Читать книгу "Ловец душ"

– Лес, после дезинфекции надень РЗК и проверь еще разок торцевую заслонку и ручное управление лаза. В моем скафандре осталось восемь минут.

Боннет кивнул.

Гарсия провел дозиметром по мешку.

– Горячо, – сообщил он. – Его придется отправить за борт в ближайшие двенадцать часов. Иначе я не ручаюсь за наши воздухоочистительные фильтры.

Он отложил дозиметр и подсунул под мешок сетку.

Боннет тем временем спустился по правому борту в машинное отделение, надел РЗК и подтащил моечный шланг к люку в стене.

Гарсия натянул лебедку.

– Шкипер, пусть Лес останется с вами, а я проверю лаз. Это моя работа.

– Окей, Джо. – Визор Спарроу повернулся к застывшему у люка Боннету. – Лес, поможешь мне здесь.

Старпом посторонился и встал рядом с капитаном.

Гарсия подошел к лазу и обернулся на Рамзи. Кварцевое стекло на шлеме делало его похожим на циклопа. Он согнулся и пополз. Вскоре его голос зазвучал в динамике:

– Юниор, меня хорошо слышно?

– Да, – ответил Рамзи.

– Мой дозиметр показывает, что тут горячее, чем в двухдолларовом пистолете. Я на полпути, как раз где заканчивается изгиб экранирования. Вижу коммуникатор. От него мало что осталось. (Пауза.) Добрался до ручников. (Длительная пауза.) Судя по отражению в зеркалах, никаких видимых признаков диверсии. Порядок. Иду обратно.

Все это время Рамзи не давала покоя одна-единственная мысль: «Если Гарсия действительно «крот», чем он там сейчас занят? Почему вызвался совершить проверку?»

А нельзя ли найти какой-нибудь предлог и самому инспектировать реакторный отсек? «Вряд ли. Спарроу не допустит риск предельной дозы облучения у троих членов экипажа. Иначе в случае необходимости туда просто некому будет лезть».

Рамзи решил при первой же возможности тщательнейшим образом обследовать реактор внутренними сканерами.

Спарроу и Боннет подняли мешок к ДУКу позади втянутой боевой рубки.

– Рамзи, – сказал капитан, – отнесите-ка панель еще дальше, к кормовой переборке. Мешок слегка пропускает радиацию.

Рамзи повиновался и пристроил панель на поручень в дальнем конце мостика.

Спарроу передал лебедку Боннету, вошел в дезактивационную камеру и вышел из нее без РЗК. Он угрюмо глянул на энсина.

– Джо уже закончил?

– Да, вылезает, – ответил тот.

– В удостоверении Фосса значится, что он католик, – продолжал Спарроу. – Попроси Джо прочитать молитву за усопших.

Рамзи передал просьбу.

Гарсия появился в отверстии лаза и замотал головой.

– Не мог он быть католиком. Или же его убили. Католики не совершают самоубийств.

– Господи твоя воля, а ведь правда! – воскликнул Спарроу. Немного погодя, он коснулся нагрудного микрофона: – Ты прочтешь молитву?

– С учетом обстоятельств, так уж и быть.

Он запер люк и зашел в дезактивационную камеру снять защитный комплект.

Боннет поднялся по трапу в центре, закрепил лебедку с грузом боковым тросом, вернулся на нижнюю палубу, размотал моечные шланги и начал опрыскивать помещение. Спарроу и Гарсия поднялись на мостик, где стоял Рамзи.

– В полночь по местному времени всплываем на поверхность для похорон, – сказал капитан и вышел на корму через ближайшую дверь, даже не взглянув на подвешенный к лебедке груз.

Наблюдая сверху за старшим помощником, Рамзи вновь поймал себя на мысли о кукольном спектакле. «Последний акт. Сцена первая».

Стоявший рядом Гарсия сказал:

– Мне пора заступать на вахту. Я отнесу это на КП.

Он открепил панель от поручня, поднялся с ней по трапу в центре и, пригнувшись, исчез в проеме кормовой переборки.

Бросив прощальный взгляд на покачивающийся в сетке подъемника мешок, Рамзи последовал за бортинженером, миновал командный блок и поспешил к себе в каюту, где сразу же достал телеметрические записи.

Никаких значимых отклонений!

Он пометил ленты, спрятал их в потайное дно ящика и лег на койку. Субмарина тихо гудела и вибрировала, словно живое существо. Энсину казалось, что он естественным образом вписался в обстановку каюты с ее перекрестьем труб под потолком, вентиляционными ходами, репитерами электронных приборов, встроенными в стену микрофоном и динамиками.

Вскоре Рамзи уснул, и ему приснилось, что он – глубоководная рыба, стремящаяся к свету в далекой выси. Тщетно! Страшное давление не давало вырваться из глубинного заточения.

В полночь тело лейтенанта Фосса было предано океану. Его поглотили холодная беззвездная тьма и бурные волны. Рамзи совсем продрог, пока Гарсия читал молитвы за упокой.

– В руки Твои предаем дух его.

Последняя сцена последнего акта для лейтенанта Артура Хермона Фосса. Занавес.

Сразу после обряда подлодка ушла на глубину, будто скрываясь с места преступления. Рамзи поразил отрешенный взгляд капитана, бормотавшего строки из первой главы книги Бытия:

– «…и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою…»

Откуда-то из глубин памяти всплыла следующая строка «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет», и Рамзи подумал:

«Если Бог существует, пусть позаботится об этом храбром парне».

Последний раз он вспоминал о Боге лишь в далеком детстве. К его удивлению, в глазах защипало.

Молитвенный голос Гарсии по-прежнему звучал в памяти энсина, как вдруг он встрепенулся: «Так что, если Гарсия в самом деле “крот”?»

Внезапная мысль заставила его вскочить и поспешить в аппаратную. Надо было проверить радиоактивный лаз. Внутренние сканеры показывали дальний торец реакторного отсека. Ничего необычного. Рамзи переключился на телеокуляры командного пункта, где нес вахту Гарсия. Бортинженер склонился над поручнями, идущими вдоль левого борта, – он вцепился в них так, что костяшки пальцев побелели, лоб упирался в холодный металл обшивки.

«Нездоров, что ли? – подумал Рамзи. – Пойти помочь?»

Тем временем Гарсия распрямился и с силой ударил кулаком в стену. В этот миг нос «Тарана» слегка накренило подводным течением. Гарсия метнулся к пульту, скорректировал дифферент. Рамзи увидел, что по щекам бортинженера текут слезы.

Он резким движением вырубил экран: кто дал ему право подглядывать за интимными переживаниями другого? И сразу же ошарашенно посмотрел на собственные руки. «Что за идиотская реакция? Я же психолог! Что на меня нашло?» Он поспешил вновь включить экран, но Гарсия уже спокойно занимался делами вахтенного.

Рамзи вернулся в каюту, подспудно чувствуя, что упускает из виду нечто жизненно важное. Он битый час провалялся на койке, так и не придя ни к какому заключению. Наконец он уснул и опять увидел себя во сне рыбой.

На следующую вахту Рамзи встал с ощущением, будто вовсе не спал.

* * *

Когда-то люди считали, что, опустившись ниже бушующих на поверхности штормов, решат все проблемы с передвижением в море. Однако, как учит нас опыт, каждая решенная проблема неизменно порождает новую.

Глубоко в толще океана текут великие соленые реки, чье течение, не сдерживаемое берегами, далеко не всегда бывает горизонтальным. Шестисотфутовый пластиковый понтон, прикрепленный тросами к «Тарану», дергало, выкручивало и увлекало потоками, идущими порой под углом в 60 градусов к их намеченному курсу. Когда течение уходило вниз, нос буксира задирался кверху и требовались неимоверные усилия, чтобы удерживать его прямо. Когда же баржу тянуло вверх, «Таран» начинал валиться на нос. Эти перепады заставляли палубу крениться то вперед, то назад, как будто их настигал шторм замедленного действия.

Большинство отклонений корректировались автоматически, но какие-то были настолько сильными, что угрожали сбить подлодку с курса. Поэтому вахтенный всегда имел при себе портативный гирорепитер.

Шла вахта Боннета, который во время осмотра моторного отсека закрепил репитер на переносной панели. Небольшой дубликат хронометра рядом с циферблатом гироскопа показывал семь суток восемь часов и восемнадцать минут со времени отправления. «Таран» прокладывал себе путь в толще океана по нейтральным водам южнее Исландии.

«Глядишь, вся миссия окажется плевым делом, – думал старпом. – Судя по датчикам, мы вообще одни во всем долбаном океане». Ему вспомнилась ночь перед отплытием, сомнения в верности Хелены. До черта ведь жен моряков, которые…

В углу панели загорелся янтарный огонек – кто-то вошел в КП. Боннет сообщил в нагрудный микрофон:

– Я на верхнем мостике моторного отсека.

Из динамика на переборке раздался голос Спарроу:

– Продолжай. Мне что-то не спится. Решил пройтись, проверить, как и что.

– Понял, шкипер.

Боннет повернулся к датчикам на щите стенки реактора. После того как они обнаружили мертвого офицера из СБ, старпома не покидала настороженность к этой части носового отсека.

Внезапно его внимание привлекло отклонение стрелки на пульте управления. Температура воды снаружи понизилась на десять градусов: они вошли в холодное течение.

В интеркоме зазвучал голос:

– Докладывает Рамзи из аппаратной. У меня на приборах резкий спад температуры за бортом.

Боннет коснулся микрофона:

– Ты-то что там забыл, юниор?

– Когда вы на вахте, мне каждый раз неспокойно, – съязвил Рамзи. – Не мог заснуть, вот и пришел взглянуть на приборы.

– Умница, – хмыкнул Боннет.

В разговор вмешался Спарроу:

– Рамзи, проверьте глубину течения. Если позволит наш предел погружения, можно уйти под холодный слой и прибавить ходу. Десять градусов значительно приглушат моторы.

– Слушаюсь, капитан. – И после небольшой паузы: – Глубина приблизительно шесть тысяч восемьсот футов.

– Лес, уходим вниз, – отдал приказ Спарроу.

Боннет закрепил портативную панель на поручне и взялся за рычаг погружения. Репитер гидростатического давления незамедлительно подтвердил то, что старший помощник уже чувствовал сам: они опускались слишком быстро. Их подхватило течением, болтающийся сзади понтон взмыл вверх. Огромным усилием Боннету удалось вывести подлодку на безопасный уклон в три градуса.

На глубине в 6780 футов «Таран» наконец выровнялся.

Рамзи посмотрел на репитер главного манометра: 2922 фунта на квадратный дюйм. Он с опаской перевел взгляд на небольшой участок корпуса, видневшийся сквозь лабиринт труб и трубопроводов, и попытался отогнать мысль о том, что произойдет, если корпус схлопнется. Перед глазами поплыли сгустки белковой массы среди обломков судовой аппаратуры.

«Как там говорил Рид? – припомнил энсин, явственно слыша индифферентный голос инструктора: – “Имплозия внешнего оборудования на экстремальной глубине может повлечь за собой ударную волну, которая расколет корпус. Впрочем, вы не успеете понять, что произошло”».

Рамзи поежился.

«Какова реакция Спарроу на повышенную опасность?» – начал было размышлять он и сразу понял, что его мало заботят эмоции капитана. Теперь значение имело лишь то, способен ли Спарроу сберечь экипаж в целости и сохранности.

Мысль поразила Рамзи. Он вздрогнул и оглядел аппаратную, словно только что проснулся или и вовсе видел ее впервые.

«Ничего себе психолог. Чем я до сих пор занимался?»

Сознание услужливо подкинуло ответ:

«Убегал от собственных страхов. Старался стать незаменимым винтиком в команде и таким образом обеспечить себе физическую безопасность».

«Чего же я боюсь?» – спросил он сам себя.

«Что перестану существовать», – последовал ответ.

– Все равно что никогда не рождаться, – тихо произнес он вслух. – Умереть в утробе.

Рамзи дрожал всем телом, его прошиб пот. Разъемы тестовой платы таращились на него, словно сотни пустых глазниц. Ему захотелось крикнуть, однако голосовые мышцы не слушались.

«Окажись мы сейчас в аварийной ситуации, от меня не было бы никакого толку, – запаниковал он. – Я не смог бы пошевелить и пальцем. – Он тщетно попытался согнуть указательный палец правой руки. – Если я пошевелюсь, то сразу умру!»

Что-то коснулось плеча, и энсин в ужасе застыл. У самого уха послышался шепот – от громкости едва не лопнули барабанные перепонки.

– Успокойся, Рамзи. Ты не трус. И продержался дольше остальных.

Теперь энсин дрожал так неистово, что рябило в глазах.

– Я ждал этого, Рамзи. На глубине это случается с каждым, надо просто пережить, и все будет в порядке.

Вкрадчивый голос, проникновенный отеческий тон, сострадание.

Рамзи страшно захотелось повернуться, уткнуть лицо в эту сочувствующую грудь и разрыдаться, изливая душу.

– Дай себе волю, – продолжал Спарроу. – Дай выход эмоциям. Здесь кроме меня никого, а я через это прошел.

Сначала медленно, потом все быстрее вместе с безудержными всхлипываниями из глаз хлынули слезы. Энсин согнулся пополам, спрятав лицо в ладони. Все это время рука Спарроу лежала на его плече – от нее исходило тепло, ощущение уверенности и силы.

– Я испугался, – задыхаясь, прошептал Рамзи.

– Покажи мне того, кто не боится, и я покажу тебе либо слепца, либо болвана, – ответил капитан. – Мы все страдаем от чрезмерного думания. Так мы платим за наличие разума.

Рука отпустила плечо Рамзи, входная дверь за его спиной открылась и закрылась. Подняв голову, энсин уставился на тестовую плату с включенным интеркомом.

Из динамика позвал голос Боннета:

– Рамзи, не проверишь ли дальность слышимости?

Энсин прокашлялся.

– Есть. – Пальцы задвигались по приборной доске, сначала неуверенно, затем все быстрее, проворнее. – Над нами достаточно холодной массы, чтобы покрыть шум от скоростного хода.

В динамике затрещал голос Спарроу:

– Лес, полный вперед. Рамзи, от предела по давлению нас отделяют всего девяносто фунтов. Оставайтесь на вахте с Боннетом, пока вас не сменят.

Электродвигатели «Тарана» загудели громче, потом еще громче.

– Есть, шкипер.

– Эй, в чем дело? Я слышу моторы! – донесся из интеркома голос Гарсии.

– Холодное течение, – ответил Спарроу. – Мы прибавили пару узлов, пока есть возможность.

– Я нужен?

– Поднимись на всякий случай.

Голоса в интеркоме казались Рамзи необычно четкими, он замечал мельчайшие царапины и неровности на панели.

Мысль о нашедшем на него оцепенении вызвала в памяти другое воспоминание, о котором разум пытался забыть: Спарроу по связи просил проверить дальность слышимости.

«Я не ответил, и он немедленно пришел на помощь. – Сознание тут же подкинуло новую мысль: – Он понимает, какой я салага, – с самого начала понимал».

– Рамзи.

На пороге аппаратной возник Спарроу.

Энсин уставился на него.

Коммандер шагнул внутрь, присел на скамью у двери.

– Кто ты на самом деле?

Рамзи кашлянул.

– Вы о чем?

– Здесь каждого рано или поздно одолевает страх. Ты продержался довольно долго.

– Как вы узнали, что я боюсь?

– Все боятся. Я просто ждал, пока ты сам это осознаешь. А теперь ответь мне на вопрос: кто ты?

– Офицер-электронщик, сэр, – глядя куда-то вдаль, ответил Рамзи.

Спарроу усмехнулся.

– До чего же в грустном мире мы живем, Рамзи. Хорошо хоть, в Службу безопасности отбирают за смелость.

Энсин промолчал.

– Ладно, – сказал, вставая, капитан. – Пойдем глянем на твой ящик. Уж больно любопытно.

Он сошел по трапу и повернул в сторону кормового отсека.

Рамзи последовал за ним.

– Почему он у тебя, а не в аппаратной? – спросил Спарроу.

– Я проверяю его показания в свободное время.

– Смотри не перетрудись.

Они спустились уровнем ниже и вошли в каюту Рамзи. За переборкой гудел индукционный движитель.

Энсин сел на койку, вынул прибор и, водрузив на стол, открыл замок.

«Нельзя подпускать его слишком близко», – подумал он, отметив про себя, что маскировка включена.

Спарроу наморщил лоб, повертел ящик в руках.

«Интересно, что он ожидает увидеть?» – недоумевал Рамзи.

– Объясни в общих чертах, как он работает, – попросил Спарроу.

Рамзи указал на циферблат.

– Сенсор монитора улавливает первичное сканирование поискового импульса. Предыдущие модели не справлялись с ответным эхом.

Спарроу кивнул.

– Вот тут сигнальные лампочки для разных частот пульсации. Когда мы не в фазе, они мигают красным. По ним я понимаю, какая из цепей вызывает резонанс.

Капитан распрямился и испытующе посмотрел на энсина.

– На установленных внутри лентах ведется непрерывная запись, – добавил Рамзи.

– Мы еще вернемся к этому поподробнее. – Спарроу отвел взгляд.

«Небось, ожидал увидеть последний прибамбас от Секотдела», – решил энсин.

– Тебя для чего к нам приставили? – неожиданно спросил капитан.

Рамзи молчал.

Спарроу устремил на него тяжелый взгляд.

– Так уж и быть, оставлю тебя до поры в покое. У нас будет достаточно времени по возвращении домой. – Он с досадой поморщился. – Чертов Секотдел! Без них у нас было бы вдвое меньше проблем.

Рамзи по-прежнему не отвечал.

– Повезло еще, что ты хороший электронщик. Не сомневаюсь, что тебя потому и отобрали. – Во взгляде коммандера промелькнуло сомнение. – Ты же их человек, из Службы безопасности, верно?

«Пусть так считает, мне только на руку, – подумал энсин. – Будет легче скрывать свою истинную роль. Однако настоящий безопасник не стал бы прямо в этом признаваться».

– Я выполняю данные мне указания, сэр, – уклончиво ответил он.

– Конечно, – кивнул Спарроу. – Дурацкий вопрос. Ну, я пошел… – нерешительно протянул он и вдруг застыл на месте.

Рамзи тоже едва удержался, чтобы не выдать удивления: шею пробил резкий импульс от вживленного под кожу сенсора! Аналогичный жучок капитана, очевидно, отреагировал на тот же сигнал.

Спарроу стремглав бросился к двери и припустил к командному блоку. Рамзи за ним. Они остановились перед центральным пультом. Гарсия удивленно поднял голову от панели.

– В чем дело, шкипер?

Спарроу не ответил. В мозгу беспрерывно крутилась идиотская рифма, появившаяся после того, как Восточный альянс уничтожил двадцать экипажей: «Двадцать было, двадцать сплыло… двадцать было, двадцать сплыло…»

Стоя позади капитана, Рамзи явственно ощущал давящую атмосферу командного пункта, затхлость воздуха, застывший вопрос во взгляде Гарсии, щелканье приборов, колебания палубы под ногами.

Вживленный в шею сенсор начал ритмично вибрировать.

Гарсия отступил от пульта.

– Что случилось, шкипер?

Спарроу приказал жестом молчать и шагнул вправо. Рамзи последовал за ним.

Вибрация стала затихать – значит, не сюда.

– Дай-ка сюда пеленгатор, – не оборачиваясь, попросил Спарроу.

Рамзи достал из стеллажа кормовой переборки пеленгатор, включил его и встал рядом с капитаном. Динамик зажужжал в такт импульсам шейного сенсора.

Спарроу двинулся влево, Рамзи следом. Жужжание подскочило на октаву вверх.

– Шпионский сигнал! – воскликнул Гарсия.

Спарроу подошел к панели погружения. Рамзи не отставал. Сигнал пеленгатора усилился. Они миновали пульт, и звук начал затихать. Тогда они встали лицом к панели – сигнал подскочил еще на октаву.

У Рамзи мелькнула мысль: «Гарсия был тут один. Не он ли запустил источник сигнала?»

– Где Лес? – спросил Спарроу.

– В носовом отсеке, – ответил Гарсия.

Капитан уставился на стену, словно хотел просверлить ее глазами.

«Не может же он подозревать Боннета, – подумал Рамзи, чувствуя едва ли не отчаяние. – Или может?»

– Лес! – позвал Спарроу в нагрудный микрофон. – Подойти в КП! Живо!

Боннет подтвердил готовность, и по металлическому мостику застучали шаги. Затем микрофон отключился.

Рамзи напряженно следил за пеленгатором. Сигнал оставался постоянным, хотя Боннет шел к ним. Получается, источник спрятан где-то в носовом отсеке? Энсин отвел руку вправо, приблизив детектор к центру панели погружения. Сигнал не изменился.

Спарроу следил за его движениями.

– Передатчик внутри панели! – крикнул Рамзи.

Капитан мгновенно подскочил к пульту.

– У нас не больше пары минут на то, чтобы его извлечь!

Рамзи похолодел, представив, как волчья стая[11]11
  «Волчья стая» – тактика преследования и одновременной атаки вражеского морского конвоя группой подводных лодок с целью получения тактического преимущества над силами противолодочного эскорта. Применялась Германией и США во Второй мировой войне.


[Закрыть] вражеских подлодок нацеливается на очередную, двадцать первую, жертву.

Гарсия поставил на палубу ящик с инструментом, вынул отвертку и начал лихорадочно отвинчивать крышку пульта.

В дверях появился Боннет.

– Что стряслось, шкипер?

– Шпионский передатчик, – бросил Спарроу. Отыскав другую отвертку, он присоединился к Гарсии.

– А нам не стоит начать отвлекающие маневры?

Спарроу мотнул головой.

– Не стоит. Пусть думают, что мы не знаем. Держи пока курс.

– Готово, – сказал Гарсия. – Тяни за тот край.

Рамзи ринулся помогать. Они втроем сняли крышку, и взору предстал лабиринт из проводов, транзисторов и кабелей высокого давления.

Боннет провел пеленгатором вдоль пульта и замер – сигнал усилился перед одним из разъемов.

– Джо, перейди на вспомогательную панель погружения, – велел Спарроу. – Я вырублю весь блок.

Гарсия метнулся к вспомогательному пульту у противоположной стены.

– Вспомогательная панель включена, – доложил он.

– Погодите! – крикнул Боннет.

Держа пеленгатор на весу, он свободной рукой вынул из патрона ближайшую электровакуумную лампу. Сигнал сохранился, но исходил теперь от руки Боннета, которой тот для пущей наглядности помахал перед детектором.

– Автономный источник питания в такой крошечной детали! – ахнул Рамзи.

– Господи твоя воля, – пробормотал Спарроу. – Дай-ка сюда.

Он забрал у Боннета лампу и стиснул зубы – та была накалена до предела. Старпом замахал в воздухе освободившейся рукой.

– Я тоже обжегся.

– Электровакуумная лампа из блока Z02R, – сообщил Рамзи.

– Может, ее разбить? – предложил Гарсия.

Спарроу покачал головой.

– Нет уж. – Он печально улыбнулся. – Сначала поиграем. Лес, всплывай на глубину выброса.

– На шестьсот футов? – поразился Боннет. – Да это же самоубийство!

– Действуй! – огрызнулся Спарроу. Он протянул лампу Рамзи. – По ней можно что-нибудь определить?

Энсин взял лампу, повертел ее в руках. Затем достал из нагрудного кармана миниатюрный фотоаппарат и сделал несколько снимков.

Спарроу обратил внимание на то, что Рамзи носит при себе фотоаппарат, но прежде, чем успел задать вопрос, энсин сказал:

– Мне нужно увеличить снимки. – Он поднял глаза на Спарроу. – Сколько у нас времени, чтобы изучить эту штуковину в аппаратной?

Капитан глянул на манометр гидростатического давления.

– Минут десять, не больше. Только смотри, не прерывай сигнал.

Рамзи поспешил в аппаратную, Спарроу за ним, на бегу отдавая распоряжения в микрофон:

– Джо, подготовь ДУК. Отстрелим этот шпионский передатчик и, если повезет, отправим наших восточных друзей в погоню за мусором.

Рамзи накрыл рабочую поверхность мягким войлоком и положил на него лампу.

– Самое время помолиться, – напутствовал Спарроу.

– Она как-то больно мала для питания такого мощного сигнала, – растерянно произнес Рамзи.

– Однако ж сигналит.

Рамзи вытер вспотевшие ладони. На ум пришла мысль: «Как там, интересно, сейчас у Спарроу с эндокринным балансом? Взглянуть бы на телеметрию».

– Чертова штуковина! – процедил сквозь зубы капитан.

– Мы здорово рискуем. – Энсин замерил лампу штангенциркулем. – Для Z02R размер стандартный.

Затем он положил ее на весы для сравнения с другой, по виду такой же. Шпионская лампа потянула чашечку весов вниз.

– Тяжелее стандартной, – констатировал Спарроу.

Рамзи взвесил ее на весах с гирьками.

– Четыре унции, – объявил он.

Из динамика над их головами послышался голос Боннета:

– Достигнем глубины выброса через четыре минуты. Нас подхватило попутным течением.

– Что-нибудь еще о ней можешь сказать? – спросил Спарроу.

– Только если вскрыть, – покачал головой Рамзи. – Хотя не исключено, что кое-какие внутренности удастся разглядеть на рентгене.

– Она наверняка на борту не единственная, – заявил Спарроу. – У нас появятся и другие экземпляры для изучения.

– Откуда вы знаете?

– Предчувствие, – посмотрев в упор на энсина, ответил капитан. – Миссия с самого начала не задалась. – Он перевел взгляд на лампу. – Но клянусь всеми святыми, мы прорвемся!

– Две минуты, – сообщил Боннет по связи.

– Ну все, – сказал Рамзи. – Посмотрю пока, что можно извлечь из снимков.

Спарроу схватил со стола лампу и скомандовал:

– Выходим на предельный уровень.

– Они могут засечь наш пульс. – Рамзи смущенно покраснел, почувствовав пульсацию детектора в шее.

С невеселой улыбкой капитан развернулся и исчез за дверью. Вскоре его голос зазвучал из интеркома:

– Мы на месте и готовы выстрелить, Лес. Докладывай показания манометра.

– Четыреста девяносто, четыреста семьдесят, четыреста сорок… четыре сотни! – отсчитывал в динамике Боннет.

Рамзи услышал резкий хлопок в ДУКе, долетевший до них снаружи.

– Срочное погружение! – вылетел из динамика капитанский приказ.

Палуба резко накренилась – «Таран» пошел вниз. Моторы гудели и вибрировали так, что заныли зубы. Рамзи взглянул на индикатор уровня шума. Слишком высокий. Глушителям его не подавить.

– Рамзи, переводи систему внутреннего давления на ручное управление, – ревел в динамике голос Спарроу. – Установи параметры для конечной глубины. О таблицах Холдейна и кессонке заморачиваться будем потом. Сейчас главное – чтобы у нас над головами опять было холодное течение и семь тысяч футов воды.

– Понял!

Пальцы Рамзи уже порхали над пультом. Он глянул на циферблат «вампира» на руке: уровень диффузии низковат. Энсин увеличил подачу в воздух карбоангидразы и вновь услышал голос Спарроу:

– Рамзи, мы выпустили за собой несколько торпед замедленного действия. Проследи сигнал, когда какая-нибудь из них взорвется.

– Есть, капитан.

Рамзи вставил в ухо наушник и, глядя на висящий над ним дисплей, подключился к пульту. Попутно заметил, что вшитый в шею сенсор почти перестал реагировать на шпионский сигнал. Тем временем давление внутри буксира превысило значение, соответствующее их глубине. Наружный репитер показывал 2600 фунтов на квадратный дюйм, стрелка продолжала ползти вверх. В этот момент датчик температуры сообщил о резком похолодании за бортом.

– Мы вошли в холодное течение, капитан, – доложил в нагрудный микрофон Рамзи.

– Сам вижу, – последовал ответ.

Стрелка давления поднялась до 2815 фунтов и встала. Рамзи почувствовал, как выровнялась под ногами палуба. Щелкнули реле, лампочки на пульте переключились с красного на зеленый. Корабль вокруг показался ему живым морским существом из машин, пластика, газов, жидкостей… и людей.

С командного поста по громкой связи полетели приказы Спарроу:

– Полный ход. Курс: пятьдесят девять градусов тридцать минут.

Дубликат автонавигатора слева от Рамзи немедленно отобразил изменение курса. Красная точка, отмечавшая их местоположение, находилась теперь чуть южнее восточного мыса Исландии, ровно на шестидесятой параллели северной широты. На бортовом хронометре: семь суток четырнадцать часов и двадцать шесть минут с начала операции.

– Рамзи, от рыбок, отстрелянных за корму, что-нибудь слышно?

– Ничего, сэр.

– Сиди пока в аппаратной. Мы тем временем начнем разбирать центральный пульт. Надо будет проверить каждую радиолампу на предмет отклонения по весу.

– Не мешало бы еще в аппаратной и на складе электроники, – сказал Рамзи.

– Успеется, – со спокойной уверенностью ответил Спарроу.

Рамзи сверил наручные часы с хронометром. «Что сейчас записывает телеметрия?» – вдруг вспомнил он. И опять у него возникло чувство, что он чего-то «не догоняет». Упускает какую-то важную деталь о капитане. Взгляд энсина рассеянно блуждал по приборной панели. Он напряг слух, готовый уловить малейший писк в наушнике. Ничего. Экран сонара в блоке справа тоже показывал лишь фоновый шум. На мгновение Рамзи будто слился воедино с подлодкой, приборы вокруг стали как бы продолжением его органов чувств. Однако ощущение почти сразу исчезло и больше не возвращалось.

В это время Спарроу проверял центральный пульт, стараясь не обращать внимания на дергавшуюся мышцу щеки. Вставив лампу в систему гидролокатора, он тут же вынул следующую и зачитал вслух серийный номер: PY4X4.

Стоявший рядом Гарсия провел пальцем по списку:

– Пятнадцать унций.

Спарроу взвесил лампу.

– Точно. – Он вернул лампу на место. – Прикинь, когда я учился в колледже, говорили, что однажды такие системы заработают на транзисторах и печатных схемах.

– Какое-то время так и было.

– Только потом все перешли на схемы развертки. – Спарроу вынул октод аккумулятора, зачитал серийный номер, взвесил. – Мы могли бы обойтись более легким материалом, если бы не высокое атмосферное давление, – продолжал он, переходя к следующей лампе. – Все, что нам нужно, – это диэлектрик с прочностью пластали.

– Или же наступление мира. И тогда оборудование для глубоководных буксиров перейдет в разряд раритетов.

Спарроу кивнул и достал очередную лампу.

– Слышь, шкипер, что за птица этот Рамзи? – ни с того ни с сего спросил Гарсия.

Капитан перестал взвешивать и посмотрел на бортинженера.

– По-моему, его приставила к нам Служба безопасности.

– Я тоже так думал, – кивнул Гарсия. – Но ты не задавался вопросом, кто нам подкинул шпионский передатчик? Вдруг Рамзи – «крот»? Вполне может быть, шкипер.

Рука Спарроу, потянувшаяся было за следующей лампой, дрогнула. Он ее убрал и вытер потную ладонь об себя.

– Джо… – Он умолк.

– Что?

– Тебе никогда не приходило в голову, что в идее безопасности заключена главная проблема человечества?

– Ну ты загнул, шкипер.

– Нет, я серьезно, Джо. Смотри: себя я знаю. Могу даже тебе объяснить, что я за человек и почему ты не должен меня бояться. Равно как и Лес. И ты. И Рамзи. – Он облизнул пересохшие губы. – При этом каждый из нас, если не все, вполне может лгать.

– Проблема не в безопасности, шкипер. Проблема в коммуникации. Которая, кстати, по части Рамзи.

Спарроу не ответил и, повернувшись к пульту, продолжил кропотливую проверку.

– Хотел бы я знать, для чего Рамзи в последнюю минуту вызывали в Секотдел, – не умолкал Гарсия.

– Заткнись! – рявкнул Спарроу. – Пока не будет доказательств обратного, он один из нас. Как ты и Лес. И как я. И все мы в одной лодке. – Он невесело ухмыльнулся и сразу вновь сжал губы. – К тому же перед нами стоит более срочная и насущная проблема. – Взвесив очередную лампу, он вставил ее на место. – Каким образом прервать радиомолчание и уведомить базу о нашей новой находке?

Корпус сотряс глухой отголосок дальнего взрыва. За ним другой.

– Капитан! – полетел из динамика голос Рамзи. – Два попадания! Характеристика ударной волны идентична нашим рыбам. – Он почти кричал. – Громыхнуло в двух местах, капитан! Мы уничтожили два судна!

– Прости нас, Господи, – забормотал Спарроу. – Господи, прости нас.

По корпусу прокатились новые удары. Странный двойной резонанс.

– Противоторпедные искатели, – догадался Рамзи. – Добивают наших рыбок.

– У тех товарищей не было ни малейшего шанса.– Спарроу перешел на едва слышный шепот.– «Всякий, кто ударит человека так, что тот умрет, должен быть предан смерти. Однако если у совершившего убийство не было умысла злого, а Бог попустил такому случиться, то убийца может скрыться в местах, которые Я определю вам. Того же, кто ближнего своего убьет намеренно, коварно напав на него, предай смерти»[12]12
  Исход, 21:12–14. Современный русский перевод под ред. Кулаковых.


[Закрыть].

Спарроу резко повернулся к пульту и возобновил проверку. Стоявший напротив Боннет поднял радиолампу.

– Джо, каков стандартный вес GR5?

Гарсия мельком взглянул на капитана.