Электронная библиотека » Гарет Паттерсон » » онлайн чтение - страница 3

Текст книги "Львы в наследство"


  • Текст добавлен: 12 ноября 2013, 21:27


Автор книги: Гарет Паттерсон


Жанр: Природа и животные, Дом и Семья


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Глава третья. ПЕРВЫЕ ДНИ В КОРЕ

Жизнь в Коре быстро возвращалась в нормальное русло – казалось даже, что слишком быстро, как это обычно представляется после смерти или иной трагедии. Зверское убийство шифтой охотинспекторов потрясло и привело в негодование правительство Кении, и на территорию заповедника были введены военизированные части. Перед ними поставили задачу удалить за пределы заповедника всех сомалийцев с их скотом, а главное – выследить убийц и расправиться с ними. Президент страны издал указ о том, что с целью пресечения истребления слонов и дальнейшей дестабилизации положения в Кении разрешается стрелять в браконьеров на месте преступления – мотивом послужило все то же убийство охотинспекторов. Теперь, когда военизированные части были дислоцированы всего в четырех километрах от «Кампи-иа-Симба», мы почувствовали себя как за каменной стеной.

Кроме того, у нас в лагере жили трое львят, которым было каких-нибудь две недели от роду. Их мать трагически погибла – ее застрелили за то, что она резала скот. Когда осматривали тело убитой, обнаружили, что она выкармливала детенышей. Их принялись искать и нашли. Всех троих – самца, который получил имя Батиан, и двух сестричек, которых назвали Фьюрейя и Рафики, – передали Джорджу.

Новорожденных львят поместили в большой загон, примыкающий к хижине Джорджа, а когда они подросли, то укладывались спать, прижавшись к ограде, в нескольких футах от того места, где Джордж ставил свою раскладушку.

Их присутствие вызывало в памяти Джорджа много воспоминаний и подсказывало ему множество историй. После восьмилетнего перерыва ему предстояло возобновить работу, с которой были связаны лучшие годы его жизни, и детеныши, напоминая о прошлом, вселяли надежду на будущее. С того времени, как родилась легенда о львице Эльсе, прошло примерно тридцать лет и три года, и теперь ее дух, как и дух других львов, встретившихся Джорджу на жизненном пути, воплотился в крошечных, едва держащихся на лапах детенышах. Они же, в свою очередь, были отражением судьбы человека, который посвятил свою жизнь дикой природе и ныне, несмотря на почтенный возраст, неустанен в своем поиске; человека с искрометными глазами, который видел немало перемен, стал свидетелем эпохи первых белых поселенцев и дожил до тех дней, когда экономическое благополучие его страны оказалось в сильной зависимости .от того, что составляло смысл его существования, – от сохранения дикой природы.

В первые недели моего пребывания в Коре, когда нам с Джорджем удавалось отделаться от назойливых посетителей, он рассказывал мне о прошлом. При этом он обычно садился за письменный стол, а я – просто на песчаный пол в его узенькой комнатенке.

Здесь, в этой комнатенке, прошлое оживало перед нашими глазами – оно вставало с поблекших фотографий

Джой и Эльсы, Мальчика и Кристиана, о нем напоминало небогатое барахлишко вроде шомполов для чистки ружей да старенького фотоаппарата «лейка». Это было жилище человека, которому претила погоня за материальными благами. Все, что у пего имелось, служило какой-то цели, играло какую-то роль в его жизни и, естественно, занимало свое место. Никакого хаоса, беспорядка.

Ближе к полудню он обычно наливал себе стакан джина с апельсиновым соком, и я чувствовал, как он вздрагивает при мысли о нынешних трагедиях, пытаясь отогнать ее от себя. Мы погружались во мглу прошедших лет, извлекая оттуда забытые истории, проникнутые счастьем и печалью. Память у Джорджа была по-прежнему светла, на нее как будто ничуть не повлияли годы, и нам доставляло наслаждение рыться в глубинах шестидесяти пяти прожитых Джорджем в Кении лет, вместивших всю историю страны.

Джордж родился в 1906 году в Индии. Восемнадцати лет, закончив восемь классов в Англии, он отплыл к самой южной оконечности Африки – мысу Доброй Надежды: он думал встретиться там с родителями, которые собирались поселиться в Южной Африке. Но едва пароход причалил в порту Кейптауна, Джордж получил телеграмму от отца: тот осел в Кении и так полюбил эту страну, что просил сына приехать к нему. Джордж не мог сдержать смеха, когда рассказывал, как ему доставляли телеграмму и как его самого потом доставляли на корабль после бурной ночной попойки в отеле «Маунт Нельсон»…

Эту историю Джордж до сих пор помнил во всех подробностях. К тому времени, когда корабль бросил якорь в порту Момбаса, его родители приобрели небольшую кофейную плантацию в местечке Лимуру близ Найроби.

Хотя стране в ранге британского протектората еще не исполнилось и тридцати, по ней уже ходили легенды об африканских львах. Одной из самых драматичных была история со львами-людоедами из Цаво, разворачивавшаяся как раз там, где теперь национальный парк.

Строилась железнодорожная линия, соединявшая Момбасу с Найроби. Для ее постройки сюда свозились десятки тысяч рабочих из Индии, поскольку выяснилось, что местные жители почему-то не питают особой склонности к подобным работам.

А беда тут как тут. Дело-то пошло, да вдруг откуда ни возьмись объявилась стая львов, наводившая ужас на обитателей строительных лагерей, в частности индийцев, их жен и детей. Когда число сожранных людей перевалило за сотню, работы на железной дороге были приостановлены. За отстрел львов-людоедов взялся главный инженер, полковник Р. – Дж. Паттерсон, но сначала он собрал статистические сведения. Его книга «Людоеды Цаво», в которой он описывает леденящие душу истории, стала классикой охотничьей литературы, завоевала колоссальную популярность и переиздается до сих пор. Бравый Паттерсон, конечно, отстрелял прайд людоедов Цаво, но, увы, дело на этом не кончилось: как пишет сам инженер-полковник, объявился лев, который почитал особым лакомством железнодорожное начальство и даже скушал за милую душу офицера полиции мистера Райалла! Но в конце концов и этот лев попался в капкан. Его продемонстрировали публике, охочей до кровавых сенсаций, и только после этого пристрелили.

Людоедство – загадочная форма поведения львов. Многие столетия печального опыта приучили их бояться людей как своих наследственных врагов. И тем не менее людоедство передается из поколения в поколение. Обычно львы не едят приматов, например павианов, равно как и соперников-хищников вроде гиен, хотя нередко убивают и тех и других. Если нас, людей, львы видят в сходном свете – значит, людоедство следует считать более чем странной чертой, проявляющейся периодически.

Трагическая история с людоедством в Цаво могла произойти вследствие того, что изголодавшаяся стая львов пересилила свой врожденный страх перед людьми и начала за ними охотиться, быстро осознав незащищенность человека и легкость добычи.

Рассказывая о похождениях Паттерсона, Джордж с трудом сдерживал усмешку. Еще бы, ведь носились слухи, что отважный борец со львами-людоедами, сделавшись профессиональным охотником, оказался замешанным в скандальной истории: когда один из его высокопоставленных клиентов загадочным образом встретил смерть во время сафари, Паттерсон и вдова покойного продолжили путь вдвоем и спали в одной палатке – но это уже другой рассказ.

За первые десять лет жизни в Кении Джордж перепробовал множество профессий. Сначала он строил дороги, потом решил заняться перевозкой грузов, но не тут-то было: первым заказом, который было поручено доставить Джорджу, оказались спички. От езды по тряской дороге произошло воспламенение, и весь груз сгорел. Оправившись от этого приключения, он попробовал выращивать кофе, но и здесь потерпел фиаско; пытался торговать козами и пчелиным воском, но козы у него постоянно дохли от перепада высот при перегоне, а пчеловоды, добыв желанный мед, постоянно забывали оставлять ему воск; наконец устроился было продавцом, и снова его постигла неудача. Наверное, всем подобным занятиям недоставало той сущности, которой жаждал его разум. Он был, как юный лев, странствующий в поисках назначенной ему природой доли, и годы учения и развития в конце концов привели его к цели.

В какой-то момент Джордж со своим закадычным другом Невилом Баксендейлом решили податься в старатели Раздобыли оборудование, договорились, чего они хотят, – и были вознаграждены за все старания случайными крупицами золота, осевшими у них на лотках. Прибыли они, конечно, не получили, но радости Джорджу такая жизнь доставила немало, и к этому занятию он еще вернется.

То были времена чудачеств и потакания своим прихотям, трудной работы и не менее трудной игры. Такие люди, как лорд Деламер, будучи без ума от этой страны, вкладывали в нее свои души и капиталы. Деламер, отпустив длинные волосы, стал кровным братом племени масаев и вместе с тем – неофициальным представителем поселенцев, выступавшим за их интересы. То были начальные годы существования знаменитого клуба «Мутайга», где играли в гольф и в теннис, катались на породистых скакунах, крутили романы и даже стрелялись – в общем, отводили душу кому как нравится. Здесь лорд Деламер, в разгар веселой пирушки, запузыривал мячи для гольфа на крышу клуба и потом лазил за ними; здесь любовник Карен Бликсен Дэнис Финч-Хэттон плюхался, словно бегемот, во все кресла подряд, пока не усаживался комфортабельно в какое-нибудь из них.

Я попросил Джорджа рассказать о самых темпераментных женщинах того времени, которые вели столь удивительный образ жизни. Он сказал, что, в отличие от его подруг в охваченных кризисом Англии или Америке здешние женщины имели множество слуг, а потому располагали возможностью жить, как им хочется, и развивав свои таланты в пику невзгодам того времени. Вот, наверное, почему самые яркие картины «белой» Кении тех лет – и в литературе, и в живописи, и в легендах – принадлежат женщинам.

Подруга Джорджа Элспет Хаксли написала о Кении множество книг; пожалуй, лучшим образцом повествования о судьбах поселенцев-пионеров в этой стране является ее книга «Пламенные деревья Тика». Но для меня воплощением жизни и любви той эпохи остается Карен Бликсен. Ее собственная жизнь была исполнена высокого драматизма и фатализма: вначале юная цветущая светская леди, затем красавица-невеста, приехавшая в Момбасу, потом – женщина, познавшая предательство в браке, но нашедшая истинную любовь в стране, исполненной, как она сама, оптимизма, граничащего с пессимизмом. Ее любовник Финч-Хэттон, чувствительный индивидуалист, был превосходным охотником и одним из пионеров авиации в Кении. По иронии судьбы он встретил смерть, паря над этой величественной страной и наслаждаясь свободой, которую дает полет.

Знаменитой в Кении 20 – 30 – х годов покорительницей неба была Берил Маркхем, также знакомая Джорджа. Ее вольное босоногое детство протекало среди людей племени нанди; ее долгая жизнь была богата событиями, но главным для Берил всегда оставалось небо. Она стала первой женщиной-пилотом почтового самолета и первой женщиной, предпринявшей попытку в одиночку перелететь Атлантический океан с востока на запад.

В молодые годы Джордж стал свидетелем королевского визита в Кению. Принц Уэльский, будущий Эдуард VIII, вкушал прелести жизни в этой стране; среди тех, кто услаждал его, были Карен Бликсен, ее муж Брор Бликсен и любовник Финч-Хэттон, а также Берил Маркхем. Принц нашел страну очаровательной – здесь так приятно поиграть! Что ж, у каждого свои вкусы.

Визит принца был резко оборван сообщением, что его отец, Георг V, находится при смерти. Невероятно, но факт – примерно четверть века спустя визит его племянницы, принцессы Елизаветы, в Кению закончился столь же печально: смертью ее отца Георга VI.

Джордж рассказал мне, что, поскольку он рос в Кении, у него уже в юности появилась тяга к охоте. Первые охотничьи экспедиции он совершал со своим братом Теренсом: единственный транспорт – мотоцикл с коляской, одно ружье на двоих, причем патроны стоили так дорого, что промахиваться было накладно. И поверьте, в самом деле ни единого промаха!

Джордж освоил язык дикой природы, научился распознавать ее звуки и знаки – это была наука на всю жизнь. Когда у братьев особенно обострялась «карманная чахотка», они накапливали из последних сил двадцать пять фунтов и покупали лицензию на отстрел слона. Выбирали зверя с самыми могучими бивнями – и выручали за них фунтов пятьдесят, а иногда и целую сотню. И как раз в этот период Джордж, снова в сопровождении Баксендейла, во второй раз отправился на поиски золота.

Джордж всегда с теплотой вспоминал об этой экспедиции, целью которой было ни больше ни меньше как поиск легендарных копей царицы Савской, находившихся, если верить старинным преданиям, на берегах озера Туркана – большой наполненной водой котловины, затерянной на севере Кении. Золота они и в этот раз намыли немного, но главным было ощутить свободу, пережить волнующие приключения.

Вскоре он стал профессиональным охотником и гидом. Прежде чем поступить в Департамент охраны природы Кении, который был только что образован, Джордж несколько лет прослужил в охране северной пограничной провинции. Территория, оказавшаяся на его попечении, размером с Великобританию, была глухой, суровой и необъятной, а транспортом ему служили верблюды, вьючный ослик да драный пикап.

Пока Джордж жил отшельником в отдаленном северном уголке страны, в Счастливой Долине своим чередом шла бурная светская жизнь, увековеченная во многих книгах. Сексуальная распущенность, пьянство, наркотики и опасные связи достигли своего апогея с убийством лорда Эрролла. Его репутация сторонника фашистов, волокиты и бабника стала в колонии легендой, а события, приведшие к его убийству на перекрестке дорог вдали от Найроби, более чем полно отражены в книге «Белый проказник»(«White Mischief») и одноименном кинофильме, о которых в те времена судачили на всех углах.

Как раз после этого скандала Джордж встретил Джой и через какое-то время женился на ней. Я никогда не выпытывал у него подробностей, надеясь, что он сам обмолвится, расскажет, как они жили – вместе и врозь. О чем не упоминают многие из тех, кто писал о Джордже и Джой, – так это о том, что в течение двадцати лет они черпали силы друг в друге. Источником средств к существованию для них были в основном сафари по северной Кении, жили они среди величественных картин дикой природы и делились друг с другом всем, чему научились и что открыли.

Она писала окружавшие ее пейзажи, а Джордж охотился за браконьерами, постоянно рискуя собой, – такова доля охранника. Но они жили замечательной жизнью, и их любовь ничем было не сломить.

Впрочем, тайна их отношений и поныне разгадана не до конца. Это были отношения между двумя совершенно разными личностями, пусть у них и нашлись точки соприкосновения. Впоследствии, когда они поженились, преданность Джорджа львам, вне всякого сомнения, сердила Джой; еще бы, ведь уютному семейному гнездышку на озере Наиваша он предпочел жизнь среди грозных представителей семейства кошачьих! Возможно, временами она чувствовала, что ее выбор был ошибкой. Джой обладала незаурядными талантами – она была и художницей, и писательницей, и замечательным оратором, выступавшим в защиту дикой африканской природы. Наверное, благодаря этим успехам тот факт, что она все-таки не была вполне счастлива в супружестве, оставался в тени, да и, я думаю, она сама не призналась бы себе в этом. Но несмотря на то, что этим двум людям случалось жить и порознь, между ними существовал некий особый, только им ведомый род любви, скрытый от любопытных посторонних глаз.

Да, возможно, их брак был отнюдь не безоблачным, но ведь и в истории Кении пятидесятые годы, когда устоявшийся колониальный порядок столкнулся с пробудившимся самосознанием чернокожего населения, оказались самым кровавым и жестоким в истории страны периодом.

Джордж говорил о той поре без особых эмоций и со свойственным ему оптимизмом чаще вспоминал комичные стороны охватившего страну кризиса. Борьбе кенийцев за освобождение от колониального режима положили начало бунты племени мау-мау, и как только было объявлено чрезвычайное положение, Джордж записался на военную службу и занялся обучением патрулей – знание тайн и хитростей густых кустарниковых зарослей очень пригодилось ему в глухих лесах в горах Абердэр. Он редко вспоминал об ужасах тех лет, возможно, потому, что считал их делами давно минувших дней, да и жизнь с тех пор переменилась; но то была эпоха, отмеченная страшной войной длиной в четыре долгих года, начавшейся с клятв людей из племени кикуйю убивать белых и изгонять их из Кении; эпоха терроризма, крупных военных операций, пикирующих бомбардировщиков и жестоких убийств.

Подавление мятежа стоило жизни 26 азиатам, 90 европейцам, 1800 «лояльным» африканцам и примерно 11 500 «бунтовщикам». Это была одна из первых в Африке войн против колониальных властей, и, по иронии судьбы, она оказалась единственной за два десятилетия, которую европейцы на этом континенте выиграли.

Беседуя с Джорджем о тех годах, я спросил его о Роберте Рьюарке и его знаменитой книге «Ухуру». В ней речь идет о людях – белых и черных, застигнутых врасплох неразберихой в годы, предшествовавшие завоеванию Кенией независимости. Из рассказов о страхах одних и надеждах на будущее других вырисовывалась живая картина умонастроений кенийцев тех лет. Джордж не раз повторял, что в этой книге блестяще предугадано будущее континента и его белых жителей. Рьюарк был у Джорджа на сафари, и тот восхищался им и как писателем, и как человеком. Джорджу на его веку пришлось стать свидетелем множества смертей и зверств, и он видел, что подобные жуткие сцены описаны в книгах Рьюарка как нельзя более живо и точно. Они не могли быть высосаны автором из пальца – все это происходило в действительности. Хотя племя кикуйю и проиграло войну, оно тем не менее пережило психологический подъем. Еще бы – они поднялись против белого человека! И ветры перемен понеслись по всему континенту. Как раз в это неспокойное время в жизни Джорджа произошло событие, которое все перевернуло: появилась львица по имени Эльса, та самая, что стала героиней книги Джой «Рожденная свободной». На этом важном для Джорджа периоде я еще остановлюсь подробнее.

Мои разговоры с Джорджем с глазу на глаз обычно имели продолжение по вечерам, когда остальные обитатели и гости лагеря разбредались по хижинам спать. И как раз в эти первые недели я пришел к более полному пониманию своего наставника и его жизни.

Джордж почти постоянно был окружен людьми, ему все время приходилось уделять внимание посетителям, и, возможно, он чувствовал себя счастливым только тогда, когда уединялся в мастерской и чинил что-нибудь из оборудования. Джордж, конечно, любил компанию, если она ему подходила, но так, увы, бывало не всегда. Правда, отшельником он тоже не был – ему нравилось, когда его окружают друзья, и он умел скрывать раздражение, которое порой вызывал у него поток посетителей.

Когда я видел, как Джордж нуждается в уединении, я вспоминал цитату из книги Питера Мэтиссена «Дерево, под которым родился человек»(«The Tree Where Man Was Born»). Много лет назад на сафари в долинах Самбуру Питер с приятелем встретили Джорджа со стариком-егерем, и Питер написал: «Адриан помахал рукой сидевшей в кресле персоне, которая не ответила. Белый человек и черный человек, сидя под прямым углом друг к другу, остались неподвижными, будто высеченными из камня. Эти старцы, похожие на бизонов, словно обособившись друг от друга, глядели на окружавшую их Африку».

Я чувствовал себя неловко, видя, как перенапрягается Джордж. Я-то хорошо знал, что жизнь людей в тесном контакте друг с другом, да еще в условиях маленькой общины посреди дикой природы, создает множество проблем. Я с этим столько раз сталкивался в Ботсване, и право же, человеку, который хотел бы провести остаток жизни в мире и покое, расхлебывать все это совершенно незачем.

В первые недели пребывания в Коре я сосредоточился на постижении жизни Джорджа и ведении записок – я уже тогда замышлял книгу в духе той, что вы сейчас читаете. Я надеялся, что прилив посетителей и просто зевак – преходящее явление, возможно совпадающее с пиком туристического сезона. Какое там! Время шло, и я начал понимать, что жизнь Коры в целом именно так и протекает. Когда я в прошлый раз простился с Джорджем, я обещал вернуться, чтобы, в частности, помочь с проектом, хотя мы не делали друг другу никаких конкретных предложений. Когда же я приехал в Кору, то обнаружил там трех детенышей, окруженных лаской и заботой всего лагеря; как только одна группа приемных отцов и матерей уезжала, ее тут же сменяла другая – возможно, просто чтобы потешить свое «я», вот, мол, какие мы хорошие. Постоянное внимание, которое обитатели и гости «Кампи-иа-Симба» уделяли детенышам, порой отдаляло от них даже Джорджа. Несмотря на эту печальную ситуацию, львята чувствовали себя хорошо (хотя нашли их далеко не в идеальном состоянии: у них было обезвоживание организма). Большую часть времени они проводили в тени деревянной стенки загона, спасаясь от знойного солнца.

Я часто сопровождал Джорджа в поисках львицы Гроу и ее прайда, насчитывавшего восемь членов, используя эти походы для изучения жизни за пределами лагеря, на территории заповедника. Я читал по земле, словно по раскрытой книге, подмечал все подробности, и мне не потребовалось много времени, чтобы понять, сколь прекрасна дикая природа Коры. Но ее недавняя история тесно связана с деятельностью человека. Купцы издавна пересекали на одномачтовых суденышках Индийский океан, ходили в страны Персидского залива. Самыми желанными для них были такие товары, как ладан и мирра, которые добывались, в частности, в Коре. Джордж рассказал мне, что мирру получали из акации коммифоры, а ладан – из растения близкого ей семейства – Boswellia carteri.

Главная достопримечательность Коры – река Тана, питающаяся потоками с южных и восточных склонов горы Кения и восточных склонов Абердэра. Теперь воды ее темны, скованы целой чередой плотин, а когда-то это была сверкающая чистая река, несшая свои живые, ничем не стесненные воды к Индийскому океану.

Когда я увидел берега Таны, они были совершенно лишенными травы из-за нещадно вытаптывающих и поедающих ее стад, принадлежащих сомалийцам. Поголовье бегемотов, едва оправившееся от последствий предыдущей засухи, оказалось перед лицом еще более страшной угрозы. Немало пальм дум было уничтожено сомалийскими пастухами, выжигавшими землю в отчаянных попытках снова заставить расти здесь траву. Но безмолвный, кажущийся мертвенным облик Коры обманчив – стоит улучшиться условиям, и она, как и всякий подобный уголок Африки, мгновенно преображается. Природа Коры уникальна, но, к сожалению, для большинства людей она не имеет той эстетической привлекательности, что, напри-мер, заповедники Масаи-Мара или Масаи-Амбосели. Так или иначе, но это тот тип страны, который я люблю. Сушь, низкий уровень осадков и не видимый постороннему глазу животный мир – все это создает мистический облик, скрывающий истинную сущность этого чудесного уголка!

В 1970 году – ровно через сто лет после появления на заросшей непроходимым колючим кустарником земле ньики первых исследователей-европейцев – Джордж решил поселиться в этом месте, которое позже, благодаря его усилиям, стало национальным заповедником Кора. Джордж приехал сюда продолжать свою работу и искать убежище для льва по имени Кристиан (он собирался после подготовки выпустить его в родную стихию), а также для тех, кто за ним последует. Место показалось ему идеальным: вся в кустах акации коммифоры территория, имеющая в плане треугольник, представлялась защищенным анклавом между земледельческим регионом на западе и скотоводческим на юге и востоке.

Джордж побывал в Коре за много лет до того, и ему запомнились густые кустарники и уединенность этого места. Оно казалось спасительной гаванью и для человека, и для льва. С ним приехал его брат Теренс, который много лет проработал в Кении на строительстве дорог. В этом регионе предполагалось развитие дорожной инфраструктуры на подобающем уровне, и его опыт и мастерство могли оказаться бесценными.

Они выбрали место для лагеря «Кампи-иа-Симба» между двумя живописными скалами Коры – они выглядели как часовые, стоящие на страже, их присутствие успокаивало. Но удивительнее всего то, что самой природой на них были высечены изображения львов.

В лунные ночи я видел на отвесной скале царственный силуэт могучего владыки зверей, а с другой стороны получался контур львицы с оскаленной пастью. Но и это не все – если свет падал под иным углом, можно было различить еще фигуры. Видно, Джорджу судьбой было назначено найти пристанище для своих львов среди скал, на которых время изваяло их желто-коричневые тела. Да и само название «Кора» подходит сюда как нельзя лучше: на местном языке оромо это значит «место встреч». Правда, некогда в эти слова вкладывался иной смысл: здесь собирались воины для набегов на соседние племена.

В 1970 году местные жители под руководством Теренса проложили первые дороги. Егерь Мохаммед рассказывал мне, что был свидетелем множества случаев, когда строители, словно муравьи, врассыпную разбегались по кустам: в то время в этом регионе обитали черные носороги, и когда работавшие сталкивались с ними, и те и другие чуть не умирали от страха! Люди уносили ноги, едва заслышав приближающееся фырканье разъяренного зверя, а Теренс стрелял в воздух, пытаясь созвать рабочих вновь.

Но эти сцены остались в прошлом и не повторятся сегодня просто потому, что носорогов здесь теперь нет – их всех перебили браконьеры. Как слонов истребляли из-за их бивней, так носорогов – из-за их рогов, ценившихся на Среднем Востоке на вес золота.

Внимание! Это не конец книги.

Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации