Текст книги "Свет невозможных звезд"
![](/books_files/covers/thumbs_240/svet-nevozmozhnyh-zvezd-215331.jpg)
Автор книги: Гарет Пауэлл
Жанр: Космическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Тесса Ломакс каким-то чудом находила дорогу в этом столпотворении. Она уверенно шла сквозь толпу, и я торопилась не отстать. Мне еще не доводилось пробиваться сквозь такую плотную массу тел, и я боялась навеки потеряться, если оторвусь от этой женщины. Без денег и документов мне оставалось надеяться только на нее.
Оттоптав множество ног и наткнувшись на множество острых локтей, мы оказались наконец под вывеской конторы по скупке-продаже инопланетных древностей.
– Пришли, – сказала Ломакс и толкнула дверь.
Прозвенел колокольчик. За дверью открылась голая утилитарная приемная, освещенная одной полоской и застеленная самым дешевым и вытоптанным травяным ковром. Из-за стеклянной перегородки в глубине зала на нас смотрел мужчина.
– Чем могу служить, прекрасные дамы?
У него был густой хлюпающий акцент и отвислые небритые брыли. Глубоко сидящие глазки смотрели остро и расчетливо.
– Привет, Хагвуд.
– Госпожа Ломакс? – кивнул мужчина и театральным жестом протер глаза. – Неужто вы? Я и не чаял…
Ломакс подошла к перегородке и стукнула по стеклу так, что он подскочил.
– Мы здесь.
Хагвуд месил, как тесто, свои мучнистые ладони. И язык у него, похоже, не укладывался за зубами.
– Товар при вас?
– Разумеется, – пожала плечами Ломакс, – в нашем трюме.
– Могу ли я его увидеть?
Она погрозила пальцем:
– Не раньше, чем исполнишь свои обязательства по договору.
Мужчина недовольно поджал губы.
– Я договаривался с Мориарти. – Голос его стал тонко присвистывать, словно проходил сквозь полую трубочку. – Где Мориарти?
– Ник занят. Мы заберем его, как только закончим здесь. – Ломакс сумела сохранить непроницаемое лицо и ровный тон.
– Тогда, боюсь, сделка отменяется.
– Ничего подобного, – заявила она и поманила меня подойти ближе. – Это дочь Мориарти.
– И что?
– У нее на кристалле схема сознания Ника, и она уполномочена представлять его.
Это было для меня новостью. Тем не менее я постаралась уверенно встретить оценивающий взгляд Хагвуда.
– Нет, не могу, – натужно мотнул он головой, и брыли затряслись. – Я торгую с Ником и ни с кем другим.
Ломакс снова ударила ладонью по стеклу.
– Мне что, захватить его и привезти обратно, чтобы он тебе мозги вправил?
И это не совсем убедило Хагвуда.
– Это не разговор. – Он обкусанными ногтями теребил редкую прядку зачесанных ото лба волос. – Я не знаю, можно ли тебе верить. Мне, признаюсь, не первый раз расставляют ловушки.
Ломакс запустила руку в карман, достала распечатку и прижала к стеклу, чтобы мужчина мог рассмотреть.
– Это артефакт.
Хагвуд подался вперед, блестя свиными глазками.
– Любопытно. – Он прошелся языком по губам. – Его достоинства?
Ломакс отняла лист, бережно сложила и убрала в карман комбинезона.
– Мне-то какая разница? Однако он здесь, и он твой. Стоит тебе только расплатиться.
Хагвуд потер подбородок:
– Не знаю…
Она еще раз шлепнула по стеклу, и на этот раз я подскочила вместе с Хагвудом.
– Если надеешься выжать что-то еще, даром время тратишь. – Голос Ломакс вобрал в себя всю теплоту и мягкость льда. – Я, так или иначе, сгружаю эту штуковину. Хочешь – бери, а нет – я ее скину в гипере после старта. Выбор за тобой. – Она скрестила руки. – Ну? Я знаю, что у тебя уже есть на нее покупатель, так что да или нет?
Несколько секунд мужчина глазел на нее, разинув рот и возмущенно двигая челюстью, и наконец выдавил жирный мягкий смешок.
– Превосходно, просто превосходно. – Он принялся потирать ладони. – Ты, милая, все так же крепко торгуешься.
Ломакс фыркнула, презирая его комплименты.
– А ты, Хагвуд, все тот же старый мошенник. Ну, берешь или нам искать другого покупателя?
Заключив сделку, мы снова отправились сквозь толпу на поиски отца. Сумму, какую Хагвуд перевел на счет Ломакс, я за всю свою жизнь не видала. По меркам Второй городской тарелки – целое состояние. Я впервые оценила, какие возможности открывает корабль вроде «Тети Жиголо».
Часть вторая
Сейчас
3
Сал Констанц
– Может, я не слишком вовремя, – сказала «Злая Собака», – но у меня для тебя сообщение.
Я сидела на краю койки, крутила в руках бейсболку. Сидела уже довольно давно, вслушиваясь в знакомое поскрипывание корпуса, – корабль раздвигал носом туманный занавес гиперпространства.
– Что за сообщение?
– Велено было вручить тебе после выполнения задания и благополучного возвращения, – поморщилась аватара. – Но непохоже, что мы в ближайшее время попадем домой, и я считаю, лучше передать сразу.
– От кого?
– От Альвы Клэй.
У меня запнулось сердце.
– От Альвы?
– Она доверила его мне на условии, что я озвучу после ее смерти.
Я перевела дыхание. Руки ломали козырек кепки. Я открыла рот, но, оказывается, разучилась говорить – получилось какое-то карканье.
– Воспроизвести? – спросила «Злая Собака».
Она выбрала на сей раз черный костюм с белой рубашкой и черным галстуком. Так она, очевидно, представляла себе официальный вид. Я, поднявшись, прошла к шкафу, где держала бутылку денебского джина и крошечную чашечку. Налила себе солидную порцию розового наркотика, сделала глоток и вздрогнула, когда напиток наждаком прошелся по пищеводу.
– Давай.
– Ты уверена? Если это слишком болезненное переживание, я могу очистить файл.
– Включай.
Экран растворился, опустел. Когда вернулось изображение, у меня внутри все оборвалось. Альва смотрела на меня. Она сидела в своей каюте, подвязав дреды красной банданой, и татуировки на ее руках будто извивались в лучах верхнего света.
– Привет. – Она затянулась трубочкой с барракудовой травкой. Голубой дымок заслонил лицо. – Раз ты это смотришь, я, надо думать, мертва. – Она прокашлялась и отвела взгляд от камеры, словно застеснялась и не хотела смотреть мне в глаза даже с такой дали. – Я видела, как тебя перепахала смерть Джорджа, и знаю, что от меня ты помощи не дождалась, я сама тебя винила. Заткнись – так и было. Но с тех пор, знаешь ли, мы стали ближе. – Она вытрясла пепел в пластиковую чашечку. – Тебе известно, как у нас теперь. И мне не хочется, чтобы ты опять так мучилась. Только не из-за меня. Поэтому я записываю это сообщение и оставлю его у «Собаки», чтобы сказать тебе: что бы ни случилось, это не твоя вина. По моему счету на тебе долгов нет. – Она снова затянулась. – Я в команде, потому что верю в наше дело. И ты, по-моему, тоже веришь. Так что не трави себе душу. Я могла погибнуть еще тогда, в джунглях. Каждый день после того был мне в подарок, и твоя дружба – далеко не в последнюю очередь, даже если со мной не всегда было легко.
Внезапная улыбка на ее лице была неожиданной и прекрасной, как летняя молния.
– Так что крепись, девочка. – Она вдохнула последний дым из трубки и выбила ее в кофейную чашку. – Ты сама не знаешь, какая ты сильная. Что бы ни случилось, я уверена, ты справишься.
Она потянулась к камере, как если бы хотела отключить запись, но задержала руку. Взгляд, уставленный в столик перед ней, метнулся вверх, и я дернулась, встретившись сквозь экран с ее глазами.
– Мне только жаль, что меня нет рядом, чтобы тебе помочь, – сказала Альва.
Я все плакала и плакала: выворачивалась наизнанку, изливая в рыданиях потерю, вину, прощение и любовь. «Злая Собака» стояла и смотрела. Наконец, где-то через полчаса, когда я выплакала большую часть горя, она сказала:
– Не понимаю, зачем вы с собой так обращаетесь.
Я вытерла нос рукавом.
– Как?
– Воскрешаете мучительные воспоминания. Посылаете друг другу письма из могилы. Разве мало сознавать, что случилось что-то плохое, и непременно надо ворошить прошлое?
Я проглотила новые слезы и хлюпнула носом. Она не виновата, что не понимает.
– Люди по-другому запрограммированы, – объяснила я. – Мы живем в прошлом, как бы это ни было больно, потому что рано или поздно нам всем предстоит уйти.
Аватара приняла задумчивый вид.
– Но ведь рано или поздно умирают все. Нам следует почтить их деяния и идти дальше.
– Не всегда это так легко. Бывает, что мы не готовы идти дальше.
– Почему?
– Трудно объяснить. – Я подумала о погибших родителях в обломках разбитого корабля-разведчика. – Пока мы кого-то помним, носим в памяти и сердце их образ и слова, они для нас как будто живы.
– И вы выбираете память вместо успокоения?
– Пожалуй, можно и так сказать.
– Может быть, и я этому со временем научусь.
– Не слишком спеши.
– Почему?
– Потому что в чем-то я тебе завидую.
«Злая Собака» приняла удивленный вид.
– Завидуешь?
Я потерла себе загривок и грустно улыбнулась.
– Ты не знаешь, что такое разбитое сердце.
На миг ее лицо выразило почти нестерпимую жалость, а потом резко переменилось, стало совершенно деловым.
– Принимаю шум двигателей, – сообщила она. – Два корабля на курсе сближения.
Я села прямо.
– Они нас видят?
– Ответ отрицательный. Следуя текущему курсу, они пройдут в ста тысячах километров у нас за кормой.
– Из Мраморной армады?
Я вытерла глаза тыльной стороной ладони. При мысли о кинжалоподобных истребителях в такой дали от пределов человеческого космоса мурашки поползли по коже.
– Нет, это гражданские суда.
– Человеческие?
– По всей вероятности, да.
Я втянула носом последние слезы.
– Значит, беженцы, такие же, как мы. Может, стоит поздороваться?
«Злая Собака» прищурилась.
– Обозначая себя, мы значительно рискуем.
Я высморкалась в рукав.
– А вдруг у них найдутся запасные топливные стержни?
– Хм-м… – Она побарабанила пальцами по подбородку. – Это мысль.
– И еще можно попросить, чтобы «Адалвольф» себя не выдавал. Гражданские вряд ли его высмотрят. А он мог бы не спускать с них глаз.
– Возможно, это разумно.
– Ну и ладно.
Я вызвала тактический дисплей и оценила наши относительные позиции. Те корабли шли в нормальном пространстве, возможно подзаряжая двигатели перед новым прыжком в высшие измерения.
– Дождись максимального сближения и вызывай их.
– Есть, капитан. Через две минуты.
За это время я выправила козырек, плеснула водой в лицо и, как смогла, почистила комбинезон.
«Собака», чьи датчики загружались входящими данными, делилась со мной новыми сведениями по приближающимся кораблям. Судя по всему, один был торговец класса «предприниматель» – угловатый, словно собранный из конструктора, с огромными дюзами и раскрашен оранжевым по серому. Второй, разведчик класса «педант», рядом с ним казался малюткой, да и был всего лишь облепленной датчиками и наблюдательной аппаратурой жилой сферой, навьюченной на движок. А если посмотреть, как заикались их двигатели, оба нуждались в ремонте и техобслуживании.
– Даю связь.
– Спасибо. – Я откашлялась. – Вниманию гражданских судов. Я капитан Констанц, Дом Возврата. Помощь нужна?
Ответ дошел до нас через несколько секунд, и за эти секунды мне представилось, как замарала штаны команда, когда в относительной близости обнаружился вдруг тяжелый крейсер.
Экран осветился, на нем возникло ошарашенное лицо мужчины средних лет.
– Капитан Констанц, какая удача! Я доктор Хью с разведчика «Безудержное любопытство». Направлялись от альфы Центавра к Интрузии, когда дома черти с цепи сорвались.
– Кто с вами?
– Это вольный торговец «Северянин» из Нью-Гордано. Только он поврежден. Прием есть, но передатчик отказал, а наши принтеры не производят нужных деталей.
– С этим я наверняка смогу помочь.
Хью погладил блестящую лысину ладонью.
– Благодарю, капитан. Вы не представляете, как мы рады вас видеть.
– Всегда пожалуйста. Спасение страждущих и заблудших – наша работа.
– Вы, как я вижу, и сами побывали в переделке.
– Свою порцию получили.
– Мы чем-то можем вам помочь?
– Нет, если только у вас не завалялось топливных стержней военной модели.
– Боюсь, что нет. – Хью поджал губы. – Но примерно в шести световых отсюда есть, как выражается капитан «Северянина», кладбище. Мы надеялись найти там новый передатчик. Может быть, если вы нас туда проводите, там и для вас найдется нужное?
Шульцу одолжили спортивный костюм цвета хаки. Капитан давно не причесывался и основательно оброс щетиной.
– Чем могу быть полезен?
– Мы направляемся к кладбищу. – Я открыла тактическую сеть с трехмерным изображением ближайших галактик и указала звезду на внешней периферии Общности. – По словам Люси, вам эти места знакомы.
Шульц потер загривок. Он прежде зарабатывал на жизнь, подбирая обломки войны Архипелаго.
– Угу.
– Нельзя ли поподробнее?
– Местные называют свою систему Переменной, – сказал он. – Лежит на границе пространства скакунов.
– Это я вижу.
Шульц уставился на носки своих ботинок.
– Мы иногда продавали там старье.
Аватара «Злой Собаки» нахмурилась с экрана.
– Я слышала о подобных местах, – заявила она. – Не одобряю.
– Да, это вроде как незаконно, – застенчиво улыбнулся Шульц. – Зато весьма доходно.
«Злую Собаку» он не убедил.
– Мое неодобрение не относится к вопросам легальности или прибыльности. Я возражаю против мародеров, которые сдают моих падших соратников мясникам на разделку и распродажу.
Шульц выпятил подбородок.
– Это я-то мародер?
Глаза «Злой Собаки» вспыхнули угольями.
– А ты как думал?
– Эй! – Я встала между ними, не давая разгореться склоке. – Нельзя ли вернуться к насущным вопросам?
Оба сверлили меня взглядами. Я ответила тем же.
– Там можно купить топливные стержни?
– Не исключено, – ответил Шульц, подчеркнуто игнорируя «Злую Собаку». – Переменная – не официальный космопорт, но старых звездолетов на ней до черта.
– Как в музее?
– Скорее, как на бойне, – не сумела скрыть отвращения «Злая Собака», но хоть глаза у нее остыли до нормы. – Почему, ты думаешь, ее называют кладбищем? Все расы Множественности веками сваливали туда свои корабли. Неисправные, устаревших моделей, зачумленные. Местные добывают с них стройматериалы и электронику. – Выражением лица она ясно дала понять, что об этом думает. – Все же, как мне ни больно это признать, господин Шульц прав – заряженные стержни там, вероятно, найдутся.
Я разглядывала карту.
– Но это уже на краю Общности. В зоне досягаемости Мраморной армады. Есть риск. Ничего другого в окрестностях не найдется?
– Боюсь, что нет.
– Тогда не вижу выбора. – Я развалилась, задрала ноги в ботинках на панель, скрестила лодыжки. – Свяжись с гражданскими и веди всю компанию к Переменной.
Два «хищника» заняли места, нацелив носы параллельно гражданским судам – к нужной нам звезде. Когда они закончили разворот, все четверо начали ускоряться. Перегретая плазма с рычанием рвалась из дюз, поглотители инерции, защищавшие людей от перегрузки, взвизгивали от натуги. Я, все еще сидя с вытянутыми на панели ногами в рубке «Злой Собаки», ухмыльнулась. Мне, как старшему офицеру маленькой флотилии, причитался теперь ранг коммодора. Не то чтобы чины для меня что-то значили. Просто я сознавала, что сейчас родители мной бы гордились. В детстве я была не из прилежных учениц, и наверняка им случалось разувериться, что я когда-нибудь стану достойной своей прапрабабки Софии Никитас, бежавшей с умирающей Земли, чтобы основать Дом Возврата.
Наверное, нехорошо гордиться ничего не значащим повышением в чине, когда на голову рушатся осколки межзвездной цивилизации. Но, кроме «Злой Собаки» и этой маленькой победы, у меня ничего не было. Все остальное вырвали из рук.
На экране появилась аватара «Адалвольфа»: как обычно, стройного и бледного, с копной черных волос и горящими солнцами глаз.
– Привет, коммодор, – склонил он голову, а подняв глаза, добавил: – Прежде чем мы прыгнем, я хотел бы обсудить один небольшой вопрос.
– Что-то не так?
– Нет, совсем нет. Просто я подумал о соответствующем обозначении и хотел бы сменить имя. – Он пожал плечами. – В конце концов, флота Конгломерата больше не существует, а мое название несет отпечаток дурной репутации. В будущем это может стать препятствием в отношениях с любыми людьми и кораблями, с которыми мы столкнемся.
– Как нам тогда называть тебя?
– Я бы взял идентификацию «Кающегося грешника» – судна Дома Возврата.
– Ты ведь понимаешь, что Дома, возможно, уже не существует?
– Тем не менее.
– Ну что ж, хорошо. Пусть маленький драфф перенастроит тебе транспондер и нанесет соответствующие опознавательные знаки.
Его аватара снова поклонилась:
– Благодарю, коммодор.
– Рада помочь.
Я надеялась, что корабль не кривил душой. Как «Адалвольф», он был не из совестливых и до заключения нашего хрупкого союза даже дрался со мной в Галерее. Хорошо, если смена имени означает и более глубокие изменения в душе. «Злая Собака» тоже натворила ужасов, прежде чем отрастила совесть и стала тем, кто она теперь, так что мне приходилось толковать сомнение в пользу ее брата.
– А сейчас набирай ход, – приказала я, – встретимся на Переменной. И немедленно сообщай в случае обнаружения в гипере любых необычных явлений. – Я пальцем коснулась козырька бейсболки. – Констанц. Конец связи.
Я проследила, как новоявленный «Кающийся грешник» уходит в темноту – выхлоп дюз пылал запертой в клетку новой звездой. Неужели мы с ним – и вправду все, что осталось от Дома Возврата? Я стиснула челюсти. Почему-то первое, о чем подумалось: я не попаду на общую встречу Дома, где раз в пять лет собирались тысяча кораблей и экипажей, делились рассказами, познаниями и генетическим материалом. Девять месяцев спустя рождалось немало детей, но оно и к лучшему. Вливание свежей крови никому еще не вредило.
Неужели всему конец? И все те корабли и люди уже мертвы? И если Дом рухнул, что мы теперь?
Неужели «Грешник» прав и можно так легко изменить себя? Возьми новое имя, нанеси новую разметку – и стань другим? Так просто? Мы все, вступая в Дом, оставляли за спиной свое прошлое – но «Грешник» сделал еще один шаг.
Сейчас, когда человечество лишилось организационных структур, к старой сущности нас привязывает только привычка и чувство долга. Соблазн высадиться на грунт и притвориться другим человеком был силен, но я не хотела покинуть «Злую Собаку» и не могла отвернуться от страданий миллионов. Кинжальный флот перерезал нам линии снабжения и разметал наши вооруженные силы. Армада утверждала, что защищает нас, но получилось слишком похоже на порабощение. Население целых сообществ было списано со счетов, принесено в жертву безопасности, и спрятаться от этого, сделать вид, будто ничего не случилось, было для меня невозможно. Мы, все человечество как вид, лишились свободы. Пусть даже мне придется искать всю свою жизнь, я найду способ нанести ответный удар. Это мой долг. И пока со мной «Злая Собака», это не кажется невозможным. Ради нее мне захотелось стать лучше, чем я есть. Захотелось быть достойной ее – умной, порывистой и крепкой, как ее обшивка.
Я снова перевела взгляд на звезды. Где-то среди них нас ожидало будущее. Смерть или победа. Я знала, что мы с «Собакой» встретим их плечо к плечу.
4
Джонни Шульц
Среди трехсот кают «Адалвольфа» не нашлось ни одной с двуспальной койкой. Не так уж удивительно, учитывая, что корабль был военный, но неудобно, когда нам с Рили Эддисон хотелось устроиться рядом. В конце концов мы порешили сложить вместе два матраса и почти все время проводили на полу бывшей капитанской каюты, путаясь ногами в одеялах и разглядывая чугунный потолок в попытке разобраться, что же с нами произошло.
Было над чем подумать.
Неделю назад у меня было собственное судно и экипаж. Больше удачей, чем умом, мне удавалось на шаг опережать своих кредиторов. Я даже приобрел в портах какую-никакую репутацию. А потом вздумал прыгнуть выше головы. Погнался за большим кушем и влип в кошмар. Корабль разбился, команда – мои друзья – погибли. Из всех, кто рванул за тем нечеловеческим ковчегом, живыми ушли только мы с Рили.
Но одни мы не остались. Обзавелись ребенком, в котором, кроме ребенка, выращенного из ДНК органического процессора «Души Люси», совмещались интеллект моего торгового суденышка и древнего нимтокского ковчега, о который мы разбились.
И что же мы теперь такое? Договаривались втроем зажить одной семьей, но как это устроить? Я полюбил Рили, и похоже на то, что взаимно. Только вот настоящая это любовь или следствие перенесенной травмы? Потому ли мы цеплялись друг за друга, что выжили только я и она, или в этом было что-то большее? Откуда мне знать? Как хотя бы заговорить об этом, не огорчив ее?
Перед лицом всего, что было потеряно, эгоизмом представлялось думать о собственном будущем. Друзья погибли. Общность разваливалась. Мы еще счастливчики. Сомневаясь в том, что мы с Рили по-настоящему вместе, я чувствовал себя неблагодарной скотиной. Мы держались друг за друга на этом составленном из матрасов ложе и силились определить свое место в бушующих кругом хаосе и разрушениях.
– Похоже на то, что беды двух человек в этом безумном мире не стоят ломаного гроша, – сказала Рили.
Я нахмурился в темноте.
– Как?
– Это из какого-то старого фильма.
– Но как это понимать? Что такое «ломаный грош»?
– Такое выражение.
– Я понимаю – грош. Старинная монета, он и ломаный стоит больших денег. Но ты-то хочешь сказать, что наши проблемы – пустяк, а тогда…
– Джонни! – вздохнула она.
– Извини, просто впервые слышу такое выражение. Вроде бы оно означает, что у нас чертова уйма бед – куда больше, чем требуется.
– Да помолчи уже!
Я крепко прижал ее к себе, пристроил ее щеку на свою ключицу.
– Извини. Бывает, я болтаю просто оттого, что сказать нечего.
– Нам и правда нечего сказать. Все сводится к тому, что мы спаслись, на душе паршиво, но надо жить дальше. Не дать себя уничтожить.
Перед глазами у меня встал вдруг кишащий гигантскими лобстерами «Неуемный зуд», разинутые, влажно щелкающие пасти огромных раков, тянущиеся порвать нас на куски клешни – и я понял, что этой ночью опять не усну. Испытанный ужас обещал остаться со мной на всю жизнь, но и Рили верно сказала: нельзя, чтобы он нас уничтожил. Копаться в воспоминаниях означало отворить двери истерическому, вопящему безумию, которое навсегда запрет меня в тех коридорах. Я ощущал затаившуюся во мне манию. Эти эмоции следовало прихлопнуть крышкой. И, что бы там ни было, смотреть вперед. Должно быть, Рили чувствовала что-то похожее, потому что мы цеплялись друг за друга, как потерпевшие крушение моряки за обломок мачты.
Что толку гадать, откуда взялась наша любовь. Каким бы ни был ответ, мне все равно. Пока мы есть друг у друга, нам ясно, для чего жить и сохранять здравый рассудок. Мы будем вытаскивать один другого, вот в чем смысл. Любовь стала нам утешением и спасением, дала цель существования в кромешном ужасе вокруг. Я догадывался, что так держалось человечество на протяжении всей своей истории: строило новые жизни и новые семьи на руинах войн и катастроф.
Нам осталось одно: двигаться дальше.
Я зарылся носом в ее волосы и проглотил просившийся наружу всхлип.
– Обещаю придумать, как нас вытащить, – сказал я. – Тебя, себя и Люси. Мы найдем свое место. Честное слово. Чего бы ни стоило, я придумаю как.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?