Текст книги "Ветер и крылья. Развязанные узлы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/veter-i-krylya-razvyazannye-uzly-264973.jpg)
Автор книги: Галина Гончарова
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Могло. И, кстати, дан Бьяджи как раз сработал бы спусковым крючком. Почему нет? Связи есть… признать Джакомо наследником Феретти, удачно женить, ввести ко двору… да много чего можно было придумать. Сейчас этого уже не будет.
Никогда.
И Мия испытывала от этого облегчение.
Никто из власть и деньги имущих не женится теперь на Серене Феретти – не то чтобы плохая примета, но скандал в семью? Для этого нужны очень веские причины. Например, любовь… с поместьем-то еще ничего не известно, и денег якобы у Серены нет. Приданого родители не запасли, а Лаццо… купцы – народ прижимистый, у них и своих детей-внуков хватает. При чем тут родня зятя?
Тем более мертвого.
Мия понимала, что в сложившейся ситуации это было единственным выходом, который ей оставили. Ее, как крысу, загнали в угол, и крыса кинулась. И впилась в горло. Говорят, и такое бывает. Когда змею кормят мышами… иногда мышь может загрызть змею. Вот, она та самая мышь. Только все равно тоскливо это. И почему-то ужасно несправедливо.
Правильно. Но – нечестно.
При мысли о Джакомо Мия загрустила. Как-то было… тоскливо и неправильно это. Тоска собаки по ошейнику и поводку? Да, в какой-то мере.
Раньше у нее был дом, хозяин, миска, команды, которые она выполняла. Сейчас – ничего. Пустота. Неизвестность впереди. А вот что делать со свободой?
Вот именно, что неясно.
Впрочем, Мия не собиралась унывать. Для начала ей хотелось разобраться со своей кровью и разузнать все поподробнее.
Вспоминались материнские рассказы.
– Прабабка меня не любила. И говорила, что это не по моим мозгам. – Эданна Фьора, такая невероятно красивая, прикалывает в волосы цветок. – Она говорила, что нас создавали защищать, оберегать, помогать. Именно создавали, как выводят породу бойцовских собак. Но кто? Не знаю. Потом случилось что-то неприятное, и наши предки обрели свободу. Вот и все…
– Прабабка… она служила Сибеллинам?
– Да.
Мия посчитала поколения по пальцам. Нет, не сходилось… как-то неправильно получалось. Эрвлины правят королевством сто лет – четыре поколения. То есть прабабка Мии могла служить или Эрвлинам, или… во сколько же она родила тогда бабку?
Неизвестно.
Или… или было еще одно поколение, о котором не знает мать. Она ведь и правда не в курсе истории семьи. Кстати, а кто мешал Мие?
Ну, в какой-то степени тот же Джакомо. Давать дяде хоть какую информацию о себе и других перевертышах Мие совершенно не хотелось. И так слишком много он узнал, непозволительно много.
Правда, почему бы не отправиться именно туда и не посмотреть церковные книги?
Прабабку звали Эванджелина Бонфанти. Интересное имя, достаточно яркое. Если бы была какая-нибудь Роза Росси, к примеру, найти ее было бы сложно. А Эванджелина Бонфанти…
Тут шансы есть.
Мия сосредоточилась, вспоминая.
Да, мать тоже упоминала, кстати говоря, Энурию. Одну из самых старых провинций королевства. Провинцию, которую покорили практически сразу. Но…
Покорили?
Это как спящий тигр в клетке. Вроде бы все тихо, мирно, спокойно… ну подойди, подойди же к кисе! Она так хочет кушать!
А подойдешь – так и мявкнуть не успеешь. Только когти сверкнут.
Так что определенно – Энурия. Не просто так оттуда приехала прабабка, не просто так там жил мастер Сальвадори… что там говорил мастер Гаттини?
Мия не забывала ничего.
Ньора Октавия Росса из южной части Энурии, конкретно – из городка Пратто. Так звали тещу мастера.
А прабабка мимоходом упоминала о городе Умбрайя.
Вот, отсюда и надо танцевать. Отсюда и будем…
Примерную карту королевства Мия помнила. Если так прикинуть… Умбрайя поближе. Бонфанти жили именно там… не в самом городе, мать говорила, что вроде как рядом…
Наверное, как Адриенна СибЛевран. Она тоже живет не в Альмонте, но ведь СибЛевран рядом…
Мия зачесала кончик носа.
М‑да… ей предстоят серьезные изыскания. Но, может, это и к лучшему?
Если так прикинуть… она искренне надеялась, что все участники ее истории – люди благоразумные. То есть поступают так, как лучше для них самих. Ну и немного для окружающих. Но ведь это же люди!
Разумно, если Фредо отправится к королю и возьмет на себя опеку над девочками. Это правильно и логично. Но тут ему не даст свернуть с пути Мария.
Разумно, если Эмилио сделает предложение Серене. Это тоже логично и выгодно им обоим.
На это Мия рассчитывала почти со стопроцентной вероятностью. А вот дальше начинались сплошные вопросы.
Поверят ли в ее смерть?
Лаццо не поверят, это уж точно: среди них идиотов нет. И сестры не поверят: она обещала девочкам вернуться – с такими словами не топятся.
А вот что дальше?
Скажут ли они об этом кому-то постороннему? К примеру, королю? Там и намека достаточно, чтобы Мию Феретти начали искать. Понятно, не найдут, но могут потрепать нервы, могут отобрать дом, могут поинтересоваться, откуда деньги и чем занимался дан Джакомо…
Это невыгодно и ей, и всем остальным. Но Мия вынуждена учитывать такой фактор, как человеческая глупость.
Или… Комар.
Если честно, короля Мия боялась меньше. Машина правосудия – она такая: хоть и безжалостная, но ей можно и песочка в шестеренки сыпануть… золотого, и проскользнуть меж жерновами.
Это вполне вероятно.
А вот у преступников свои законы и свои правила. И, останься Мия в столице, Комар вынужден был бы ее убить. Кодекс такой. Удав – его друг.
Либо Мие пришлось бы откупаться: вполне вероятно – собой, ничего другого, сравнимого по ценности, у нее просто нет.
Либо… либо Комар вынужден был бы объявить на нее охоту. Выбора не осталось бы.
Джакомо не просто его подчиненный, хотя и это важно. Джакомо его близкий друг. И этого друга убивает пигалица… пусть ученица Удава, пусть сама Змейка… да, кое-какую известность в уголовном мире Мия завоевала. Но Комара заставили бы ее уничтожить.
Сейчас же…
Он разумный. Втихую Комар может и искать ее, и удавить, если найдет. Но это потом, потом… а пока он сделает вид, что Мия тоже утопилась – и забудет о ее существовании. И семье ее мстить тоже не будет.
Не за что.
Мия заметила неподалеку от дороги весьма удобный ключик и свернула туда.
Сейчас она посидит на берегу ручья, вымоет руки, покушает, потом пойдет дальше. Путешествовать хорошо, когда у тебя есть деньги, когда ты можешь за себя постоять, когда ты умеешь работать и зарабатывать… Кстати – когда тепло: тоже немаловажно.
К зиме она найдет где остановиться. А лето…
Летом она будет гулять по королевству. И это – здорово.
Кстати, и искать ее в Энурии никто не будет, и найти не сможет. Ее можно связать с Альмонте, с СибЛевраном, вот она туда и не пошла.
Адриенну втягивать в это не стоит. Письмо Мия ей отправила, но когда оно еще дойдет, то письмо? И что скажет подруга?
Хотя Мия и так подозревала, что знает. Адриенна и приняла бы ее, и прикрыла от всего мира, и помогла, и защитила…
Такая уж у них дружба. Но подставлять Адриенну? У которой и так жизнь не мед с вареньем? Нет, нельзя…
Лучше пока она будет путешествовать сама по себе. И инкогнито, как некая Леонора Белло. А через пару лет можно будет и домой вернуться.
Много воды утечет, много всего перевернется… может, и Комара прихлопнут, может, и Лоренцо вернется… вот и приедет к нему кузина.
А еще посмотрим. Кто что скажет, насколько разумные люди ее окружают – это тоже стоит знать заранее.
Ручеек, протянувшийся по небольшой ложбинке, тихо шептал ивам что-то романтическое. Рядом даже небольшая площадка была утоптана, и место для костра оставлено, и бревнышко подходящее лежит. И дрова есть – мало ли что? Потом, когда Мия будет уходить… Хотя она костер разжигать не будет – так… всухомятку перекусит.
Мия поудобнее устроилась на бревнышке, пожевала хлеба с мясом, глотнула сидра из фляжки.
Хорошо…
Достала лютню и попробовала подобрать мелодию так, чтобы она совпадала с журчанием ручья. Оттеняла его, переплеталась…
Получалось неплохо.
Как же давно она никуда не спешила.
Как же давно не была просто Мией…
И невольно… лютня была осторожно прислонена к дереву, а Мия опустилась на колени. Привычные слова молитвы на ум не шли, но разве они вообще нужны? Самое-то главное Господь и так услышит!
Спасибо тебе, что ты сотворил и нас, и весь этот восхитительный мир! Спасибо за то, что я живу!
Спасибо…
Ты лучший в этом лучшем из миров… и я тебя за все благодарю…
Мия не замечала, что плачет.
А ручеек бежал, шептал, разбрасывал на листья ив веселых солнечных зайчиков, шелестел опущенными в него ветками…
Все пройдет.
И то пройдет, и это, и все остальное пройдет… ты не расстраивайся, главное ведь ты поняла! Мир прекрасен, ты живешь на этом свете, ну и что тебе еще надо? Ничего…
Главное – ты поняла. Это и есть бриллиант. А остальное – так, оправа…
* * *
– Комар! Это против нашего закона!
– Тебе ли, Гнус, говорить мне о законе?
Мужчина действительно чуточку гнусавил. После давнего перелома нос у него был постоянно заложен, но Сопливым его прозвать попросту не решились – жить хотелось. Поэтому – Гнус.
Опять же, такого гнусного характера и вообще гнусной сущности (суЧности) еще поискать было… и не найти во всем Грязном Квартале. Может быть, именно поэтому он был затычкой в каждой бочке и лез куда просят и не просят.
Вот и сейчас…
– Почему бы и не мне? Закону рот не заткнешь! Удав мертв…
– И что?
– А его убийца…
– Ты, Гнус, отстал от жизни. Его убийца – мертва. На мысе Самоубийц нашли записку, Мия Феретти не пожелала жить с таким грехом на душе.
– Да соврала она небось… у нее таких грехов – что собак недорезанных…
– Молчать! – шикнул Комар, воздвигаясь со своего кресла. Вот в такие минуты можно было понять, как этот средних лет мужчина правит своей частью квартала. Вроде бы и спокойный, и мирный, но сейчас… Спорить с ним? Да тут не описаться бы, как щенку!
Гнус и заткнулся. Прекрасно понял, что еще одно воззвание к Закону – и все свитки с оным заколотят ему… в лучшем случае – в горло. В худшем – сзади, но до самого горла.
– Я. Еще раз. Повторяю. Дана Мия Феретти мертва. Она прислала мне письмо, можете ознакомиться… законники, – рыкнул Комар.
Пергамент полетел на стол.
Этот вариант Мия тоже предусмотрела, и сейчас Комар испытывал почти отцовскую гордость. Да, они с Удавом вырастили чудовище!
Но какое!
Гнус послушно взял пергамент.
Ну да, то, что принесли письмо от Мии Феретти, знали многие. А вот сколько пергаментов в конверте… это уже вопрос.
«Комар!
Я знаю, что я виновата перед Богом и законом.
И знаю, что только моя смерть сможет избыть эту вину.
Сегодня я ухожу. Навсегда.
Надеюсь, что мою семью вы не тронете, они ни о чем не знают и ни к чему не причастны.
Дана Мия Феретти».
Коротко и по делу.
Гнус прочитал это, потом потер лоб.
– Так энто… она и правда, что ль, утопилась?
– Кретин, – коротко высказался Комар. – Неужели ты думаешь, я оставил бы смерть своего друга неотомщенной?
Ну… не думал. Но вдруг бы удалось подловить Комара на каком-то нарушении? Да использовать в своих интересах?
Хотелось. Не получилось. И Гнус заткнулся. Вряд ли надолго, характер такой, но… не убивать же его! Глупого врага иметь приятно! Всегда знаешь, на чем он споткнется, всегда предугадаешь его действия… прелесть! Даже убивать пока не хочется.
Комар поступил как разумный человек.
Но втихаря он, конечно, Мию поищет. И рассчитывать на пощаду ей не стоит. Удава он прощать не собирался. Даже собственноручно выращенному чудовищу.
Лоренцо
– Люблю тебя… пожалуйста, не отталкивай… умру…
Кто бы смог после таких слов оттолкнуть девушку?
Да никто! И Лоренцо Феретти исключением не оказался! Особенно учитывая, что девушка лежит в его палатке, прижимается к нему плотно-плотно, так что между ними и перо не просунешь, а еще она голая. Вообще. Как палец…
Тут сначала у мужчины инстинкты включаются, а уж потом мозги изволят работать.
Вот у Лоренцо Феретти так и произошло. Тем более что в темноте не видно… гхм… рожи. Другого-то слова милое личико Динч и не заслуживало.
Как есть – рыбья морда.
Может, при свете дня у Энцо и духу не хватило бы на такой подвиг, а может, возраст плюс определенная смелость (на арене и львы были, и кто пострашнее) сработали бы. Но – не пришлось.
Динч все рассчитала верно.
Тем более уже две недели в пути, почти месяц без женщины…
Движение бедрами у Лоренцо получилось почти инстинктивно. А потом… потом было уже и поздно. Процесс пошел.
И неожиданно ему понравилось. Динч, кажется, тоже… она глухо стонала и крепче прижималась к парню. И так – несколько раз.
Хорошо было обоим. И ему, и ей… ушла она уже под утро.
Пора было вставать, собираться в дорогу…
У их маленького костра ждал Зеки-фрай. На костре он успел уже сварить кофе, а кашу взял из общего котла. Мальчишки носились по стоянке каравана… где-то там.
Мужчина посмотрел на Динч серьезным взглядом.
– Ты уверена?
Женщина ответила злым блеском в глазах.
– Ты собираешься мне мешать?
– Нет. Ты для него хороший вариант, – спокойно ответил Зеки-фрай. – Ты умненькая, серьезная, а что старше… и это не страшно. Перемелется со временем… да и детей ты ему родить можешь.
Динч кивнула.
– Могу.
– Только… ты знаешь, что у него есть любимая женщина? В Эрвлине?
– Знаю. Адриенна СибЛевран.
– Поэтому постарайся забеременеть сейчас. Своего ребенка он не бросит – ответственный. Да и эта девушка вряд ли такое простит.
Динч кивнула.
– Я постараюсь.
– Я мешать не буду, помогу, если нужно, – кивнул Зеки-фрай.
В бескорыстие Динч не верила никогда, а потому…
– Буду должна.
– Будешь, – согласился мужчина. – Иди ухаживай за своим будущим мужем… держи полотенце.
Динч одарила его благодарным взглядом и отправилась ухаживать. Помочь Лоренцо облиться водой из ведра, вытереть его полотенцем, лишний раз провести рукой по мышцам, которые змеями перекатываются под тонкой атласной кожей… ох… как это она так… ногтями неосторожно!
Остричь их надо!
Совсем она руки за время пути запустила. Ну да ладно, еще займется. В дороге действительно не до того.
Лоренцо встряхивал угольно-черными волосами, рассыпая вокруг себя бриллиантовые капельки воды.
Динч помогала ему – и вспоминала.
На то, чтобы вы́ходить гладиатора, у них ушло больше пятнадцати дней. Раны были не слишком серьезными, но и двигаться свободно Лоренцо не мог. Да и к чему спешить?
Лучше полежать, пока уедет Кемаль-бей, злой, как целое гнездо шершней.
Зеки-фрая он не нашел, гладиатор по кличке Ангел тоже как сквозь землю провалился. Поиски и допросы результатов не дали.
Позвали Ромео. Тот честь по чести отчитался. Да, дружил. Если это можно так назвать. Ланиста приказал приглядывать за Ангелом, я и старался. Чего еще-то больше?
Он тоже это понимал, поэтому особенно не откровенничал. Да и не принято такое в среде гладиаторов.
Парой синяков Ромео по результатам разговора обзавелся, но и только. Кемаль-бей дураком не был и понимал, что на месте Ангела поступил бы так же…
С остальными гладиаторами Лоренцо и того меньше общался.
Зеки-фрай?
Его искать было проще, о нем все и всё знали. Родня жены, его родня…
Только вот родня ланисты жила в другом городе. А родня его жены… вот не срослось. Бывает такое, когда теща свято уверена, что муж «ее кровиночку» со свету сжил. И не надо тут обманываться кажущейся беспомощностью арайских женщин. Это такие гадюки… даром что домашние! Кого угодно сожрут без гарнира!
Зятю приходить в гости к родне супруги было ну очень неудобно. Там слушок, тут шепоток – и результат печален. С ним уже стараются и не связываться.
Вот и не знали кое-каких вещей. А Зеки-фрай был предусмотрителен. И молчал о многом. Знал он своего хозяина, и жить ему хотелось. Очень…
Бема-фрайя?
Про нее Кемаль-бей тоже узнал. Только вот связываться не захотел.
Женщины… они опасные и сами по себе, а уж тут… она, кстати, тоже искала Ангела. Хотя и с другой целью.
Если он свободен…
Динч была в курсе планов хозяйки. А именно – Беме не хватало в охрану… ну, читай, в постоянные любовники именно такого красавца. Но Динч это решительно не устраивало. Ищи себе кого другого, хозяйка, а этот – МОЙ!
Личный и неприкосновенный! И не отдам!
Немного люди Кемаль-бея последили за домом Бемы-фрайи, но массажистку ни они, ни их хозяин, ни сама Бема в расчет не приняли. Такой вот провал на ровном месте.
Рабыня же!
Что она может?
Чего она там хочет, кого это интересует? Да никого! Плевать на нее три раза… мнет она спины, вот и пусть мнет.
А Динч тем временем готовила побег. Пока Зеки-фрай не мог покойно перемещаться по Ваффе, она нашла и скотину, и одежду, и даже план разработала.
Лицо у нее подходящее, телосложение тоже – такое… костлявое. А вот Зеки-фрай – кругленький, невысокий… уютный такой. Поэтому…
Будет семья!
Отец с лицом потомственной рыбы, мать в чадре – и двое детей.
А вот Лоренцо придется выбираться самостоятельно. Но с этим он справится, Динч знала, где можно перелезть через стену Ваффы.
Контрабандисты этим лазом давно пользовались, стража давно закрывала на него глаза – ко всеобщему громадному удовольствию. Может, оставайся Кемаль-бей в Ваффе, стражники и подумали бы его перекрыть, но владелец арены уехал несолоно хлебавши, а люди остались. И контрабандисты, и стражники…
Так что Лоренцо ночью выскользнул из города, один, налегке, а утром на дороге его догнали попутчики.
Мигом перекинули вьюки с одной из лошадей (их так специально и крепили: вроде бы объемные, а на деле – и нет ничего), оседлали – и маленькая кавалькада из пяти человек двинулась по дороге.
Чтобы спустя три дня влиться в караван почтеннейшего Мехмед-фрая.
Стоило это достаточно дорого – серебряный в день с человека, три медяка со скота, – но все было предусмотрено.
Охрана – более чем достаточно.
Горячая пища за счет Мехмед-фрая, три раза в день. С утра, конечно, каша, хлеб, сыр – ничего сложного. В обед простой перекус – готовить-то, считай, и негде, – а вот вечером, на привале, там уж по полной. И мясо, и суп, и печево какое…
Хватало всем, кормили вкусно и обильно, хотя и достаточно дешево, скотине хватало и овса, и сена, за ней тоже был присмотр… проще уж заплатить – и двигаться вместе со всеми.
Теперь уже никто ничего не изображал.
Зеки-фрай на всякий случай отрастил бороду и изобразил на лице несколько бородавок. Чтобы не приглядывались.
Так-то мы людей рассматриваем, а вот бородавка или шрам – они на себя внимание отвлекают. Их в первую очередь видят, остальное как бы проходит мимо глаз…
Мальчишек обрили налысо – оказывается, очень меняет внешний вид. Да и кто там к ним присматривается?
Динч…
Тут было проще всего. Чадра – и точка. А уж что под ней… вот не принято здесь заглядывать под чадру к женщине, за такое и убить могут. И убивают.
Будет ли Бема-фрайя искать беглянку?
Кто ж ее знает?
На всякий случай перед побегом Динч несколько дней «ревела в подушку» – табака не пожалела, чтобы глаза покраснели, а лицо опухло.
А потом оттащила на берег свою одежду, ну и предсмертную записку оставила.
Не могу жить в рабстве, лучше умереть…
Вопрос дискуссионный, но не она первая, не она последняя. Бывало и такое.
И, забегая вперед, Бема-фрайя ее не искала. Ну умерла! И что? Массажистку найти всегда можно – и такую, и лучшую. Умерла – и ладно. Вот Лоренцо…
Ах, Ангел!
Но его-то как раз Бема-фрайя найти и не сумела.
Самого Лоренцо, кстати, перекрасили в темный цвет. Взяли басму, наложили погуще… пару раз черный выходил с зеленоватым отливом, потом получили-таки каштановый.
Все тело тоже пришлось с ней вымыть. Дорога же!
Как-то интересно получится: на голове волосы темные, а там… да, именно там – светлые? Так не бывает! Ладно еще, мужчина блондин, а борода рыжая. Это видели, это случается. Но вот такие «черно-белые»? Не-ет… такого в природе точно не растет. Так что Лоренцо был вымыт с хной, потом с басмой – в результате чего приобрел своеобразный, но явно смуглый оттенок кожи и темный цвет растительности на всем теле.
Сейчас он мог спокойно мыться, справлять малую нужду – и не думать, что его разоблачат… правда, на ближайшем постоялом дворе обработку придется повторить.
Блондинов в Арайе мало. Вообще практически нет, почему-то даже если привозят наложниц-блондинок, то дети от них получаются черноглазые и черноволосые, смуглые и с характерным арайским разрезом глаз. Сильная кровь – говорят местные жители.
И платят громадные деньги за рабов со светлыми волосами.
Ангела точно не пропустили бы, именно по этой примете. А сейчас…
Самый обычный мужчина: волосы темные, глаза… карие глаза как раз в Арайе встречаются. Обычно темно-карие, но и такие, как у Лоренцо, – тоже не редкость. Бывает…
Это в сочетании со светлыми волосами они эффектно смотрятся, а когда волосы темные, кожа смуглая – всем всё ясно. Ничего необыкновенного.
И вот уже вторую декаду караван двигался в сторону гор.
Осуществить свой план Динч решилась только сегодня.
Сначала она расспрашивала Лоренцо о нем самом, о семье, о планах на жизнь. Услышала про Адриенну СибЛевран, увидела подвеску в виде ворона – ух, как же она разозлилась!
Это ЕЕ мужчина! Личный!
А тут какая-то фря титулованная… да как он смел!?
Как она смела?!
Мысль о том, что вообще-то Лоренцо и Адриенна друг друга полюбили, когда Динч и рядом не было, в голову «умной рыбке» не приходила. Она уже рассчитывала на Лоренцо, она уже включила его в свои планы. И отдавать просто так?!
Вот еще не хватало!
Пару дней она поплакала в подушку, а потом и решилась.
Если Лоренцо кого и не бросит, это мать своего ребенка. Он добрый, он ответственный, заботливый… в самом худшем случае ей снимут дом и будут навещать. Он ведь не жестокий, ее Ангел. И отобрать ребенка у матери… нет, у него просто рука не поднимется!
Динч сумеет на этом сыграть.
А может, и клин вбить между Лоренцо и его невестой… Ну что там свистушки в пятнадцать лет понимают?! У них же все на эмоциях…
Любовь – обман – предательство – ненависть, и все это в истерике, и все это навечно… а она, Динч, умная и опытная, она много чего нахваталась, пока в гареме жила, она обязана справиться. Она борется за достойную жизнь для себя и своих детей. Она же достойна!
Вопрос, почему достойна именно она, ей тоже в голову не приходил. Даже и мимо не пролетал: наверное, испугался, что скушают, как рыбка – комарика. Ам – и крылышек не останется.
И вот сегодня…
Она решилась. И теперь робко подошла к Лоренцо, протягивая полотенце. Мужчина принял его и улыбнулся. Динч под чадрой перевела дух.
Все. Если не сердится, значит, потом и поймет, и осознает, и полюбит… и вообще!
Никуда мужчина не денется от умной женщины, если та захочет.
Что, у мужчины тоже есть ум?
А вот это не всегда доходит даже до самой умной женщины. За что она и огребает по умной-то головушке. Динч пока тоже была в неведении. А вот как оно будет дальше… кто знает?
Пока караван шел к горам.
Лоренцо понимал, что это небыстро, что дома он окажется хорошо если к осени, но хоть так! Раньше и надежды на это не было! Домой… он двигался домой.
Адриенна
В этот раз дану СибЛевран столица встречала пасмурной погодой и моросящим противным дождичком. Таким унылым и жутко тоскливым.
Да-да, аккурат под стать настроению самой Адриенны.
А чему тут радоваться?
Она… у нее отнимают не то что моменты счастья – даже иллюзию свободы! И что будет теперь – бог весть.
Но столица столицей, а вот встреча была организована достаточно торжественно.
Если прошлый раз ее не встречал никто, то сейчас его величество решил отправить навстречу Адриенне кортеж во главе с кардиналом Санторо.
Адриенна смотрела на него в полном шоке.
Музыканты, придворные, всадники, которые осыпают кортеж лепестками роз, куча цветов…
И – она.
Они…
Ладно еще, их заранее предупредили, и Адриенна успела привести себя в порядок. Кое-как умылась от дорожной пыли еще на стоянке и переоделась в черное с серебром.
Нет, это не вызов.
Но… вы же хотели Сибеллина?
Вот и получи́те! А что пораньше? И такое бывает… это не я к вам рвалась, это вы меня вызвали.
Да и…
Погода такая… выглядеть мокрохвостой кошкой Адриенне не хотелось, а на черной ткани практически не видно пятен. И ей этот цвет к лицу, она знает.
Кардинал спешился, поклонился ей и улыбнулся.
Прошлый раз он смотрел на Адриенну, как на мышь, которая упала в кастрюлю с супом, а сейчас?
Как-то странно… может, у него зубы болят? Но спрашивать Адриенна не стала. Вежливо спешилась и поздоровалась.
Кажется, все-таки зубы. А может, и печень.
И чего он так смотрит? Точно… зубы.
* * *
Кардинал Санторо ждал чего угодно.
Он преотлично помнил дерзкую девчонку, которая смотрела невероятными синими глазищами и даже не думала его бояться. Помнил… так, смутно.
Особенно там ничего интересного и не было, кроме глаз и смелости.
Видели вы вороньего слетка?
Уже не птенец, но и не красивая мощная птица. Так… непонятное нечто. Ни на землю, ни в воздух… не разбери-поймешь… страшненькое и растрепанное.
А вот сейчас…
Как-то оно само собой так получилось.
Кортеж двигался навстречу дане СибЛевран. Холмистая местность, солнце… они как раз были у подножия холма, а Адриенна со свитой выехала на холм и принялась спускаться вниз.
Пасмурно, и серо, и хмарно, и на долю секунды кардиналу черный плащ Адриенны показался черными крыльями прабабки за ее спиной.
Моргана Чернокрылая…
И словно острым клинком рассекает непогоду.
И лицо у нее такое…
Есть песня о древних стражах, которые выезжают из холмов, объезжают края, в которых рождены, и каждое утро возвращаются обратно. Даже из могилы они берегут родную землю.
Вот на долю секунды и Адриенна показалась ему таким же стражем.
Холодное спокойное лицо.
Равнодушие ледяного клинка. А потом… хватило всего секунды.
Солнце на какую-то долю минуты прорвалось сквозь тучи, ударило ей в лицо, но девушка не зажмурилась, как ее спутники, не отвернулась… она смотрела громадными глазами вперед, прямо на огненный диск в вышине, и улыбалась.
И была такой…
Нет, это не красота. Это нечто большее… Высокий Род?
Это – Чудо!
Где можно найти такого художника, который запечатлеет это на холсте? Или хотя бы изваяет в мраморе?
Нет, нереально…
И реальна ли она сама? Или это фантом, созданный из клочьев тумана и сияния солнечных лучей?
Кто бы сказал кардиналу, что он будет поэтом? Смеялся бы Анджело Санторо долго и со вкусом. Но вот сейчас…
Сейчас он смотрел на девушку, которая стояла рядом с ним и была на голову ниже, и слов найти не мог. Выручила сама Адриенна. Как привыкла с падре Санто, она попросту подошла под благословение. А уж по заученному и у кардинала разум включился.
– Да благословит тебя Бог, чадо… его величество приказал встретить вас, дана СибЛевран, и доставить к нему.
– И вот это… – Адриенна не стала показывать пальцем, она же дана! Не быдло какое… ей и взгляда хватило. Более чем красноречивого.
– Дана, вы будущая королева. А я буду венчать вас и его высочество. Все естественно… давайте я помогу вам сесть в седло.
– Уместно ли это? Вы кардинал…
– Но я ведь и мужчина? – решил напомнить дан Санторо. А вдруг собеседница не заметила…
– Вам точно не будет тяжело?
Дан едва зубами не скрипнул.
Нет, ну что такое-то?! И ведь не издевается ни на минуту, она абсолютно серьезно о нем… заботится?
Пожалуй, что да!
Сначала о его статусе, теперь о возрасте… да ему всего-то тридцать пять! Он мужчина в самом расцвете сил и возможностей! И дети у него есть… ладно, незаконные, но признанные, и он о них заботится! А эта девчонка…
– Прошу вас, дана…
Кардинал легко подсадил Адриенну в седло, взлетел на своего коня, едва коснувшись стремени, – да, вот он как может! Смотри!
Восхищайся! Что – опять мимо?
Получалось, что да. Дана СибЛевран смотрела на кардинала так… даже не на самого кардинала, а мимо него. Сквозь него. И даже улыбалась так… равнодушно. Протокольной улыбкой.
Если чего-то и не хватало, чтобы «добить» мужчину, так это было именно оно.
Даже эданна Вилецци не оставалась равнодушна к его обаянию! А тут…
Кардинал ощутил, что внутри его возникло и стихийно разрастается какое-то чувство. Причем он-то этого вовсе никак не планировал! Вот совершенно!
Но…
Восхищение красотой девушки, и ее спокойствие и равнодушие, и его желание произвести впечатление… любовь и не с таких вещей начиналась! Она вообще не спрашивает, просто приходит, располагается поудобнее и просит: «Нацедите-ка мне пару литров кровушки, а я тут пока посижу, посмотрю».
Вот и пришла… любоваться. А кардинал Санторо только и мог, что зубами заскрипеть.
А вот как тут быть?
Что тут сделаешь?
Хотя… сделать-то он как раз и мог. Очень, очень многое. И собирался… планы придется менять на ходу, но, как истинный политик и служитель матери Церкви, кардинал никогда не ограничивался одним планом. Так что…
Где там этой девочке устоять! И не такие крепости сдавались!
* * *
Адриенна ехала по столице.
Интересно, где здесь дом Лаццо?
Мия написала ей и предупредила, что вынуждена уехать. Она вернется, обязательно вернется, а пока, если Адриенна сможет, пусть проследит за ее сестрами. И Лоренцо, она верит, жив…
Обстоятельства побега Мия тоже скрывать не стала.
И Адриенна собиралась поговорить с королем.
Посмотрит, конечно, как его величество себя чувствует, как выглядит, а там…
Посмотрит, ага…
Планы – это прекрасно, но не одному ж кардиналу удивляться? И не одному кардиналу чувствовать себя идиотом…
Адриенна себя так и почувствовала, глядя на Филиппо Третьего.
Желтого, словно его под лимон покрасили, какого-то высохшего и словно осевшего вниз, одутловатого, несмотря на худобу, страшного, с запавшими глазами и щеками…
В их прошлую встречу это был вполне себе моложавый мужчина, который выглядел не хуже ее отца.
А сейчас?
Адриенна даже принюхиваться не стала. Она и так могла сказать, что королю осталось недолго.
Месяц?
Нет, пожалуй, побольше. Может, месяца три или четыре… уж точно не больше полугода.
Есть такое… Адриенна отлично видела вдаль, могла смотреть на солнце часами и не щуриться потом от зеленых кругов в глазах, а теперь еще и запахи добавились.
Как пахнет смерть?
Тленом и могильной землей. Такой очень характерный и специфический запах, который нельзя описать, можно только ощутить. Почувствовать…
И тогда его уже ничем замаскировать нельзя. Он пробьется сквозь любые благовония, сквозь любые ароматы… скрыть свое потрясение Адриенна не смогла.
Его величество улыбнулся краешками губ.
– Добро пожаловать, дана.
– Ваше величество, – поклонилась Адриенна.
Филиппо остановил ее ласковым движением руки.
– Нет-нет, дана, не надо. Мы скоро будем одной семьей… вот и мой сын, кстати говоря.
Адриенна промолчала.
Желание сына быть с ней «одной семьей» тоже сомнению не подвергалось. И пахло от него любимыми духами эданны Вилецци, та своих вкусов не поменяла. И лицо у принца было мрачное.
Но поклонился Адриенне он честь по чести. И дана ответила глубоким реверансом.
– Ваше высочество…
– Дана СибЛевран…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?