Читать книгу "Ожог Крапивы"

Глава 8

– Крапива! Антоха! – прилетел мне в спину окрик Кольки уже на выходе из подъезда. – Постой!

 Как я все лестничные пролеты отмахал с четвертого этажа и не заметил даже.

– Чего тебе? – рыкнул не слишком-то дружелюбно на ни в чем не виновного парня.

– Ты это… Наташка сестра мне, но ты не сильно словам ее доверяй. Любит она прибрехнуть со зла. Не расстраивайся, короче.

– А я че, на дамочку в расстроенных чувствах похож? – огрызнулся, прекрасно понимая опять же, что Колька вообще не при чем, просто как-то так погано и досадно стало.

 И казалось бы, вот с хера ли? Даже если Натаха не сбрехала насчет того, что Алиска проститутка, мне-то чего с того? Она мне ночь улетного секса устроила, ушла по-английски, денег не просила. Вот, кстати, насчет улетного секса… Верить в то, что рыжая внекатегорийка просто опытная профи не хотелось совершенно, но опять же, ей сколько получается? Лет двадцать, а она такие чудеса похабщины вытворяла. В смысле я за такую похабщину всеми конечностями, особенно той… хм… тем, что посередке, но однако же. Вообще ни грамма смущения, ни секунды торможения, и все на скоростях первой космической. Опыт? И когда же она начала-то, если вот так уже наблатыкалась?

 И разве ей не должен секс был остохереть по работе, чтобы вот так безбашенно бросаться на меня? А может она из тех, кто не столько за бабки, сколько по зову души, так сказать?

 И снова и опять, ну не похер ли мне на все причины Алиски, если кайф уже получен? Должно быть – да, а по факту… По факту одного этого раза мне мало. Я хочу еще. И в чем проблема? В том, что отыскав свою рыжую бурю буду поставлен перед фактом, что заплатить за удовольствие придется? Не-а, не щекотит. Я не последний кусок хлеба доедаю, хоть мы сейчас с Зимой и стараемся не транжирить перед открытием магазина нашего. Но уж отжалеть себе на потрахаться так охеренно бабосов я всегда смогу. Если за них получу такой же космос, что и прошлой ночью.

 Короче, дело не в бабле и факте самой продажной любви, который еще подтвердить надо. Дел с профессионалками мне иметь не случалось, как-то и дармового секса хватало, но если за качество нужно платить, то в случае с Алиской я согласен. Аж бегом и без секунды на размыслить. О чем тут, на хрен, ещё размышлять?

 Так что же это такое меня за нервы дергает, будто все тело стало одним больным зубом, а за ребрами главный очаг, еще и здорово так припекающий? Мне стремно, что ртом полез туда, где, сука, счетчик входящих членов небось давно за сотню перевалил? Противно? Типа в зашквар угодил? А че, сам прям такая цаца невинная? Так-то и считать свои подвиги уже после Армии перестал, потому как делают это, как и линейку к члену примеряют, только у*бищные неудачники, которым никто толком не даёт.

 Додумать я не успел, свернул за угол и увидел впереди метрах в пятидесяти широкую спину Зимы. Хотел окликнуть, но вовремя заметил, что перед ним стоит его кучерявая белобрысая болячка и, судя по позе, разговор у них явно не о мире во всем мире происходит.

 Варька что-то практически выкрикнула в лицо Темычу, а он подался к ней и даже по тому, как вздулись мышцы под футболкой я понял – дело плохо.

– Давай пока, Колян. – бросил я на ходу и поспешил вперед, едва не переходя на бег, пока Зима чего доброго придушить девку не кинулся.

 Ни одну женщину сроду он никогда пальцем не тронул, но с Варькой этой какая-то полная жопа с ним твориться стала.

 Дойти я не успел, Зима рявкнул на весь двор “Клал я на тебя!”, сплюнул им под ноги и быстро пошел в сторону своего дома. Я поравнялся с Варькой, поймал ее ошалелый какой-то взгляд и рванул догонять друга, тогда как она развернулась и шнырнула в подъезд.

– Зима! Зима, эй! – позвал Темыча, но тот даже не притормозил.

– Зима, да, бля, куда несешься ты? – схватил его за плечо, и тут же пришлось уклоняться от кулака, летевшего мне прямо в табло. Рожа у  Зимы одновременно бледная и перекошенная в оскале, глаза остекленевшие, будто вообще не в себе он. – Ого, да у тебя зрачки как у обдолбыша! Мужик, ну чё такое? Покурить хочешь? А тяпнуть?

– Мм-м … – замычал он, сцепив зубы так, что желваки выперли и замотал башкой.

Да что опять за хрень у них приключилась? Я же уже прям обрадовался, что друг в ум вроде приходить стал, успокоился немного и вот тебе на. Хоть глаз с этого психа с его болячкой белобрысой не спускай.

– Зима, да скажи ты хоть чё членораздельное, – тряхнул я его уже за оба плеча, прекрасно понимая, что очень рискую получить лбом в нос или кулаком в зубы. – Чё, послала тебя девка?

– Отвали! – выдавил Темыч наконец, отпихнул меня и пошел дальше.

– Слушай, да не грузись. – пристроился я рядом. – По ней же видно, что она о себе мнит до хрена. Было бы с чего.

Зима тормознул и развернулся так резко, что мне пришлось возвращаться пару шагов.

– Чего тебе видно, а? – он внезапно сцапал мне за грудки и зарычал, впившись диким взглядом. – Не хер об нее свои бельма натирать, понял?

Ну охереть, еще такого между нами не бывало! Совсем мужик башкой прохудился, клиника реальная.

– Да сдалась она мне. – спокойно глядя ему в лицо, ответил я. Провоцировать не хочу, но если что, готов и к мордобою. Он, как известно, замечательное успокоительное и мозгопрочищающее мужицкое лекарственное средство. И оно нам обоим сегодня походу не помешает. – На что там…

– Крапива, ты меня за дебила-то не держи! – продолжил себя накручивать Зима. – Я слепой, что ли? Да ты на нее пялишься так, будто уже трахаешь.

– Да опамятуйся ты! – я схватил его за плечи и тряхнул хорошенько. Ладно еще побиться для успокоения, но дебильные поклепы терпеть я не собираюсь. – Мозги включи! Ты мне друг. Я хоть когда тебе с телками дорогу перебегал? Мало их, что ли? Мне за тебя реально ссыкотно. Ты же сам не свой. Всегда был психом, тронуть тебя – суицидником надо быть, но не без повода же ты на людей кидался. Мне уже твои подопечные вчера в зале жаловались, что ты не слышишь никого. Как не в себе. Мы не девки, друг другу плакаться, но ты мне конкретно озвучь – отчего мне тебя прикрывать, если что.

Темыч снова помотал башкой, будто силясь вырваться из сна-кошмара, засопел, дыша все ровнее и как-то весь сник, будто ему на плечи штангу с неподъемным весом кто закинул..

– От себя самого меня, бля, прикрой, – пробормотал он тихо. – От себя, Антох. Я уже и так понатворил… сказать стыдно. И боюсь, может совсем подорвать, если я ее с кем опять… Короче, надо что-то с моим этим клином в башке делать. Плохо будет. Так, что потом ничем не исправим.

На душе вдруг так тоскливо-тоскливо стало, больше всего от того, что почувствовал себя беспомощным каким-то. Как помочь лучшему другу в таком? Это вам не биться с какими-нибудь уродами с ним, встав, как всегда, спина к спине; не ломануться, очертя башку, на выручку, в какое говно бы ни влип; не отдать все до последней копейки и тряпки, если ему вдруг надо. В таком каждый сам за себя и по себе, к сожалению. Вспомнил, как меня разламывало после полного расставания с Маринкой. Никакие слова, никакое количество бухла и никакое количество траха боль не притупляли. Не работает ничего обычное в таком, в этих самых грёбаных ситуациях с клятыми внекатегорийками. Я был зомби. Хорошо хоть как раз призыв осенний пришел, загребли меня в учебку и забрили. Армейские будни очень хорошо мозги прочищают. Хотя и там был импульс петельку на шею накинуть, когда из дома написали, что Маринка замуж за бизнесмена какого-то крутого выскочила. Но справился.

– Тёмыч, а может, ты к родокам в деревню? – предложил я Зиме. Смена обстановки и много тяжелого физического труда тоже неплохое лекарство от всяких там любовных напастей. –  Хоть на недельку. Дух переведешь. Отпустит вдруг.

– Куда я сейчас поеду. – отмахнулся Темыч. – Ты еще не полностью в строю, рука еле поднимается.

– Ой, да первый раз, что ли?  – дернул я плечом, демонстрируя, что ключица с ребрами ломаными в той драке с Самвеловскими почти не беспокоят. –  Потяну. А ты поезжай. Молочка парного попей, на плантации у маман раком постой, девку какую деревенскую в сене поваляй. Вернешься как новенький. А то и эта, может, одумается. Они же бабы какие: бегаем мы за ними с протянутым сердцем и х*ем, так они рожу воротят. А как видят, что забили на них, так и сами прискачут.

Ответить задумавшийся Зима мне не успел. Из-за угла дома на нас прямо таки вылетел Костян, чуть не сбив с ног. Рожа красная, потная, запыхавшийся, будто марафон бежал.

– Зима! – заорал он. – Я к тебе. Мужики, там зал наш падла какая-то подожгла.

Глава 9

– Малыш? Алиса, ты дома? – приход Роберта застал меня в процессе сборов.

 Точнее, сидящей посреди кучи моего барахла, которое я, прорыдавшись, но ни капли не успокоившись, вывалила из шкафа на пол, размышляя что взять с собой. Что самое необходимое можно уместить в единственную объемную сумку, намереваясь уйти не просто погулять, а с концами, в новую жизнь?

 Слезы-то закончились, но накрыло чем-то вроде паники. Я же никогда не жила самостоятельно по-настоящему. Отселение в отдельную жил-площадь не в счет. Куда идти, что делать, на что существовать? У кого хотя бы совета спросить, за помощью обратиться? Я же ничего не знаю, реально толком ни черта не умею, у меня кроме матери и Роберта вообще никого и нет. Даже друзей-приятелей. Как-то так уж вышло, что с появлением Роберта все остальные люди, и так-то немногочисленные, незаметно исчезли, вытеснились из моей жизни, став вроде как ненужными на его фоне.

 Так что, да, мне страшно и я совершенно растеряна. Однако и сейчас мысли сделать так, как велела мать и жить по-прежнему не возникло. Не смогу я, ни за что. Должно что-то измениться, уже изменилось во мне, внезапно, непонятно, но безвозвратно. Никакой синей изолентой это обратно не примотаешь, не склеишь, к исходному не вернешь.

– Алиса, ты меня не слышишь что ли? – Роберт вошел в комнату и встал позади.

 Импульс вскочить, кинуться ему на шею, прижаться, снова разреветься, пожаловаться, получить обычную порцию успокоительной ласки, забыть обо всем, пусть любимый все решит и исправит то, что огорчает был очень мощным, но я смогла сдержаться.

– Слышу. – ответила, не оборачиваясь.

– Мне Виола звонила. Вы опять поругались. – с явным осуждением в голосе продолжил он.

 Я только пожала плечами. Что тут скажешь, поругались, да. Ничего в принципе необычного, мы давно с матерью не можем и пять минут поговорить нормально, без раздражения. Но разве это удивительно, по-крайней мере с моей-то стороны?

– Что за бардак ты устроила? – Роберт присел на корточки рядом и заглянул мне в лицо. – И где тебя носило вчера на ночь глядя? Я приезжал и ждал тебя до полуночи почти.

– Ты приезжал, чтобы сказать мне когда точно подашь на развод? – спросила, складывая и запихивая в сумку одну из любимых футболок.

– Алиса, я же тебе… – с раздраженным выдохом начал мой любовник, но я оборвала его.

– Тогда зачем? Я же четко озвучила тебе свои условия.

– Какого черта, Алиса! – вскочил он, – Я думал ты развеялась и успокоилась. А ты опять за свое?

 О, ты даже еще не представляешь как я развеялась.

– За свое, – упрямо кивнула я. – Потому что хочу, чтобы это свое у меня наконец было. Только мое и больше ничье!

 Поднялась и резко развернулась к Роберту, но тут уже он отвернулся и направился на кухню, вынуждая последовать за ним. Взял оставленную на столе матерью бутылку, вытащил из стола штопор и принялся откупоривать.

– Малыш, давай сядем, выпьем и поговорим спокойно. – сказал он мне, застывшей в кухонном проеме, разливая золотистое, немного тягучее вино по высоким бокалам. – Я сегодня решил отложить все дела и провести весь день с тобой.

– Ух ты, какая щедрость. – не скрывая язвительности заметила я. – Давно мне так не обламывалось. Весь день со мной. А на ночь к ней под бок, само собой. Ты же у нас примерный семьянин, у которого предвыборная на носу, так что, никаких скандалов. Да, любимый?

 Ничего не говоря в ответ, Роберт подошел ко мне и протянул бокал, но я покачала головой. Не буду я больше по его правилам играть.

– Интересно, а когда ты мне собирался рассказать, что все свои активы на мать переоформил? – спросила, настойчиво ловя его взгляд.

– А зачем тебе таким голову забивать, малыш?

 Вот почему я раньше не замечала эту его манеру смотреть… ну как-то прозрачно. Или скорее непроницаемо. И взгляд не отводит, но при этом в нем ничего не уловить. И не стена даже, а как будто… пустота.

– Ну может потому, что я бы тогда поняла – развод ты не планируешь. Уж не в ближайшие годы точно.

– Так и есть. – совершенно невозмутимо скупо кивнул он.

– Ну ты и мерзавец. – прошептала, качая головой и чувствуя, как сердце заливает ледяной болью.

– Следи за словами, Алиса. – совсем слегка нахмурился Роберт и пригубил вино. – Оскорбления я терпеть не собираюсь, тем более незаслуженные.

 Милый, это, блин, не оскорбление, а весьма ещё мягкая характеристика.

– Серьезно? Незаслуженные? Да ты мне врал столько времени! Просто использовал для секса, никогда не собираясь создавать нормальную семью, как и обещал.

 Как бы я не сверлила его гневным взглядом, пробиться сквозь теперь обнаруженную зону пустоты не выходило. Да и куда уж мне, неравные у нас, как говориться, весовые категории в этой борьбе взглядов. У Роберта за плечами годы и годы тренировок в лицемерии и враньё.

– Ты ошибаешься.

– В чем же?

– Я никогда не врал тебе насчет сроков того, когда мы сможем создать эту самую нормальную семью.

 А ведь и не поспоришь, всегда было только нечто туманное типа : “когда настанет нужный момент”, “когда будет можно открыться”, “после твоего совершеннолетия”. А это ведь может быть когда угодно, хоть на пенсии.

– Ну ещё бы. Не обещал, лапшу просто по ушам развешивал.

– Ты не права. А все потому, что так еще и не научилась мыслить и вести себя, как взрослый человек, имеющий терпение и разумный подход ко всему.

– И как же эту нашу ситуацию следует видеть взрослому человеку? – толкнув его слегка плечом, я прошла и уселась за кухонный стол, взяла из вазы с фруктами яблоко и смачно взгрызлась в него.

– Так, что в данный момент нам выгоднее все сохранить, как оно есть.

– Нам? – прошамкала с набитым ртом и с удовольствием прям пронаблюдала промелькнувшую на любимом лице гримасу неудовольствия, Роберт же терпеть не мог дурные манеры за столом. – Это кому конкретно?

– Тебе и мне, само собой. Позже, после победы на выборах и переезда, я разведусь с твоей матерью по-тихому, без скандалов и все у нас будет, как ты хочешь и я тебе обещал. А пока ты помиришься с матерью, вернешься к учебе, перестанешь мне устраивать истерики и выдвигать нелепые ультиматумы.

 На этот раз я тщательно прожевала, проглотила и ответила четко.

– Нет.

– В каком смысле? – очень натурально удивился Роберт.

– В прямом. Я больше тебе не верю. И ждать не хочу. Жить не хочу так, как ты мне велишь. Не учиться там, куда вы меня засунули, не молчать в тряпочку, когда мать по мне проходится, не сидеть тут взаперти, дожидаясь пока ты соизволишь ко мне заявиться и попользоваться в свое удовольствие.

– Алиса…

– Нет. Не. Хо-чу.

 Роберт резко выдохнул, залпом допил вино, прошёлся туда-сюда по небольшой кухне, остановился.

– Хорошо, я смогу договориться, чтобы за тобой сохранилось место в ВУЗе, погуляй до следующего года, не страшно, в конце концов. Но Виола с этим вряд ли примириться, так что сниму тебе другую квартиру, будешь жить там. А сразу после выборов давай вырвемся отдохнуть куда-нибудь на недельку вдвоем.

 Слушая его, я даже головой замотала от полного офигея. Он же не может не понимать, так?

– Господи, Роберт, ты сейчас типа торгуешься со мной?

– Договариваюсь, малыш. Как делают взрослые люди.

 Да ну ее к черту такую взрослость!

– Да мне нафиг не сдались подачки твои тогда, когда главного ты мне дать не хочешь!

– Не могу прямо сейчас, а не не хочу. Это разные вещи.

– Разные вещи? Роберт, быть с тем, кого любишь – очень простая вещь.

– Да прекрати ты вести себя как ребенок и нести эту эгоистичную чушь! – повысил он голос, шагнув ко мне.

– Ух ты, то есть это я тут оказывается эгоистка? Ну ладно, пусть так.

 Я вскочила, зашвырнула в урну огрызок и пошла обратно в комнату, взявшись закидывать снова вещи в сумку.

– И куда ты собралась? – Роберт навис надо мной, встав за спиной.

– Да пофиг. – дернула пренебрежительно плечом, пытаясь изобразить решимость и лёгкость, которых не ощущала.

 Сознание заполнило ощущение нарастающего краха, камнепада, что сорвался с высоты и вот-вот уничтожит все привычное. Страшно до жути, но словно завораживает, остановиться – не вариант просто.

– Не мне, Алиса. Куда?

– Туда, где ни тебя, ни матери нет.

– Очень по-взрослому.

– Опять же пофиг.

– И где собралась жить? На что? Ты же никогда не работала и понятия не имеешь, как на жизнь заработать.

– Ну надо же, ты с матерью прямо слово в слово. – хохотнула я нервно и зло. – Вот что значит настоящие супруги и душа в душу, да, милый? Может и по лицу мне надаешь, как жена твоя?

– Малыш, ты же знаешь, что я никогда на тебя не поднял бы руку.

– А зря. Есть за что. – я вжикнула молнией и развернулась к нему. – Ты спрашивал где я была ночью? Так вот, я напилась и переспала с другим мужиком. С первым встречным.

– Не смешно. – кажется, нисколько не впечатлился Роберт. Не верит просто, что я могла бы?

– Не смешно – не смейся. – пожала плечами. Лечу-лечу камнем вниз, тормозов, парашюта, соломки внизу не имеется.

 Наши взгляды опять сцепились и в его появилось наконец нечто. Какая-то темная опасная острота.

– Думаю, на этот раз Виола права. – наконец процедил Роберт. – Тебе действительно пора попробовать – каково это жить самостоятельно, чтобы понять, как много ты можешь потерять по собственной глупости. Уверен, много времени это не займет. Куда и к кому вернуться и извиниться ты в курсе, Алиса.

Глава 10

 Первые два дня после пожара вспоминались как-то смутно. Бойцы из пожарной бригады примчались быстро, залили все качественно, но когда спустились с Темычем в абсолютно черный от копоти подвал, у меня все на хрен упало. Столько сил потрачено, почти все, что зарабатывали последние годы вложено и теперь похерено.

 Даже не злостью изначально накрыло – отчаянием. Неужели все, конец всему, к чему стремились? Прямо крушить и убивать без разбору захотелось.

 Но потом присмотрелись, приободрились, поняли, что прорвёмся. И вот тогда понеслась пахота беспросветная, до онемения тела, выбегания на воздух на поблевать от горелой вони, до отупения мозгов.

 Разобрали, подняли и вынесли наружу все тренажеры, чтобы сырость им больше ущерба не нанесла. Просушили, благо погода стояла сухая,  копоть оттерли, смазали душевно, собрали обратно. Поняли, что самых ощутимых потерь таки избежали и приободрились совсем уж.

 Параллельно пришлось всю доску с пола сдирать, она больше всего от огня и пострадала. Даже где и не прогорела, так впитала запах гари, что оставлять было не вариант. Никто не станет платить за посещение зала, в котором костром разит постоянно. Опять же, зоне раздевалок со всеми шкафчиками совсем кирдык приключился, потому что бутылки с зажигательной смесью прямо под те двери и прилетели через разбитое тварями подвальное окно.

 Зеркала у дальней стены, к счастью, все уцелели, только отдраить их пришлось хорошенько. А вот с самими крашенными стенами и потолком провозились мы изрядно. Железными шпателями сдирали повсюду краску, иногда подогревая для облегчения процесса строительными фенами, отчего вонять начинало – хоть лёгкие выплевывай. Потом щетками тёрли, отмывая, не жалея почаще воду менять. Под конец все помещение ещё поставили просушить тепловыми пушками, перед новой отделкой и покраской.

 Короче, больше двух недель мы с Зимой ушатывались так, что ближе к ночи я не совсем мог понять – жив еще или уже сдох на хрен. Спасибо хоть почти все парни с района, даже те, кто не  ходил к нам заниматься, приходили помогать по мере сил, а то точно бы ноги протянули. Пирожки с бутерами нам из дома таскали, которые им, оказывается, мамы-бабули по доброте душевной для нашей ремонтной бригады готовили.  Плюс ещё и по собственной же инициативе люди, кто жил в ближайших домах, организовали дежурство, сторожили все наше добро, вынесенное из зала, а то хватает же вокруг типов с липкими руками. Короче, хороший у нас народ на районе и как-никак, но ценят нас с Зимой и то, что мы делаем. Приятно же, аж даже неловко слегка.

 Ни сил-времени на поиски, ни места в мозгах для мыслей о промелькнувшей в моей жизни рыжей внекатегорийке не оставалось. Так, под утро во сне она ко мне неизменно забегала вместе с положенным в это время суток здоровому мужику стояком. Но меня в те дни впервые в жизни, пожалуй, даже на передернуть в душе не хватало. В ходячий анти-секс превратился, хотя к вечеру скорее уж ползающий.

 Зима тоже вроде вообще успокоился, какие там страдашки по кучерявой занозе, когда домой пригребаешь в состоянии почти зомби. Только бы смыть с себя копоть, вонь и пот, закинуть в брюхо что-нибудь, не разбирая вкуса и упасть харей в подушку. Но мы прорвались. Через шестнадцать дней после пожара мы снова открыли зал.

– Как насчёт сегодня посидеть вечером у меня со всеми вытекающими? – предложил Темыч в день открытия.

 Ух ты! Неужто могу я окончательно выдохнуть? Ремонт закончили и попустило друга моего окончательно?

– Прям со всеми? – уточнил я, покосившись на щебечущих перед началом занятия девчонок из моей группы самообороны.

– Со всеми. – решительно подтвердил Зима, радуя меня все больше.

– Да легко. С тебя поляна, а я нам компанию мигом организую.

 За посидеть с кайфом я всегда всеми конечностями, мы это более чем заработали, да и больше шестнадцати дней воздержания – это прям до хера для меня. Дольше только в Армии постился.

 Однако, херня полная вышла у нас, а не посиделки. Темыч просто мрачно накачивался, то и дело кося глазом на темные окна дома напротив, пока я старательно развлекал Вальку и Надю байками и анекдотами, подливая и доводя до кондиции. Надька ещё так-сяк поддерживала мои усилия изобразить веселое застолье, а Валька же нервно зыркала на Зиму. Я знал, что она давно на него запала, потому и позвал, но что-то такая она зажатая, что как бы я другу не подосрал. Она походу из тех, кому тупотрах не заходит. Но взрослые ребята, сами разберутся, в конце концов, я никому тут не нянька и все собравшиеся на этой кухне в курсе, зачем сюда пришли.

 Момент появления света в окнах напротив я не увидел – чисто понял по тому, как резко выпрямился и напрягся Зима. Вот только что уныло в тарелке ковырялся, свесив голову, невпопад ухмыляясь моим шуткам и мыча невнятное на вопросы наших дам и вот уже весь как пружина взведенная до звона стал. А через минуту сгреб испуганно пискнувшую девушку, затянул к себе на колени и засосал в таком поцелуе, будто гребаный вампир, намеренный выпить до состояния мумии. Причем у меня сложилось стойкое ощущение, что сцапал он ту, что ближе сидела, не разбирая. Ну охренеть конечно, вот это попустило называется!