Автор книги: Галина Гужвина
Жанр: Сказки, Детские книги
Возрастные ограничения: 18+
сообщить о неприемлемом содержимом
А за это время Халабуда далеко увёл свой маленький отряд, спрятал его в роще и следы запутал.
Отдохнули наши беглецы и дальше поскакали уже без всяких происшествий.
В общем, скоро сказка сказывается, да нескоро дело делается. Но всё же достигли Антиох с Фаридом и Халабудом того города, где Танаис жила.
Как увидела их Танаис, обрадовалась, баньку истопила, мыться их с дороги отправила. И рубахи им чистые выдала.
А сама коней почистила, корма им задала, и стала на стол накрывать. Всё, что у неё было, на стол выставила, напарившихся гостей стала потчевать, да расспрашивать, где были, что с ними случилось, и как им удалось со всеми препятствиями и кознями справиться.
Рассказал Антиох обо всём. А потом и говорит:
«Руки твоей у меня просил Арпоксай, и если ты согласна, то и я согласен.»
«Согласная, – наклонила голову Танаис. – Но где же он сам?»
Про то никто из них пока не знал.
А Антиох стал думать, как же ему Аргу посватать? А вдруг опять царь его в плен возьмёт?
И вот он обратился с просьбой к старцам:
«Хочу я, чтобы вы посватали для меня Аргу, вы великие мужи. Учёные, знаменитые, вас Тиритай наказывать не станет за дерзость. Коли согласится – привезёте её ко мне.»
Подумали Фарид с Халабудом, и решились.
А Тиритай между тем гневался на Аргу и Арпоксая, зачем такого мастера отпустили, да ещё и без выкупа?
«Какой выкуп, когда он у тебя безплатно, против воли своей, больше года сидел и работал?» – стал спорить Арпоксай.
«А тебя вообще я женить собирался! – кричит Тиритай. – Думал, этот самый Антиох подарок для царевны заморской изготовит, что теперь дарить будешь?»
«Не хочу я на царевне заморской жениться! Я себе другую невесту нашёл!» – смело ему говорит Арпоксай.
«Это кто ж такая? Какого роду племени будет?» – заинтересовался Тиритай.
«Роду-племени – Поющего Тростника. Живёт в Таврике, а из всей близкой родни у неё – брат старший, золотых дел мастер, Антиох.»
Царь так и сел, где стоял.
Задумался.
Слышал он про Поющий Тростник. Говорят, там мужи были крепкие. А жёны красивые. Благороден был тот род, да мало кто из него выжил после набегов вражеских.
А ещё слыхал Тиритай, что все люди в том роду умениями разными славились.
Конечно, хотелось ему с царём заморским породниться, ну да у него ещё два сына подрастают…
«Хочу, – говорит, – На невесту твою сначала посмотреть. Хороша ли она?»
«Ох и хороша, – Арпоксай отвечает. – На невесту посмотреть – далеко ехать надо, а вот то, что она делает, покажу с удовольствием.»
Достал кинжал, щит, наручни и шлем, что Танаис делала. Оценил царь работу тонкую, филигранную.
Разрешил Арпоксаю ехать с дружиной за невестой.
Хоть и не терпелось Арпоксаю Танаис увидеть, но тут дело важное, надо подарки подготовить, всё честь по чести сделать, самому с дружиной нарядным быть.
Пока собирались, и Фарид с Халабудой пожаловали.
Увидел их Арпоксай, испугался – случилось что?
«Всё благополучно, – упокоили его старики. – Жив-здоров Антиох, и Танаис тоже. А приехали мы сюда, Аргу сватать. Проводишь ли к отцу-батюшке своему?»
«С! – Арпоксай воскликнул. – Буду рад дважды породниться с Антиохом!»
Вот пришли послы к Тиритаю. А тот как раз думал, что пора уже и младшей дочери жениха подыскивать.
Тут Фарид вперёд выступил, и начал старый, как степь, разговор:
«У нас есть купец, а у вас есть товар…»
«Постой! – говорит Тиритай. – Уж не знаменитый ли ты целитель, знаток истории, географии, обычаев народов? Ты что ли книги писал о врачевании?»
Поклонился ему Фарид и прислонил палец к губам, мол, я здесь неофициально.
А Тиритай смотрит на Халабуду:
«И тебя я узнал, ты ещё моему отцу служил, немало подвигов за тобой водится! Говорят, познал ты тайны земли и неба, и можешь превращаться в зверей разных?»
«Ну не разных, – умехнулся Халабуд, – И не всегда…»
«Так заходите же гости дорогие! – Как я рад вас видеть! Большая честь для меня общаться с вами! Разделить кров и пищу! Пусть будут благословенны ваши дни!»
«Тиритай, мы сюда по делу! – произнёс Халабуд. – Сватать мы пришли дочь твою Аргу ясноглазую.»
«Это кто ж такой могучий, что послал таких сватов? – спрашивает Тиритай. – Да я хоть сейчас готов отдать за него Аргу. При условии, что он молод, хорош собой, и Арга не против будет!»
«И молод, и собой хорош,» – улыбнулся Фарад.
А Арпоксай добавил:
«И Арга не против будет.»
Удивился Тиритай:
«Кто ж таков? Почему думаете, что Арга не против?»
Переглянулись все, да Фарид и сказал, склонив голову:
«Не серчай, Тиритай, но сватать мы пришли Аргу за Антиоха. Молод он, красив. Умён, благороден, и богат. Мастерство его богатство ему приносит.»
Потемнел лицом Тиритай, вспомнил, как не правильно он себя вёл.
«И что, Антиох зла на меня не держит?» – спрашивает.
«Уже не держит. Люба дочь твоя ему, ради дочери он прощает тебя.»
Подумал Тиритай, почесал голову, да и махнул рукой:
«Эх, да ладно! Пусть едет Антиох, забирает мою дочь! И ты, Арпоксай, вези сюда невесту свою!
Будем свадьбу играть!»
И опять поскакал по дороге Арпоксай с друзьями своими и с воинами.
И вот, казалось бы, сказке конец, да беда опять поджидала наших героев.
Заболел в дороге царевич. Да так тяжко, то ни Фарид, ни Халабуда ничем не могли ему помочь.
Только и говорили ему:
«Держись, Арпоксай, к невесте едешь. Ты обещал приехать, держи слово!»
Привезли едва живого царевича к Танаис, бледного, немощного. Заплакала Танаис слезами горючими:
«Я ли тебя не ждала? Я все дни о тебе думала. Ночей не спала, всё в окно выглядывала!. Так неужели мне тебя потерять суждено?»
Стала она спрашивать мудрецов, как ей помочь жениху своему. Но те только руками разводили.
«Уж мы всё перепробовали, что могли использовали. Помочь ему теперь только чудо может.»
Пошла Танаис к морю.
Распустила волосы свои, стала море спрашивать, как ей помочь Арпоксаю, как исцелить его, что может ей помочь?
«Отдай свои волосы! – прогремело море. – Обрежь их коротко и отдай мне!»
Испугалась сначала Танаис – как же волос лишиться? Но подумала об Арпоксае, взяла нож и обрезала свои густые, чёрные, вьющиеся волосы, и отпустила их в воду. Потемнела вода, почернела, и выбросили волны на берег большую ракушку.
«Дуй в ракушку над Арпоксаем, пока он не исцелится!» – пропела волна, и ушла в море, унося с собой прекрасные волосы Танаис.
Взяла Танаис ракушку и домой быстро побежала. Села над ложем Арпоксая. И стала дуть в раковину, извлекая чудесную мелодию. Всю ночь играла, дудела, устала, руки вниз уже опускаются. Щёки не надуваются, глаза сливаются, а Танаис всё дует и дует, играет и играет.
А утром открыл Арпоксай глаза и улыбнулся:
«Танаис! Как я рад тебя видеть!»
Сел и обнял девушку. А она от усталости тут же и сил лишилась.
Уложил её Арпоксай на ложе. А сам встал и во двор вышел. Обрадовались все, увидев его живым и здоровым.
И даже не огорчился Арпоксай, когда увидел, что у любимой его волосы срезаны.
«Волосы что, – сказал. – Волосы отрастут! Главное, что сама жива и здорова!»
В общем, на следующий день собрались все ехать обратно. Арпоксай деньги получил в лавках за товар, который прошлый раз здесь оставил, купил самого лучшего коня для Танаис, ещё товары приобрёл, караван снарядил, охрану выставил, а сам с Антиохом и Танаис домой отправились.
Фарид и Халабуда пожелали им счастья. И на свадьбу обещали приехать.
Долго ли, коротко ли, но приехала наша компания в град Тиритая. Повинился Тиритай пред Антиохом, ну да Антиох не держал на него зла, рад был, что позволил жениться на Арге.
И после всех необходимых ритуалов и обрядов, выдержав положенное время, собрали гостей на большой свадебный пир. И Халабуда пригласили с учеником его, Палаком, и Фарида, конечно же.
А за день до свадьбы, по обычаю, повели молодых невест к реке, подношение Матери Воде сделать, просить её о благословении, о здравии, о щедрости.
И вместе с Аргой и Танаис пошли молодые девушки, женщины постарше, и даже старух несколько, наблюдать, чтобы всё по правилам было, по законам предков.
А того никто не ведал, что одна из старух была из враждебного племени, и давно она ждала удобного случая, чтобы навредить Тиритаю и всем его потомкам. И вот такой случай как раз представился.
Девиц воины охраняли, да только они остались поодаль, а женщины, не ожидая подвоха, спустились к реке, волосы расплели, стали петь песню, восхваляющую отца-небо, землю-мать, воду-сестрицу, ветра-брата…
А старуха та да и скажи:
«А давайте проверим, насколько любовь ваших мужей будущих крепка?»
«Да мы и так знаем, что любят нас, и сомнений в этом нет ни капельки,» – девушки отвечают.
«А всё ж давайте проверим, смогут ли они вас узнать, если вы облик смените?» – стала уговаривать старуха девушек молодых.
Женщины постарше стали было говорить, что поздно уже, свадьба завтра, хватит проверок, но молодёжи ведь игр хочется, забав. Вот все молодые девушки и стали говорить, что давайте, попробуем!
Только Танаис сомневалась. Да Арга моложе была, очень ей хотелось ещё поиграть, стала она уговаривать Танаис, чтобы согласилась та, весело ведь будет, интересно!
«Ладно, – говорит Танаис. – Пусть будет по вашему!»
Тут старуха взмахнула руками, воду зачерпнула из реки и на девушек её выплеснула.
Забормотала что-то, видимо заклинание произнесла, и девушки тот час же превратились в белых лебедей.
А старуха в воду нырнула, и щукой обернулась, и уплыла.
Закричали девы лебеди, женщины внизу руками испуганно машут, но не поняли ещё, какая беда стряслась, думали, смогут лебеди обратно в девушек превратиться. Да ведь старуха уплыла, кто ж их теперь обратно расколдует!
Побежали женщины к страже, так и так, рассказывают, беда приключилась с нашими красавицами!
Стражи – к Тиритаю, докладывают. Как узнали про то Арпоксай и Антиох, луки, стрелы схватили, на коней сели и к берегу поскакали, а Фарид и Халабуд следом. Ещё и Палак с ними.
Лебеди высоко летают, кричат, а на землю не садятся., и тут словно кто-то позвал их, улетели они на другой берег и скрылись там.
То ж делать? Надо отправляться на поиски пропавших невест и их подружек.
Только прежде надо разведку сделать, кто там, на том берегу, что их поджидает?
«А покажи ка своё умение, чему я тебя научил?» – говорит Халабуд Палаку.
Обернулся Палак чайкой, и полетел через реку.
А спустя время вернулся и докладывает:
«Поймали ваших дев воины Красного Волка. Когда-то отец Тиритая и царь Напад из рода Красного Волка сильно враждовали, и отец Тиритая убил Напада. А его дочь Луная поклялась отомстить. Но долго случая не предоставлялось. Тогда Луная пришла в наш город и стала там жить под видом обычной травницы. Много лет жила, всё момент выжидала. И вот теперь он появился.»
«И что же нам теперь делать? Как девушек вызволить из плена?»
«Девушек-лебедей закрыли в повозке, прежде крылья им связав. Но охраны мало, мы можем попробовать их освободить, прежде чем их привезут в становище.»
Решили друзья не медлить, и в путь отправляться. Первыми вплавь переправились Антиох и Арпоксай, и решили не ждать остальных, очень уж им не терпелось невест своих побыстрее вызволить из плена.
Потому сели они на коней и поскакали. А того не знали, что засада их ждала-поджидала.
Выскочили неожиданно воины из рода Красного Волка, окружили молодцев и стрелы в них выпустили.
А потом показали их лебедям их бездыханные тела.
Закричали громко лебёдушки, заплакали, забились в повозке, да что толку то! Повезли их дальше, а Арпоксая и Антиоха на дороге бросили.
Вот Переправились через реку Фарид, Халабуд и Палак, пустились вскачь по дороге, и увидели друзей своих мёртвыми.
Обернулся тогда Фарид белым голубем, а Халабуд – чёрным вороном, и полетели они прочь. А Палак остался тела охранять, чтобы звери степные не растащили их.
День прошёл, к вечеру вернулся ворон, принёс кувшин с мёртвой водой.
Следом голубь приземлился, принёс фляжку с живой водой.
И обратно в свой облик вернулись старцы.
Обмыли тела царевича и золотых дел мастера мёртвой водой – и все раны на них срослись.
А затем умыли их водой живой – и встали оба молодца, словно после сна.
Попеняли им старцы, что те вперёд помчались, никого не подождали.
«А теперь, – говорит Палак, – девиц уж в становище привезли, и завтра будет состязание – кто победит, тот Аргу в жёны возьмёт, а кто вторым будет, тому Танаис достанется. А остальных девушек, что с ними, другим воинам раздадут.»
«Не бывать этому!» – воскликнул Антиох.
«Не отдам суженую ворогу!» – добавил Арпоксай.
Стали они думать, как же им девушек из плена вызволить. Врагов много больше!
«А ведь хорошо что пока их лебедями держат, – вдруг говорит Палак. – Можно попробовать их из клетки выпустить, пусть летят домой!»
Стали думать и гадать, как же незаметно пробраться в становище, да воинов отвлечь.
«Могу я глаза отвести ненадолго им, – говорит Халабуд – Но за это время нужно успеть и клетку открыть, и лебедей выпустить, и тишину соблюсти. Да и самим потом скрыться.»
«А я могу пока внимание отвлечь, – решил Фарид. – Знахари и целители всегда нужны!»
Вот наутро Фарид пешком пошёл в становище. Воины его не пускают, а Фарид говорит, что оружия у него нет, можете обыскать, лишь мешочек травы с ним.»
Повели его к царю, Тересу.
«Кто таков? – спрашивает Терес. – Как попал сюда?»
«Я скромный лекарь, – с поклоном отвечает Фарид. – Путешествовал, но меня ограбили, забрали все мои книги, все мои лекарства, деньги, коня. Лишь мешочек с травами у меня остался, да мои знания и умения.»
«Лекарь, говоришь? – Терес задумался. – Мать моя больна, никто её вылечить не может. Коли ты вылечишь – награжу тебя. Коли нет – пеняй на себя!»
Согласился Фарид, и повели его к матери царя. А мать царя и была той колдуньей, что девушек в лебедей превратила.
Пока щукой плавала, напал на неё орлан, да тяжела была добыча. Не справился он с ней, но изрядно побил её, поцарапал.
Вот и лежала теперь старуха, и не могла справиться с болью.
Когда Фарид вошёл к ней, сразу догадался, кто перед ним. А многие воины сгрудились вокруг, посмотреть, как колдунью лечить будут.
А Фариду бы и не нужны свидетели. Да хорошо что часть жителей здесь оказалась, легче тогда Халабуду будет, глаза отводить оставшимся.
Наклонился Фарид над больной, и тихо так говорит:
«Признавайся, кому зла пожелала в самый яркий праздник?»
Молчит старая, только глазами водит.
А Фарид продолжает:
«Коли сейчас не признаешься, умрёшь, унесёшь всё собой в могилу этот грех, доведётся тогда твоим детям и внукам, и даже правнукам за то расплачиваться. Этого ты хочешь?»
«Нет, не хочу, – отвечает колдунья. – Только я поклялась отомстить, и отомстила.»
«Отомстила, это хорошо. А теперь расскажи, что сделала?»
«Превратила я молодых девушек в лебедей белых. И теперь их только или я смогу расколдовать, или…»
«Или что? – Фарид спрашивает. – Говори быстрее, старая, жизнь из тебя утекает, ещё немного, и я не смогу тебе помочь, и проклятие падёт на твоих потомков!»
«Расколдовать Танаис и Аргу смогут лишь их женихи, коли угадают в стае своих суженых. А как превратятся птицы в их невест, так и остальные девушки свой облик вернут. Только не бывать этому! Потому что женихи их мертвы, а мои сыновья и внуки возьмут этих дев в жёны!»
Фарид достал траву из мешка, бросил её в огонь и стал читать заклинание. Заснула колдунья. Фарид сказал:
«Как проснётся мать твоя, Терес, так поить её надобно чаем из чабреца и пырея.»
«Ладно, – говорит Терес. – Посиди ка пока рядом с нею. Эй, стража! Охраняйте его, пока мать моя в себя не придёт!»
А в это время, пока Фарид с колдуньей возился, Халабуд пробрался в становище, отвёл глаза воинам, что лебедей охраняли и дал знак Арпоксаю и Антиоху.
Те, стараясь двигаться безшумно, стали птиц спасать. Арпоксай доставал их из повозки, а Антиох выносил за пределы поселения и крылья там им развязывал.
А там птицы отходили подальше, чтобы никто шума крыльев их не услышал, и улетали.
И только с последней птицей вышла неудача. Зацепился Арпоксай за оглоблю, не удержался. Упал. Шум поднялся воины вмиг в себя пришли, за оружие схватились, стали искать, откуда шум.
Хорошо, что темно было уже, не сразу заметили похитители, что лебедей в повозке нет. А Арпоксай и Антиох бросились туда, где Палак коней сторожил.
На коней вскочили, и погоню за собой повели. А Халабуд Фарида увёл прямо из-под носа стража, и тоже становище покинул, но в другую сторону поскакал, наперерез погоне бросился, крикнул:
«Они к реке поскакали!» И погоню в другую сторону направил.
К утру, сделав большой крюк по степи, наши герои всё же переправились через реку, и к себе домой вернулись.
Да но как же быть с лебедями? Сидело во дворе у Тиритая двенадцать прекрасных лебедей, но какая из них чья невеста?
Но не подвело любящее сердце. И Антиох, и Арпоксай своих суженых узнали, и тот час же все лебеди в девушек прекрасных превратились.
Обрадовались все, Арпоксай Танаис обнял, к сердцу прижал. И Антиох схватил Аргу, отпускать не хочет.
Даже Тиритай, насколько уж суров был, и тот расчувствовался. Решили, что после стольких испытаний, которые прошли все, свадьбу делать немедленно!
Тут же накрыли столы, нанесли всяких угощений, музыканты, артисты, скоморохи давно уже ждали своего времени, тут же веселье началось, с песнями, танцами, играми, хороводами, состязаниями всякими для молодых парней.
А Арпоксай с Танаис сидели во главе стола и держали друг друга за руки. А рядом с ними – Антиох с Арго, и тоже рук не расцепляли.
Арпоксай вернул Танаис те украшения, что Тиритай велел украсть, и Танаис была в них настоящая царица!
И Арго блистала в украшениях, сделанных теперь уже её супругом.
И многочисленные гости дарили и дарили подарки – меха, жемчуга, оружие всякое разное, ткани драгоценные, и из чистой шерсти, и льняные, и шёлковые.
Посуду золотую, дивными узорами разукрашенную, скакунов арабских, и коней боевых.
Фарид подарил молодым из горного хрусталя кувшины с напитком исцеляющим от всех хворей.
Халабуд обещал, что старших сыновей обеих пар возьмёт в обучение, научит всем премудростям воинским.
Три дня и три ночи длился пир, и много пожеланий было высказано для молодых.
А потом Антиох сел с Аргой на коней и поехал в свой город, где и продолжил свой дело – изготовлением украшений. И было у него много детей, и до сих пор находят в курганах украшения, изготовленные руками Антиоха, либо его потомков.
Арпоксай вскорости стал царём, и Танаис вместе с ним мудро правила. И слава о них прошла по всем землям скифским, и говорили люди, что потому так хорошо живётся подданным Арпоксая, что любовь с ним рядом, что сам любит и любим.
Ведь, как известно, любящие люди любовь распространяют на всех вокруг.
Мудро правил Арпоксай, дружил с соседями, и никто на него войной не ходил.
Любил Арпоксай свою Танаис, и она его любила всем сердцем.
Много детей у них родилось, смелых, сильных, красивых, талантливых, и они, глядя на своих родителей, тоже учились любить, быть верными, и заботиться друг о друге.
И тоже счастливы были, и своими семьями обзаводились, и своих детей рожали, и множился род Арпоксая и Танаис и до сих пор живы их потомки. И мы одни из них.
Долго жили Арпоксай и Танаис, и умерли, как в сказке, в очень преклонном возрасте, окружённые многочисленными внуками и правнуками, в один день.
Но перед смертью сказали они такие слова:
«Любите друг друга. Почитайте друг друга. Уважайте друг друга. Ибо нет на Земле ничего важнее любви, главнее любви, ценнее любви.»
И с тех пор слова эти передаются из поколения в поколение, и чтобы не случалось, какие бы события не происходили, помнят потомки Арпоксая и Танаис эти слова.
А если забывают – то случаются всякие напасти, и тогда рождается ребёнок, который напоминает об этом. И когда люди вспоминают о любви, о её ценности, то и жизнь у них разворачивается в другую, счастливую сторону, и мир становится светлее, радостнее, изобильнее, и удача им сопутствует во всём!
Любовь разрешает любые проблемы
Давно это было.
Ещё в те времена, когда реки были полноводными, и водилось в ней рыбы так много, что можно было её ловить голыми руками…
В степях полно было разного зверья и птицы, и дрофы свободно бродили на просторе, а олени, косули и сайгаки собирались в огромные стада и передвигались от реки к реке.
По весне степь покрывалась красными тюльпанами, которые позже вывезли в Голландию и стали их оттуда уже продавать нам…..
А в начале лета цвёл ковыль, и от горизонта до горизонта колыхались серебристые шелковистые волны… Кто-то назвал степь седой, возможно, имея в виду не только возраст, но и цвет её…
А высоко в небе парили грозные орлы, высматривая добычу…..
Зимы, говорят, тогда были снежными, снега порой выпадало так много, что от дома до сарая со скотиной можно было тоннель рыть, и по нему ходить.
Звёзды, сказывают, в те времена были яркими и большими, и тихо звенели в вышине, наполняя мир чудесными звуками.
И вот тогда-то, в те далёкие, но прекрасные времена на берегах славной Дон-реки, что несёт свои глубокие воды по широким раздольным степям, и отражает в себе высокое синее небо и белые облака жили были два великих Рода
Один Род – Мастеровой, кузнецами славился, оружейниками, но более всего – мастерами, что для коней сбрую изготавливали всякую – вожжи, сёдла, уздечки, подпруги, и всё остальное, необходимое для тех, кто с лошадьми дела имеет. Красивые, сильные мужчины были в том Роду, а женщины ласковые и добрые. Люди там любили танцевать, и никто переплясать их не мог, когда дело до этого доходило.
А ещё выдумщики они были большие и фантазёры.
Недоброжелатели, правда, говорили, что они мечтатели, им бы, мол, только бы в облака улететь, да такое ж разве умные скажут люди? Знамо дело, от зависти говорили, что сами ничего путного придумать не могут.
И немного эмоциональные они, Мастеровые были, да….Бывало, и вспыхнуть могут, но быстро отойдут.
Ну да творческому человеку это на пользу – эмоции испытывать..
А на другом берегу реки жил Род Землепашцев. Люди в том Роду землю обрабатывали, рожь, овёс, и даже пшеницу сеяли, урожай собирали, тем и жили.
Тоже там мужчины были сильнее и выносливые. Женщины – красавицы, каких на обеих берегах реки боле не найти. А как они пели! Жаворонки в небе, соловьи на ветках замолкали, когда собирались девицы из Рода Землепашцев на работу, и песни свои заводили.
А уж коли их парни да мужики в тот хор свои голоса вплетут – так далеко по реке те песни неслись, аж на турецком берегу их слыхать было, и молча вздыхали турецкие девушки, втайне мечтая о таких женихах, от голосов которых дрожь по телу пробегала и хотелось всю ночь не спать, а на луну глядеть…
Славились Земледельцы, кроме прочего, тем, что умели мнение своё отстоять, а коли чего захотели – то обязательно добивались.
Некоторые соседи, правда, называли их упрямыми и твердолобыми, но то они от зависти говорили, не иначе.
Потому как если человек имеет своё собственное мнение, то какая же это твердолобость?
И помогали друг другу оба Рода – Мастеровые Землепашцам конскую упряжь продавали, Землепашцы же Мастеровым зерно торговали.
И всегда оба Рода жили в ладу, вместе праздники отмечали, друг другу в гости по Дону-батюшке ездили на лодьях, а зимой по замёрзшему льду бегали, а то и на коньках деревянных катались.
Дети вместе играли, на санках с горок летали, бабы друг к дружке на чай приходили, мужики дела вместе вершили, парни на кулачках сходились по весне, да и детей крестить кумовьёв принято было брать с другого берега. А то и женихи невест выбирали из зареченских. Свадьбы играли, вместе пели и плясали.
А в трудные тяжёлые времена помогали друг другу. Как же без этого?
И долго так продолжалось, да вот случилась в той стране беда страшная.
Поспорили два князя великих – Белый и Красный, кому из них на престол садиться после смерти царя, да и решили, что спор их разрешить только битва может. Да самим то биться не с руки. А ну как, в глаз кто из них получит, как потом с фингалом ходить, на балах танцевать, на заседаниях фонарём под глазом светить?
Оно конечно, шрамы мужчин украшают, но решили князья, что пусть лучше эти украшения носят другие мужчины.
В общем, придумали князья войну друг другу объявить. И потому стали по всем городам и поселениям гонцов рассылать, воинов себе набирать.
А чтобы мужики охотнее в армию к ним записывались, то и кричали гонцы, что вот их наследник – самый наследный, и он самый добрый и справедливый, и людям хорошо будет, если он к власти придёт, и поэтому за него надо сражаться!
И надо ж такому случиться что в Род Мастеровых пришёл посланник от Белого князя, а в род Землепашцев – от Красного.
И хоть старики и с той и с другой стороны говорили, что «Паны дерутся, а у холопов чубы трещат», что не дело за оружие браться ради чьих то интересов, да только молодёжь была одурманена словами послов, посулами всякими, и никто стариков слушать не стал. Бросили мужики женщин своих, мастерские и поля, и пошли под знамёна княжичей.
Остались бабы с детьми одни.
Поначалу то они по прежнему в гости друг к дружке ездили за реку, да только недолго это продолжалось.
То в одном Роду прознают, что пал чей то муж али сын. То в другом…. Горе пришло в Рода. А винили кого? Тех, кто за другого князя воевал….
Так и женщины постепенно обиду, зло друг на дружку затаили, хотя ведь никто никого не обижал…
Да ведь когда горе в семье, разве доводы рассудка кто слушает?
Долго, очень долго Белый и Красный князья воевали, трон делили….
Но воевали князья, а сражались воины…. Каждый ведь думал, что за хорошее дело в бой пошёл, а только всё же зря головы многие герои сложили.
Мало кто домой смог вернуться живым, а уж чтобы невредимым….
Те, кто за Белого князя воевал, ненавидел других, тех, кто сражался под знамёнами Красного князя. И наоборот.
Вот так два Рода, живших по берегам одной реки, стали ненавидеть друг друга, Общаться перестали, дружить перестали, и детей растили во вражде к представителям Рода другого.
Страшно сказать, стали втихаря наведываться на берег противоположный и урон друг другу причинять!
То лодку уведут, но сети вытащат, да и всю рыбу заберут. То коня со двора сведут, то корову….
Старики, что ещё помнил те времена, когда все мирно жили, молодёжь образумить пытались, да только всё без толку.
Сердца, одурманенные злобой, не желали ничего доброго пускать в себя. Умы, замутнённые злыми речами не воспринимали увещевания мудрыми словами.
Подрастали дети. И их тоже растили в злобе и ненависти к своим соседям заречным, друзьям бывшим.
И уже не встречались дети на замёрзшей реке, чтобы на коньках покататься, али с крутых берегов на санках скатиться. А всё больше к своему берегу жались, да издали друг друга ледышками обстреливали, да норовили посильнее кинуть, да побольнее ударить.
А уж о том, чтобы построит на реке ледяную крепость, али город снежный со снеговиками-жителями, и вообще уже забыли…
А ещё….. Раз перестали Рода меж собой общаться, то и дел никаких торговых тоже меж собой не вели….
И вот Землепашцам уже не было сбыта зерна под боком, а в другие места возить зерно долго, и накладно…
А и Мастеровым враз меньше стало покупателей их изделий, приходилось искать новых, а где ж их взять, коли город далеко, а там и своих работников немало….
В общем, и в том, и в другом Роду наступил упадок. Хуже стали люди жить, а раз жить хуже, то и праздников меньше.
Мужчины стали уходить из дома на заработки, женщины оставались с малыми ребятишками дома одни, а они, понятно, не могли сами землю пахать, траву косить, кожи мять….
И из поколения в поколение жили люди всё хуже, и Род, что с одной стороны реки, что другой, стал хиреть…..
Когда то большие шумные станицы обезлюдели, чуть ли не треть от былого великолепия осталась.
Ни праздников, ни гармошек, ни песен….
Пыль, тоска и нищета. Дети, подрастая уезжали в большие города, в дальние страны, оставляя стариков одних доживать в нищете и в воспоминаниях.
Но по прежнему оба Рода, хоть и знали, почему, не любили друг друга, и боле никак не общались, а детей малых заречными пугали.
Однажды Род Землепашцев, после того как был собран скудный урожай зерна, решил провести Вече.
Собрались, кто ещё проживал в станице, все, от мала до велика, и самый древний старик, Прохор, сняв шапку, произнёс:
«Дорогие мои родовичи! Больно смотреть мне на то, как наш, некогда великий и могучий Род, пропадает, хиреет, и скоро совсем исчезнет с лица земли нашей матушки…»
Все собравшиеся промолчали, опустив головы, и лишь самый молодой из парней, Степан, спросил, прямо глядя на Прохора:
«Что же ты, дед, предлагаешь? Есть у тебя решение?»
Прохор вздохнул:
«Решения у меня нет. Но слышал я, что далеко-далеко отсюда, среди древних гор, поросших высоким лесом, живёт знатная, могучая Ведунья. Видит она на семь вёрст под землю, и на семьдесят семь вёрст вокруг и вверх.»
«Брешут, – уверенно сказал Степан. – Не может она такого видеть.»
Прохор укоризненно посмотрел на Степана. А сосед даже толкнул Степана в бок локтём, мол не мешай!
А Прохор продолжал:
«Живёт она одна в избушке, сколько ей лет – никто не ведает, и как к ней дойти – никто не знает….Дорогу к ней не проложили…. А только многие к ней идут, едут, даже ползут, потому как мудрый совет, что она может дать…»
«Если дороги нет, и никто не знает, как добраться, – опять встрял Степан. – То как же к ней попадают?»
Тут уж все, сидевшие рядом со Степаном, стали на него шикать, мол, замолчи уже!
«Вот я и решил, – дождавшись тишины, сказал Прохор,. – Что надобно и нам к той Ведунье кого-то отправить, спросить её, как нам в Род величие, могущество вернуть? Как сделать его обратно сильным, богатым, процветающим? Что думаете, Родовичи?»
Повисла тишина, и лишь Степан произнёс:
«Вы правда думаете, что эта Ведунья, грец его знает откуда, даст нам совет? Да ерунда всё это!»
Но никто его не поддержал, наоборот, даже сказали:
«А на что нам ещё больше рассчитывать? Род и правда хиреет, а со стороны – виднее.»
«Вы бы ещё зареченских спросили, – фыркнул Степан. – Им точно виднее, со стороны то!»
«Так кого же нам послать?» – спросил Прохор.
Все промолчали. Очень уж далеко было идти, да и неясно, удастся ли найти ту Ведунью?
«А что это вы все на меня смотрите? – возмутился Степан. – Никуда я не пойду! Я вообще в город собрался идти, на заработки…»
«На заработки многие ушли, – грустно произнёс Прохор. – Да ни один ещё не вернулся с богатством. Иди, Степан, к Ведунье, на теб вся надежда. Ты боевой, упрямый, своего добьёшься. Сходи, попроси совета, а потом, как вернёшься – делай что хочешь, никто тебя неволить не будет!»
Делать нечего, Степан согласился и стал в путь-дорогу собираться.
