![](/books_files/covers/thumbs_240/tankovye-srazheniya-boevoe-primenenie-tankov-vo-vtoroy-mirovoy-voyne-1939-1945-47766.jpg)
Автор книги: Фридрих Вильгельм фон Меллентин
Жанр: Зарубежная образовательная литература, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
В конце марта 1942 года я был назначен начальником разведки 2-й армии, в то время дислоцированной в Южной Австрии, между Клагенфуртом и Грацем. Проехав без остановок всю Баварию, я прибыл в Грац и представился командующему армией генералу фон Вейхсу и начальнику штаба генералу фон Витцлебену. Они немедленно ввели меня в обстановку.
Югославская армия состояла из трех армейских групп.
1– я группа, базировавшаяся в Загребе, располагалась напротив по ту сторону границы страны; 2-я армейская группа прикрывала границу с Венгрией, а 3-я группа, в которой была сосредоточена основная масса войск, расположилась вдоль границ Румынии, Болгарии и Албании. Стратегическое положение югославов было крайне неблагоприятным, и, когда начались боевые действия, они смогли мобилизовать лишь две трети своих 28 пехотных и 3 кавалерийских дивизий. Им недоставало современного вооружения, совсем не было танков, а их авиация располагала только тремя сотнями машин.
Военная слабость Югославии усугублялась политическими, национальными и религиозными разногласиями. Помимо основных национальных групп, сербов и хорватов, в стране проживали словенцы, немцы и итальянцы, причем все они имели свои особые национальные устремления. Одни только сербы по-настоящему были враждебны нам, поэтому наша пропаганда стала обещать освобождение всем остальным национальным группам, в частности хорватам. При штабе армии мы создали отдел пропаганды, работавший под моим руководством, в который входили люди, знающие местные языки. Мы выяснили, что противостоящие нам армейские подразделения состояли в основном из хорватов, причем лишь треть личного состава этих подразделений подчинилась в свое время требованию мобилизационного предписания. Пропагандисты работали в полную силу, готовя листовки и передачи для агитационных громкоговорителей, чтобы склонить противника сдаться в плен.
Германский план вторжения состоял в следующем:
2-я армия должна была наступать на Загреб, а затем через горную часть страны на Сараево; одновременно ударная танковая группа должна была нанести удар по Белграду через Венгрию. Главный удар предполагалось осуществить из Болгарии, где находились наша 12-я армия и танковая группа Клейста. Клейст должен был наступать через Ниш и атаковать Белград с юга, а 12-я армия одновременно с ним начать продвижение в Северную Грецию и Южную Сербию. Поскольку развертывание 2-й армии еще не было закончено, 12-я армия начала боевые действия 6 апреля. Наше наступление с севера началось 8-го.
![](i_004.png)
Карта 4. Балканская кампания 1940 года
12-я армия продвигалась вперед быстрыми темпами и 10 апреля уже вступила в Скопле. Одна танковая дивизия повернула на юго-запад и вскоре встретилась с итальянцами в Албании, в то время как левый фланг 12-й армии вторгся в Грецию. Тем временем танки Клейста прорвали югославские позиции в первый же день наступления. Клейст вошел в Ниш 9 апреля, не обращая внимания на югославские войска на своем левом фланге – они пребывали в состоянии полнейшей дезорганизации. Его танки совершили отважный бросок вдоль Моравской долины на Белград. К 11 апреля танковая группа Клейста находилась всего лишь в 60 милях (100 км) от югославской столицы.
46-й танковый корпус 2-й армии наступал на Белград с северо-запада и, преодолевая незначительное сопротивление противника, быстро продвигался вперед. Этому корпусу противостояли в основном хорватские части, которые были столь успешно обработаны нашей пропагандой, что отдельные подразделения восставали и приветствовали нас как «освободителей». Главные силы 46-го танкового корпуса вошли в Белград 12 апреля, тогда как другая танковая дивизия этого корпуса заняла Загреб, радостно встреченная населением. Одновременно с этим пехотные дивизии 2-й армии наступали широким фронтом с севера, почти не встречая сопротивления югославов.
46-й танковый корпус пошел на Сараево и подавил последний очаг организованного сопротивления противника 13 апреля. 11 апреля штаб нашей армии переместился в Загреб, где местное население продемонстрировало хорошее отношение к Германии, что, вне всякого сомнения, можно объяснить плодотворной деятельностью австрийской имперской администрации до 1914 года. К сожалению, наши политические руководители предпочли передать этот регион Италии, пойдя навстречу амбициям Муссолини. Итальянцы же приступили к созданию полностью зависимого от себя хорватского государства, чем вскоре настроили против себя наших лучших друзей.
14 апреля штаб 2-й армии был переведен в Белград. Положение югославов стало столь отчаянным, что генерал Симович подал в отставку, а новое югославское правительство обратилось к нам с просьбой о перемирии. 2-й армии было приказано выработать его условия, и эти задачи возложили на мои плечи. Никаких подходящих документов раздобыть было неоткуда и некогда, но сымпровизированный мною проект был, тем не менее, одобрен начальником штаба.
Перемирие было подписано 17 апреля, мы сделали все от нас зависящее, чтобы впечатляюще провести эту церемонию в красивейшем дворце принца Павла. Все генералы югославской армии были собраны в большом зале; после того как они заняли свои места, вошел генерал фон Вейхс и при свете множества свечей зачитал условия перемирия. Как только документ был подписан, горнисты оркестра полка «Великая Германия» на площадке стен дворца протрубили торжественную зорю.
Если завоевание Югославии было для германской армии по сути военным парадом, то в Греции имели место ожесточенные сражения, давшие нам ценный военный опыт.
Греческая кампанияКогда наши войска 6 апреля 1941 года пересекли границу Греции, диспозиция сил противника выглядела следующим образом: 14 греческих дивизий противостояли итальянцам в Албании, тогда как только семь с половиной греческих дивизий прикрывали границы с Югославией и Болгарией. Из числа последних три с половиной дивизии удерживали так называемую линию Метаксаса[31]31
Л и н и я М е т а к с а с а – ряд укреплений вдоль границы с Болгарией, построенных в годы правления (практически диктаторского) премьер-министра Греции Иоанниса Метаксаса.
[Закрыть] между долиной реки Стримона и турецкой границей, две дивизии занимали позиции между реками Стримоном и Вардаром, а две дивизии располагались западнее Вардара, пытаясь прикрыть сосредоточение британских войск вдоль реки Алиакмон. Войска эти состояли из 2-й новозеландской дивизии, 6-й австралийской дивизии и английской танковой бригады, все под командованием генерала Мейтланда Уилсона.
Из всех британских инициатив во время войны греческая кампания мне представляется наименее оправданной. Греки хорошо воевали в Албании, но они понесли тяжелые потери в ходе зимней кампании и, разумеется, были не в состоянии противостоять полномасштабному наступлению вермахта. Британские войска, направленные им на помощь, чем был лишен возможности захватить Триполи Уэйвелл[32]32
У э й в е л л Арчибальд Персиваль (1883–1950) – британский фельдмаршал (1943). С 1939 г. командовал британскими вооруженными силами на Ближнем Востоке, в 1944-м – войсками в Индии. В 1942 г. – главнокомандующий союзными силами в Юго-Восточной Азии, Индии и Бирме. В 1943–1947 гг. вице-король Индии. (Примеч. пер.)
[Закрыть], были всего лишь каплей в море по стандартам континентальной войны. Неужели английские военные лидеры могли всерьез надеяться, что четыре дивизии[33]33
Предполагалась также отправка в Грецию 7-й австралийской дивизии и польской бригады, но они были оставлены в местах их дислокации из-за наступления Роммеля на Киренаику.
[Закрыть] стран Содружества смогут оказать сколько-нибудь длительное сопротивление практически неограниченным ресурсам вермахта. В этом отношении я полностью разделяю критику генерал-майора Гингана, высказанную им в книге «Operation Victory»[34]34
См.: Guingand F de. Operation Victory. London: Hodder and Stough– ton, 1947.
[Закрыть].
Фактически положение англичан стало безнадежным еще до того, как войска начали боевые действия. 6 апреля 10 дивизий нашей 12-й армии, включая две танковые дивизии, перешли границу. 7 апреля линия Метаксаса была прорвана в нескольких местах, и 9 апреля 2-я танковая дивизия заняла Салоники, отрезав все греческие войска, расположенные к востоку от реки Струмы. 10 апреля правый фланг 12-й армии приблизился к границе Сербии и перешел ее южнее Монастира. Греческое сопротивление на этом участке фронта было вскоре подавлено, и наш авангард продолжил наступление через Флорину к горам Пинд, угрожая обойти с тыла греческие дивизии на албанском фронте. 13 апреля греки начали отходить из Албании, но это было сделано слишком поздно, и наши танки вскоре им отрезали все пути отступления. Тем временем англичане подготавливали оборону на подступах к горе Олимп.
К 16 апреля стало совершенно ясно, что ничто не сможет спасти греческую армию от разгрома, и британское командование отдало приказ об отходе на линию Фермопил. Греческое правительство старалось избавить страну от излишних потерь, поэтому было договорено, что англичане займут плацдарм у Фермопил и постараются вывезти свои войска морем. Арьергардные бои, которые за этим последовали, представляют значительный интерес для изучающих тактику танковых сражений в горных условиях, и я хочу рассмотреть их более подробно (см. карту 5).
После занятия Салоник генерал Бёме, командир XVIII корпуса, получил приказ, огибая с двух сторон гору Олимп, захватить город Ларису, отрезав тем самым путь отступления английским и греческим силам, находящимся в Центральной Македонии. Генерал Бёме решил наступать силами 2-й танковой и 6-й горно-стрелковой дивизий и разработал следующий план.
На левом фланге боевая группа из состава 2-й танковой дивизии наступает к северу от Олимпа по направлению на Элассон, где находились позиции австралийских войск.
![](i_005.png)
Карта 5. Бой у горы Олимп
Другая боевая группа из состава той же дивизии движется на левом фланге вдоль линии железной дороги, между горой и морем, и пытается прорваться Темпейским ущельем к Ларисе. В центре 6-я горно-стрелковая дивизия наступает прямо через гору Олимп и, спустившись, выходит в тыл силам противника в Темпейском ущелье. Таков был план. Описание реальных военных действий составлено на основе донесения генерала Балька, в то время командовавшего 3-м танковым полком 2-й танковой дивизии.
15 апреля Бальк принял командование левофланговой боевой группой 2-й танковой дивизии. Группа повела наступление через селение Катерини и была вынуждена остановиться перед горным хребтом, протянувшимся между Олимпом и морем. Силы противника, поддержанные артиллерией, удерживали этот хребет, и наш 2-й мотоциклетный батальон залег в густом кустарнике перед позициями англичан. Противник хорошо замаскировался, и наша артиллерия поддержки не могла обнаружить цели[35]35
Позиция удерживалась 21-м батальоном 2-й новозеландской дивизии, поддержанным артиллерией и саперами. Как мы выяснили впоследствии, у противника не было противотанковых средств, так как местность считалась танконедоступной.
[Закрыть]. Стали подтягиваться германские подкрепления – 1-й батальон 3-го танкового полка, 2-й батальон 304-го пехотного полка и саперная рота. Сильно пересеченная местность, поросшая густым кустарником, была малопригодна для действий бронетехники; танки были привязаны к дорогам, причем разведка обнаружила, что дороги заминированы.
Лично проведя рекогносцировку местности, Бальк пришел к выводу, что единственной надеждой на успех остается широкий обходной маневр пехоты. Рельеф местности – склоны горы Олимп – был чрезвычайно сложным даже для пеших солдат, но по этой же причине позиции вряд ли хорошо охранялись неприятелем. В соответствии с этим танкам было приказано осуществить отвлекающее движение, и под прикрытием их огня 2-й мотоциклетный батальон был развернут в линию и начал широкий фланговый маневр. За ним следовал 2-й батальон 304-го стрелкового полка, который взял еще правее и совершил ночной марш-бросок невероятной трудности по незнакомой местности, покрытой кустарником и крупными валунами и пересеченной глубокими оврагами. Для прикрытия наших орудий и танков в темное время суток была оставлена только саперная рота.
Утром 16 апреля стало ясно, что тщательная подготовка и прекрасное физическое состояние наших солдат дали свои результаты. У противника были замечены перемещения, весьма похожие на отступление, и Бальк тут же отдал приказ танкистам двинуться вперед, невзирая на местность, и атаковать неприятеля. В то время, когда мотоциклисты атаковали левый фланг новозеландцев, наши пехотинцы зашли к ним в тыл, застигнув врасплох. Неприятель стал отступать на юг, бросая тяжелую технику, транспорт и снаряжение.
О преследовании не могло быть и речи, поскольку пехотинцы были измучены ночным марш-броском, да и в тот момент танки и транспортные средства не могли двинуться по отвратительной, разбитой телегами дороге. Несколько человек, у которых еще остались силы, были посланы на разведку к восточному входу в ущелье, тогда как саперы начали взрывать большую скалу, чтобы расчистить путь для танков.
К полудню 17 апреля две танковые группы подошли к входу в узкое извилистое Темпейское ущелье с высокими вертикальными каменными стенами, по дну которого стремительно неслась река Пеней. По северному берегу реки проходила линия железной дороги Салоники – Афины, а по южному – автодорога, для нас пока недоступная, поскольку мостов через реку не было, а оборудование для наведения переправ безнадежно отстало от нас.
Танковая рота стала осторожно продвигаться вдоль линии железной дороги; пехотинцы были предупреждены, что ни при каких обстоятельствах они не должны скапливаться в узком проходе, где даже несколько снарядов английских пушек могли нанести им огромный ущерб. Поначалу движение по железнодорожной насыпи проходило гладко; первый туннель оказался в порядке, но второй был взорван как раз посередине, и танки не могли идти дальше. Высланная разведгруппа нашла место, где посреди реки Пеней оказался остров и где танкам было можно попробовать переправиться вброд.
Бальк решил рискнуть и отправил один танк на пробное форсирование. Оно оказалось удачным. Еще два танка успешно переправились через реку. Это было опасным и сложным делом. Каждому танку, чтобы пересечь реку, требовалось от получаса до часа; у некоторых машин в двигатели попала вода, и они заглохли. Тем не менее три первых танка выбрались на дорогу и двинулись на позиции, занимаемые австралийцами. У тех не было противотанковых орудий, и им пришлось отойти. Несколько групп из состава стрелкового полка были высланы вперед для ремонта дороги, и, хотя противник вел сильный обстрел ущелья, потерь мы понесли немного.
Переправа через Пеней продолжалась день и всю ночь, и во второй половине дня 18 апреля Бальк сосредоточил танковый и стрелковый батальоны у западного входа в ущелье. Здесь уже не могло пройти никакое колесное транспортное средство, но через реку переправились четыре 100-мм пушки на тракторной тяге. Для человека с темпераментом Балька этого было вполне достаточно, и он бросил эти силы на австралийцев, оборонявших западный вход в Темпейское ущелье.
16-я австралийская бригада удерживала подступы к Ларисе; на них давили 6-я горно-стрелковая дивизия, наступавшая через горный массив Олимпа, и правофланговая боевая группа 2-й танковой дивизии от Элассона. Наступление Балька на считавшуюся недоступной для танков местность решило исхода дела. Его танки вскоре вырвались на равнину и стали быстро продвигаться к Ларисе, пока наступление темноты не заставило их остановиться. Ночью австралийцы отошли со своих позиций, и утром 19 апреля боевая группа Балька вошла в город.
Донесение английской разведывательной службы, которое попало в наши руки, комментирует произошедшее следующим образом: «Немецкий 3-й танковый полк способен преодолевать даже местность, считающуюся абсолютно танко-недоступной»[36]36
The Other Side of the Hill. Wellington, 1952. P. 8. Эта новозеландская брошюра так говорит об операциях Балька в районе Олимпа: «Редко когда в ходе войны танки преодолевали столь трудную местность, как и пехота, которая, уже пройдя более 500 км, продвигалась вперед так быстро в столь неблагоприятных условиях; это достижение, которым может гордиться любой солдат».
[Закрыть]. Кроме того, успех Балька должно объяснить той смелостью, с которой он снял свою пехоту с транспортных средств и послал ее в обход, что можно было доверить только хорошо подготовленным горным войскам. Бальк в своем донесении особо отмечает, что его танки и тягачи оказались единственными транспортными средствами, способными передвигаться по такой в высшей степени трудной местности, и приходит к выводу, что в танковой дивизии не должно быть колесных транспортных средств и даже в тыловых службах должны использоваться только гусеничные и полугусеничные машины[37]37
Увы, то, что этот горький урок наглядно остался неусвоенным, было продемонстрировано в России.
[Закрыть]. Он отмечал, что было совершенно невозможно эвакуировать раненых или обеспечивать горючим передовые части до тех пор, пока не была занята Лариса. Правда, несколько бочек с горючим удалось переправить через Пеней на лодках, а потом перевезти их на волах и ослах. По счастью, как только был занят аэродром Ларисы, Верховное командование направило на него несколько самолетов-топливозаправщиков, что дало возможность продолжить наступление.
Теперь греческая кампания быстро двигалась к своему завершению. 16 апреля наши танковые войска, наступавшие из Македонии, подошли к проходам перед горный хребет Пинд и отрезали пути отхода греческим дивизиям, ходившим из Албании. Дальнейшее сопротивление стало бессмысленным, и 23 апреля в Салониках греками была подписана капитуляция.
Однако нам не удалось захватить в плен британские экспедиционные войска. Местность в районе их расположения была в высшей степени непригодна для передвижения танков, а английские арьергарды в районе Олимпа и позднее на позициях в Фермопилах действовали весьма умело. Захват Коринфского перешейка немецкими парашютистами был большим достижением, он не смог помешать эвакуации около 43 тысяч солдат из Аттики и Пелопоннеса. Англичане потеряли до 12 тысяч человек убитыми, ранеными и пленными, значительными были и потери их судов, но им все же удалось эвакуировать основную массу своих войск, несмотря на интенсивные атаки нашей авиации. Суда королевского военно-морского флота, базирующиеся в Александрии, самоотверженно бросились им на помощь, и погрузка и эвакуация войск, осуществленные при подавляющем превосходстве немецкой авиации, представляют собой замечательное достижение.
Новое назначениеВ это время я оставался в Белграде вместе со штабом генерала фон Вейхса, который был назначен главой военной администрации в Югославии. После переговоров со штабом итальянской 2-й армии по вопросу демаркационной линии между районами, поступающими под германскую и итальянскую юрисдикцию, итальянцам были переданы Хорватия с Загребом и все Далматское побережье. Эта политическая победа была воистину замечательной, принимая во внимание ту весьма скромную роль, которую играли итальянцы в югославской кампании[38]38
Их 2-я армия весьма медленно и осторожно наступала из района Триеста на юго-восток.
[Закрыть].
Германская администрация, хотя и не всегда пользовавшаяся популярностью, была, по крайней мере, эффективной. Управление же итальянцев воспринималось балканскими народами как унижение, главным образом потому, что к итальянской армии они относились с изрядным презрением. Это, безусловно, способствовало в дальнейшем росту партизанского движения.
В конце апреля генерал фон Вейхс вместе со своим штабом отправился в весьма приятную инспекционную поездку в личном поезде принца Павла. Через Ниш и Скопле мы доехали до Салоник. Многие здания и культовые сооружения в Белграде являли собой многочисленные свидетельства долгого периода турецкого правления, но только в Скопле мы воистину ощутили, что оказались на Востоке: мы увидели многочисленные мечети, мужчин в фесках и закутанных в чадру женщин. Освежающее купание в Эгейском море и вид горы Олимп заставили нас на какое-то время забыть о войне.
В начале мая мне было приказано возглавить немецкий штаб связи при итальянской 2-й армии в Фиуме. Мы с шофером ехали без какой-либо охраны в путь по местности, которая несколькими месяцами спустя была охвачена огнем партизанской войны. В Фиуме я представился командующему 2-й армией генералу Амброзио, который после отставки Муссолини стал главнокомандующим итальянской армией. Несколько следующих недель я провел с итальянцами на маневрах и смог хорошо их узнать. Меня удивило их устаревшее вооружение и техника и весьма низкий уровень подготовки младших офицеров. Солдаты из различных регионов сильно различались по боевым качествам; так, по сравнению с войсками из Южной Италии альпийские стрелки производили великолепное впечатление. После одного полевого учения генерал Амброзио пригласил меня посетить вместе с ним кладбище героев в Изонцо, на котором были захоронены германские и итальянские солдаты, павшие в Первую мировую войну. Он выразил надежду, что мы никогда больше не будем воевать друг против друга.
Это интересное общение с итальянцами, перемежающееся с экскурсиями по чудесному Далматскому побережью и частыми освежающими купаниями в «Голубой Адриатике», закончилось уже в конце мая, когда мне было приказано немедленно прибыть в Мюнхен. Я получил назначение начальником разведки в штаб танковой группы «Африка», которая формировалась в Баварии. Сев в мощный «мерседес», я помчался через Венецию, Больцано и Инсбрук в Мюнхен. В Венеции, обедая в ресторане гостиницы, я удивил итальянцев, сев за один стол со своим шофером. Хотя обычно офицеры и солдаты едят раздельно, в подобном случае, когда офицер и рядовой находились вне части, ни он, ни я не видели в подобном поступке ничего из ряда вон выходящего. По контрасту с 1918 годом теперь офицеры и солдаты были внутренне духовно объединены, и даже в 1945 году в германской армии отсутствовали какие-либо признаки разложения.
Из Инсбрука я решился на несколько часов заехать в Миттенвальд, куда из Берлина перебрались моя жена и пятеро наших детей, спасаясь от бомбежек.
В Мюнхене я разыскал подполковника Вестфаля, начальника оперативного отдела танковой группы «Африка». В течение нескольких дней штаб был укомплектован, причем все офицеры чувствовали себя несколько непривычно в новенькой тропической форме. 10 июня Вестфаль и я поездом отправились в Рим, где встретились с генерал– майором Гаузе, начальником штаба. Там же генерал фон Ринтелен обрисовал нам ситуацию в Северной Африке, и на следующий день мы вылетели итальянским самолетом на Сицилию, а затем в Триполи.
Во время этого полета мы полностью ощутили, что теперь для нас Средиземное море отнюдь не «Mare Nostrum»[39]39
«Наше море», название Средиземного моря, распространенное в античные времена (лат.). (Примеч. пер.)
[Закрыть]. Несколько раз английские истребители появлялись на горизонте и вынуждали наш самолет идти на бреющем полете почти над самой водой, чтобы не быть обнаруженным.
В Триполи мы переночевали в шикарном отеле, хотя непривычная тропическая жара так и не дала нам уснуть. Но в любом случае шикарные отели оставались теперь лишь в воспоминаниях – их место заняли брезентовые палатки и бронированные автомобили. Западная пустыня приняла нас в свои объятия и очень долго не выпускала из них.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?