Читать книгу "Ловец душ"

– «Настигнет беда тех, кто зло добром называет, а добро – злом, кто тьму за свет почитает, а свет – за тьму, горькое сладким именует, а сладкое – горьким! Беда ждет и тех, кто мнит себя мудрецом и проницателен лишь в собственных глазах!»[8]8
  Книга пророка Исаии, 5:20–21. Современный русский перевод под ред. Кулаковых.


[Закрыть]

Он закрыл Библию и рассчитанным властным движением поднял голову. Рамзи остался под впечатлением.

– Мы делаем все, что в наших силах,– продолжил Спарроу.– Мы делаем то, что считаем праведным. Даже если это наполняет печалью наши души, мы не отступаем. Мы делаем это ради того, чтобы безбожие сгинуло с лица земли. Аминь.

Капитан повернулся к ним спиной и поставил Библию на полку у переборки. Затем, не оборачиваясь, скомандовал:

– Всем занять посты. Мистер Рамзи, свяжитесь с базой, доложите о готовности. Узнайте время первого выхода на контакт.

Рамзи вскочил на ноги. У него буквально чесались руки – настолько не терпелось взглянуть на первичные телеметрические данные по Спарроу.

– Есть, сэр.

Он развернулся и, пригнув в дверях голову, поспешил в аппаратную.

Первый контрольный выход на связь был назначен ровно через четыре часа.

Рамзи сообщил эту информацию Спарроу.

– Обнулить хронометр, – отдал приказ капитан. – Доложить о готовности.

– Докладывает Гарсия: привод и буксировка готовы.

– Докладывает Боннет: центральный пост готов.

Рамзи в аппаратной опустил глаза на пульт. И неожиданно почувствовал, что находится на своем месте. Будто он давно сроднился с подлодкой, знал ее куда глубже и дольше, чем лишь пять недель обучения.

– Электронная панель готова, – доложил он. – Давление на корпус: две атмосферы. – Он проверил браслет с «вампиром» на запястье. – Диффузия в норме. Азот отсутствует.

В интеркоме прозвучала команда:

– Отчаливай, Лес!

Подводный буксир дернулся; слабый, похожий на шепот пульс моторов начал нарастать. Нос слегка забрал вверх, затем палуба выровнялась и стала немного крениться вниз.

«Погружаемся, – подумал энсин, – физически и метафорически. Теперь слово за мной».

– Мистер Рамзи, пройдите в командный блок, – донеслось из интеркома.

Рамзи закрыл крышку пульта и вышел.

Капитан стоял, заложив руки за спину и слегка расставив ноги, почти точно по центру главного командного пункта. Вокруг вился лабиринт из труб, винтов, тумблеров и циферблатов. Справа над панелью буксировки колдовал Гарсия, слева стоял Боннет, держа штурвал высокоскоростного хода. Большой манометр над центральным пультом показывал 1310 фунтов за бортом, и давление продолжало расти. Они опустились ниже трех тысяч футов.

– Что за черный ящик доставили с вашим багажом, мистер Рамзи? – не оборачиваясь, спросил Спарроу.

– Прибор для мониторинга новой дальнодействующей системы поиска, сэр.

Капитан поднял глаза на мигающий циферблат панели буксировки.

– А заперт был почему?

– Аппаратура слишком чувствительная, поэтому ее на всякий случай упаковали как следует. Боялись, чтобы сенсор ненароком…

– Взгляну на него при первой же возможности, – перебил Спарроу. Он шагнул вправо и встал за спиной у Боннета. – Лес, что за протечка в девятом отсеке?

– По идее, там нет ни влажности, ни давления, шкипер. Должно быть, конденсат.

– Присматривай за ним.

Спарроу вернулся к Рамзи.

«Вот сразу и узнаем, купится он на маскировку ящика или нет», – подумал энсин.

– Вы чем-нибудь увлекаетесь? – спросил капитан.

– Астрономией, – моргнув от неожиданности, произнес Рамзи.

– Подходящее хобби для подводника, – хмыкнул, не оборачиваясь, Боннет.

Рамзи не успел и рта раскрыть, как за него ответил Спарроу:

– В море астрономия очень даже кстати.

– Ну да, для навигации, – добавил Рамзи.

Капитан покосился на энсина, затем вновь перевел глаза на пульт.

– Я как раз подумал, когда мы плыли по подземной гавани, что неплохо бы давать морякам возможность напоследок перед погружением взглянуть на звездное небо. Звезды помогают сориентироваться. В ночь накануне выписки из Гарден-Гленна небо было удивительно ясным. Созвездие Геркулеса отчетливо…

Он осекся, почувствовав, что нос буксира кренит вверх, и привычным движением опустил руки на пульт для корректировки дифферента.

– Геркулес, он же Коленопреклоненный[9]9
  В большинстве античных текстов созвездие фигурирует под названием «Коленопреклоненный» (греч. εν γόνασι; лат. Engonasin, Nixus geni).


[Закрыть]? – спросил Рамзи.

– Ага, хотя нынче это название мало кто помнит, – кивнул Спарроу. – Меня греет, что он уже столько веков указывает морякам путь. Знаете, финикийцы ему даже поклонялись.

Рамзи внезапно проникся к капитану симпатией. И тут же сам себя одернул:

«Я должен сохранять ясную голову и объективность».

Спарроу тем временем переместился к навигационным приборам. Внимательно изучив показания, он вновь заговорил с Рамзи.

– Вас когда-нибудь посещала мысль, что из всех изобретений человечества глубоководные буксиры класса «Адский челнок» ближе всего к космическим кораблям? Мы целиком автономны. – Он опять сосредоточил внимание на центральном пульте. – И как же мы используем эти космические корабли? Прячем их на глубине. Посылаем убивать друг друга.

«Вот в чем проблема, – подумал Рамзи. – Болезненная фантазия, оглашаемая во благо и для пользы экипажа».

Вслух он произнес:

– Мы используем их для самообороны.

– Человечество не может защититься от самого себя.

Рамзи открыл было рот, но смолчал.

«Юнгианская концепция. У человека нет защиты против самого себя».

Он проникся к Спарроу еще большим уважением.

– Наша подземная база, – продолжал капитан, – все равно что материнская утроба. А подводный туннель – родовой канал. Я так это вижу.

Рамзи сунул руки в карманы и сжал кулаки.

«Что вообще происходит? – недоумевал он. – Подобные мысли под стать экспертам Психбюро. Этот Спарроу либо на грани помешательства, либо самый здравомыслящий из всех, кого я встречал. Он совершенно прав насчет базы и туннеля – жаль, что мы сами не додумались до такой аналогии. В ней наверняка кроется разгадка нашей проблемы, но какая?»

Тем временем коммандер начал раздавать указания:

– Джо, поставь панель буксировки на автомат и пойди-ка проверь с мистером Рамзи новую систему обнаружения. Она должна быть откалибрована до первого выхода на контакт. – Он глянул на интерактивную карту автонавигатора, встроенную в переборку, – на ней красной точкой обозначалось их местоположение. – Лес, выведи перископ на поверхность и сверь координаты.

– Есть, шкипер.

Гарсия щелкнул последним тумблером на пульте и повернулся к Рамзи.

– Пошли, юниор.

Энсин посмотрел на капитана. Ему страшно захотелось почувствовать себя частью команды.

– Друзья зовут меня Джонни, – сообщил он.

Спарроу, будто не слыша, обратился к Гарсии:

– Заодно, Джо, познакомь мистера Рамзи со спецификой нашей системы воздухоснабжения. Начни с фазового регулятора карбоангидразы.

Энсин воспринял нежелание капитана называть его по имени как пощечину. Он весь напрягся и, сгорбившись, шагнул в тамбур.

Гарсия вышел следом, поравнялся с ним и сказал:

– На подлодках всегда так, Рамзи. К новичкам обращаются по прозвищу или по фамилии вплоть до первого боя. Некоторые чудики просто мечтают, чтобы их никогда не начали звать по имени.

Рамзи выругался про себя. Об этом в СБ упомянуть забыли. Теперь он точно выглядел полным салагой.

«Хотя вполне ожидаемо, – тут же подумал он. – Суеверный обычай сплоченного экипажа. Немножко мистики. Не используйте сокровенное имя новичка, чтобы боги не покарали его… вместе с его спутниками».

Боннет в командном блоке фыркнул и поглядел на Спарроу. Затем потер шею, отвернулся к центральному пульту.

– Салага, что скажешь, – вздохнул он.

– Зато старается, – отозвался капитан. – Будем надеяться на лучшее.

– Тебя не беспокоит, что его в последний момент вызвали в Секотдел?

– Самую малость.

– А у меня душа не на месте. Не знаю… Что-то в этом парне… не то.

Косматые брови старпома сошлись на переносице.

– Вполне могла быть рутинная проверка, – примирительно сказал Спарроу. – Забыл, как они нас потрошили?

– И все-таки я бы с него глаз не спускал, – проворчал Боннет.

– Ладно, пойду займусь администрацией. Держи заданный курс. Вызови меня перед выходом на первую контрольную связь.

– Что насчет расписания вахт?

– Я как раз им и хотел заняться, – ответил капитан. – Буду стоять поначалу в паре с Рамзи, пока мы в относительно спокойных водах. Не хочу, чтобы он свалял дурака, когда жареным запахнет.

Спарроу нырнул в дверь, ведущую к кормовому отсеку, спустился по трапу и вошел в кают-компанию. Первое, что бросилось в глаза, был цвет скатерти в кают-компании – скатерти, которую он видел не одну тысячу раз.

«Отчего в кают-компаниях сукно на столах обязательно зеленое? Чтобы напоминало о зеленой травке? О доме?»

Между тем в аппаратной Гарсия и Рамзи закончили проверку сонарной системы обнаружения и закрепили крышку на панели.

– Что дальше? – спросил Рамзи.

– Самое время отдохнуть, – сказал Гарсия. – На вахте сейчас Лес. Шкипер, скорее всего, составляет расписание. Тебя наверняка назначат следующим. Первые пару дней обстановка обычно спокойная.

– Я и правда устал, – кивнул Рамзи, поворачивая на корму. – До скорого.

– Бывай! – бросил ему вслед Гарсия.

Рамзи поспешил к себе, запер дверь, достал телеметрический ящик, отпер его, извлек первую запись и, присев на койку, принялся ее изучать.

Отчетливый всплеск адреналина в самом начале ленты еще до прибытия Рамзи и позже – другой, когда корпус оказался под давлением.

«Первые напряги, – подумал энсин. – Обычное дело».

Рамзи прокрутил ленту дальше, на то время, когда был обнаружен саботаж, еще раз проверил указанный час, отмотал чуть назад, опять вперед.

Ничего!

«Быть не может!..»

Рамзи уставился перед собой на ряды заклепок на переборке. Слабое урчание двигателя, казалось, усилилось. На одеяле под пальцами явственно проступал каждый стежок, каждая ниточка. Запахи в комнате обострились: краска, масло, мыло, озон, пот, пластик…

«Может ли тревожное состояние у человека не сопровождаться гормональной реакцией? – спросил он себя. – Да, при определенных патологиях, ни одна из которых к Спарроу не применима».

Рамзи припомнил, как звучал голос капитана, идущий тогда из интеркома: напряженный, отрывистый, местами визгливый…

Он вновь проверил ленту.

«Может, неисправен дистанционный приемник?»

Он обследовал прибор – все работало.

«Или же датчик в шее Спарроу барахлит? Хотя другие-то показатели записаны».

Рамзи лег, положил руку под голову и задумался. Вариантов было два.

«Спарроу не волновался, потому что заранее знал о тряпке, настиле и протечке масла. Он мог сам все подстроить, чтобы развернуть корабль и сорвать операцию. Тогда он либо трус, либо шпион. Хотя в этом случае прибор зафиксировал бы другие психосоматические признаки».

Оставался второй вариант:

«В ситуации стресса инстинктивные функции желез у капитана управляются центрами неокортекса. Это можно увязать с известными параноидальными отклонениями, когда нарушены естественные реакции организма на стресс. Например, притупление чувства страха, если человек глубоко убежден, что опасности не существует. – Рамзи резко сел. – Отсюда и религиозные настроения Спарроу! Ну конечно! Полная и абсолютная вера, этим все объясняется. Религиозных фаталистов хватало и раньше. Некоторые и Христа к таковым причисляли. – Рамзи нахмурился. – Только Швейцер давно разоблачил таких типов, разбил их доводы в пух и прах».

Размышления оборвал настойчивый стук в дверь. Энсин наскоро сунул ленты в потайное дно телеметрического ящика, закрыл его и запер.

Стук повторился.

– Рамзи? – позвал Гарсия.

– Да?

– Прими парочку таблеток от усталости. Ты следующий на вахту заступаешь.

– Понял. Спасибо.

Рамзи задвинул ящик под стол, подошел к двери и открыл ее. Тамбур был пуст. Энсин уставился на каюту Гарсии напротив и мгновение стоял, вбирая в себя атмосферу судна. На лоб упала капля влаги с потолка. Внезапно на него нахлынуло чувство подавленности. Рамзи почти физически ощутил чудовищное давление воды вокруг себя.

«А сам-то я знаю, что такое настоящий страх?» – подумал он.

* * *

«Фенийский таран» медленно продвигался вперед, следуя подводным течениям и прячась под любым холодным пластом, который удавалось найти, – холодная вода приглушала звуки с подлодки. Подобно хвостатому дирижаблю, они плыли между стенками глубоководного каньона, которые поглощали шум моторов.

Вахты сменяли одна другую, обеды чередовались с ужинами. Спарроу и Гарсия затеяли шахматную партию. Стрелки хронометра одна за другой наматывали круги, отсчитывая смертельно скучную рутину в преддверии опасности. Красная точка на карте автонавигатора обогнула мыс Флориды и вышла вдоль побережья Атлантики в открытый океан – крошечная мошка, медленно ползущая к Исландии.

Пять дней тринадцать часов двадцать две минуты с момента отправления.

Согнувшись в дверном проеме, Спарроу вошел в командный пункт. На мгновение задержался, окидывая взглядом индикаторы – его дополнительные органы чувств. Атмосферная влажность высоковата. Надо не забыть сказать Гарсии, чтобы проверил, когда заступит на дежурство.

Теперь шла вахта Боннета. Центральный пульт был переведен на дистанционное управление. Дублирующая панель в переборке отсутствовала.

Положение «Тарана» на карте почти поравнялось с северной оконечностью Ньюфаундленда, красная точка двигалась к южному берегу Гренландии. Курс шестьдесят один градус двадцать минут. На манометре забортного давления: 2360 фунтов на квадратный дюйм – глубина около 5500 футов.

Спарроу пересек командный пункт и шагнул на мостик машинного отделения, чувствуя мягкое покрытие под ногами. Боннет стоял уровнем ниже, спиной к Спарроу, пристально глядя куда-то влево и вниз. Капитан проследил за его взглядом – тот смотрел на люк, за которым начинался аварийный лаз реакторного отсека.

«Странно, – подумал он. – Боннет как будто что-то подсчитывает».

Внезапно он понял: старший помощник принюхивался. Тогда он сам втянул носом воздух и почувствовал знакомые запахи переработки, озона и масла, характерные для машинного отсека. Он прошел дальше и, перегнувшись через перила, спросил:

– Что-то случилось, Лес?

Боннет обернулся, подняв голову.

– Эй, шкипер. Не знаю. Меня преследует запах какой-то тухлятины.

Губы Спарроу скривились в полуулыбку.

– Как ты в этой вони вообще что-то различаешь?

– Я на полном серьезе: откуда-то падалью несет, тухлым мясом. Я уже не первый день замечаю – каждый раз, когда здесь прохожу.

– А кто-нибудь еще заметил?

– Без понятия.

– Скорее всего, показалось, Лес. После пяти дней в этой вонючей плавучей кишке и не такое померещится.

– Да нет, к обычной вони я привык. Тут что-то другое.

– Погоди секунду.

Спарроу сбежал по трапу и встал на мостик рядом с Боннетом.

– Сам принюхайся, шкипер.

Капитан вдохнул полной грудью. Он почувствовал слабый запах падали, но на перенасыщенной кислородом подлодке мясо портилось очень быстро.

– Может, крыса где сдохла?

– Откуда ей взяться? Тем более что мы прочесали «Таран» вдоль и поперек. Сюда и комар-то не мог…

Боннет осекся, уставившись в противорадиационную перегородку.

– Одно место мы не прочесывали, – тихо произнес Спарроу.

– Так мы же через внутренние телеокуляры все просмотрели. Там ведь…

Боннет умолк.

– Проверим-ка еще разок, – предложил капитан.

Они вернулись в командный пункт и один за другим вывели все сканеры реакторного отсека на контрольный дисплей.

– Ничего, – пожав плечами, произнес Боннет.

Спарроу поглядел на наручные часы.

– Джо сдал вахту примерно час назад. – Он уставился на выключенный экран. – Пусть подойдет к тому люку, а Рамзи поставь дежурить здесь, в КП. Я иду к реактору.

Он вышел в носовую дверь и, пройдя по мостику, спустился на нижнюю палубу.

Оставшись один в командном пункте, Боннет вызвал Гарсию. Из динамика откликнулся сонный голос:

– Да?

– Шкипер просит срочно подойти к реакторному отсеку. К лазу номер один.

– А что такое?

– Он все объяснит.

Боннет переключился на громкую связь.

– Рамзи!

– Я здесь, в комнате отдыха.

– Заступите на дежурство в командный пункт.

– Иду.

Боннет выключил связь и догнал Спарроу. Почти незамедлительно к ним присоединился Гарсия, на ходу застегивая рубашку. Его черные волосы торчали во все стороны.

– Что стряслось?

– Джо, ты когда проверял реакторный блок, то открывал люки в лазы? – спросил Спарроу.

– Конечно. Но внутрь не совался. Нам безопасники строго-настрого…

– Знаю. Ты ничего не чуешь?

Гарсия непонимающе нахмурился.

– В смысле, носом?

– Да, носом.

– Вроде нет. – Гарсия почесал в затылке. – А что?

– Принюхайся, – сказал Боннет.

Бортинженер сморщил нос и вдохнул. Еще вдохнул.

– Тухлятина?

– Лес заметил еще пару дней назад.

– Кто-нибудь вентиляционные ходы проверял?

– Первым делом, – отозвался Боннет. – Поначалу я был не уверен. Видимо, какое-то время там шла борьба между бактериями и стерилизующей радиацией.

– И бактерии победили, как только мы впрыснули побольше кислорода, – добавил Спарроу и показал на заслонку вентиляции на стене. – Оттуда сильнее воняет. Джо, принеси-ка кусок резервного кабеля для сжатого воздуха.

– Какой длины?

– Футов двадцать. Чтобы хватило на весь лаз и еще осталось на сам отсек.

– Без проблем, – ответил Гарсия и пошел к складу.

Спарроу достал из настенного шкафа портативный телеокуляр и фонарь.

– В реакторном отсеке достаточно недоступных глазу мест. Только думать об этом всем неохота. Тешим себя мыслью, что стационарные телеокуляры не оставляют слепых пятен. Лучше уж мы пожертвуем портативным окуляром и фонарем, зато заглянем во все потайные углы.

Гарсия вернулся с кабелем.

– И что с ним делать?

– Пристроим на конце глаз с подсветкой, – сказал Спарроу.

Гарсия покраснел.

– Мне самому в голову не пришло.

– А я как раз и говорил Лесу, что наш мозг предпочитает не заморач…

В динамике на переборке раздался голос Рамзи:

– Я вижу вас на экране. Что происходит?

Боннет коснулся микрофона на груди.

– В лазе реактора что-то воняет.

– Пусть идет сюда и захватит панель дистанционного управления – ту, что ты оставил наверху. – Спарроу на секунду оторвал взгляд от окуляра и лампочки, которые привязывал к кабелю. – Нам может понадобиться его помощь.

Боннет передал приказ.

Вскоре Рамзи уже стоял над ними на мостике и изучал дистанционную панель.

– Я только что уловил запах. Думаете, крыса? – перегнувшись через перила, спросил он.

– Фиг его знает, – ответил Боннет.

– Держи.

Спарроу вручил кабель Гарсии, а сам повернулся к люку, разгерметизировал его и замер в нерешительности. Затем поднял голову и сказал:

– Рамзи, отнесите-ка панель от греха подальше.

Тот повиновался и отошел футов на десять по мостику.

– Лес, ты тоже посторонись.

Боннет отступил от люка, вопросительно глядя на капитана.

Спарроу кивнул на дозиметр над лазом.

– Там может сильно фонить. Поглядывай на индикатор.

Гарсия вынул закрепленный в стенке портативный экранчик и встал рядом.

– Ну, погнали, – сказал коммандер и потянул дверь на себя.

Гарсия зажал нос и рот рукой.

– Фу-у! – отпрянул Спарроу.

– Простите за каламбур, – Боннет закашлялся, – но дело попахивает гнильцой.

Рамзи вновь перегнулся через перила.

– Тут одной крысой явно не обошлось, – сказал он.

Спарроу взял кабель и включил фонарь. Луч яркого света ударил в глаза Рамзи, на мгновение ослепив его. Когда к нему вернулось зрение, Спарроу уже просунул конец кабеля в лаз. Гарсия склонился над экранчиком.

Рамзи переключил портативную панель на одну из электронных схем и ахнул. В тот же миг раздался возглас Гарсии:

– Шкипер! Смотри!

На экране был виден изгиб уходящего вниз лаза. Прямо на них смотрели подошвы мужских ботинок.

Боннет бросил на Рамзи многозначительный взгляд из-под косматых бровей. На лбу старпома выступили капельки пота.

– У тебя на экране то же? – спросил он.

Рамзи кивнул. С его места стоявшие внизу люди казались карликами, акустика делала их голоса похожими на писк. Энсин чувствовал себя зрителем в кукольном театре.

Боннет повернулся к дозиметру над люком.

– Уровень радиации чуть выше нормы, – сообщил он.

– Не настолько, чтобы с ней не справились фильтры, – отозвался Гарсия.

Спарроу согнулся, проталкивая кабель с импровизированным телеглазом как можно дальше в лаз. Гарсия повернул свой экран к Боннету.

– Ну, что там?

– Теперь видны все ноги, – ответил Боннет.

Рамзи услышал какое-то бормотание и увидел, как шевелятся губы Гарсии: «Святая Мария, Матерь Божья…» Пальцы бортинженера судорожно перебирали четки под рубашкой. Спарроу чуть развернул кабель.

– Нож! – воскликнул Боннет.

В тот же миг на экране Рамзи появилось изображение. Из груди лежавшего в лазе мужчины торчал нож.

– Достаньте рекордер, – велел Спарроу.

– Уже достал, – отозвался Рамзи, устанавливая над приемником взятую со стеллажа видеокамеру.

Спарроу протолкнул кабель еще дальше, и на экране показалось лицо.

– Кто-нибудь его узнает?

– Я вроде бы где-то видел. Форма младшего состава. Судя по маркировке, он из техперсонала, обслуживающего атомные реакторы. – Гарсия покачал головой. – Только его не было среди техников, которых я пустил на борт для проверки перед отплытием.

Капитан разогнулся и глянул вверх.

– А вы, Рамзи?

– Он из особого подотдела Службы безопасности при адмирале Белланде, – ответил тот. – Его фамилия то ли Фосс, то ли Фостер, вроде того.

– Откуда ты знаешь? – спросил Боннет.

Рамзи внезапно сообразил, что допустил тактическую ошибку.

– Во время патрульных рейдов в заливе он был нашим связным по вопросам безопасности.

Солгал, и глазом не моргнув. Он прекрасно помнил, где видел этого офицера в последний раз: резиденция Белланда, во время напутственных указаний инструктора Рида.

– Вам известно, что он тут делал? – спросил Спарроу.

Рамзи покачал головой.

– Могу лишь догадываться. Наверное, проводил спецпроверку, когда его застали врасплох.

– Застали за чем? – вмешался Гарсия.

У Рамзи перехватило дыхание. Он вспомнил, что Гарсия был предполагаемым спящим шпионом.

– Скорее всего, наоборот, – сказал Боннет. – Этот парень из СБ застукал кого-то за…

– Да кого он мог застукать? – оборвал его Спарроу. Он открыл ближайший к лазу шкаф и вынул оттуда защитный костюм. – Джо, помоги с РЗК.

Гарсия подчинился.

Вскоре голос Спарроу зазвучал из коммуникатора внутри костюма:

– Лес, принеси дуковский мешок[10]10
  Дуковский мешок – полиэтиленовый мешок с ручками, предназначенный для удаления бытовых отходов через устройство дистанционного удаления контейнеров (ДУК) под водой. По своему устройству ДУК напоминает маленький торпедный аппарат, только стреляет не торпедами, а мусором, и вертикально вниз.


[Закрыть] и свинцовый ящик. Оставь их здесь, возле люка. Джо, облачись в другой костюм – поможешь вытащить тело. Рамзи, следите за мной и записывайте на пленку все, что я покажу. И подключите к моему дозиметру репитер. Мне будет некогда за ним следить.

– Есть, – кивнул Рамзи.

Гарсия тем временем уже натягивал второй комплект. Боннет пошел к складам в кормовом отсеке.

Согнувшись пополам, Спарроу втиснулся в лаз. Репитер его дозиметра на панели Рамзи мгновенно начал отсчет.

– А там горячо, – присвистнул энсин. – У меня показывает пять тысяч миллирентген.

– Вижу, – сказал Спарроу. – Подключитесь к сканеру в моем шлеме.

Рамзи переключил один из экранов панели на шлем. Все видимое пространство загораживала рука в перчатке. Капитан отвел руку, и стал виден кусок униформы.

– Тут записка, – сообщил Спарроу. – Он оставил записку. Я ее зачитаю, а вы включите аудиозапись и сделайте снимок. Дата: шестнадцатое апреля, время: восемь-сорок-пять.

«День отплытия, – припомнил Рамзи. – В это время мы шли по подземному туннелю».

«Коммандеру Х. Э. Спарроу от лейтенанта Артура Х. Фосса, SYO-2204829, – начал капитан. – Отчет о спецпроверке безопасности на глубоководном буксире “Фенийский таран”».

Спарроу откашлялся и продолжил:

– «В соответствии с последними распоряжениями Службы безопасности, я проводил особую проверку реакторного блока вслед за стандартной инспекцией бригады атомного техобслуживания. Предполагалось, что я быстро проникну в лаз для осмотра торцевой заслонки и механизмов ручного привода. Ввиду краткости осмотра и для сохранения секретности я решил обойтись без РЗК».

В люк сунулся Гарсия – в защитном скафандре он походил на фантастического монстра.

– Я тебе точно не нужен, шкипер? – спросил он.

– Нет, жди снаружи, Джо. – Спарроу продолжил читать: – «Пока я полз, случайно отключился мой дозиметр, поэтому сигнала о повышенном уровне радиации я не получил. – Голос капитана дрогнул. – Я обнаружил, что один из гафниевых стержней вспомогательного поглотителя вынут и спрятан в лазе. Я заметил его, только когда непосредственно по нему прополз. Ошибки быть не могло. Я сразу включил дозиметр и зафиксировал смертельную дозу облучения».

Капитан на секунду умолк.

– Упокой Господь его душу, – пробормотал он и вернулся к записке: – «Очевидно, что стержень извлечен умышленно для создания перегрузки, неясен лишь предполагаемый момент ее наступления. Взрыв мог произойти еще на базе, поэтому я поспешил вставить стержень на место, а также починил аварийную сигнализацию, провода которой оказались перерезаны, видимо, с целью скрыть диверсию».

Рамзи увидел на экране, подключенном к сканеру, как записка переместилась – Спарроу сменил положение.

– Эй, Джо, ты заметил какие-нибудь аномалии в аварийной сигнализации? – спросил капитан.

– Никаких, – прозвучал ответ.

Спарроу сердито хмыкнул и вернулся к записке.

– «Вставив стержень на место, я проверил коммуникатор в дальнем конце реакторного отсека. Он вдребезги разбит. Я пополз назад, надеясь на медиков, у которых всегда есть способ облегчить переход в мир иной. Однако люк оказался заперт снаружи – я очутился в западне. Я звал на помощь, пытался докричаться до кого-нибудь через вентиляционное отверстие – ответа не последовало. Мой личный коммуникатор в толще противорадиационной стенки не работает».

Спарроу замолчал.

– Все ясно, – чуть погодя сказал он.

– Что ясно? – переспросил Рамзи, склонившись к встроенному в панель микрофону.

– Вентиляционная заслонка открывается изнутри. По идее, она должна быть закрыта. Не будь она закрыта, мы бы услышали… – Он не закончил мысли.

Рамзи представил себя на месте рядового безопасника: в полнейшем одиночестве и сознании, что умирает и что его уже ничто не спасет, он посвятил последние минуты жизни заботе о других.

«Хватило бы мне смелости?» – пронеслось в уме.

– Он предпочел вонзить в сердце нож, чтобы не умирать медленной мучительной смертью, – произнес Спарроу. – И написал, что не знает, кто виновен в саботаже и кто его там замуровал.

– Он мог бы привлечь к себе внимание, – начал Рамзи, – если бы закоротил одну из схем…

– С риском закоротить не ту схему и вышибить из реактора все стержни-замедлители разом? – перебил его Гарсия.

– Так ведь гравитационные захваты…

– Откуда ему было знать, где там еще поковырялись?! – Голос Гарсии дрожал от гнева. – Но самоубийство!..

– Джо, – спросил Спарроу, – кто из работников причала оставался на борту последним?

– Те два досмотрщика, которых я сам пустил. Вы оба видели, как они уходили.

«Опять Гарсия!» – подумал Рамзи и, перегнувшись через перила, крикнул:

– Джо, а кто были…

Тут он вспомнил, что защитный костюм не пропускает звук, и повторил в микрофон:

– Джо, а кто были те двое?

Визор шлема Гарсии повернулся в сторону Рамзи.

– Два новеньких. Их фамилии – в пропускном списке.

– Рамзи, продолжайте запись, – прервал разговор Спарроу и зачитал: – «Кто бы ни устроил диверсию в отсеке реактора, он явно рассчитывал, что лодка взорвется еще в подводном туннеле. Подобный взрыв надолго обезвредил бы всю базу целиком, так как пришлось бы строить обходной туннель. Очевидно, что врагам известно расположение базы. Следует незамедлительно оповестить Службу безопасности. – Капитан понизил голос. – Прошу передать моей жене, что в последние минуты я думал о ней».

– Грязные подонки… – Гарсия хрипло выругался.

Спарроу поднял записку на уровень визора, чтобы Рамзи смог ее сфотографировать.

– Что-нибудь еще есть? – спросил энсин.

– Есть блокнот с какой-то шифровкой. Да, тут приписано рукой лейтенанта Фосса: «Обязательно передайте блокнот в двадцать второй отдел Службы безопасности».

Изображение возникло на экране панели.

– Рамзи, записывайте дальше. – Спарроу до конца перелистал блокнот перед встроенным в шлем сканером. – Я вынул содержимое из всех карманов и выхожу.

И он пополз назад к люку.

Вернулся Боннет с объемистым дуковским мешком и небольшим свинцовым ящиком.

– Я все слышал по интеркому, пока копался на складе, – сказал он, глядя на Рамзи. – Господи, голыми руками задушил бы ублюдков, которые расправились с бедным парнем!

– Которые чуть не расправились со всеми нами, – уточнил энсин. Он склонился над микрофоном: – Джо, может, заберете у Леса вещи – ему лучше не приближаться к лазу без РЗК.

Из динамика раздалось «Без проблем!» Гарсии. Он подошел к выходу в машинный отсек, забрал у Боннета мешок с ящиком и вернулся к люку, как раз когда оттуда вылезал Спарроу.

– Рамзи, записывайте на пленку предметы, которые я кладу в ящик. Один портативный дозиметр, модель XXVII, один наручный коммуникатор, один фонарик, один бумажник, содержащий следующее: фотография женщины с ребенком с подписью «С любовью, Нан и Пегги», одно удостоверение личности на имя лейтенанта Военно-Морского флота Артура Хермона Фосса, SYO-2204829, один пропуск на базу, один пропуск в столовую, одни водительские права, банкноты и монеты общей суммой в шестнадцать долларов и двадцать четыре цента.

Он повернулся к лазу и достал оттуда завернутый в носовой платок узелок, с трудом развязал его пальцами в толстых перчатках.

– Далее: одна перьевая ручка, один брелок с четырьмя ключами, одни кусачки для ногтей, один мини-фотоаппарат. Пленка, разумеется, засветилась от радиации. Один карманный диктофон, без записей.

Спарроу сложил все вещи в ящик, Гарсия его запечатал.

Рамзи сверился с наручными часами и засек время.

«Интересно взглянуть на данные, которые поступили сейчас от Спарроу на мою телеметрию», – подумал он.

– Как там, в реакторном отсеке? – спросил Гарсия.

Спарроу кивнул в сторону лаза – из-за громоздкого шлема жест получился комичный.

– Да как он и описал. Все на своем месте, кроме разбитого коммуникатора. Вдребезги. Почему?

– Может, тот, кто его разбил, ожидал проверку, – предположил Гарсия.

– Может быть.

Рамзи на минуту отвлекся на корректировку небольшого отклонения от курса, вызванного встречным течением. Когда судно выровнялось, он перегнулся через перила и посмотрел вниз. Гарсия и Спарроу засовывали труп офицера Службы безопасности в дуковский мешок.

– Лес, после того как вынесем его отсюда, продезинфицируй все помещение из шланга. И радиацию замерь, – распорядился Спарроу.

Рамзи включил микрофон на панели:

– Капитан, вы не думали, что записка могла быть сфабрикована для отвода глаз? Странно, что Фосс не воспользовался диктофоном.

– С риском, что запись случайно сотрется? – огрызнулся Гарсия. – Ну уж нет, сэр.

Он оттащил мешок с трупом к лебедке машинного отсека.

Спарроу продолжал давать указания: