Текст книги "Кукла-любовь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kukla-lyubov-186702.jpg)
Автор книги: Галина Романова
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 5
– Я получила распечатку звонков с телефона заявителя. Все так, как он рассказывал…
Маша запыхалась, еле поспевая за ним. Он шел очень быстро. Шагал нервно, широко. Не Маша была тому виной, а утренний разговор с Аленой.
– Я ухожу от тебя, – заявила она за завтраком.
Он даже не понял сразу, что она имеет в виду. Сидели за столом напротив друг друга, ковырялись вилками в подгоревшей яичнице, запивали чаем. Хмурились, да. Но не скандалили, не спорили. Обыденно все было. Как всегда. И вдруг она заявляет…
– Куда? – спросил он, не поняв. – Тебя подвезти?
Он честно ничего такого не имел в виду и поддеть ее не пытался, как и перевести все в шутку. Спросил и глянул с улыбкой, а Алена запустила в него вилкой.
– Тварь! – прошипела она незнакомым голосом. – Какая же ты тварь, Чекалин! Ненавижу тебя!
– Так, стоп.
Вилку он, конечно же, поймал на лету, в глаз она ему не попала. Только кусочек масляной яичницы шлепнулся на грудь, прямо на чистую рубашку. Придется переодеваться, но это не смертельно.
– Что за истерики с утра, Лена? – Алексей нахмурился. – Ты плохо спала?
Спросил, потому что не знал, спала ли она вообще. Она ушла из спальни в тот момент, когда он туда вошел, заперлась в гостиной с планшетом. Он еще долго наблюдал полоску света под дверью, пока не уснул.
– Я нормально спала, – прошипела она, сверля его лицо ненавидящим взглядом. – И в моей жизни вообще все нормально! Все! Нормально! Когда в ней нет тебя. И поэтому я от тебя ухожу.
– Та-ак…
Алексей взял со стола салфетку, сгреб с рубашки кусок яичницы, швырнул все на стол. Ответил жене точно таким же взглядом.
– Что я пропустил, женщина? У нас появился любовник?
– Не твое дело! – выпалила она, и по губам змейкой скользнула поганая ухмылка. – Я подаю на развод.
– Повод?
Он откинулся на спинку стула и подумал, что вопрос был лишним. Ответ незримо витал в их доме давно, он просто не хотел замечать, делал вид, что все нормально, ему просто кажется, будто она охладела к нему.
– Я не люблю тебя больше, – высокомерно цедя по слову, ответила жена. – Ты – ничтожество. Ты не достоин меня.
Алексей поперхнулся едкой слюной и принялся кашлять. Алена не попыталась вскочить и постучать ему между лопаток, как это бывало раньше. Просто сидела и смотрела, как он задыхается. А он в этот момент ненавидел себя больше, чем всю эту долбаную ситуацию, навязанную ему женой. Представил, как выглядит: красный, с выпученными глазами, и возненавидел еще больше.
– Хорошо. – Он глотнул чая, отдышался. – Когда это началось, Лен? Давно или сразу после командировки?
– При чем тут командировка? – взвилась она. – Что ты начинаешь?!
– Просто до отъезда ты не заикалась о разводе. И вдруг…
– Это ни при чем, – она покусала губы, о чем-то на пару минут задумалась. – Прими и смирись. Не пытайся меня вернуть. Я все решила.
– Хорошо, – кивнул Алексей.
Он не смирился, конечно, и не принял. Просто сделал вид, что уважает ее выбор. Так было надо – для того, чтобы вытащить из нее побольше информации.
– Жить где станешь? Ты ведь понимаешь, что это квартира моих родителей и она не будет делиться при разводе? И я – да – не буду благороден настолько, чтобы уйти отсюда с котомкой, позволив тебе привести мужика.
Он был честен. Все так и будет, и она об этом знала с самого начала. Если бы у них были дети…
Это бы все изменило. Но детей не было. Алена всегда тянула с этим и даже говорить ему на эту тему не позволяла.
– Мне не надо, – ее лицо странно дрогнуло. – Моя тетка умерла. Оставила мне трешку.
– Да? У тебя есть тетка? – он правда не знал. – Ты никогда не говорила, не знакомила нас.
– Моя командировка была как раз с этим связана. Я летала, чтобы вступить в наследство.
– И на работе к этому отнеслись с пониманием? – скрипнул зубами Алексей.
Он помнил, как Алена подолгу рассказывала о том, что отпроситься даже на час – всегда проблема. А тут целая поездка, да еще по ее нужде! Непонятно как-то. Не стыкуется.
Алена ничего не ответила, опустив глаза в стол. И его осенило.
– Ты… Ты больше там не работаешь?! – ахнул он. – Уволилась, скрыв от меня?!
Она промолчала, но вскинула голову и глянула с вызовом.
– Понятно… Какие дальнейшие планы? – Он еле сдерживал себя, чтобы не заорать, не схватить эту дуру и не начать трясти, как тряпичную куклу. – Кроме развода, разумеется. Ищешь работу?
– Уже нашла. Через месяц приблизительно приступаю.
– Интересно, интересно… – Алексей сощурился, начав прозревать. – Планируешь так быстро от меня отделаться? Переезжаешь? Бросишь Москву ради какого-то Замухранска?
– Напрасно ты так, Лешка. – Она даже повеселела, что не пришлось ничего ему рассказывать, он как всегда догадался сам. – Очень хороший городок, уютный. Люди замечательные. И жилье, Алексей. У меня там будет свое собственное жилье, а не квартира твоих чудесных родителей.
Яда в ее голосе было столько, что хватило бы вытравить всех крыс на городской свалке.
– И, конечно же, среди этих замечательных людей есть тот – самый замечательный, ради которого ты бросаешь престижную работу, столицу и меня?
– Да, – не стала она юлить. – Он живет там. Сосед моей покойной тетки. К слову, я о ней тоже ничего не знала до тех самых пор, пока ее сосед не нашел меня и не ознакомил с завещанием. Правильнее – с ее последней волей. Завещание мне потом нотариус вручил. Как-то так, Леша. Ну… Я пошла, собирать вещи?
– Можешь не торопиться, – буркнул он.
Ему вдруг так сделалось страшно, что пот прошиб. Вот сейчас его любимая Ленка, ставшая вдруг чужой и незнакомой, исчезнет из его жизни навсегда! И он ее больше никогда не увидит, не услышит ее голоса. Не почувствует, как она подкрадывается сзади, чтобы прыгнуть ему на спину и заверещать на ухо смешным высоким голосом. Он никогда не дотронется до нее, не обнимет, не почувствует вкуса ее губ.
– Лена, нет! – догнал он ее уже в спальне. – Не уходи!
– Леша, я все решила. – Она осторожно высвободила руки. – Я уже подала на развод. Давно – послезавтра первое слушание. Надеюсь, ты не станешь вставлять мне палки в колеса?
– Нет. Не стану, – поправился он, хотя сначала хотел сказать совсем другое. – Ты просто не уходи. Живи тут.
– Нет. – Ее взгляд заметался пойманной птичкой, она замотала головой. – Мне нельзя. Нельзя с тобой.
– Как это? – опешил он. – Я не стану тебя трогать, мучить объяснениями. Живи в гостиной, сколько хочешь. Еще спальня, есть гостевая. Места полно! Куда ты сейчас? Вот куда?
– К друзьям, – неуверенно отозвалась она. И уже тверже повторила: – Мне нельзя с тобой.
Он был сильно подавлен, когда приехал на работу, и неожиданно рассказал все Женьке. Это было впервые, – прежде он никогда не жаловался на семейную жизнь. Женька не стал охать и ахать. Он в молчаливой задумчивости просидел за компьютером минут сорок, время от времени щелкая пальцами по клавиатуре, а потом выдал:
– Это похоже на секту, Леха.
– Что?
Он как раз увлеченно печатал отчет, радуясь, что удалось отвлечься, и не сразу понял, о чем тот говорит.
– То, что происходит с твоей женой, похоже на секту, – повторил капитан.
– На какую секту, Женька? Что за Средневековье? Ленка прогрессивная дама. Ее на такое фуфло не возьмешь.
– На какое – такое? – тот продолжал что-то читать.
– На всякую ерунду про братство, и тому подобное. Она не станет поклоняться орешнику или кедру, никогда не читала подобной чепухи.
– А что она читала? – выглянул из-за монитора коллега.
– Ну…
Алексей попытался вспомнить и не смог. Бумажных книг он давно у нее не видел, а что она читала с планшета, он не знал.
– Нет, ну… Она же не дура! У нее два высших образования. Куча тренингов по самоусовершенствованию. Она призер…
– Вот! Вот на этих самых тренингах их и вербуют. – Женька чуть развернул монитор. – Я тут кое-что почитал, пока ты отчетом занимался. Это просто… в голове не укладывается, Леха! Глупых баб ловят, как бабочек! Хорошо, что у твоей Ленки нет никакого дорогостоящего имущества, еще можно подумать, что она просто влюбилась и запуталась. А так…
– Квартира! – выдохнул Алексей, бледнея.
– Что – квартира?
– Ее дальняя родственница оставила ей трехкомнатную квартиру. И она летала туда… – Алексей назвал городок за Уралом. – Чтобы вступить в наследство.
– Упс-с… – Женька втянул голову в плечи и затравленно взглянул на него. – А городок-то тот самый, где жена Машкиного заявителя пропала. Я отлично помню название.
– И я.
Алексей выбрался из-за стола, на ватных ногах дошел до окна. Ночью прошел снег, все было белым, нежным, свежим. Или безликим?
– Что мне делать? Она разводится со мной, Женька, и уезжает туда жить. Что мне делать? Как помешать?
– Никак, – тот нахмурился, потыкал пальцем в монитор. – Я тут почитал… Вытащить из секты заблудших овец практически невозможно. Особенно, если хитрость замешана на чем-то личном – любовь, дружба.
– Или дочерние чувства, как в истории с Машкиным заявителем, – вспомнил Алексей. – Что мне делать, Женька? Что?!
– Для начала пробей ее телефон и все финансовые операции.
– Чей? – не сразу понял Алексей, задумавшись о Машкином заявителе, у которого жена поехала искать отца и пропала.
– Ленкин, господи!
– Как-то это…
Алексей поморщился: он никогда не следил за женой. Все было на доверии – на полном доверии.
– Знаешь что! – повысил голос Женька. – Пока ты тут чистоплюйством будешь заниматься, ее возьмут и того… Убьют за квартиру. Что за тетка? Что за хата? Ты же ничего не знаешь. И она ничего не знала. Какая-то лажа. Левак!
– Лажа, – не стал спорить Алексей, вдруг осознав, что подобных чудес, в самом деле, не бывает. – Левак. Тетка помирала, ухаживать было некому, а она Алене квартиру отписала, даже ни разу не позвонив. Странно.
– В общем, так…
Женька тоже вылез из-за стола, подошел к нему, положил руку на плечо.
– Я буду Ленкой заниматься, потому что прекрасно понимаю твои чувства. Вижу, на что ты боишься наткнуться… На работу к ней съезжу, с подругами поговорю. Осторожно! Телефон пробью и все операции по банковским картам. А ты Машке помоги разобраться с пропавшей женщиной. Не справится она, загубит дело.
И вот по этой самой причине он теперь широко шагал в сторону железнодорожного вокзала и вполуха слушал Машкин отчет.
– Он звонил ей несколько раз, точнее – три, пока она ехала. Они говорили, но недолго, – иногда минуту, иногда несколько секунд.
– Переписывались?
– Нет, ни одного сообщения. Он сказал, что его жена не любила. Потом она перестала отвечать. И ее телефон, что странно, не доехал до пункта назначения большую часть пути.
– Как это?
Леша резко встал, Маша ткнулась носом ему в спину, ойкнула.
– Не знаю. Может, потеряла, может, украли. Или она с поезда сошла…
… – Сошла она с поезда, – наморщила лоб проводница, сразу узнав Ларису Гришину по фотографии.
– Когда?
– Так почти сразу, всего ничего проехали. Вечером ее мужчина какой-то посадил на поезд, расцеловал. А ночью она сошла.
– Ночью? – Маша покусала губы, беспомощно глянула на Алексея. – Это почти сразу!
– Ну да. Километров двести от Москвы только и отъехали. Там у нас стоянка большая в области, потому так медленно едем.
– А на какой станции она сошла, не помните?
Алексей с сомнением осмотрел проводницу: форма помятая, волосы всклокочены, глаза покрасневшие. Они ее с вагонной полки сдернули, где она отдыхала перед выездом в рейс. Что она может помнить с таким графиком? Но проводница удивила, назвав полустанок.
– Там место такое – жесть, – передернула она покатыми плечами. – На сотни километров в округе ничего. Здание вокзала одноэтажное, с тремя скамейками, как в старом кино. Даже не знаю, ночью открыто, нет.
– Я думала, таких уже не существует, – продолжала кусать губы Маша.
– Ох, все существует, все. Поездила, знаю. Насмотришься такого…
Проводница зябко поежилась и полезла в вагон. Стоять на улице в одном форменном кителе ей было холодно.
– Ее кто-то встречал, случайно не видели? – спросил Алексей, не надеясь на удачу.
– Не видела, конечно. Стоянка – минута, только и успеешь выпустить пассажира да дверь за ним закрыть. – Она широко зевнула и тут же встрепенулась. – Но на телефоне была все время. Нервничала, с кем-то спорила, если не сказать, что ругалась.
– Время, когда остановка эта была, помните? – Маша полезла в сумку за телефонными распечатками.
– А чего его не помнить! – фыркнула женщина. – Оно в расписании есть. Шли по графику.
– И во сколько она сошла?
– Остановка была двадцать пять минут первого.
Проводница извинилась, сослалась на холод и занятость, и дверь вагона захлопнулась.
– И что нам это дает? – Алексей задумчиво смотрел на Машу, перебиравшую листы бумаги.
– Вот! Точно! – обрадовалась она и протянула ему нужную страницу. – Так я и думала!
– Что там?
Он не спешил брать распечатку. После того как он узнал, что Лариса Гришина не доехала до уральского городка, где его жена получила наследство, интерес к этому делу поубавился. Ему стало неинтересно помогать Маше.
– Там? – Рука Маши с листом бумаги повисла в воздухе. – Подтверждение того, что она в этот момент говорила со своим мужем.
– В какой момент?
– Когда собралась выходить из поезда. Важно знать, о чем они говорили, не так ли, товарищ майор?
– Важно, – ответил он со вздохом. – Надо узнать. Но на твоем месте я не очень бы растрачивал силы на эту банальную историю, старший лейтенант.
– Почему? – Ее глаза цвета болотного омута обиженно округлились. – Почему она вам кажется банальной?
– Понятно, что женщина никуда не пропадала. Она просто сбежала, использовав странный предлог. Какие-то письма от отца… Их, может, и не было вовсе. Она просто… сбежала с любовником, потому и вышла на крохотной станции, где наверняка нет ни видеофиксации, ни свидетелей. Кто там будет гулять в половине первого ночи, если на сотни километров ни единой живой души? Забудь ты эту историю, Мария. Забудь.
Глава 6
Ножик справа, вилка слева. Игнат осторожно пристроил приборы на краю тарелки с завтраком, поправил накрахмаленную салфетку цвета летнего неба, отошел от стола на метр, залюбовался.
Белоснежный круглый стол, тарелки и чашка из одного сервиза – темно-синие с золотой восточной вязью по краям. Сервиз был подарен предыдущему начальнику отдела. После увольнения тот его оставил. То ли забыл, то ли не нуждался в подарках от людей, которые его подставили и «ушли» впоследствии. Сервиз стоял в коробке на дне глубокого одежного шкафа в их кабинете и долгое время не давал покоя уборщице. Она без конца задавала вопросы: а куда его теперь, а нужен ли он вообще, а может, его куда-нибудь деть.
Когда коробка с сервизом исчезла, она переполошилась. Пристала к Игнату, уставив на него широкое бледное лицо. Он ее успокоил и вежливо попросил не совать нос не в свои дела. Впоследствии он настоял на ее увольнении. Сервиз перекочевал на его кухню.
Ларисе эти тарелки не нравились. Она предпочитала стеклянную современную посуду, лучше черную, но можно и любую. Игнат подозревал, что ей вообще было все равно, из чего есть. С тем же аппетитом она могла употреблять пищу и из пластиковой тарелки, держа ее в руках, стол ей был не нужен. Все на ходу, бегом.
Он так не любил – был эстетом. Ему казалось крайне важным накрыть стол правильно. Посуда не должна быть дешевой, обязательно присутствие всех необходимых приборов. Салфетки не бумажные, а тканевые и непременно накрахмаленные.
До отъезда Ларисы на поиски отца у него не выходило следовать своим принципам и желаниям. Сейчас он мог себя побаловать – красиво накрыть стол к завтраку, пусть даже он состоял из банальной яичницы, двух кусочков хлеба, баночки плавленого сыра и яблока. Да, еще чая.
Игнат вымыл руки, вытер новым белоснежным полотенцем и сел к столу. Взмах ножа, еще один, еще, и яичница нарезана на маленькие аккуратные кусочки. Он медленно жевал, сосредоточенно смотря утренние новости в маленьком телевизоре, висевшем на стене напротив.
Когда он допивал последние глотки чая, новости закончились. Ничего важного, ничего нового. Он задумался на минуту. Ищет или нет полиция его жену, которая уже несколько дней не выходит на связь? Их вообще эта ситуация как-то настораживает или нет? Они считают, что он просто так беспокоится, от нечего делать?
– Надо будет сегодня съездить к ним еще раз, – поделился он с Любочкой своим беспокойством.
– Зачем? – Ее длинные ресницы взметнулись.
– Ну как… – Игнат заворочал шеей, ему дико давил воротник новой сорочки, которую он застегнул до верхней пуговицы. – Я оставил заявление. Мне необходим результат. Я должен знать, что они смогли сделать за это время.
– А что они могли сделать? – Любочка загадочно улыбнулась. – Думаю, ничего. Иначе уже сообщили бы.
– Что сообщили? – он осторожно въезжал на стоянку их офиса.
– Если бы нашли труп.
Он так резко вдарил по педали тормоза, что Любочка едва не стукнулась лбом о ветровое стекло.
– Никогда! Никогда так не говорите, Люба, – потребовал Игнат строго и шумно задышал. – Какой, к черту, труп?! Все, что я хочу знать, это куда она… Куда и с кем она сбежала?!
– Простите, – пролепетала она и потерла лоб, будто стукнулась им о стекло.
Но он-то точно видел, что этого не произошло. К чему такие игры? Ох, женщины! Как же с ними сложно!
– Вы считаете, что ваша жена с кем-то сбежала? – не выдержав, спросила Любочка, когда они уже расселись по рабочим местам.
– А как иначе! – с горечью отозвался Игнат, перебирая папки с документами на своем столе. – Она спешит уехать, потом не звонит. На мои звонки не отвечает. Телефон выключен. И письма эти странные… Кто их вообще написал?! Я тут задумывался не раз… Может, она сама их подделала, чтобы появился предлог уехать?
– А просто так уехать она не могла? – усомнилась Любочка, поправляя губную помаду.
– Что значит – просто так? – он гневно раздул ноздри. – Одна? Куда? Зачем? Без меня?
Любочка закрутила помаду, накрыла колпачком, убрала в сумочку, глянула на него и неопределенно качнула головой.
– А у вас так никогда не было?
– Как?
– Чтобы вы просто друг от друга уезжали куда-нибудь? Скажем, по делам. Или просто отдохнуть друг от друга? Не было?
– Нет, – отрезал он, скорбно поджимая губы, подумал и добавил: – Мы не устали друг от друга, поэтому смысла в таком отдыхе не было.
По великолепным губам его помощницы скользнула многозначительная ухмылка. Игнат понял: он сказал что-то не то. Или думает не так, как современные люди. Он старомоден в своем желании постоянно находиться рядом с любимым человеком. Старомоден в желании садиться за красиво сервированный стол. Не современен во взглядах на случайные связи.
Любочка была бы не против завязать с ним отношения, это он уже понял. Не просто так ее декольте с каждым днем все глубже и глубже, а юбки – короче и короче. Особенно после новостей об исчезновении Ларисы. Но он не мог! Не мог так стремительно перестроиться с одной женщины на другую. И еще…
Да, да, он трусил! Боялся, что Любочка посмеется над его неуклюжестью, как это не раз делала Лариса. Он сам себе иногда казался подростком, у которого вовсе нет никакого сексуального опыта, и презирал себя за это, а иногда и ненавидел: свои трясущиеся руки, неловкие, суетливые движения, дикое сопение и пот.
Был бы он таким умелым и ловким, как многие, о которых кино снимают, Лариса бы не исчезла. Никуда бы не делась из его жизни.
– Игнат Федорович, тут вас спрашивают.
Любочка сидела, поигрывая ножкой, и смотрела на него с любопытством. Трубка городского телефона была плотно прижата к ее груди.
Эту трубку ему теперь надо было поднести к своему уху и вдыхать запах помощницы, который ему не всегда нравился. Нет, когда от нее пахло морозной свежестью и травой, приятно. А когда в нос ударял густой цветочный аромат, даже слегка подташнивало.
Он встал, подошел к ее столу, забрал телефонную трубку, брезгливо поморщился и незаметно от нее вытер ее о рукав новой сорочки. Запаха ее сисек ему сейчас только не хватало!
– Алло! – произнес он требовательно и грозно.
На том конце провода зазвучал тихий торопливый голос молодого дознавателя Марии Дмитриевны Проворовой. Она была старшим лейтенантом, это он помнил очень отчетливо. А еще запомнилось, что она очень скромна и ненапориста – не то что его помощница. Маша была невысокой, аккуратного телосложения, ненавязчивой привлекательности. На такое лицо можно было смотреть часами – не надоест.
– Что, что вы сказали?! – Игнат почувствовал, как на лбу высыпали капли пота.
– Ваша жена недалеко отъехала от Москвы, Игнат Федорович. Она сошла с поезда на маленькой станции, – терпеливо повторила молодой дознаватель Мария Дмитриевна Проворова. – После вашего последнего разговора, который, со слов проводницы, проходил на повышенных тонах, она сошла с поезда.
– Что значит – на повышенных тонах! – поспешил он тут же возмутиться. – Мы никогда не говорили так с Ларисой. Тем более по телефону!
– А вот проводница утверждает, что Лариса с вами ругалась, – настырничала Маша Проворова.
– С чего вы взяли, что моя жена в тот момент беседовала именно со мной? Она могла с кем угодно говорить на повышенных тонах.
– Ан нет, Игнат Федорович, – как будто развеселилась старший лейтенант. – На основании распечаток с телефона вашей супруги, в тот момент она говорила только с вами, и ни с кем больше. За несколько минут до того, как сойти с поезда.
– Так она могла с кем-то еще говорить по другому телефону, – возразил он и тут же понял, насколько нелепо это звучит.
– Она не могла говорить по двум телефонам одновременно, Игнат Федорович, – вздохнула Маша. – Проводница утверждает, что телефон в ее руке был один. И по времени с распечаток: говорила она в тот момент с вами. О чем?
– Что? – он вздрогнул.
– О чем вы говорили в тот момент, когда она готовилась сойти с поезда, Игнат Федорович? Чем вы ее так рассердили?
– Я… Я не очень хорошо помню, – он пожал плечами и тут же почувствовал, как новая сорочка прилипает к спине, мокрой от пота. – Но уверяю вас, это не было скандалом. Обычная беседа. Может быть, Лариса и злилась. Скорее всего, так и было, раз она собралась сойти с поезда, о чем мне не было известно. Она наметила бегство, а тут я со своими звонками. Так… вы не сказали, на какой станции она сошла?
Дознаватель Маша Проворова назвала станцию и принялась рассказывать, что это почти заброшенный полустанок. Вокзальное здание чудом сохранилось из прошлого столетия. Никаких камер видеонаблюдения там, разумеется, нет, и поэтому установить, кто именно встречал его жену, не удалось.
– А ее кто-то встречал? – упавшим голосом спросил Игнат.
– Разумеется! Там в округе ничего нет. Ближайший населенный пункт почти в ста километрах.
– Почему же там останавливается поезд? – задал он резонный, на его взгляд, вопрос.
– Полустанок каждый год собираются закрыть, но пока этого не сделали. Поезд, именно тот, которым ехала ваша жена, как раз там останавливается. Остальные проезжают мимо. Почему она выбрала этот поезд, Игнат Федорович? Это был ее осознанный выбор? Кто покупал билет?
– Я покупал, – признался он. – Она сказала, на какой поезд, я и купил. Хотя, признаться, удивился.
– Почему?
– Он едет на три часа дольше, чем остальные.
– Понятно… – многозначительно выдохнула Маша и помолчала, а потом изрекла: – Теперь понятно, почему она выбрала именно его. Ей надо было выйти на этой станции. Именно на этой. Хорошо. Спасибо, Игнат Федорович. Я все поняла.
– Не за что. Вам спасибо, – вяло поблагодарил он, хотя результата особого не было.
– Да, чуть не забыла, – воскликнула Маша с фальшивым сожалением. – Вы не будете против, если я сегодня вечером к вам заеду?
– Куда, на работу? Во сколько? Мы до восемнадцати-ноль-ноль.
Он переполошился. Не хватало еще тут баб в форме по его душу!
– Нет, нет. Домой к вам можно заехать, чтобы лишний раз вас не дергать в отдел? Мне как раз по дороге.
Почему-то ему снова почудилось, что она врет, но домой ей заехать позволил.
Остаток дня прошел в суетливой подготовке отчетов, бестолковых ответах Любочки, которой почему-то все никак не удавалось сосредоточиться. Она без конца задумывалась и смотрела на него странно, словно изучала или приценивалась.
– Вы меня не подвезете? – спросила, когда они вместе выходили на улицу.
– Сегодня никак, простите. Очень тороплюсь.
Игнат отыскал взглядом свою красавицу на автостоянке и подумал: почему-то именно сегодня ему не хочется, чтобы Любочкин зад опускался на пассажирское кресло. Может, оттого, что сегодня вечером у него будет в гостях Маша Проворова? А она ему более симпатична. И насколько он помнил, кольца на ее безымянном пальчике не было.
Любочке его ответ не понравился. Она вспыхнула, пробормотала невнятно прощание и ушла, виртуозно играя задом. А Игнат, усаживаясь в машину, неожиданно подумал, что надо бы заехать в магазин и купить что-нибудь к чаю – не сильно калорийное, красивое и воздушное. Ему стало казаться, что именно такой десерт может понравиться Маше, о которой, как он думал, он почти все уже понимает.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?