоверение, когда прозвучит сигнал. Треклятый Секотдел! Здесь я в ответе лишь перед Богом, больше ни перед кем. – Спарроу перегнулся и посмотрел на прикрепленные к корме тросы понтонной баржи. – Нефть. Войне нужна чистая субстанция, рожденная из осадочных пород поднимающегося континента. Растительное масло не пойдет. Война – не вегетарианка. Войне подавай мясо».

Буксировочный катерок отплыл в сторону. «Таран» был укреплен на полозьях, которые по туннелю выводили корабли в подводный каньон и дальше в залив.

На пульте в рубке загорелась зеленая лампочка – путь свободен. Спарроу подал сигнал готовности катеру у борта и отработанным движением коснулся рычагов. Рубка плавно втянулась в корпус подлодки, пласталевый люк плотно вошел в пазы.

Капитан снял висевший над пультом микрофон, закрепил на груди и отдал приказ:

– Приготовиться к погружению.

Теперь все его внимание было приковано к контрольному дисплею.

Из динамика послышался искаженный интеркомом голос Боннета:

– Давление в корпусе нормальное.

Сигнальные лампочки пульта одна за другой переключились с красного на зеленый.

– Все системы в порядке, – сообщил капитан, почувствовав одновременно давление на корпус и тяжесть в желудке. – Приготовиться.

Он отключил сигнальную схему, дав таким образом понять портовым рабочим, что судно готово к спуску в туннель.

«Фенийский таран» дернуло, он накренился. Корпус заскрежетал. По верхнему краю борта замигали янтарные огни: они находились в захвате туннельного подъемника. Двадцать часов халявного хода.

Ухватившись за поручень рядом с пультом, Спарроу лихо спрыгнул на мостик, ведущий в машинное отделение. Он прошел по скрипучему настилу в сторону кормового отсека, проскользнул в дверь командного пункта и закрыл ее за собой. Взгляд на мгновение задержался на выгравированной вручную латунной табличке, которую Хеппнер прикрепил рядом с дверью. Чье-то изречение девятнадцатого века:

«Только безумец станет тратить время на изобретение подводной лодки, а если таковую все же изобретут, только лунатик опустится в ней под воду».

* * *

Мягкий известняк шельфа в изгибе Флориды подобно железнодорожной колее прорезает каньон Де Сото. Он берет начало на глубине четырнадцати фатомов в Аппалачском заливе и обрывается далеко в океане на двухстах шестидесяти фатомах к югу от мыса Сан-Блас где-то на уровне Тампы.

Подводный туннель выходит из стены каньона на глубине пятидесяти фатомов. За ним открывается сумеречное царство колышущихся бурых водорослей, роскошных, как волосы Горгоны, щупалец красных кораллов и феерических отблесков обитающих в рифах рыб.

«Фенийский таран» вынырнул из темных недр туннеля, словно морское чудище из логова, повернул, распугивая рыбу, и по косой опустился в каньон, где лег на грунт, подняв со дна облако темного земляного ила. По судну скользнул импульс поискового гидролокатора. Ответные сигналы детекторов в тройной обшивке корпуса незамедлительно отобразились на датчиках навигационной панели.

Гарсия стоял перед мигающим, как рождественская елка, центральным пультом и один за другим перечислял контрольные показатели. Его голос с характерным акцентом неестественно дребезжал в обогащенной кислородом атмосфере:

– … утечек нет, цистерны уравновешены, давление во внешних спасательных капсулах стабильное, воздух чистый, азот отсутствует, телеокуляры исправны, помех нет, телеметрический перископ выводится, помех нет, гироскопический перископ работает… – В интеркоме раздался его хохот: – Чайка! Решила присесть на перископ как раз, когда я начал его опускать. Хорошо подмочила задницу.

Смех прервал скрипучий голос Боннета:

– Как обстановка наверху, Джо?

– Все спокойно. Светает. Идеальное утро для рыбалки.

В динамике раздался окрик Спарроу:

– Прекратить треп! Кто-нибудь видел, как кувыркнулась птица? Нас могли засечь?

– Никак нет, шкипер.

– Лес, приготовь полный отчет по атмосфере. Всем настроить свои «вампиры» и продолжить проверку. О любых отклонениях докладывать немедленно.

Проверка продолжалась в тишине, которую нарушил Рамзи:

– Я в камере индукционного движителя. Тут чересчур наэлектризовано.

– Ты по туннелю с нижней палубы шел? – спросил Гарсия.

– С нижней.

– Тогда порядок. У меня было то же самое. Там изоляционный настил износился. Плохо заземляет.

– Я заземлился перед тем, как войти.

– Джо, разберись-ка с этим. Лес, ты сейчас где?

– На верхнем мостике машинного отсека.

– Смени Джо у центрального пульта. Рамзи, пройдите в аппаратную. Выход на контакт с базой через одиннадцать минут.

– Есть, капитан.

Спарроу пересек командный блок и встал ближе к открытой двери на верхнюю палубу, откуда он мог видеть датчики, расположенные на противорадиационной стене атомного реактора.

«Треклятый носовой отсек, – подумал он. – Не внушает доверия. Телеокуляры и сенсоры, конечно, дают представление, но в само-то помещение не сунешься. Руками ничего не потрогать, а без этого фиг поймешь, что там реально происходит. – Он вытер лоб большим красным платком. – Ох, не нравится мне это…»

В отношении подлодки капитан давно привык полагаться на интуицию.

Из задумчивости его вывели испанские проклятья Гарсии, полетевшие из интеркома.

– В чем дело, Джо? – рявкнул Спарроу и, развернувшись, уставился в переборку, будто надеялся просверлить ее глазами.

– В двигателе застрял кусок материи. И терся об индукционное кольцо при каждом обороте. Вот вам и статическое электричество, которое заметил Рамзи.

– На диверсию похоже?

– Ты когда-нибудь видел, чтобы тряпки делались из шелка? – Гарсия фыркнул. – Чертовня какая-то.

– Не выбрасывай ее, – сказал Спарроу и добавил: – Рамзи, вы где?

– В аппаратной, жду, пока нагреется передатчик.

– Про тряпку слышали?

– Да.

– Доложите о диверсии на базу. Сообщите им…

– Шкипер! – раздался голос Гарсии. – Здесь в атмосфере нефтяные пары!

Спарроу нахмурился.

– Нефтяной туман плюс статическое электричество – идеальные условия для взрыва! Откуда там нефть?

– Секунду. – Они услышали стук металла по металлу. – Кран смазочной системы протекает. Трещинка небольшая, однако на полном ходу фонтан был бы нехилый.

– Рамзи, включите это в отчет.

– Есть, капитан.

– Джо, я иду к тебе, – сказал Спарроу. – Прочешем каждый миллиметр двигателя с лупой.

– Я уже начал.

– Шкипер, – подключился Боннет. – Пришлите ко мне Рамзи после того, как он свяжется с базой. Нужно помочь тут с проверкой центрального пульта.

– Рамзи, слышали?

– Так точно.

– Выполняйте.

– Есть.

Спарроу прошел на корму, спустился уровнем ниже и по туннелю гребного вала пролез в камеру привода: конусообразное пространство со сверкающим, обмотанным проволокой индукционным кольцом. Сильно пахло маслом. Гарсия склонился над обмоткой, изучая кольцо в увеличительное стекло.

– Вроде бы какие-то мелочи, – сказал Спарроу, – но вместе могут жахнуть так, что мало не покажется!

Бортинженер повернул голову – в глазах отражалась рабочая подсветка.

– Не нравится мне это, шкипер. Дурное начало. Смахивает на миссию смертника.

Спарроу сделал глубокий вдох, затем медленно выпустил воздух. Резким движением нажал кнопку нагрудного микрофона.

– Рамзи, когда свяжетесь с базой, запросите разрешение вернуться.

– Есть, капитан.

Мысли Рамзи пустились вскачь.

«Как это отразится на общем боевом духе? Первый за несколько месяцев рейдер повернет назад, даже не выйдя из залива. Никуда не годится».

Он неотрывно смотрел на подрагивающие стрелки циферблата. Наконец таймер выхода на контакт достиг нужной отметки и зажужжал. Энсин набрал начало закодированного сообщения:

«Мастер Джон – Красной Шапочке. Прием».

Из динамика над головой послышался шум, похожий на далекий прибой. Вскоре из него, перекрывая шум, донесся голос:

– Красная Шапочка слушает. Прием.

– Мастер Джон – Красной Шапочке: на борту обнаружен саботаж. Кусок шелка в роторном двигателе. Искра статического электричества могла бы взорвать нас прямо в заливе. Прием.

– Красная Шапочка – Мастеру Джону: оставайтесь на связи. Передаем ваше сообщение Скворцу Джорджу.

Службе безопасности!

Новый голос из динамика:

– Скворец Джордж – Мастеру Джону: говорит Учитель. Доложите обстановку. Прием.

«Клинт Рид! – Перед глазами Рамзи возникло каменное лицо инструктора по безопасности. – Учитель Рид. Шифровка в реальном времени».

Энсин склонился над микрофоном:

– Учитель, говорит Студент, – и он повторил отчет о саботаже.

– Учитель – Студенту: ваши предложения? Прием.

– Студент – Учителю: разрешите продолжить инспекцию на месте. Здесь меньше вероятности влияния неучтенных факторов. Нас на борту всего четверо. В случае успешной проверки прошу разрешения продолжить миссию. Возврат и отмена миссии плохо отразятся на общем боевом настрое. Прием.

– Учитель – Студенту: мы тоже так считаем. Ждите. – И после паузы: – Разрешение получено. Сколько вам потребуется времени? Прием.

Рамзи включил микрофон интеркома.

– Капитан, база велит произвести проверку на месте и, если все остальное в норме, продолжить миссию.

– Вы им обо всех наших находках сообщили?

– Да, сэр.

– А они что?

– Говорят, здесь меньше вероятности нарушений протокола безопасности. Меньше персонала. Предложили перепроверить друг друга, дать каждому…

– Господи ж твоя воля!

– Они спрашивают, сколько нам понадобится времени.

Тишина.

– Капитан, нас спрашивают…

– Я слышу. Запросите десять часов.

Рамзи повернулся к передатчику.

– Студент – Учителю: капитан просит десять часов. Прием.

– Учитель – Студенту: действуйте в установленном порядке. Мы сообщим вам новый график выходов на контакт. Отбой.

Рамзи откинулся на спинку стула.

«Вот и все, дороги назад нет. Что ж, Док велел ни в коем случае не прерывать миссию».

В интеркоме раздался голос Боннета:

– Рамзи, ты закончил говорить с базой? Чеши давай сюда, помоги мне на пульте!

– Иду!

Спарроу достал торцевой ключ и посмотрел на Гарсию, который скрючился под витками вторичной обмотки в двигательном отсеке.

– Мы получили приказ продолжать миссию, Джо. Им, похоже, сильно приспичило.

Гарсия вставил контактную лампу в патрон. Та загорелась.

– Ага. И еще салагу нам какого-то подсунули. Этот Рамзи, считай, наземный.

– В его послужном списке значится «ограниченный боевой опыт в патрульных рейдах».

– Мать моя женщина! – Гарсия сменил позу. – Что-то в этом парне настораживает.

Спарроу открыл крышку конденсатора.

– В каком смысле?

– На стукача похож. На типа, который выдает себя за кого-то другого.

– С чего ты взял?

– Сам не пойму, шкипер.

Капитан пожал плечами.

– Не знаю, Джо. Давай отложим этот разговор. Передай-ка ключ на восемь.

Гарсия подал гаечный ключ и вернулся к работе. В тесном отсеке повисла тишина, нарушаемая лишь скрежетом металла по металлу и тихим жужжанием тестовых приборов.

* * *

Спарроу, пригнувшись, переступил порог командного пункта и молча подождал, пока Боннет с Рамзи закрепят крышку на центральной панели.

Боннет распрямился, потер шею. На коже остались пятна от смазки.

– Пока ты мальчишка, юниор, – обратился он к Рамзи. – Нам еще предстоит сделать из тебя подводника. Запомни главное: под водой можно ошибиться только раз.

Рамзи положил отвертку в ящик с инструментами, закрыл его. Затем поднял голову и увидел Спарроу.

– Все проверили, капитан? – спросил он.

Тот ответил не сразу. Он оглядел командный пункт, втянул носом воздух. Чуть попахивало озоном. Приглушенно гудели двигатели. Круглые циферблаты приборов, словно симбиотическое продолжение его глаз, передавали данные. Смутное беспокойство не проходило.

– Проверил все, на что способен простой смертный, – произнес коммандер. – Во всяком случае, надеюсь. Общий сбор в кают-компании.

Спарроу повернулся к ним спиной и вышел в ту же дверь, через которую вошел.

Рамзи убрал ящик с инструментами в стенной шкаф. Металл скрипнул по металлу. Энсин вздрогнул и оглянулся. Боннет уже был в дверях. Рамзи последовал за ним, вышел, втянув голову в плечи, и зашагал в кают-компанию. Там их уже ждали остальные двое: Гарсия справа, Спарроу в торце. Перед ним, к изумлению Рамзи, лежала раскрытая Библия.

– Да поможет нам Всевышний в наших скромных начинаниях, – произнес капитан.

Боннет опустился на стул слева.

Спарроу указал на место напротив себя:

– Присаживайтесь, мистер Рамзи.

Энсин сел, положив руки на зеленую суконную скатерть. Коммандер возвышался над всеми на другом конце стола.

«Ни дать ни взять Моисей со Скрижалями Завета,– подумал Рамзи.– Религиозное поклонение. Вот что связывает членов этого экипажа. Participation mystique![7]7
  Термин «мистическое соучастие» (фр. Participation mystique) заимствован у антрополога Леви-Брюля Карлом Густавом Юнгом, который развил его в своей аналитической теории. При мистическом соучастии личность исчезает и впадает в зависимость от коллектива. Юнг говорит, что если мы опустимся до первобытной психологии, то отметим, что о понятии индивидуальности там нет и речи, «В архаичном мире все имеет душу, душу человека, или, лучше сказать, душу человечества, коллективное бессознательное».


[Закрыть] Благословение воинов перед набегом».

– Вы какого вероисповедания, мистер Рамзи? – спросил Спарроу.

Тот кашлянул.

– Я принадлежу к протестантской епископальной церкви.

– Нам, в общем-то, до лампочки. Вопрос из чистого любопытства. На наших субмаринах в ходу поговорка, что живых атеистов на глубину больше тысячи футов Господь не допускает.

Энсин улыбнулся.

Капитан навис над Библией и громогласно процитировал: