Текст книги "Ветер и крылья. Развязанные узлы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/veter-i-krylya-razvyazannye-uzly-264973.jpg)
Автор книги: Галина Гончарова
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Его величество подхватил под руки и сына, и будущую дочь и без церемоний развернулся в сторону замка, увлекая их за собой.
Адриенна привычно нашла взглядом Воронью башню.
И улыбнулась, несмотря на то что щемило сердце.
Во́роны вились над ней, как и всегда.
Кричали… они были рады ее приезду. Они – и Моргана.
Но Моргана не могла, а вот во́роны приветствовали свою хозяйку.
Ты дома… ты здесь… ты вернулась.
Адриенна готова была поклясться, что они говорят именно об этом. И… будь ее воля, туда бы она сейчас и отправилась. Уселась рядом с башней, прильнула к грубым серым камням, погладила их…
Пришла к Моргане…
Все она понимала. И что прабабка втравила ее в эту историю. И что Адриенна сейчас фактически платит за чужие грехи. Но и сердиться на Моргану она не могла.
И на Филиппо Третьего – тоже…
Можно ли злиться на того, кто умирает?
Можно, конечно. Смерть ведь не сделает человека из сволочи, кто мерзавцем был – таким и уберется на тот свет. Только вот именно здесь и сейчас Адриенна не могла злиться. Не получалось…
В своем кабинете Филиппо Третий привычно опустился в кресло, кивнул молодым людям – мол, садитесь. Адриенна послушалась, Филиппо Четвертый отошел к стене и встал рядом с ней.
Не протест.
Но выражение… скорее, своей позиции. Или правильно сказать – позиции эданны Вилецци?
Филиппо Третий оценил.
– Сынок, ты не дашь мне несколько минут поговорить с невесткой? Наедине?
Его высочество скрипнул зубами – и согласился. И чего они так зубами скрипят? Может, тут двор заражен глистами? Адриенна решила на всякий случай выпить отвар… кто их знает?
Филиппо-младший вышел из кабинета в сад, а Адриенна посмотрела на короля.
– Ваше величество?
Филиппо Третий улыбнулся ей. А глаза были все такими же. Жесткими, холодными, внимательными.
– Вы и сами все поняли, Адриенна. Я умираю…
– Я вижу, ваше величество, – согласилась Риен. А чего тут удивляться?
К немалому ужасу власть имущих, иногда они осознают, что смертны. А иногда и внезапно смертны… и кишки у них такие же, и кровь идет… невероятное открытие, но факт!
– Не будете меня утешать, Риен?
– Нет, ва…
– Называйте просто Филиппо, Риен. Все же мы скоро будем одной семьей…
– Именно поэтому? – просто спросила Адриенна.
– Да. Я не знаю, как поступит мой сын после моей смерти, Риен. Может быть, он женится на вас. А может, и нет. Эданна Вилецци… да вы и сами все понимаете.
– Ваш сын ее любит.
– Он – да. А вот она… – поморщился Филиппо Третий. – Ну да ладно. Я приказал отослать ее от двора. Наведываться сын к ней все равно будет, но какое-то время я вам дам. Вы сможете попробовать наладить отношения.
Адриенна скромно промолчала. Хотя вопрос: «Какого черта?!» у нее не то что на языке крутился, он прямо-таки дорогу себе просверливал сквозь стиснутые зубы. Ее в это втянули, и она же должна стараться?!
Да она с огромным удовольствием уберется к себе, в СибЛевран… потому как его высочество, похоже, собирается опять дуться и страдать!
Вот что за люди!?
Есть «хочу». А есть – «надо».
Они практически никогда не совпадают, так уж получается. Но люди умеют как-то примирять себя с хотелками, потому что живут в обществе.
Хочешь ты бриллианты?
Поди заработай и купи!
Хочешь отнять? Тогда прости, есть законы… их надо соблюдать, а не хотеть или еще что-то…
Это правильно и логично. Но почему никто этого не объяснил его высочеству? Просто – почему?!
Кажется, все это было так явно написано на лице у даны, что Филиппо Третий даже чуточку изумился.
– Дана, вы…
– Я сделаю то, что должна, ваше величество, – бесцветным тоном отозвалась Адриенна.
– Это выгодно и вам. Вы станете королевой…
Королевой…
Игрушкой на троне.
Куклой в жестоких руках…
Единственное, что держало Адриенну… Да в гробу она видела ту власть! А его величество явно считал, что это перевешивает все остальное! Адриенна просто не хотела обрекать на муки и смерть своих собственных детей!
Она понимала, что, пока не родится потомок, который будет нести в себе кровь обоих родов, она обречена. Увы… только вот к чему об этом знать Филиппо Третьему?
Адриенна поглядела ему прямо в глаза.
Змея и птица – кто сильнее?
Есть и такие птички, которые преотлично закусят даже самой ядовитой змеей. И не поперхнутся. Но и змея змее рознь…
– Ваше величество, нам не оставили выбора. Уже давно… я выполню свой долг. И надеюсь, его высочество тоже понимает, в чем он состоит.
А вот это уже не в бровь, а в глаз.
Понимает?
Да как бы сказать… Понимает, но не желает, не принимает, не хочет, не любит… и позволяет себе все это показывать. Хотя его величество регулярно прорабатывал отпрыска с песочком.
Видимо – не с тем. Или не так… упрямство у сына, увы, тоже фамильное. Эрвлиновское.
Филиппо Третий вздохнул, прикрыл лицо руками.
– Вы меня ненавидите, Риен?
Адриенна прислушалась к себе.
Ненависти не было. Поэтому она качнула головой.
– Нет, ваше величество. Я не могу вас ненавидеть… не знаю почему, но не могу. Хотя и стоило бы. Вы с моего рождения распланировали мою жизнь, вы все решили за меня, а я все равно не могу возненавидеть. Странно, правда?
– Нет, Риен. Когда-то колесо ненависти должно остановиться. Обязано. Или оно раздавит даже солнце.
– Может быть, ваше величество. Может быть…
– Может, вам на роду и написано закончить эту страшную вражду, Адриенна. Столько лет, столько смертей, столько людей…
Адриенна в герои совершенно не рвалась. Только вот… выбора снова не было.
– Ваше величество, я пойду попробую поговорить с вашим сыном?
– Идите, Риен. И подумайте, что я могу подарить вам на свадьбу.
Адриенна подняла брови, и Филиппо улыбнулся.
– Я уверен, что вам не нужны бриллианты. Это слишком дешево для вас…
Девушке оставалось только вздохнуть. И неожиданно для себя…
– Ваше величество, мне жаль, что я выхожу замуж не за вас. Мы бы смогли понять друг друга.
И такой же неожиданный ответный взгляд темных глаз.
Лукавый… и искренний. На пороге смерти даже змеиные глаза иногда могут становиться человеческими.
– Вы не поверите, Адриенна, но сейчас я тоже об этом сожалею.
И девушка вышла из кабинета.
* * *
Дежавю?
Адриенна просто не знала этого слова, не то обязательно употребила бы. Кажется, это было, это уже было… И даже взгляд все тот же, раздраженный, недовольный…
– Вы уже поговорили с моим отцом, дана?
Адриенна кивнула.
– Какие у вас планы на мой счет, ваше высочество?
– Планы… разве у меня могут быть планы? Готовьтесь к свадьбе, дана, вот и все…
– А потом?
– Потом вы будете мне рожать детей. Много…
Адриенна вздохнула.
– Ваше высочество, вы забыли. Если я забеременею до семнадцати лет, я просто могу умереть.
– Забыл, – честно сознался Филиппо. – Но это уже детали. Брак мы заключим, брак мы консумируем, чтобы его никто не оспорил, а потом… потом будете жить при дворе. Повторим, когда вам исполнится семнадцать, – и так до зачатия ребенка. Потом второго и третьего.
«Прекрасные» перспективы!
Адриенна едва удержалась, чтобы не заскрипеть зубами… так, отвар можно не пить, она поняла, отчего тут все… Скрипят.
– Эданна Вилецци будет третьей в нашей постели? Или вы просто будете ее посещать?
– Полагаю, что это не ваше дело, моя дражайшая будущая супруга, – процедил его высочество. – И откуда у вас вообще такие сведения?
– От эданны Сусанны Манчини, – злорадно сказала Адриенна. – Лишившись сына, она выпивала и начинала болтать о том, что эданна Вилецци любит и мужчин, и женщин. Пару раз даже эданна Сусанна…
– Молчи!
Его высочество оказался рядом с Адриенной, схватил ее за плечи и тряхнул.
– Молчи, дрянь!
Адриенна кивнула.
– Суть наших отношений я поняла. Благодарю, ваше высочество.
– Чтоб тебя черти взяли!
Принц оттолкнул девушку подальше от себя и почти бросился из сада. Адриенна вздохнула, прошлась по дорожке, коснулась виноградного листа…
М‑да. Вот и поговорили.
С другой стороны, а чего она ожидала, если сознательно провоцировала влюбленного дурачка? Говорить можно что угодно, а вот сейчас… сейчас она видела, насколько он любит эту гадину.
Любит.
До безумия.
Принц может говорить что угодно, и клясться он ей будет тоже в чем угодно. Но… до первого жеста эданны Вилецци.
Стоит королю умереть, и эта гадина приползет в столицу.
Стоит Филиппо Третьему даже просто слечь, выпустить бразды правления из своих рук… А еще принц достаточно несдержан, не умеет себя контролировать, не способен осознать свою выгоду…
Осознать-то способен. А вот сделать так, чтобы выгода не удрала с диким визгом…
Э, нет!
Это для него уже слишком сложная задача. Он уверен, что все будет его, просто потому что он – принц. Ну, король…
А вот что с этим делать самой Адриенне?
Что ждет ее в таком раскладе?
Ответ прост.
Ничего, кроме больших проблем. А вот как их нивелировать…
Адриенна покусала ноготь. На тропинку перед ней опустился крупный ворон.
– Кар-р‑р‑р‑р!
– Моргана? – безошибочно угадала Адриенна.
– Кар-р‑р‑р!
– Она меня хочет видеть?
– Кар-р‑р‑р!!!
– Я тоже буду рада с ней повидаться. Этой же ночью. Я постараюсь прийти… Если не получится, то на следующую ночь.
– Кар-р‑р!
И провалиться Адриенне было на этом самом месте, если ворон не сказал: «Я доложу»! До чего ж умные птицы! Невероятно умные!
Потрясающие!
Моргана…
Да, прабабушка хочет ее видеть. А ведь она… минутку… Адриенна напрягла разум, вспоминая все, что читала или слышала о Моргане. Благодаря дану Рокко она знала историю, и достаточно неплохо.
Моргана правила вместе с мужем.
Правила в его отсутствие.
Правила, когда он болел…
То есть… То есть и так тоже можно?
Адриенна решительно развернулась и направилась в кабинет. Филиппо Третий встретил ее почти укоризненным взглядом, но Адриенне было на это наплевать.
– Ваше величество. Поскольку мой муж безумно влюблен в другую женщину, никогда ее не бросит и всегда будет ей потакать… я знаю, что хочу получить свадебным подарком.
Глава 2
Мия
Город Умбрайя не огорчил и не порадовал. Так, видела Мия города и симпатичнее.
Тот же Альмонте, кстати. Но там проходит торговый путь, а здесь вообще захолустье – темное, нестриженое.
На главной площади лужа, в ней две хрюшки валяются, из окна мэрии выглянул какой-то чиновник и запустил в свинюх огрызком яблока. Те и не дернулись.
Судя по королевским размерам и лужи, и свинюх, для того чтобы они пошевелились, тех яблок надо бы пару ведер высыпать. Тогда – может быть.
Церковь?
Есть и она. Маленькая, обшарпанная, замызганная вся… Вот свинтусы! Это уже о местных жителях.
Мия крепко усвоила, что храм – лицо города. Есть три места, в которые надо обязательно заглянуть, чтобы определить, какая в городе власть. Первое – мэрия. Второе – церковь. Третье – рынок.
Первые два места сразу показывают, ворует местный чиновник умеренно – или вовсе уж оборзел на своем месте, сотрудничает ли он с храмом – или не особенно…
А на рынке…
О, на рынке вам столько новостей и подробностей отсыплют, только успевай поворачиваться!
Местный мэр явно воровал. Ну наглость же! Мог бы хоть площадь гравием засыпать! Ладно, мостить мостовую и сложно, и дорого, в Энурии вообще плохо с камнем. Здесь с лесом хорошо. И почвы песчаные. Ладно-ладно, если и гравия жалко, то хоть бы на деревянные мостовые расщедрился! Здесь-то это вообще рию стоит! За десяток сольди тебе столько леса навезут – выбирать не успеешь!
Следить придется, менять регулярно…
С другой стороны, или местные жители очень тихие и ленивые, или сама местность такая… вон, помост у виселицы грязью покрыт настолько, что сразу ясно: сюда года два никто не заходил. Никого не пороли, не вешали, дерево, сразу видно, подгнившее.
Мия пожала плечами, но в мэрию заходить ей не хотелось, да и незачем. А вот в храм…
Мия коснулась заскрипевших дверей.
М‑да, первое впечатление ее не обмануло. Скамейки давно бы пора обновить, да и покрасить, иконы – хоть ты заново рисуй, такие они все закопченные… перед ними мясо жарили, что ли? С чего они так потемнели?
И полы бы отмыть. Что, у них тут вода, тряпки и ведра в дефиците?
Куда мир катится!
Вот у Джакомо был друг, так он очень и очень гордился своей набожностью! Выражалась она в том, что мужчина лично, раз в декаду, мыл полы в храме. Ручками.
И никогда не забывал рассказать об этом всем окружающим!
Мия с таким трудом язык прикусывала, кто б знал! Так и тянуло поинтересоваться на тему гордыни, и вообще… может, есть в этом что-то лицемерное?
Вчера помыл полы в храме. Сегодня изменил супруге. Два раза. Завтра разорю конкурента, пусть повесится, гад… После знакомства с падре Ваккаро Мия была уверена, что настоящие верующие ТАК не думают. Но ведь полы-то он мыл?
А тут? Ни одного лицемера на весь город?
– Что ты забыл здесь, мальчик?
На скрип двери вышел местный священник. Мия вспомнила, что она путешествует сейчас в облике менестреля, сорвала шляпу и поклонилась. Достаточно низко.
– Благословите, отче…
Священник чуть расслабился. И благословил Мию вполне искренне, и улыбнулся…
Мия приглядывалась к парню. Нет, не могла она его назвать пастырем… вот как хотите! Молодой, нескладный, больше всего похожий на журавленка-переростка… и волосы растрепаны, и солидности пока не наел. Правда, добрый. Это видно. И улыбается хорошо, и вообще… сволочи с котами на руках к прихожанам не выходят. А у священника на руках сидел здоровущий черно-белый кот.
Еще и мурлыкал, когда ему грудку почесывали.
Это решило дело.
Мия улыбнулась мужчине.
– Отче, позвольте на храм пожертвовать? Немного, но авось на благие дела пойдет?
– Жертвуй, чадо, – согласился священник.
– Только просьба у меня будет малая…
– Слушаю тебя, чадо?
– Я бы и сам купил ему вкусненького, – Мия указала на кота, который потянулся и зевнул во всю здоровущую клыкастую пасть, – но не знал. Может, вы ему от моего имени рыбки купите?
В руки священника перешел приятно звякнувший мешочек. Мия туда уложила несколько серебряных дариев и пару десятков сольди.
Мужчина принял дар и покачал головой.
– Куплю, конечно. Но… ты ведь и сам небогат, чадо.
– Меня Мио зовут, отче.
– А меня можешь называть отец Адольфо…
– Спасибо. А почесать вашего красавца можно? Как его зовут?
– Мэр Мур. Это не мой, предыдущего священника, но отец Просперо его любил до безумия… как тут выкинуть…
– Никак, – согласилась Мия.
Кот предупреждающе прикусил ее за палец. Взгляд зеленых глаз был умным и всепонимающим.
«Ты – метаморф, – говорили кошачьи глаза. – Я это вижу, но пока не буду на тебя охотиться. Ты пришла с миром. Я потерплю, но недолго…»
Надолго Мие и не надо было.
Что-что, а разговаривать с людьми она умела. Лоренцо рядом с ней был несмышленышем, он-то сам учился, а Мию учили. Серьезно и целенаправленно.
Ремесло убийцы такое… не соберешь информацию – не поохотишься. А чтобы собрать – умей говорить с самыми разными людьми. Мия и разговаривала.
Через полчаса отец Адольфо Лупи сам принес ей церковные книги.
Мия уже знала о нем все, что могла и хотела. И о том, что он в городе совсем недавно, и что предыдущий священник, отец Просперо, долго болел, потом помер, вот… только кота оставил, теперь это кот отца Адольфо… дьявольское животное?
Вот еще!
Если кошка может на короля смотреть, то и на Бога – тоже! Он тварей живых создал, и кошка тоже Его творение! А кто говорит иначе – глупец! И его самого надо… того! В бочке со святой водой притопить, чтобы Дьявол из дурака вышел! Или хотя бы внутрь чуточку ума залилось, хоть через нос, хоть через уши.
Да, конечно, сложновато пока. Солидности никакой, паства не привыкла, кое-кто и хихикать прилаживается… это все преодолимо.
Мия кивала, поддакивала и потом уже, под конец, бросила пару слов, что ее предки тоже в этих краях жили. Вот, говорят, некая Эванджелина Бонфанти…
Слово за слово – и оказалась Мия с кучей книг. И листала их.
Медленно, вдумчиво, благодаря про себя священников с четким и разборчивым почерком.
Браки, рождения, смерти…
Ну-ка? Эванджелина Бонфанти?
Книг было много, невероятно много. Мия и не рассчитывала, что у нее что-то получится с первого раза. Дней в десять бы уложиться – уже неплохо. Мия и не расстроилась. Не повезло с первого раза? Ну так что же… она переживет! Она просто будет искать дальше и дальше…
И в Пратто съездит, поищет, и по дороге в каждый город заходить будет… Здесь храм один, и книги хранятся именно в нем…
А если в мэрию наведаться? Может, там что интересное попадется?
Мия подумала какое-то время, потом вышла из храма, потерла виски…
Голова реально гудела. Церковные книги хоть и пишутся красивым почерком, но за столько-то времени? И чернила повыцвели, и страницы кое-где мышами поедены… да и книги еще не все!
Когда к власти пришли Эрвлины, очень многие церковные книги времен Сибеллинов были изъяты. Здорово, правда? И историю пришлось писать заново…
Правильно.
Хочешь переделать людей в свиней – начни с их памяти. Убей врага! И, не знающие ни корней, ни прошлого, люди будут только радостно хрюкать на ведро помоев в кормушке. Это логично…
Год смерти?
Тоже нет. И вообще… ничего нет. Словно и не было здесь никаких Бонфанти.
– Чего ищешь-то, дочка?
Мия подняла глаза и даже недоуменно поглядела на пожилого мужчину: лет… сколько ж ему? Древность древняя, столько и не живут, наверное…
– Эм-м‑м… ньор…
– Какой я тебе ньор! Так и зови – дедушка Марио, – отмахнулся мужчина.
– Мио, – представилась Мия.
– Ишь ты… а в мое время девушки в мужских-то штанах и не ходили… тебе так надо, что ли?
Мия кивнула.
Да, надо, важно, серьезно…
– Ну ладно. Мио – так Мио. Ищешь-то кого, а?
– Бонфанти, – созналась Мия. – Эванджелину. Не слышали?
– А то как же… слышал. А для чего ищешь?
– Попросили узнать, – отрезала Мия.
– Хм, странно, что никто тебе не рассказал. Эва – она ж в нашем городке, считай, легенда… хотя кто тут что расскажет? Падре этот молод еще, а в мэрии и дела никому нет. Тут старики нужны…
Намек был понят, в пальцах Мии блеснул серебряный дарий.
Дед Марио сгреб его, уселся поудобнее на нагретое солнышком надгробие и кивнул Мие на соседнее.
– Ты присаживайся, история будет долгая…
Мия не возражала.
Долгая? Ну… послушаем, покушаем…
* * *
Семья Бонфанти жила неподалеку от Умбрайи достаточно долгое время.
Тихая и спокойная семья…
Ровно до того момента, как Лора Бонфанти выкинула с башни свою старшую дочь, схватила младенца и выпрыгнула за ней сама. В живых осталась только средняя – Эванджелина, которая где-то пряталась от матери.
Андреа Бонфанти от такой «радости» запил по-черному и в два года свел себя в могилу.
Мия подумала пару минут – и уточнила, сколько лет было старшей дочери.
Оказалось – двенадцать с хвостиком.
Что было дальше с Эванджелиной?
До двенадцати лет она жила с отцом, тихо и спокойно: он спивался, дочь пыталась привести его в чувство – ничего нового или интересного. А вот потом…
Когда Андреа умер, у девочки образовались аж три шикарные возможности.
Панель, церковь и свадьба. Правда, ни одна из них юную Эванджелину не устроила. Наверное, потому, что подвернулась четвертая. Через Умбрайю проезжала невесть какой волной занесенная сюда королева Маргарита Сибеллин.
Конечно, все сбежались посмотреть на королевский кортеж! Еще бы!
И тут случилось непредвиденное.
Кони взбесились, понесли, могли бы затоптать принца, который выпал у кормилицы… Эванджелина кинулась вперед и спасла юного тогда Лоренцо Сибеллина, рискуя собой. За что и была взята ко двору.
У Мии слов не осталось.
ПРАбабка?
А не прапрапра? Мать ничего не напутала, а?!
Помня эданну Фьору… она могла, и еще как! Это ж бабке за сто лет было, когда она ее навещала, не иначе!
За СТО лет?!
Та-ак… расспрашиваем дальше.
И Мия превратилась в слух.
Эванджелина домой не вернулась. Сама. А вот примерно через десять лет в ее дом… Своего-то поместья у Бонфанти не было, считай: Андреа все заложил и пропил, а девочка и выкупать не стала, кому ж такое захочется… память-то какая гадкая…
Так вот. В городской дом Бонфанти вернулась кормилица и сын Эванджелины. Паоло.
Мальчик жил там, рос, как самый обычный постреленок… Эванджелина иногда приезжала, вся в шелках, в бархатах… Она была доверенным лицом королевы Маргариты Сибеллин.
И его величество Лоренцо, говорят, ей доверял.
Говорили, да…
Прошло еще десять лет.
Мальчик вырос, женился… первой у него родилась дочь. Анна Бонфанти.
Бабка приехала, посмотрела на нее – и забрала. Почти ультимативно. Уж что она нашла в малышке, кто ее знает… но это, наверное, и спасло девчушку.
О том, что Бонфанти – сторонники Сибеллинов, знали все. И когда пришли Эрвлины…
Да, именно так.
Паоло Бонфанти с женой были показательно казнены, их имущество отторгнуто в казну… Дети? Нет, малышку забрала Эванджелина, а что с ней дальше было – кто ж знает? В Умбрайю она больше не возвращалась.
Разве что дом их сгорел.
Кстати – вместе с новыми жильцами, которые активно участвовали в казни старых.
И мэр померши…
И священник…
А больше никто ничего и не знал. Вообще…
Мия искренне поблагодарила старика золотым лорином. А сама уселась в дальнем углу кладбища и принялась размышлять.
Итак… получается, что у нее выпадает одно поколение.
Про Анну Бонфанти она ничего не знает.
Мать – Фьора, бабка – Паола, кстати говоря, а вот прабабка…
Про Эванджелину Мия знала. А про Анну – нет.
Но картина пока складывалась непротиворечивая. Во всяком случае, Мия понимала, что именно произошло.
Почему она лично не едет верхом, а идет пешком?
А потому… кто-то забыл, как на метаморфов реагируют животные?
Плохо. Особенно если себя не сдерживать… Несет их. То есть кони могли понести… при условии, что Эванджелина – метаморф.
А если она была метаморфом, то, надо полагать, и ее родные… нет, не мать. Тогда не было бы истерики, и прыжка из окна не было бы…
Допустим, несчастная Лора Бонфанти увидела то же, что некогда увидела Фьора Феретти. Просто – допустим. Если девочки начинают менять внешность, уронив первую кровь… понятно?
Вполне.
Плюс младенец. То есть после родов.
Воля бы Мии, она бы на каждую беременную и недавно родившую женщину, табличку вешала.
«Опасность! Осторожно!!!»
Смешно вам?
Если бы мужчины знали, как сильно действуют на женщин беременность и роды, они бы молчали – и отползали. Сами и БЫСТРО!
Между прочим, никто не удивляется, когда добрейшая сука, ощенившись, вдруг становится злее цепного пса, а злющая кошка, окотившись, приходит за лаской. А женщины – другие?
Говорить они, конечно, могут, но… далеко не всегда сами осознают, что с ними происходит. А тем не менее…
Беременность, роды… все это так бьет по мозгам (понятия «гормональный стресс» Мия просто не знала, а то бы зааплодировала), что неудивителен поступок Лоры.
Просто допустим.
Она недавно родила, и вдруг ее дочь начинает меняться. Из этого что следует?
Две вещи. Первая – что в ее роду ничего такого не было, иначе она бы знала или хоть как-то предполагала… была лучше подготовлена. Как сама Мия.
У Серены, кстати, ничего такого не проявилось и не проявится. И Мие казалось, что у Джулии – тоже. И это логично вписывалось в общую версию…
Если допустить, что старшая дочь Бонфанти была метаморфом, и средняя тоже… Вот старшая не уцелела.
Средняя пошла посмотреть на королеву… и от нее взбесились животные. Запросто! И взбесились, и понесли, и что хочешь… и спасти малыша она могла.
Мия помнила себя.
Она тоже была сильнее, умнее и быстрее сверстников. Так что…
Могла.
Дальше все было логично. У нее родился сын… от кого?
Да это как раз и не важно! Что не от Сибеллина – это точно, король был еще малышом в то время. Что там лет десять – ерунда!
Итак, у нее родился сын, жил здесь… Надо полагать, мать его содержала. А вот дара у него не было? Ни как у Лоренцо, ни как у нее?
Могло быть и такое.
Почему Паоло Бонфанти не жил при дворе? Да почему угодно!
К примеру, там было опасно из-за Эванджелины и ее службы королеве, там над ним издевались, потому что он незаконнорожденный, его нельзя было представить ко двору из-за его отца… Мия подозревала, что этого никогда точно не узнает. Вплоть до того, что ему просто не нравилось в столице. Это только то, что первое пришло в голову. А вариантов может быть уйма.
Тем не менее Паоло вырос, женился…
И мать приезжает к нему. И забирает внучку.
Почему?
Ответ прост.
Если Эванджелина что-то о себе знала… если могла почувствовать метаморфа… А вдруг?
Могла? Вполне! Мия уверена, что Джулия не будет метаморфом, а если Эванджелина ЗНАЛА, что Анна будет метаморфом?
Могла она захотеть изолировать, увезти малышку от отца и матери? Которой еще невесть что в голову ударит?
Вполне могла. А уж как она это обставила… сама Мия могла бы сказать, что малышка болеет и ее надо лечить, что малышку можно отвезти ко двору, если там у короля или принца есть дети…
Опять-таки, придумать можно многое.
А там и грянуло.
Война, убийство Лоренцо Сибеллина…
И вот сюда отлично вписывается то, что Эванджелина осталась жива. Мия тоже захотела бы отомстить. Так что…
Город цел?
Какая прабабка добрая была! Это что-то! Мия бы за свою семью… Стоит только вспомнить Джакомо и Серену. Джакомо был принесен в жертву без размышлений и терзаний, стоило ему только подумать о причинении вреда Серене Феретти.
Ну да ладно. Итак, идем дальше.
Анна.
Про Анну Мия ничего не знала. Но… допустим…
Просто допустим, что Анна родилась, она была… а времена тогда были сложные. Сибеллины ушли, Эрвлины пришли… Если бабка не старалась помочь последним Сибеллинам… Да Мия себе хвост бы отгрызла по самые уши, если это не так!
Или…
Или она ничего не могла сделать, потому что у нее на руках был маленький метаморф?
А ведь могло быть и такое. Если ОБЫЧНО начиналось все это с первой кровью… могло ли начаться раньше?
Да запросто!
И начаться раньше, и… А правда, что случилось с Анной Бонфанти?
У нее явно была дочь, Паола… Вне всякого сомнения, дочь, названная в честь своего отца. Несчастного Паоло Бонфанти. У Паолы Фьора, у Фьоры Мия… Ну, примерно сходится по годам. Особенно если Анна родила дочку не в пятнадцать, а позже… Лет в двадцать – двадцать пять…
Могло быть и такое.
Фьора, когда упоминала о бабушке, говорила, что она – младшая дочка. И бабушка родила ее поздно, чуть ли не в тридцать лет, – ей не везло с детьми.
Или не сходится? И Мия пропустила еще одно поколение?
Но где его искать? И как его найти?
Мия даже не представляла, как ответить на этот вопрос.
Бонфанти… что ж, надо искать дедушку Марио. Пусть подскажет еще кое-что…
* * *
К большому, даже громадному сожалению Мии, дедушка Марио ее сильно разочаровал.
Бонфанти были хоть и местными, но…
После того случая с несчастной Лорой… поместье свое они продали. А если у них что и было – семейные книги, Библия и прочее… – все было уничтожено. Тогда, при пожаре.
Мия только головой покачала.
Вот почему-то ей казалось, что она еще многое пропускает. И, может быть, не только несчастную Анну?
Кстати…
– А как фамилия Лоры? Той, что вышла замуж за Бонфанти?
– Диматтео. Лауренсия Диматтео.
– А они?..
– Живут неподалеку.
Мия хищно потерла руки.
«Диматтео, говорите? Эванджелина, говорите? Ну, я спокойнее, мне известность не нужна. А вот знания нужны. И я их получу».
* * *
Поместье Диматтео так живо напомнило Мие родное Феретти, что девушка аж глаза рукой потерла.
Вот один в один!
И крыша кое-где просела, и стены подновить не помешало бы, и хозяйственные постройки… м‑да.
Явно здесь живут братья по разуму ее отца, земля ему пухом. Дядя, при всем сволочизме, до такого никогда не скатился бы… у него и характер был, и стремление к комфорту и уюту…
А тут что?
Мия, недолго думая, перебрала струны лютни – и те рассыпались задорным говорком.
На звуки музыки из дверей выглянула кухарка и замахала на Мию полотенцем, которое небось еще Эванджелину помнило.
– А ну пошел, пошел отсюда!
– Красавица! – воззвала Мия, нещадно греша против истины (в кухарке не меньше семи пудов живого свиномяса было). – И не совестно тебе меня гнать? Я ж ничего и не прошу, разве что в тенечке передохнуть да водички попить!
– Ага-а… – Кухарка явно не собиралась доверять незнакомцу. – Сначала попить, потом пожрать, а потом и переспать! Знаем мы вас таких… а ну пошел!
Мия отметила краем глаза, что на втором этаже открылось окно – и решила пойти ва-банк. Кухарка ее все равно прогонит, а вот хозяева, может, и оставят?
– Ты б, красотка, на себя оборотилась! Или хотя бы вокруг себя! Какое переспать! Ты ж во сне повернешься, а меня потом и не отскребут…
– Ах ты… – Кухарка взвизгнула – и рванула на Мию, грозно потрясая половником.
Девушка могла бы сейчас скрутить эту клушу. Оглушить. Убить. Да что угодно бы сделала. Но вместо этого весело ударила по струнам – и принялась скакать по двору под задорную музыку. Увернулась раз, два, потом ловко свернула к колодцу, возле которого скучала себе грязная лужа. Кухарка следовала за Мией, подбадриваемая веселыми коленцами…
Мия-то увернулась.
А вот кухарка с размаху влетела в лужу, поскользнулась на влажной глине – и только чвякнуло.
Со второго этажа раздался хохот и аплодисменты.
– Эй, мальчишка!
– Мио, менестрель, к вашим услугам, благородный дан, – поклонилась Мия.
– А заходи, пожалуй что! Потешишь душеньку песней. Говоришь, тенек и водички?
– Раз уж сказал – больше и не попрошу. Но если благородные господа предложат, то и отказываться не буду, – блеснула глазами Мия.
Ответом ей был тот же самый смех – и девушка вошла в дом.
Кухарка злобно выругалась и попробовала вылезти из лужи самостоятельно. Ага, как же!
Кто не пробовал, лучше и не надо так экспериментировать. Особенно когда весишь ты ой-ой-ой сколько. Размокшая глина – штука скользкая, и держит отлично, и плывет под пальцами…
Примерно через десять минут из лужи выползла большая глинистая черепаха. Кухарка, к восторгу всех видевших это, перевернулась на четвереньки, окончательно угваздавшись, и так поползла на кухню.
Какими словами она при этом крыла бродягу-менестреля… Мухи дохли на подлете.
Мие очень повезло, что дан Диматтео пригласил ее за свой стол. Не то кухарка бы ей точно яда подсыпала.
* * *
Дан Диматтео оказался мужчиной в годах, лет пятидесяти. И ему было здесь откровенно скучно. Дочь он замуж выдал, сын сейчас служил в гвардии, а сам дан…
Понятно, кто-то и хозяйством заниматься должен, но в этой глуши…
Рехнешься ж со скуки!
А тут такое развлечение! И поговорить, и послушать, и музыка, и песни…
Так что время все провели с пользой. Все три следующих дня.
Хорошо было дану – его развлекали по первому требованию. Бродячий менестрель оказался и отличным рассказчиком, и прекрасным слушателем, так что Патрицио Диматтео получал двойное удовольствие. Такое редко бывает, обычно поговорить люди любят, а вот послушать уже нет. А тут…
Дан соловьем разливался. И Мия слушала.
А там…
Слово за слово, подходящая песня, подходящая история… и – вот оно! Поклевка!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?