Текст книги "Брачное агентство"
![](/books_files/covers/thumbs_240/brachnoe-agentstvo-175437.jpg)
Автор книги: Галина Гонкур
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Общение с мужьями-бизнесменами не прошло для Карины даром, или она сама была прирожденным бизнесменом и переговорщиком. Условия Илье были предложены четкие и несложные. Он не предъявляет своих прав на ребенка, не лезет в их жизнь. За это она пересылает ему фото– и видеоматериалы о том, как растет ребенок, отвечает на вопросы, если таковые возникнут. Возможно ли общение с ребенком в будущем? Ну если только Маруся, когда вырастет, сама поднимет этот вопрос (кажется, Карина и этот вопрос от Ильи предвидела).
– Короче, не отсвечивай. Не мешай нам жить. Исса нас любит, очень привязался к Марьяне. Его восточный менталитет не приемлет того, чтобы у ребенка было два папы. Он ее по-настоящему полюбил, прямо пылинки с нее сдувает и растит, как у них принято, настоящую принцессу.
– Послушай, я, кажется, все же отец номер один и имею определенные права и преимущества, – попытался надавить Илья.
– Не начинай. Я очень тебе не советую вставать у меня на пути. И ребенка не увидишь, и сам неприятностей огребешь, – с некоторым даже презрением пресекла все споры Карина. – Мы с тобой вроде неплохо расстались. Давай выдержим взятую ноту и останемся по крайней мере не врагами.
Она встала, царственным жестом бросила на столик кафе, где они присели поговорить, несколько купюр и ушла. Она всегда умела тихо, но очень обидно щелкнуть его по носу. Знай, мальчик, свое место.
Сначала он бесился и прокручивал в голове планы мести, один коварнее другого. А потом как-то смирился. Ведь, честно сказать, он совершенно не рвался общаться с девочкой, тем более совершенно не понимал, как именно нужно это делать. Скорее в нем говорили обида, любопытство, принятые в обществе стереотипы… А если хорошенько подумать, Карина права. Зачем вторгаться в мир этой девочки? Сейчас у нее понятная семья: мама и папа. Появление еще одного папы может смутить ребенка, поломать его хрупкую вселенную. И не понимать этого и сопротивляться – жуткий эгоизм. К тому же девочка любима, сыта, ухожена. Эти соображения его успокоили. И жизнь покатилась по прежним, привычным рельсам.
Постепенно ситуация худо-бедно выстроилась. Илью грела мысль, что у него есть продолжение – девочка, так похожая на папу. Он с удовольствием любовался присылаемыми Кариной фотографиями: вот Марьяна в Диснейленде, вот на пони в красивом жокейском костюмчике, вот плавает в бассейне где-то на юге, под пальмами. Илья рассматривал фото и чувствовал в душе тепло и умиление. Хвалил себя за разумное решение не настаивать на общении. И забывал обо всем этом до следующей порции фотографий.
* * *
Все-таки как здорово, что именно это помещение было арендовано под агентство. Сомнений перед заключением сделки, помнится, у Марии было много, да и Ангелина как наиболее практичный мозг их совместного предприятия высказывала определенные сомнения. Прежде всего Машу смущала удаленность их будущего офиса от так называемой красной линии, хотя весь этот район, часть старой, рабочей Красной Пресни, – узкие улочки, стекающие к Москве-реке вместе со старыми домами, обычными зданиями пятидесятых-шестидесятых-семидесятых, вовсе не архитектурными шедеврами, – был не так уж и далеко от деловой части города.
Зато расположение дома на гребне горки и верхний, практически мансардный, этаж открывали обитателям и посетителям этого помещения отличный вид на реку и набережные, на расположенные за рекой Фили и Филевский парк, на крыши нижнего яруса домов, делая его чем-то похожим на питерский или парижский. Арендная плата была достаточно высокой для этого места, объективно говоря, да и договор субаренды немного смущал Ангелину как бухгалтера и вообще как человека, отвечающего за весь «бренный быт» их маленького предприятия. Но, посовещавшись, решили все же: надо брать. И вот уже несколько лет они здесь. И ни разу не пожалели о принятом решении.
Несмотря на то что сегодня работы было много: перед Машей громоздилась куча папок, документов, на мониторе компьютера было открыто несколько рабочих файлов, работалось как-то не особенно бойко. Вот и сейчас Маша, увидев кошку на крыше соседнего дома, расположенного на нижнем ярусе, залипла на этом зрелище, отложив все дела в сторону.
А посмотреть было на что. Перед Машиными глазами разворачивался не то триллер, не то многосерийная драма с кошкой и птичкой в главных ролях – нечто более интересное, чем гора требующих ее внимания скучных бумаг.
Из покрытой старым металлом крыши торчала большая кирпичная труба прямоугольной формы. Время изрядно потрепало кирпич: в верхнем ряду, на обводке трубы, не было ни одного целого, каждый со щербинкой, выбоинкой, зазубриной. На одном конце трубы сидела молодая, тощая и не слишком обросшая шерстью кошка, на противоположном – огромная ворона, переминающаяся на своих мощных ногах. Длинные, темно-серые, когтистые, они с силой топтали, будто мяли, старый кирпич так, что красная крошка отскакивала далеко в стороны и катилась по наклонной крыше вниз, до самого водостока.
Похоже, кошка была захвачена охотой настолько, что не понимала, насколько опасный объект она наметила себе в жертвы. А у вороны сегодня был боевой настрой, тем более что противник своей запальчивостью и неопытностью просто провоцировал ее развлечься от души.
Одна и та же мизансцена разворачивалась несколько раз перед глазами Маши. Кошка, потоптавшись и прицелившись, делала выпад в сторону вороны. Птица, будто уловив момент нападения, подскакивала, взмахнув черными как смоль крыльями, и точно в момент наибольшей растянутости кошачьего тела била глупенького кошака огромным клювом в лоб.
Шансов удержаться у кошки не было никаких. Она, зависнув в воздухе на секунду, пыталась зацепиться растопыренными передними лапами за кирпичи, но все-таки в конце концов проваливалась в трубу. И на несколько минут ворона затихала, укутав себя крыльями, как шалью, и нахохлившись. Она, кажется, тоже наслаждалась видом на Москву-реку, только недавно вскрывшуюся от зимнего льда, холодным, еще мартовским воздухом с отчетливой весенней ноткой. Ледоход в этом году ранний, подумалось Марии, обычно не раньше апреля в полную мощь разворачивается, а тут середина марта всего лишь, но старый ноздреватый лед уже несется куда-то вниз по течению.
Проходило несколько минут, из трубы показывалась голова несгибаемой кошки. Ворона лениво слетала с трубы, пересаживалась на обитый металлическим уголком конек крыши, дожидалась, пока противник вытащит из трубы свое тело и снова взгромоздит его на край трубы. Каждый раз это отнимало у кошки все большее количество времени: видимо, падения не проходили для нее даром. Но боевой дух – дело такое. «Всрамся, но не сдамся!», как говорила в аналогичных случаях бабушкина соседка тетя Павла, своеобразная речь которой не оставляла сомнений в ее происхождении.
Дав кошке усесться поудобнее, ворона возвращалась на свой край трубы. И обучение малолетней нахалки начиналось заново. «Надо же, тупая, но упорная, все, как у людей», – с некоторым восхищением от боевых качеств кошачьего подростка подумала Маша. На всякий случай, чтобы еще чуть-чуть потянуть время, порассматривала немного весенний пейзаж, с сожалением отметив, что никаких других зрелищ ей сегодня не приготовлено. Видимо, придется все-таки вернуться к ожидающим хозяйского пригляда бумажкам, занявшим все горизонтальные поверхности вокруг.
* * *
Брачное агентство «Счастливая пара» в прошлые выходные отпраздновало свое пятилетнее существование на рынке. Срок был так мал, что Маша хорошо и подробно помнила все то, что привело ее вместе с Ангелиной к созданию их любимого детища.
Они познакомились на работе, были коллегами в аналогичной по направлению деятельности фирме под названием «Вместе!», одна часть которой была брачным агентством, а вторая – туристическим. Клиентам это было даже удобно: слева – женился, справа – взял тур в свадебное путешествие. Как в рекламе – два в одном. Руководство, желая произвести впечатление, называло этот союз двух маленьких компаний громким и парадным словом «холдинг».
Принадлежало предприятие семейной паре Скворцовых, Резеде и Петру. Инициатором его создания, вернее слияния, как гласила корпоративная легенда, была как раз Резеда, женщина не только с цветочным именем, но и с внешностью имени под стать: она всегда была одета в рюши, воланы, ткани с крупным цветочным принтом, щедро обсыпанные пайетками и стразами, невзирая на свой избыточный вес и крупные размеры. Как доносила любопытствующим та же легенда, в свои холостые годы она сильно намаялась, настрадалась от одиночества, тем не менее рук не опускала и активно устраивала свою женскую судьбу. Жизнь вознаграждает упорных: в конце концов она смогла-таки найти Петра, вышла за него замуж и решила посвятить свою дальнейшую жизнь устройству других женских судеб. Типа такой вот обет на современный лад.
Она и сама в подробностях изложила эту историю, подвыпив на каком-то корпоративе не то в честь Восьмого марта, не то в честь Четвертого ноября, в День народного единства: этот праздник Резеда отчего-то особенно любила, отказываясь верить в коварных польско-литовских интервентов и утверждая, что это такой специальный день, которого очень не хватает «нашему агрессивному обществу», день, «когда все должны со всеми единяться».
Народ (а в агентстве собралась в основном молодежь) ржал, не спорил и был рад в очередной раз выпить и закусить за счет работодателя.
– Петюнчик мне долго не попадался. Ходил вокруг да около, жил, работал, дорожку мою не пересекал. Ну ничего, судьба придет – за печкой найдет. Нашелся. Влюбился. Женился. И стали мы, как говорится, жить-поживать, добра наживать. А ведь сколько еще баб и мужиков на земле одиноких! Непорядок это, и психологически, и экономически: на ВВП сказывается, мне знакомый экономист говорил. Когда же Дума об этом вопрос всерьез поставит, когда президент озаботится? Ну мы пока будем работать, сокращать поголовье одиночек. На ихнее и наше благо.
Такое вот примерно у нее было видение миссии компании.
Резеда была женщиной с развитым общественным темпераментом, энергичной, политически грамотной. И даже в определенном смысле передовой: по ее собственным рассказам, утро она начинала с контрастного душа и йогической стойки на голове. Маше, как дочери двух врачей, это казалось небезопасной затеей, учитывая вес Резеды, но она была хорошо воспитана и с советами и замечаниями без спросу не лезла.
А еще у Резеды было совершенно выдающееся, по мнению Маши, качество: невероятная свобода от любых шаблонов и комплексов. Имея впечатляющий вес и формы, она спокойно надевала на себя поперечные полоски и одежду со всяческими воланами – ну просто потому, что такие расцветка и покрой ей нравились. Не изнуряла себя диетами в угоду моде. Спокойно женила на себе мужика почти на десять лет младше себя. В общем, могла все то, что так не давалось всю жизнь Маше: та в душе оставалась робким подростком, зависящим от мнения и оценок окружающих, это в ней с возрастом не менялось.
Петюнчик, в смысле Петр Яковлевич, муж Резеды, занимался как раз второй, туристической, половиной их семейного бизнеса. Когда они с Резедой встретились, его конторка уже довольно прочно стояла на ногах, хотя и не была особенно большой. Он помог Резеде с открытием ее собственного дела, снял ей две комнаты на этаже рядом со своим агентством «Вперед, Travel» и много участвовал в делах агентства жены, особенно в первые годы. Не то чтобы он что-то понимал в брачном деле. Но вот в бухгалтерии, налогах разбирался отлично.
Маша и Геля работали в брачной части этой компании почти с самого ее открытия, Маша – менеджером, Геля – помощником главбуха. Работой своей они обе были довольны, быстро подружились между собою, несмотря на некоторое несходство характеров и жизненных обстоятельств.
Маша – энергичная, худощавая и спортивная шатенка (КМС по легкой атлетике, но это в далеком прошлом) – была одинока, саркастична и романтична одновременно. Саркастичность ее была скорее внешней, слегка наигранной – надо же было как-то маскировать свою неуверенность в себе. Она легко влюблялась, в отношениях с мужчинами была очень пылкой, чувствительной и совсем не самоуверенной – психолог по одному из своих образований, она была тем самым «сапожником без сапог». Несмотря на то что Маша была очень хороша собой, замуж она так ни разу и не вышла, детьми не обзавелась. Сначала ей казалось неправильным рожать без мужа и, соответственно, отца ребенка, вопреки воцарившейся моде в этой области. А потом, когда они с подругой начали свой собственный бизнес, эта тема вообще как-то замылилась, отступила на задний план: построение собственного бизнеса, сколь угодно малого, история очень занимательная сама по себе, вполне способна заменить личную жизнь.
Романы у нее в прошлом, конечно, были, как и попытки создать семью, – этих, последних, было аж две. Первый раз она прожила с мужчиной два года, больше не выдержала густого компота из маниакальной ревности и такого же маниакального, болезненного вранья. Единственный шанс ужиться с такими людьми – быть на одной волне, не удивляться, не ахать, не возмущаться, не воспитывать, а играть по их правилам. Осознав это, Маша поняла, что шансов у нее нет: ревнива она была всего лишь в меру, а с враньем у нее с детства не складывалось. Даже сыграть то, что требовалось, но в реальной действительности у нее отсутствовало, она не смогла бы: театральными способностями судьба ее тоже обделила, в школьной самодеятельности ничего ответственнее роли «пятой снежинки во втором ряду» ей не доверяли. Помучилась и сбежала.
Следующая Машина попытка найти свою вторую половинку была более долгой, они прожили с Сергеем шесть лет. Но в итоге тоже не срослось: очень уж они были разные. Сергей приехал из маленького городка, семья его была очень бедной и многодетной, он в ней считался настоящим героем: единственный из всех получил высшее образование, обосновался в Москве – как тут не гордиться? Каждые праздники положено было проводить у него на родине, там всегда было чем заняться: то сажать картошку, то ее выкапывать, то капусту солить, то сорняки полоть, благо угодья его родни были размером с поля небольшого колхоза.
В Москве рекомендовалось жить так: с работы – домой, на всякие глупости типа походов в кино или на концерт либо тем паче покупки книг, денег не тратить. Средства (с ударением на «а») надо было копить, чтобы потом купить что-нибудь практичное и нужное, «чтобы не хуже чем у людей в дому было». Хорошая, в принципе, стратегия. Хотя кто те самые люди, на которых надлежало равняться, ей было не очень понятно – в ее окружении таких не было. Но Маша, человек сугубо городской, легкомысленный и ветреный, долго такой малопонятной для нее жизни выдержать не смогла и опять сбежала.
Были потом и другие романы, куда более короткие и несерьезные, но строить с мужчиной семью она уже как-то опасалась, даже на обычное совместное проживание сподвигнуть себя не могла. Мужчины же чувствовали эту Машину настороженность, недоверчивость, видели старательные попытки держать дистанцию между ней и ими и около Маши тоже надолго не задерживались, невзирая на всю ее внешнюю привлекательность. Постепенно Маша привыкла к этому своему одиночеству. Иногда только чувствовала некоторое беспокойство: детей хотелось, крепкой семьи, как у ее родителей, семейного уюта и теплого дома. Но маетные шевеления эти случались с ней все реже: с возрастом ее требования к мужчине рядом возрастали, тяга к свиванию гнезда угасала, а привычка к одинокой, только под свои желания заточенной жизни становилась, наоборот, больше и крепче.
Геля, Ангелина, была совсем другой. Такая… Вся с суффиксом «-оват-»: мягковатая, полноватая, хитроватая. То есть не мягкая, полная и хитрая, вовсе нет, это совсем другое. А немножко мягкая, чуть с лишним весом и с некоторой хитринкой. Светловолосая, легко ладящая с людьми, расчетливая, она вышла замуж еще в студенческие годы, раз и, похоже, навсегда. К моменту их встречи с Машей у нее был сын Максик. Потом появилась и дочь, но об этом позже.
Маша и Геля были ровесницами, им обеим было по тридцать три, когда они стартовали с собственным агентством. Можно было бы вспомнить про символику возраста, про Христа, но они все-таки девочки, поэтому просто: им было по тридцать три года. Два года до этого они дружили, ездили вместе на работу, благо жили на одной ветке метро, сплетничали, ходили друг к другу в гости, помогали и поддерживали друг друга, если вдруг случалась такая необходимость. А потом агентство «Вместе!» распалось.
Это случилось зимой, накануне Нового года, в самый канун праздничного корпоратива, к которому готовились все работники компании: даже если посчитать «туристов» вместе с «брачами», как называли друг друга сотрудники двух частей семейного бизнеса, коллектив все равно был небольшим, дружным и погулять умел широко, вкусно и с выдумкой.
С утра, когда дамы двух подразделений уже начали резать гидропонные помидоры и длинные китайские огурцы к новогоднему столу, никто не мог дозвониться Петру Яковлевичу. Резеду так рано никто не ждал: на рабочих празднествах она всегда появлялась не только нарядной, но и со сложными укладками на голове, поэтому все были готовы к тому, что увидят свою начальницу ближе к обеду, но зато при полном параде.
Петр появился в офисе лишь ближе к обеду – растерянный, встрепанный, с тревожным лицом.
– Резеда в больницу попала, – не то проговорил, не то выдохнул он. – Травма шейного отдела.
Ножи замерли над разделочными досками. Выпущенный от растерянности из руки Милы, офис-менеджера, недорезанный огурец упал на пол и покатился с неожиданным для продукта питания грохотом.
– Как же это случилось? – проявила сочувствие Маша. Не то чтобы ей нужна была эта информация, но было видно, что Петру нужно выговориться.
– Да Резеда с утра, как обычно, встала в позу. В смысле, на голову. Захожу в комнату, а она упала. Тумбочку сломала, вся нога разбита, и кровищи ужасть сколько! Я-то сначала думал, только нога, а потом смотрю: она ни рукой, ни ногой пошевелить не может, – начал рассказывать Петр. – Ну дальше – «Скорая», госпитализация. Я с ней, конечно, поехал, но потом, когда диагноз уже поставили, ее наверх, в реанимацию, отправили, а меня выставили. Вот я к вам и приехал, предупредить.
Корпоратив, конечно, был отменен. Сотрудники в печали и тревоге съели за обедом все закупленные к празднику продукты и в неурочное время разошлись по домам. В воздухе витали грядущие неприятности.
Петр оказался отличным мужем: возился с больной женой не хуже профессиональной сиделки, изучал противопролежневый массаж, искал в Интернете нетрадиционные рецепты и чудо-специалистов из экзотических стран, любую беседу сводил к правильному питанию для лежачих больных и обсуждению последних анализов жены. Жаль только, что эти замечательные способности плохо сочетаются с ведением бизнеса.
Так что после новогодних каникул Петр собрал оба коллектива и сказал, что проблемы со здоровьем у Резеды надолго и у него в ближайшее время вряд ли будет возможность заниматься делами двух компаний сразу. Больной за это время стало немного лучше, но предстояла долгая реабилитация, которая исключала ее участие в бизнесе. Проинформировав таким образом сотрудников, он снова уехал – не до работы ему сейчас было.
Резеда была хорошей начальницей для своего коллектива: невредная, добрая тетка, зарплату платила вовремя, задачи ставила разумные, сама текучки и обычной, повседневной работы не гнушалась. Так что в коллективе ее любили. Когда она заболела, коллектив скинулся, купил мандаринов и букет цветов и делегировал Машу и Ангелину навестить заболевшую.
Визит в больницу произвел на приятельниц тягостное впечатление. Резеда по-прежнему находилась в палате интенсивной терапии, состояние у нее было взвинченное, мрачное, соответственно, полноценное общение не сложилось. Так что Маша с Ангелиной вежливо посидели немножко около ее кровати, положили на тумбочку мандарины, поставили в обрезанную пластиковую бутылку от минералки цветы и тихонько покинули палату. Рассказ о посещении Резеды, ее состоянии произвел на коллектив предсказуемое впечатление. Народ из обеих контор начал потихоньку разбегаться.
Маша и Ангелина ушли из «Вместе!» в последнюю очередь. Маша держалась потому, что считала не очень порядочным бросить работодателей в трудную минуту. Она до последнего старалась поддерживать рабочие процессы на плаву, даже тогда, когда перестали платить не только зарплату, но и оплачивать телефонную и интернет-связь в офисе. Ангелина – по куда более прозаической причине: накануне Нового года экспресс-тест показал две полоски, и она сообщила своему мужу Геннадию, что снова беременна.
Но сколько ни тяни кота за разные части тела, неизбежного решения все равно не минуешь. И в последние дни февраля они собрались на Машиной кухне. У самой Ангелины на кухне было хотя и сытнее (она хорошо готовила, в отличие от перебивающейся в основном полуфабрикатами Маши), но в то же время куда более шумно: сыну Максику было всего лишь три года, и он был обычный энергичный ребенок. Муж Ангелины, Геннадий, предпочитал вечером смотреть телевизор, нежели играть с сыном. Так что любой серьезный разговор в такой обстановке был очень затруднен.
– Ну что, подруга, – начала разговор Ангелина, нарезая принесенные с собой сыр и колбасу. – Кажется, пришел тот самый час «Ч», когда нужно принимать решение.
– В нашем с тобой случае это скорее формальность, – откликнулась Маша. – Какой тут выбор? Петр от силы раз в неделю в конторе появляется, упадок в делах такой, что, считай, агентство уже похоронено.
– Я тебе больше того скажу, – подсыпала угольку Ангелина. – За аренду уже два месяца не плачено, не сегодня завтра выставят нас из офиса с треском. Так что надо вставать и валить оттуда как можно быстрее.
– Жаль их, конечно, – проявила милость к падшему Маша. – Хорошая они пара. Обидно, что так получилось. И работать было интересно, и агентство росло прямо на глазах.
– Ты что делать-то дальше думаешь? – Закончив с нарезкой закуски, Ангелина присела напротив Маши для продолжения разговора. – Есть что на примете?
– А ты? У тебя какие планы? – невежливо ответила вопросом на вопрос Маша.
– А я что? Я досижу до последнего. Мне декрет надо оформлять, – ответила практичная Ангелина. – Если я сейчас уйду и работу начну искать – кому я нужна, скоро живот виден будет. Так что у меня без выбора, сижу на месте и не дергаюсь. Я ж не москвичка, нам, провинциалкам, десять раз подумать в таких ситуациях надо.
«Любимая Гелина тема», – досадливо поморщилась Маша. При всех отличных душевных качествах подруги была у нее эта глубоко провинциальная печать – зависть, отношение к окружающим как получившим что-то хорошее незаслуженно, неважно, кто перед ней и что в его распоряжении. В основном качество это вызывало в окружающих презрение и насмешки, но Маша как-то привязалась к Геле, посмеивалась над этим ее комплексом и ценила Гелины хорошие качества, коими та была отнюдь не обделена.
Прежде чем высказать свою идею, Маша поколебалась, посомневалась, не рано ли такой разговор затевать, но потом все-таки решилась:
– Я тебе предложить хотела… Давай свое агентство откроем.
Ангелина удивленно уставилась на приятельницу.
– Как это?
– Да очень просто. – Маша помнила из всяких прочитанных книг по психологии, что главное – испытывать уверенность в принятом решении самому. Тогда и остальных убеждать будет легче. – Ты бухгалтер, я буду клиентами заниматься. База у меня есть, опыт тоже, работа мне нравится, конкурентов на рынке не особенно много. Отличный шанс обзавестись собственным делом. Сделаем нечто похожее на то, что у нас было при Резеде, с одной поправкой: добавим психологическое консультирование.
– Не поняла, – удивленно склонила голову набок Геля. – Какое такое консультирование, зачем?
– Понимаешь, Гель, – с удовольствием начала развивать свою мысль Маша, которая успела не раз подумать над этим вопросом. – Брачные проблемы людей не ограничиваются поиском пары. Очень много проблем возникает уже потом, когда семья создана и волна первой влюбленности уже прошла. Сложная притирка характеров, измены, неготовность к компромиссам – там много чего. А я все-таки психолог, пусть и без практики. Будем оказывать народу не только услуги по поиску пары одиночкам, но и помощь в поддержке семьи. Как тебе моя идея?
На лице Ангелины отразились сомнения.
– Идея-то, может, и впрямь удачная, – она постаралась облечь свои сомнения в максимально вежливую форму, чтобы и не отказать Маше, но и не дать прежде времени согласия. Очень уж неожиданным оказалось предложение. – Но потянем ли это дело мы с тобой? Да и деньги где взять? У меня никаких запасов нету.
– Да я все продумала, не волнуйся, – продолжала бодриться Маша. – Первое время будет достаточно работать из дома, с клиентами можно встречаться в кафе. Компьютеры у нас с тобой дома есть, телефоны мобильные – тоже. Для начала, для старта, вполне хватит. А там посмотрим.
Ангелина поколебалась еще немного. А потом решилась:
– А и вправду, давай попробуем, чем черт не шутит!
Вообще, она совершенно не стремилась к тому, чтобы стать самостоятельным бизнесменом и предпринимателем: слишком велики риски, слишком много работать надо. Для себя она выбор давно сделала: ей куда важнее семья и то, что происходит внутри ее мирка, лишних амбиций за его пределами она была лишена. А тут не то гормональные сдвиги на фоне беременности, не то Маша была очень убедительна, но у Гели возник очень острый соблазн согласиться с предложением, стать, что называется, самой себе хозяйкой.
Как показали дальнейшие события, девушки были правы и со своим решением попали прямо в точку.
За пять лет созданное ими агентство выросло не особенно сильно, но все же устояло, выжило и закрепилось на рынке. Как и в самом начале пути, они по-прежнему обходились своими силами и работали вдвоем: желание вырастить из маленького предприятия грандиозный холдинг у них отсутствовало, обе были для таких порывов недостаточно амбициозны. Да и не тот это бизнес все же для грандиозных-то масштабов. Очень кстати для развития дела оказалось и то, что направлений работы было два и оба они дополняли друг друга. Клиентам нравился более широкий спектр услуг, обещание поддержки их брачных начинаний даже после знакомства с кандидатами. «Типа как постпродажное обслуживание», – шутила по этому поводу Ангелина.
Иногда их женскую компанию разбавлял мужчина – наемный курьер-сисадмин-«муж на час» Гриша, по кличке «вечный студент». В течение пяти лет его работы на агентство он все время где-то учился, переводясь из вуза в вуз, с факультета на факультет. Каждое его новое место учебы называлось им «окончательным и бесповоротным», но оставалось таковым не более полугода. На насмешки Гели и Маши над ним он отшучивался, что сам себя сглазил: когда-то давно, начиная поиск работы и составляя для этого резюме, он написал в строке «Образование»: «Неоконченное высшее». И все, с тех пор ничего не изменилось. Вообще он был необидчивый, хороший парень и легко влился в их девичий коллектив.
Постепенно Маша и Геля смогли уйти от формата «хоум-офис», тем более что не все клиенты нормально реагировали на отсутствие офиса настоящего, «взрослого». Дескать, какая-то шарашкина контора, страшно связываться. Особенно это касалось более или менее состоявшихся людей, с карьерой и неплохими заработками, готовых заплатить за услуги «агентства по делам семьи» (определение, придуманное Машей на самом старте их проекта) чуть дороже, но зато быть уверенными, что тут все «серьезно и солидно». Но, к счастью, дела у девушек пошли хорошо, и уже через полгода они смогли позволить себе арендовать помещение для своей маленькой компании.
Геля по-прежнему почти всегда работала дома, появляясь в офисе не более чем на пару-тройку часов еженедельно. На ней лежала бухгалтерия, договоры и тому подобный «бренный быт» агентства. С этими вопросами вполне можно справляться в режиме онлайн – маме сначала с одним, а потом и с двумя маленькими детьми это было очень удобно. Маша была по-прежнему одинока (если не считать нескольких мимолетных романов), работу свою любила, считала ежедневные походы на службу ко времени дисциплинирующим фактором, и с десяти до девятнадцати ежедневно ее можно было обнаружить в офисе за компьютером. Не всегда, правда, было чем заняться, но для человека, имеющего компьютер с выходом в Интернет и умение с ним обращаться, это решаемый вопрос.
Маше очень нравилось ее дело. Во-первых, она с детства была любопытна и любила общаться с людьми, выслушивала их жизненные истории с удовольствием и с ужасом смотрела на знакомых из разряда обычного «офисного планктона», которые весь день проводили на работе, ковыряясь в бумажках. Во-вторых, ощущение причастности к чужому личному счастью, к его обустройству приносило ей огромное удовлетворение, подтверждало внутреннее ощущение важности и нужности своего труда. Ну и, конечно, было очень приятно чувствовать себя хозяйкой, а не подстраиваться под какое-нибудь самодурствующее начальство. Да, за это приходилось иногда расплачиваться нестабильным режимом доходов и проистекающей из этого жизнью по принципу «то пусто, то густо», но Маша была согласна с таким положением дел, тем более что периоды «пустоты», слава богу, не слишком затягивались. Да и много ли нужно одинокой барышне со своей квартирой? В данном случае одиночество было Маше на руку.
Вообще говоря, Маша никак не могла определиться с тем, хорошо или нет быть одинокой. Иногда казалось, что хорошо, а иногда – прямо совсем плохо. Приходила в гости к Геле, видела царивший у нее дурдом, устраиваемый двумя маленькими детьми, усталую и задерганную маму – и шарахалась от такого «счастья», думала о том, как ей повезло, что дома у нее тихо, покойно и чисто. Наступали новогодние праздники – и Маша грустила, осознавая, что вот опять наряжаться для себя самой и для себя же строгать маленькую чашку оливье и отмечать полночь в привычном режиме «телевизор – чокнуться бокалом шампанского с президентом – песни и пляски народов мира в „Голубом огоньке“ – в час ночи спать, накрываясь подушкой от петард и криков нетрезвых людей на улице».
Пару раз она покупала на праздничные дни туристическую путевку и уезжала из Москвы. Но большого удовольствия ей это не доставило. Во-первых, в праздники за тур куда-нибудь в приличное место приходилось отдавать совершенно несусветные деньги, так что потом на несколько месяцев включался режим жесткой экономии. Во-вторых, уже на второй-третий день отдыха Машу начинали угнетать чужие стены и чужая речь вокруг. Такая вот она была противоречивая. Хотела убежать от скуки и сразу же начинала скучать, убежав от нее.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?