Электронная библиотека » Галина Чередий » » онлайн чтение - страница 8

Текст книги "Ключик"


  • Текст добавлен: 14 января 2021, 21:55


Автор книги: Галина Чередий


Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 8 (всего у книги 39 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Глава 10

Эмма еще безуспешно вытирала все прибывающие слезы, когда в дверь негромко постучали.

– Джимми, могу я войти? – услышала Эмма встревоженный голос Пич.

Девушка суетливо оглянулась вокруг, словно ища способ испариться. Последнее, чего ей сейчас хотелось, – это демонстрировать подруге, насколько она расклеилась. Эмме нравилась Пич, и поэтому выглядеть слабой и раскисшей в ее глазах было стремно.

– Входи, конечно, – ответила Эмма, наскоро вытирая лицо форменной футболкой.

Пич проскользнула внутрь, остановилась, подперев дверь спиной, будто поняла желание Эммы как-то избежать общения.

– Ты как? – нахмурившись, спросила она.

– Нормально, – вскочившая Эмма зачем-то стала приводить в идеальный порядок покрывало на койке. – У меня все нормально.

Руки почему-то дрожали и то и дело создавали новые складки на месте только что выровненных.

– Джимми, хочешь, открою тебе одну тайну? – Пич подошла к Эмме и, схватив за руку, дернула, разворачивая к себе. – Даже две, мелкая. Первая – из тебя самая херовая лгунья, которую я только встречала в жизни. И вторая. Друзья – это такие люди, которые нужны не только для того, чтобы шляться по магазинам и барам и трындеть по пустякам. Они еще весьма необходимы, когда тебе паршиво и нужно с кем-то об этом поговорить, спросить совета или просто пожаловаться. Это нормально. Мы с тобой знакомы всего ничего, но мне так думалось, что я могу считать себя твоей подругой. Я ошиблась?

Голос Пич был мягким, и это было совершенно несвойственно обычной ее грубовато-острой манере общения. И, несмотря на то, что держала она Эмму жестко, в прикосновении ощущались тепло и искренняя забота. И Эмма вдруг ощутила, как на ресницах снова затрепетали капли влаги, которые никто не звал. Девушка постаралась проглотить рвущийся всхлип, но предательски хлюпнувший нос выдал ее.

– Я… – она попыталась что-то сказать, наверное, даже в очередной раз заверить Пич, что все у нее прекрасно и она вся из себя сильная, но подлый спазм сжал ее горло, отнимая голос.

– Э-э-эй! – Пич привлекла Эмму к себе. – Какая же ты все-аки еще мелкая и ранимая, Джимми.

– Ничего подобного! – упрямо отстранилась Эмма. – Я такая же, как все!

– Ну да, конечно! – вздохнула Пич. – Чтобы быть такой, как все мы, тебе пару километров брони нужно отрастить и пройти ускоренный курс инъекций цинизма. В лошадиных дозах причем.

– Я справлюсь. – Эмма забралась на кровать с ногами и уселась, обхватив колени.

– Очень на это надеюсь. Ты очень нравишься мне. Будет жаль, если ты пропадешь или сломаешься. И поэтому настоятельно рекомендую не отвергать мою помощь и советы, даже если тебе в них чудится обидная опека. Я, может, и не всезнающая, но в местной фигне ориентируюсь будь здоров. Хотя должна признать честно, эта вспышка Сейма ставит меня в тупик. Он никогда раньше не опускался до того, чтобы грубить девушкам.

Эмма почувствовала, что стыд опять поджигает ее уши и щеки при воспоминании о том, как она сидела на полу голая, а Сейм орал на нее, говоря такие мерзкие слова.

– Вообще-то он и парням особо не грубит. Ведь психов, чтобы переходить ему дорогу, не находится, так что и необходимости нет. С бабьей частью он предпочитает просто уклоняться от общения. Так что я сама немного в шоке.

– Ну, значит, я одна такая везучая умудряюсь бесить его так, что он себя сдержать не может, – неохотно огрызнулась Эмма.

– Да вряд ли все так фатально, Джимми. Мне так показалось, что в команду он тебя уже принял безоговорочно. Может, эта сучка Флеш не так уж и не права? Мало ли, вдруг нашлась такая баба, которая умудрилась нашего Стального Сейма так зацепить, что у него аж крыша ехать начинает?

– Если и так, то я тут при чем? – Как ни старалась, Эмма не смогла скрыть гнев в своем голосе.

– Да не при чем! У них, может, не ладится чего, а мужики от таких вещей реальными психами становятся. Вот вы с Михеем ему и попались в неудачный момент на дороге. Типа, крайние. И кстати! Я пропустила начало шоу, так что ты мне поясни – ты что, правда с этим придурком обжималась?

– Пич! – возмутилась Эмма.

– Ой, да перестань уже! Просто этот пронырливый засранец что, сумел-таки к тебе пробиться поближе? Я же не осуждаю, Джимми. Он-то так еще и не самый худший вариант. Ну, ты понимаешь, я о первом разе говорю, – Пич понизила голос, как будто кто-то их подслушивал.

– Пич, перестань! – Эмма сначала отвернулась, но потом почему-то устыдилась собственного вранья и малодушия. – Просто… понимаешь… Я в том момент подумала…Короче, я читала, что, когда мужчина прикасается, то что-то должно, типа, происходить… Ну там, голова кружится, мурашки по коже, сердцебиение, слабость во всем теле, дыхание останавливается.

Пич неожиданно расхохоталась, звонко и заливисто хлопая себя по коленям.

– Ой, я не могу с тебя, Джимми! По твоим описаниям это скорее какие-то симптомы отравления выходят, чем возбуждения. Остается только тошноту со рвотой и поносом добавить, и самое оно! – темнокожая девушка продолжала смеяться, мотая головой и утирая слезы. – Где ты этих книжек с описаниями набралась? В сети?

– Нет, – смущенно ответила Эмма. – На чердаке в отцовском доме. Он сказал, что они его матери. Там еще на каждой обложке мужчины и женщины целуются.

– Голые, надеюсь? – Пич наконец вроде успокоилась.

– Нет, конечно!

– Все ясно с тобой! Короче, о сексе у тебя, как я посмотрю, нормальных познаний нет, – припечатала подруга.

– Пич, я же не в каменном веке выросла. Все я знаю… о самом процессе. Теоретически.

– Да неужто втихаря порнушку смотрела? – ехидно прищурилась темнокожая девушка.

Эмма выкатила на Пич испуганные глаза.

– Понятно. Тяжелый случай. Ну ладно, в сторону все это. Ты мне лучше скажи, симптомы-то с Михеем были?

Эмма смутилась и стала опять нервно теребить покрывало.

– И да, и нет.

– Это как может быть?

– Ну, мурашки были, но… Мне кажется, совсем не такие, как нужно. Уж скорее какие-то чертовы здоровенные противные тараканы. Наверное, я какая-то неправильная, – пробормотала Эмма.

На самом деле в тех романах, которые она читала, стоило герою обнять и поцеловать героиню, и та тут же становилась «расплавленным воском, сгорающим в пламени страсти». Вот прямо минуту назад терпеть героя не могла, а стоило прижать покрепче, и куда все мозги сразу девались. Но Михей прижимал, еще как прижимал, но что-то Эмма не почувствовала не только того, чтобы что-то там расплавилось. Да, собственно, нигде даже не потеплело. Скорее уж наоборот.

– Дурочка ты, Джимми. Ничего в тебе нет неправильного. Просто Михей не тот мужчина.

– В смысле?

– В прямом. Неправильный мужик, не та обстановка, неподходящее место. Джимми, возбуждение – это ведь не тот процесс, который просто так включается, если тебя любой смазливый придурок станет ласкать в нужных местах. У парней с этим гораздо проще. А у нас, понимаешь ли, с этим все замороченней. Особенно в первый раз, когда нет опыта, и чего и ожидать-то не знаешь. Но есть одна важная вещь. Если, когда ты просто смотришь на мужчину, у тебя не щелкает что-то здесь и здесь, – Пич настойчиво ткнула пальцем в лоб и в грудь Эмме, – то не стоит надеяться на то, что, если ты позволишь ему лапать себя достаточно долго, что-то может измениться. Он должен тебе хотя бы нравиться, быть приятным, не вызывать отторжения. Хотя есть среди нас и те, кому нравятся все без разбора. Ну, ты видела Флеш. Для нее любой, у кого на нее встанет, достаточно хорош. А ты ведь у нас, как ни крути, похоже, романтичная натура.

– С чего это ты взяла? – тут же ощетинилась Эмма.

– Да не напрягайся ты опять! Это неплохо… В принципе. Просто в таком месте, как это, может стать проблемой. Связь на одну, две ночи явно не для тебя, Джимми. А по поводу долгосрочных отношений в тех условиях, что мы существуем, я тебе уже говорила. Может, для тебя действительно лучшее решение – завести нормального парня снаружи?

– А может быть, мое первоначальное желание не заморачиваться ни на что вообще самое удачное?

– Может и так, Джимми, – задумчиво сказала Пич. – Каждый из нас ищет свой способ уберечь свою душу от ран и боли.

– Давай поговорим о чем-то другом, Пич? – попросила Эмма. – А то как-то все это отстойно и грустно!

– Да ради бога! – покладисто согласилась Пич. – О чем будем болтать?

– Я уже давно хотела спросить. Просто не знаю, насколько это уместно. Короче, там, на задании, когда вы с Киром одновременно укусили этого демона… Зачем? Разве нет других методов?

– Думаешь, мне приятно тащить в рот всякую гадость? – усмехнулась Пич. – Есть, конечно, у нас с собой и шокеры. Но они действуют не всегда и не на всех. Да ты и сама видела, тупо иногда на их применение не остается времени. А мой яд – нейротоксин, и он, к сожалению, разрушается на воздухе буквально за секунды. Его нельзя хранить или применять удаленно. В чистом виде он способен убить кого угодно за пару минут. Но в сочетании с ядом Кира при одновременном введении он действует как парализатор длительного действия на абсолютно все виды демонов, кроме разве что высших. Но с такими нам, слава богу, сталкиваться еще ни разу не случалось. Скорее всего, при такой встрече никто бы из нас не выжил.

– Так выходит, что мой первый день здесь вполне мог стать и последним, когда ты разозлилась на меня. Я, типа, Сейму жизнью обязана?

– Ну, как бы тебя это ни злило, то уже вообще-то дважды, – пожала плечами Пич. – Не уверена, что я бы тогда зашла так далеко, чтобы убить тебя, но тот демон точно не собирался поиметь тебя для взаимного удовольствия. Так что, может, забьешь на его сегодняшний финт? Даже обычные мужики иногда странные. А что же говорить о здешних. Знаешь, быть наполовину монстром не так уж прикольно и романтично, как в кино показывают. Никогда не нужно забывать, что человек ты тоже только наполовину, и далеко не всегда эта половина главная.

– Ну, на самом деле выхода-то особого у меня нет, – тяжко вздохнула Эмма. – Нам ведь служить дальше. Так что придется смириться с тем, что я его так выбешиваю.

В этот момент в дверь снова постучали, но в этот раз громко и решительно.

– Ждешь кого-то? – удивилась Пич.

– Да нет.

Эмма подошла босиком к двери и распахнула ее. Сеймас замер в проеме, почти полностью загораживая его своими широкими плечами.

– Нужно поговорить, – сказал он, спокойно входя внутрь, словно и не орал на нее какой-то час назад. – Пич, можешь нас оставить?

– Слушай, Сейм. Может, не стоит… – начала темнокожая девушка.

– Пич! – В одном слове было столько властного приказа, что девушка и не пыталась больше возражать. Просто встала, ободряюще кивнула Эмме и вышла.

Сейм плотно закрыл за ней дверь и повернулся к Эмме, замершей посреди комнаты в ожидании очередной его гневной отповеди. Мужчина смотрел исподлобья и молчал, будто это ей самой нужно было начать разговор. Но она не собиралась этого делать и упрямо уставилась себе под ноги, не готовая встретить снова этот злой взгляд. Сам факт присутствия лейтенанта словно вытеснял из и так не слишком большой комнаты воздух и стремительно повышал температуру. Эмме даже стало казаться, что пол под ее босыми ступнями стал нагреваться. На крошечный миг она испугалась, что на них двоих не хватит в этом замкнутом пространстве кислорода, если они так и продолжат стоять и молчать. Даже избегая взгляда Сейма, Эмма не могла избавиться от совершенно отчетливого его давления, реального прикосновения повсюду к ее телу. И от этого по коже будто шла мелкая обжигающая рябь, которая рождалась на поверхности, но с каждой секундой все больше пробиралась вглубь. И самое поразительное, что это ощущение при всей непривычности не было ни пугающим, ни неприятным. Страшило другое. То, что Эмма испытывала, шло по нарастающей, и, значит, по всем законам вселенной в какой-то момент может случиться перебор. И какая-то глубоко первобытная часть ее сознания шептала, что это будет не просто перебор, а гигантский взрыв. Выдержки Эммы не хватило больше терпеть усиливающееся напряжение, и она вскинула голову, решаясь смело встретить гнев мужчины своим собственным. Но едва не отшатнулась, натолкнувшись снова на ту самую, темную, затягивающую бездну, что обратила ее в легкую щепку, неминуемо утаскиваемую в огромный океанский водоворот. И никакая сила в мире не может остановить это вращение в ее голове, что, все ускоряясь, волочит ее к краю.

У девушки вырвался прерывистый всхлип, и этот звук был точно выстрел в оглушающей тишине комнаты. Сейм резко повернул голову, разрывая жгуты этой гравитации, и Эмма почувствовала себя словно выныривающей с глубины. И тут же гнев вернулся. С какой стати этот мужчина так на нее действует? Желание обороняться было как удар хлыста, приводящий в чувство с помощью обжигающей боли.

– Если ты пришел… – начала Эмма, стиснув кулаки.

– Я пришел извиниться, – низкий хриплый голос лейтенанта прервал девушку, мгновенно заставляя забыть то, что хотела сказать.

– Что? – Ее собственное горло почему-то смогло произвести только какой-то жалкий писк.

– Я пришел извиниться за то, что был груб с тобой сегодня. Я, конечно, твой командир, но это не дает мне права вести себя так, как сегодня. Просто был… неудачный момент.

Эмма уставилась на профиль этого огромного мужчины, который упорно смотрел в стену и хмурил густые брови. Что ему ответить, она просто не знала. Сеймас же резко выдохнул, и Эмма увидела, как несколько раз дернулся его кадык, когда он сглатывал. Это движение мощного горла будто приковало ее глаза, и только когда лейтенант продолжил, девушка смогла перевести взгляд на его рот.

– Просто мне показалось, что тебе не слишком нравится, что этот засранец жмется к тебе. Но если я ошибся… – нижняя челюсть мужчины на секунду напряглась, а желваки резко обозначились. – Если я прервал ваши, мать их, заигрывания, то прошу прощения. Все, что происходит по согласию, ни хрена не касается меня.

Последние слова Сейм практически выплюнул и, повернув голову, полоснул по Эмме взглядом, будто хотел вскрыть и узнать, прав он или не прав в своих, только ему известных, предположениях на ее счет. Эмма по-прежнему продолжала молчать, потому что волны исходящей от Сейма злости были совершенно ощутимы и метались в тесной комнате, многократно отражаясь от стен. Если лейтенант так взбешен, то зачем явился с этими странными извинениями? Перед ней еще никогда не извинялся мужчина, может, это в порядке вещей для них – так злиться в процессе? Так, словно, тронь Сейма пальцем, и он рванет, отхватывая ей руки. Так может, лучше уж помолчать, не давая новых поводов для взрыва? Не дождавшись от нее реакции, лейтенант опять глубоко вдохнул, отчего его мощная грудь расширилась и, немного задержав дыхание, шумно выдохнул, явно собираясь с мыслями.

– Я знаю, что это ни черта не мое дело, но ты должна знать, на что идешь, связываясь с таким, как этот… Михей. Так как я твой непосредственный командир, я читал твой личный файл и знаю, что ты… у тебя… нет опыта в этом вопросе. – Сеймас опустил голову и стал нервно мять переносицу.

«Нет опыта в этом вопросе». Когда через секунду до Эммы дошло, о чем он говорит, удушливый стыд сковал ее легкие, а кровь с такой силой ударила в голову, что, казалось, должна хлынуть потоком изо рта и носа. Она захотела, чтобы пол под ней разверзся, или случилось чудо телепортации, и она исчезла отсюда.

– Просто ты должна осознавать, что, появившись здесь в уже устоявшемся коллективе, привлекаешь повышенное внимание парней самим фактом новизны, – продолжил мужчина, по-прежнему упорно глядя в сторону. – Так что любой из них сейчас будет преследовать тебя, в надежде оказаться первым, кто заполучит.

Обида сжала грудь Эммы. На что это он намекает? Что ею могут заинтересоваться парни только потому, что она пока новенькая блестящая игрушка? Просто что-то, что они еще и не пробовали? И больше ни по какой причине? На его взгляд она больше ничем, кроме новизны, и не привлекательна? Кулаки опять сжались сами собой от отчаянного желания врезать этому здоровенному чурбану.

– Что ты пытаешься мне сказать? – еле сдерживаясь, процедила сквозь зубы Эмма.

– Я пытаюсь тебя предостеречь от необдуманных поступков. Ты… ты совершенно не знаешь мужчин. А они… то есть мы можем быть еще теми подлыми и бесчувственными засранцами. – О, вот тут Эмма была с СС сейчас полностью согласна. – И то, что ты по неопытности можешь принять за серьезное увлечение со стороны парня, может оказаться просто желанием сиюминутной победы.

Пальцы Сеймаса на его переносице сжались так сильно, что Эмме показалось, что он ее сейчас себе сломает. Но из-за его слов у нее возникло устойчивое желание оставить за собой это удовольствие.

– Как бы там ни было, – яростно прошипела она, – в одном ты совершенно прав. Неважно, хочу ли я просто однократно с кем-то переспать или желаю более серьезных отношений – это ни в коей мере тебя не касается. Ты мне не отец и не старший брат, чтобы лекции о морали читать и предостережениями озадачивать!

Сеймас вскинул голову, и из его карих глаз на Эмму обрушилась настоящая взрывная волна, заставляющая невольно попятится прочь. И без того жесткие черты лица лейтенанта исказились, становясь маской безжалостного хищника. И этот самый хищник сейчас надвигался на Эмму, неумолимо демонстрируя каждым движением, что ей не спастись, и даже не стоит и пытаться. Спина девушки вжалась в стену, однозначно давая понять, что отступать больше некуда. А в следующую секунду Сейм навис над ней – огромный, дико пугающий и неизбежный, как сама смерть, что рано или поздно приходит к любому. Он окружил ее своей мощью, буквально отрезая от всего остального мира, вынуждая вдыхать собственный головокружительный запах вместо кислорода. Между ними остались считанные сантиметры и слои их одежды, но жар тела Сейма был таким сокрушающим, что Эмме казалось, что они обнажены, и мужчина касается каждого нервного окончания в ее теле. Его плечи сгорбились, и он опустил голову, наклоняясь к самому уху девушки. Отбирая последние крохи свободного от него пространства.

– Ты права, дело-то не мое. Но, хочешь, скажу тебе, как все будет? – и снова в его голосе глубинные незнакомые вибрации, говорящие о степени гнева и еще чего-то. Чего?

– Это смазливый говнюк будет увиваться вокруг тебя и петь сладкие песни. Будет целовать тебя, ласкать, уговаривать… – Вместо слов почти сплошное низкое рычание, которое, касаясь разума Эммы, рождало невозможные картины. Большое мужское тело, трущееся об нее, моля каждым движением о близости… Руки, скользящие по ее коже то медленно, то лихорадочно, стремясь захватить все и сразу… Губы, оставляющие ожоги в любом месте, где бы ни коснулись. Те самые губы, в которые она уперлась ошалевшим взглядом прямо сейчас…

– Он будет делать это, пока ты не позволишь опрокинуть себя на спину и не раздвинешь для него свои сладкие ножки… – донеслось до нее как из другого измерения. – Не позволишь войти в свое тело… Погрузиться в тебя до упора… Трахать тебя как одержимому… – дыхание, обжигающее кожу, становилось все резче, и ее собственное начало вторить, подстраиваясь, ловя ритм. Рычащие нотки стали изменяться, растягиваться, прокатываясь внутри потрясающей истомой обещания и такого нового для Эммы чувства предвкушения. – Он будет пить тебя… пробовать на вкус… жадно заглатывать… наслаждаться каждым малейшим скольжением… Врываться так глубоко и так часто, что ты перестанешь понимать, что вы два разных человека…

Рычание окончательно стало прерывистым, лишающим ощущения реальности шепотом. Сжигающим, полным непереносимой потребности и первобытной неутолимой жажды. Сладкая боль, зародившаяся в груди Эммы, стекла тягучей мукой вниз, скручивая живот властным спазмом. Стон, не удержавшись, рванулся из девушки, и этот звук расколол окруживший их раскаленный кокон. Он резанул по сознанию мощной сиреной, сигнализирующей, что они ступили в запретную зону. Сейм отшатнулся от Эммы и попятился, тяжело дыша и мечась по комнате взглядом, как будто срочно нуждался в помощи. Но это секундное замешательство исчезло под волной злости, что смыла с его лица все напоминания о чем бы то ни было ином. Верхняя губа дернулась в яростном оскале, искажая его лицо.

– Да, черт возьми, – зарычал мужчина, отступая к двери. – Этот ублюдок будет наслаждаться каждой минутой происходящего. А тебе будет больно! Пока он будет кайфовать, засовывая в тебя свой член, ты будешь лежать и терпеть! А потом, когда вы закончите, он расскажет каждую мельчайшую подробность любому, кто захочет послушать. Каждый желающий сможет обсмаковать детали того, что между вами случилось. А еще, обнаружив, что ты была девственницей, он будет размахивать доказательством этого, демонстрируя всем, какой он везучий сукин сын! Но ты права! Мне ни хрена до этого нет никакого дела!

Дверь за СС захлопнулась с таким грохотом, что поразительно, как вообще тут же не вывалилась вместе с рамой. А Эмма стояла, по-прежнему прижавшись к стене, потому что боялась упасть, с дрожащими конечностями и пересохшим от бешеного дыхания горлом. Стояла и, глядя на дверь, спрашивала себя, что, черт возьми, сейчас было?


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации