Текст книги "Кукла-любовь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kukla-lyubov-186702.jpg)
Автор книги: Галина Романова
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 3
Пробка, в которую он попал на объездной к аэропорту, представляла серьезную угрозу. Во-первых, он опоздает к прилету жены из командировки, не встретит ее, нарвется на скандал. Во-вторых, он опоздает на службу к тому времени, до которого отпросился, и снова нарвется на скандал. На него в последние дни начальство и без того смотрит косо, а тут еще опоздание.
Алексей еще раз вбил в навигатор маршрут возможного объезда. Бесполезно. Все красное! Зато он мог повернуть назад. Через пятьдесят метров имелся съезд, потом через сотню разворот, и через пятнадцать минут он на работе.
Он еще раз проверил все возможные варианты, быстро набрал сообщение жене, что не может встретить – обстоятельства. Получит, когда самолет приземлится, будет психовать. Но к его возвращению домой – поздно вечером, а раньше он никогда не приходил – остынет.
Хотя не факт.
Алексей упорно вклинивался в ряд машин справа, не обращая внимания на сердитых водителей, бьющих ладонями по сигналу.
Хотя не факт, что она остынет. В последнее время их отношения достигли пика в семейном кризисе. Оттуда было два пути: либо вниз – в пропасть, либо к началу. Он предпочел бы второе, готов был на все сто к перезагрузке. Что на этот счет думала его жена, он не знал. Она стала замкнутой, скрытной. Они мало разговаривали, еще меньше времени проводили вместе. Общего свободного времени не было: либо он работал, либо она. Было ли так на самом деле, он тоже не мог сказать. Но иногда ему казалось, что жена нарочно придумывает себе занятость, лишь бы не оставаться с ним наедине подолгу.
На службу он приехал как обычно. Без опозданий.
– Чего так рано? Не поехал встречать свою Алену Прекрасную? – приветствовал его вопросами напарник Женька. – Рейс перенесли?
– Никто ничего не переносил. – Алексей с порога запустил кепку на стол, стащил с плеч куртку. – Встал в пробке намертво. Навигатор показывал два часа до аэропорта.
– Трэш! – протянул Женя, вытаращив глаза. – Куда все едут, а, Леха? Куда?
Вопрос не требовал ответа, и Алексей промолчал. Повесив куртку на старую вешалку со сломанной перекладиной, он пошел к столу, на ходу спросил:
– Есть что-то?
– Тьфу, тьфу! – Женя обмахнулся крестным знамением. – Дышать боюсь и сглазить. Слышь, Леха, а может, все преступники тоже в пробках застряли? Пусть простоят там до вечера, а? И ночь бы прихватили. Я бы тогда со своей девушкой в театр сходил. Ты вот, Леха, помнишь, что такое театр?
Театр? Алексей поднял на него взгляд. Театр его Алена не любила – не звала никогда, он и не настаивал. Хотя в юности мама часто его туда заманивала, и ему нравилось. А потом, после женитьбы, как-то отпало. Алена любила цирк, каток, экстремальные виды спорта. Командировки на работе выбирала такие, где можно было покататься на лыжах, скейтборде, полазить в горах. Любила она опасность. Ветер, по ее понятиям, должен был сбивать с ног, а не слегка ерошить волосы.
Ему лично опасностей на работе хватало. Дома хотелось тишины, уюта, покоя, чтобы Алена, как бывало раньше, ходила по дому в мягких тапках, пушистом халате, с неизменной чашкой чая в руках и мурлыкала всякую женскую чепуху про салоны красоты, платьишки к празднику, бассейны и абонементы. А он бы слушал, кивал и обещал все это для нее сделать.
Так было раньше: первые три года их совместной жизни. Мило, не хлопотно. Они жили как солнечные ванны принимали. В последний год все поменялось. Как-то вдруг, незаметно, поэтапно, но поменялось настолько круто, что Леша с некоторых пор перестал узнавать свою жену. Совсем! Будто в один прекрасный момент в ее прекрасном теле поселилась незнакомка с холодным злым взглядом, чужим голосом, произносящим какие-то странные слова. Это была совсем не его Алена – не та, на которой он женился, которую любил и с которой собирался прожить всю жизнь и вместе состариться.
Именно эту – чужую Алену он провожал неделю назад в аэропорт, и ее же должен был сегодня встретить. Если честно, даже рад был представившейся возможности этого не делать. Причина шикарная – застрял в пробке.
– Мальчики, привет.
В кабинет заглянула Маша Проворова. Она служила в дознавателях и очень хотела перебраться к ним в отдел. Всячески выслуживалась, и иногда так, что Леше становилось неприятно, но Женька ее всегда оправдывал.
– Девчонка просто хочет настоящего дела, а не заявления о пропаже белья с веревок перебирать. Чего ты?
Чего? Он ничего. Просто Маша с некоторых пор стала проявлять к нему какие-то странные чувства – нечто большее, чем просто уважение к коллеге по работе, – его это немного напрягало.
– Она тебе совсем не нравится? – Женя крутил пальцем у виска. – Пока твоя Алена себя ищет, Машка – вот она, рядом! Пользуйся не хочу!
Он не хотел пользоваться. Ему надо было либо все, либо ничего. Такой вот он был старомодный – майор полиции Чекалин Алексей Иванович, тридцати одного года от роду, не курящий и не особо пьющий.
Маша дождалась ответного приветствия, зашла в кабинет. Прошлась между их столами, демонстрируя ладно сидевшую форму и красивые ноги в ботиках на высоких каблуках. Встала у подоконника, глянула загадочно.
– А я к вам за консультацией, братья по разуму.
– Весь внимание, – широко улыбнулся Женя, растопыривая руки, как для объятий.
Леша лишь кивнул, открывая какие-то ненужные файлы и таращась в монитор. Смотреть на Машу ему не хотелось, – не потому, что она ему вовсе не нравилась или была противной. Нет. Маша была девушкой красивой, умной и не раз почти в открытую заявляла о своих симпатиях к нему. Но она…
Она была ему не нужна! Ну вот совсем не нужна Алексею. И чего ему тогда ей голову морочить? Смысл? Переспать с ней, чтобы уж точно убедиться, что она ему совсем не нужна, и бросить?
Он не такой. Он старомодный. Он за честность в отношениях. Серьезных отношениях.
– В общем, приходит сейчас ко мне один дядька и решительно пишет заявление об исчезновении своей жены.
– Три дня нет дома? – догадливо кивнул Женя.
– Не три, больше. – Маша округлила глаза и подняла указательный пальчик с идеальным розовым ноготком. – Неделю.
– А чего ждал? – Алексей поднял взгляд от монитора, по которому расплывались радужные круги заставки.
– Она у него, типа, в отъезде. Сначала на звонки отвечала, а потом вдруг бац – тишина. Телефон выключен. А он даже координат ее не знает.
– Как это? Он что, не знал, куда она поехала? – поднял брови майор Чекалин.
– Знал город, а куда и к кому конкретно – нет.
– Та-ак… Левая тема какая-то, Женя, не находишь? – Алексей откинулся на спинку рабочего кресла и скрестил руки на груди. – Жена уехала непонятно куда. Вдруг пропала. Неделю ее нет. Она перестала выходить на связь. А он только спохватился?
– Типа того, – поддакнула Маша.
– Подробности! Нам нужны подробности, Маша! – замахал руками Женя. – Куда поехала, зачем, уехала ли вообще?
– Началось все с того, что его жена разбирала вещи на антресолях в квартире покойной матери и нашла там пачку старых писем от отца. А она его считала умершим, – мать ей так говорила.
– Летчик-испытатель, – скорчил кривую ухмылку Женя.
– Типа того, – кивнула Маша. – Она нашла эти письма и решила отца разыскать в том городе, который в них упоминался.
– Лет-то сколько прошло? – уточнил Алексей. – Он мог уже и в самом деле помереть.
– Но жена моего заявителя, понимая это, все равно решила съездить туда. – Маша назвала незнакомый город. – Это где-то за Уралом. Сказала мужу, что попытается хотя бы родню отца там отыскать.
Маша на минуту умолкла, потерла пальчиком переносицу. Ее зеленые глаза неотрывно следили за Алексеем. Тот же упорно рассматривал монитор.
– Он посадил ее в поезд, – продолжила она, подавив разочарованный вздох. – Расцеловал на прощание, потом несколько раз созванивался, пока она ехала. И вдруг все, тишина. Он сначала подумал, что телефон разрядился, а в поезде не было возможности зарядить. Потом начал звонить на железнодорожный вокзал. Там подтвердили, что поезд пришел по расписанию. И еще – в вагонах есть розетки для зарядки мобильных телефонов. Он запаниковал и пришел к нам.
– А позвонить в тот город, в который она уехала, ему, разумеется, некому, – подытожил Женя.
– В том-то и дело, что некому. – Маша покусала губы, была у нее такая привычка. – Он в панике. Принес заявление. А я реально понимаю, что помочь не могу. Ему надо туда – в тот самый город.
– А он заявление написал и оставил, – покивал догадливый Женя.
– Да-а! – протянула она с сожалением. И добавила: – Блин…
– И пригрозил: если ты заявление не примешь, жалобу на тебя накатает?
– Да, Женя, да. Заявление оставил, но ведь это… – она поискала приличное слово и не нашла. – Это же полная задница, ребята!
– Согласен, – вставил вдруг Алексей. – Неприятно. Но!
– Но?
Две пары глаз уставились на него: одна с любопытством, вторая – с надеждой.
– Не все так безнадежно.
– Начинать-то с чего? – беспомощно заморгала Маша.
Вот поэтому она все еще в дознавателях. Алексей вздохнул. Кропотлива – да. Умна. Но в сыскной работе ей всегда был нужен стартовый пинок. Не может, никак не может начать сама.
– С нашего вокзала. Установи, во-первых, каким поездом она уезжала. Отыщи проводника. Сейчас все билеты продаются по паспортам, по ним же идет посадка. Это очень хорошо. Установишь – опроси. Так, мол, и так, садилась ли в ваш вагон такая-то дама? Провожал ли ее кто? На какой станции сошла? Встречал ли ее кто? Если она не помнит ни провожавшего, ни встречавшего, сделай запрос на вокзалы. Может, вагон попался в камеру видеофиксации. Установи личности. Далее…
Алексей вдруг замолчал. Ему вдруг показалось, что он уже где-то слышал название городка, куда отправилась на поиски своего отца некая дама. Но вот где?
– Что далее? – поторопила его Маша.
– Письма. Ты видела эти письма? Твой заявитель что говорит по этому поводу? Он их читал? Видел? Содержание знает?
Алексей глянул на Машу, подивился ее привлекательности, но так, походя, без особого интереса. Она ведь ему не нужна. Ну, совсем.
– Письма, письма… Ага, позвоню, попрошу найти, принести, показать.
– Нет, не так. – Он поскреб подбородок. – Не надо. Лучше поезжай к нему сама. Осмотрись на месте. Может, там…
– Все стены в крови! – фыркнул Женя возбужденно.
Его задевало, что Машка постоянно на Лешу глазеет. Ну, высокий, ну, спортивный, ну, симпатичный. И что? Он – Женя – тоже не пальцем деланный. Ему вслед тоже красотки оборачиваются и глазки строят. И его последняя девушка куда интереснее Машки.
– Может, и в крови, – не стал спорить Леша. – Мы же с вами знаем, коллеги, что, по статистике, в исчезновении одного из супругов, как правило, виновата вторая половина.
– Я поняла, Алексей. – Маша снова покусала губы. – Приду я. Крови нет. И что дальше?
– Осмотрись. Запроси письма. Понаблюдай, откуда он их вытащит. И вытащит ли вообще.
– Ты на что намекаешь, товарищ майор? – ахнула девушка. – Писем могло и не быть?
– Могло, – он тяжело вздохнул. – А его жена могла просто искать предлог, чтобы удрать из дома. О нем наведи справки – что за человек. Опроси соседей.
– Ох, майор, ты мне наговорил работы на две недели, – сморщилась Маша. – Одной ну никак. Может… Может, съездим вместе к заявителю, а? У вас пока простой.
– Тьфу, тьфу, тьфу! – заорали оба в один голос. Потом один из них откликнулся: – Может, и съездим вместе.
Глава 4
Поселок, который община давно выкупила и оформила в собственность вместе с земельными угодьями, тонул в утреннем тумане. Валера час сидел у окна, наблюдая, как плывет между домами мутная дымка, оседающая на деревьях и кустах пушистым инеем. Через час с небольшим выглянуло солнце, все заискрилось, заиграло в его лучах. Поселок сделался сказочным. На какой-то миг Валере показалось, что сейчас из-за домов выскочат красивые сани, запряженные тройкой белоснежных лошадей, а в них Дед Мороз с пушистой бородой, в красивом кафтане, с мешками подарков. И глаза у него будут добрыми-добрыми, как у его отца, когда тот переодевался в Деда Мороза, чтобы порадовать маленького Валерку.
От воспоминаний к горлу подступил комок, глаза защипало. Как давно это было! Словно не с ним. Елка, подарки, предпраздничная суета, красиво накрытый стол. Всякие вкусности, мандаринки. Мамины нежные руки. Заботливые вопросы отца.
– Как дела, сынок?
– Сынок, у тебя все в порядке?
– Как в школе?
С годами Валерины ответы становились все короче и односложнее. Он перестал ценить семейные праздники. Удирал с друзьями то на чью-нибудь дачу, то в гараж, потом под мост, где они соорудили себе пристанище в техническом помещении.
А родители…
А он ничего сейчас о них не знал, даже живы ли они. Родители его выгнали, отреклись от него, прокляли, после того как он переспал со своей юной троюродной сестренкой. Девчонке исполнилось четырнадцать, и она совершенно точно была не прочь с ним позабавиться. Просто их застали, и она обвинила во всем Валерку.
Ее мать рыдала, заламывала руки и грозилась посадить его на двадцать лет, но потом на семейном совете было решено сора из избы не выносить. Валерка подозревал, что троюродная сестренка все же рассказала матери правду – своей, а не Валеркиной. Та так и осталась в неведении, считала своего сына совратителем малолетних. Попросту – педофилом.
С такой вот гадкой историей он прибыл сюда, чтобы выжить. Он, конечно, историю эту не рассказывал никому, даже Игорю, хотя они были закадычными дружками. И сам к нему с вопросами тоже не лез – прекрасно понимал, что у того тоже имеется какая-то своя гадкая тайна. А иначе почему он здесь? Тут каждый с секретом. Каждый! Даже девушки. И та красивая, которая назвала его падальщиком. И даже та, которую…
Валера вздрогнул, как от удара хлыстом, вспомнив остекленевшие глаза, глянувшие на него из могилы. Почему она умерла? Как? Может, от болезни? Не наркоманка – точно. На алкоголичку тоже не похожа, он на них насмотрелся. Тогда что с ней не так? И главный вопрос: кто ее похоронил в этом месте? Оно, конечно, обозначено на карте у старшего, который рангом выше Игоря. Это было негласным правилом. Они всегда указывали точкой то место, которое еще не закрыто. Но…
Но ведь за все эти дела отвечали только он и Игорек, никто больше в лес не совался. Или нет, все не так? Может, тут вообще полный обман и они с Игорьком чего-то не догоняют? Когда их привезли сюда, по их согласию, конечно, то перво-наперво накормили. Потом отправили в баню. Дали чистую одежду. Неделю они жили в карантинном бараке, сдавали какие-то анализы. Потом их переселили в эту избу, дав подписать какие-то бумаги.
Что это были за бумаги? Что они с Игорем подписали? Убей, не скажет ни он, ни Игорек. Обстоятельства, при которых они это делали, Валера помнит, как вчера это было. В главном корпусе, в присутствии трех человек. Один из них был очень важно одет: в красивый строгий костюм и белоснежную сорочку с галстуком-бабочкой. Он поочередно подсовывал им какие-то бумаги на красивых цветных бланках, а они расписывались, даже не читая.
Идиоты!
Валера покосился на дверной проем комнатки, которую занимал Игорек: тот беззаботно похрапывал. Его не донимали тревоги. И он почти забыл о трупе молодой красивой женщины, который случайно обнаружился в месте общинного захоронения наркоманов.
Поначалу – да, Игорек перепугался и собрался даже с ним бежать при удобном случае. Но потом включил заднюю.
– А чего мы там с тобой станем делать, Валера? Снова под мостом с крысами жить?
– Почему сразу с крысами? – неуверенно возразил Валера.
С крысами он, конечно, не хотел, еще помнил свой страх, когда засыпал: так и казалось, что во сне ему объедят нос или уши. Поэтому он прятался на ночь в толстой картонной коробке из-под холодильника.
– А где ты станешь жить, Валера? К родителям подашься?
– Может, и к родителям. – Он чесал затылок, вспоминая мощный удар отцовской руки. – Я у них один. Вдруг примут.
– Ты у них один! А я, на хрен, пятый! И на хрен им не нужен, – неожиданно раскрыл тайну своего происхождения Игорек. – Здесь у меня даже своя комната есть, а там даже койки не было. Спал на ватнике под батареей, чтобы не окочуриться от холода. А они, сука, водку жрали, трахались и плодились как кролики. Ты как хочешь, а я – нет, не пойду отсюда никуда. Тем более среди зимы. Ты дурак, что ли?!
– Не дурак.
– Тогда чего? Что тебе не нравится? Крыша над головой есть. Жрачка халявная, одежда, обувь. Как в санатории!
То, что за этот санаторий приходилось расплачиваться тяжелым трудом, Игорек как-то неожиданно забыл. Это сейчас – зимой, их почти не трогают. Понимают, что ковырять мерзлую землю на два метра вглубь в ночном лесу не сахар. А летом они пашут почти наравне со всеми и в поле, и в садах, и на пасеке. Выходных, заметьте, нет, только после ночных выездов в лес. Но, что странно, летом умирали мало.
– Может, потому что рабочие руки нужны, а, Игорек? – спрашивал Валера.
– Ты на что намекаешь, Валерка? – фыркал беззаботно тот. – Летом отработал чел свой ресурс, а зимой его кормить не выгодно? Они его и того?
– Ну, типа, да.
– Дурак снова. Просто… – Игорек в этом месте делался важным, его словно раздувало от самомнения. – Просто летом этим нарикам некогда ерундой заниматься. Работать надо. Навкалывается, и вкалывать что-то себе уже сил нет. А зимой времени свободного много. Броди по поселку, ищи приключений на вену.
– Ага. Только где они находят эти приключения? Голуби им, что ли, с воли герыч носят?
На этот вопрос у Игоря ответа не было. Он многозначительно молчал, а потом просто разводил руками. И на другие вопросы у Игоря ответов не нашлось. Например, на что вообще существует община, на какие средства? Что проповедует? У них, конечно, бывали собрания каждую пятницу, праздники по субботам, но никакой религией и в помине не пахло.
– А тебе что, на дырку в стене непременно молиться надо? – фыркал друг. – Мне лично это не нужно. Дают кров и стол, много взамен просят. И ладно. А все эти идеи и прочее… Нее, не хочу.
Валера после недолгих споров с Игорем обособился, а ответы на вопросы стал понемногу искать. Сам у себя спросит, сам и ответить пытается. Лезть к кому-то было нельзя – сдадут. Довериться он мог только Игорю, и то не во всем. Не стал он ему рассказывать, какой у него вчера вечером разговор состоялся с одним из вновь прибывших в общину. Он поначалу так и подумал: тот новичок.
Валера как раз шел с ужина, когда нос к носу столкнулся с их доктором.
– Как дела? – притормозил тот, с мягкой улыбкой глянул в лицо. – Ты мне не нравишься. Что-то беспокоит?
«Да, да, еще как беспокоит! Какого хрена вы тут все делаете с людьми?! На что живете? – захотелось заорать Валере. – Похлебка с картошкой, понятно – сами растим. И кур, и свиней, даже коровы есть с лошадями. А вот джипы новенькие откуда? У вас докторов, к примеру, за год два поменялось. На какие средства? Кто зарплату платит?»
Ничего он этого не сказал. Пожал плечами и просто сказал:
– Так, тоска какая-то навалилась.
– Зима. Солнечных дней мало, – покивал доктор.
Протянув руки, он опустил Валере нижние веки, заставил показать язык.
– Все чисто, в норме, – покивал доктор. – Идем со мной, померяем давление и температуру. И витамины тебе пропишу.
«После этих витаминов Игорек меня в яму-то и свезет», – мелькнуло в его голове. Решил, что ни под каким видом пить их не станет.
Давление оказалось пониженным, температура в норме. Доктор сразу обрадовался причине Валериной хандры. Выписал указание для поваров поить его крепким сладким чаем. Насыпал в руку горсть желтых таблеток и велел принимать на ночь.
– Ничего, все пройдет, – пообещал доктор, провожая его до порога медпункта. – Работа у тебя морально тяжелая, вот хандра и накатилась. Скоро весна. Солнышко выглянет…
До весны было еще как до Пекина ползком – первый месяц зимы только набирал обороты, – но Валера не стал напоминать об этом доктору. Тепло пожал руку, поблагодарил и пошел к своей избе. И, не дойдя до нее метров пять, наткнулся на новенького.
Тот стоял возле соседнего сруба и, склонив голову к плечу, внимательно следил за клубами дыма из трубы.
– Это что – крематорий? – спросил человек негромко. – Дым такой…
– Почему крематорий? – перепугался Валера.
И тут же принялся вспоминать, кто живет по соседству.
– Просто я не видел кладбища, – спокойно отреагировал новичок. – Тут все бессмертные или их сжигают? В этом доме?
– Нет. Не сжигает никто никого. И кладбища, правильно, нет.
– Никто не умирает? – тонкогубый рот на бледном лице сложился недоверчивой дугой. – Рай на земле?
– Умирают, почему, – ответил Валера. – Просто предпочитают быть похороненными на родине, рядом со своими родными. Это есть в договоре на проживание.
Он лично такого пункта не видел, но что-то подписывал. Люди говорили, что это там упоминается. Он поверил. Да и не хоронили они с Игорем никого кроме конченых алкашей и наркоманов. А старики, бывало, умирали, да.
– А-аа, понятно. Тогда это все объясняет, – новичок повернулся к нему, осмотрел. – Сам-то давно тут?
– Прилично, – не стал уточнять Валера.
– И как тебе?
– Нормально. Лучше, чем там, за воротами, – ответил он и нисколько не соврал. – Отношение человеческое. Жилье. Еда. Одежда.
– Ну да, ну да, это важно, – рот новичка снова скептически выгнулся. – А что отписал им за эти блага конкретно ты?
– В смысле? – не понял Валера.
– Ну, что у тебя было: квартира, дом, дача, комната в коммуналке? Что ты подарил общине в обмен на безбедное существование?
– Ничего, – неуверенно отозвался Валера. – У меня ничего не было и нет.
– Не верю, друг!
Новичок выдернул из-за спины руки в перчатках. Валера увидел – перчатки дорогие, кожаные. И только тут отметил, что и куртка на меху на новеньком из настоящей кожи – тонкой, блестящей. И свитер с высоким горлом дорогой. Кроссовки зимние фирменные.
– Если не было у тебя на тот момент ничего, значит, ты что-то собирался унаследовать. Родители у тебя были?
– Были. Почему были? Они и есть! – выпалил он звенящим от странной обиды голосом.
– Они были у тебя на тот момент, когда ты тут поселился. Сейчас ты об этом не можешь знать наверняка. Не так ли? – незнакомец продолжал ухмыляться. – Так… А у родителей твоих что-то имелось? Какая-то недвижимость?
– А тебе-то что? Любопытный больно! – разозлился Валера. – Не успел поселиться, а уже вносишь какой-то раздор.
Тут же некстати вспомнилось бабкино завещание, в котором она отписывала отцу квартиру в Москве – тесную, старенькую, неухоженную двушку, но где-то в центре. И родительская квартира: большая, просторная, на третьем этаже в элитном микрорайоне их городка. И дача в пригороде. И машина отца…
– Вот видишь, парень, как все просто. – Незнакомец сделался серьезным. – Вы – идиоты – подписываете документы, не читая. Все на доверии. Потом решаете вернуться, а некуда! Вы все, оказывается, уже подарили дяде.
– Я ничего не дарил. Мне нечего, – повторил Валера, ни в чем уже неуверенный.
– Значит, подписал генеральную доверенность. И если станешь наследником, то ничего не получишь. Все унаследует дядя с доверенностью, выданной тобой лично, – кивнул незнакомец и ткнул Валере в грудь пальцем в теплой перчатке. – И я тут не селился. Я адвокат, представляю интересы одной своей клиентки, которую ваши добрые дяди оставили нищей. Так что подумай, парень. Есть ли у тебя недвижимость? И почему ты тут? Вот тебе моя визитка. Звони, если что…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?