Читать книгу "Лукавые книготорговцы Бата"

Глава 6

Где-то, когда-то и где-то еще

Статуя. Именно Пигмалион полюбил статую, которую изваял сам.

Сьюзен споткнулась на верхней ступеньке лестницы, ведущей на следующий этаж, и остановилась. Мерлину, чтобы не налететь на нее, пришлось опереться о стену.

– Сьюзен! Чего ты встала, беги!

Но Сьюзен лишь подняла свечу повыше и сделала шаг в сторону, пропуская Мерлина вперед. Потолок здесь был намного ниже, чем на первом этаже, лестница заканчивалась, а на следующий этаж можно было попасть только через открытый люк в углу. Освещалось помещение тусклой свечой, которая горела в руках у Сьюзен.

Но и этого света было достаточно, чтобы увидеть тела, сложенные в центре. Три ряда, в каждом по восемь тел, средний ряд выложен перпендикулярно двум другим. Все тела принадлежали молодым людям обоих полов и удивительно хорошо сохранились, хотя по их бледным лицам и окоченению, не говоря уже о том, что людей сложили тут, как дрова, было ясно, что они умерли, а не спят, как старуха внизу, хотя на них и не было никаких ран.

На телах нижнего ряда была одежда георгианской эпохи, две женщины даже в шляпках, завязанных лентами под подбородком. Лежащие с краю в среднем ряду тоже были в одежде георгианской эпохи, но ближе к середине появлялись викторианские сюртуки и платья, которые переходили в верхний ряд. Среди мертвецов попадались и военные: один в алом мундире, двое в форме хаки времен Первой мировой и еще один полицейский 1920-х годов.

Тела в верхнем ряду появились здесь позднее: женщина в военно-морской форме времен Второй мировой, «крапивник»[5]5
  «Крапивники» – девушки из женской Королевской военно-морской службы WRNS (The Women’s Royal Naval Service); прозвище «крапивники» укрепилось из-за созвучия аббревиатуры WRNS английскому слову «wren», которое в переводе на русский означает «крапивник».


[Закрыть]; другая, помоложе, в унылом платье из тех, какие в конце сороковых выдавали по карточкам; тедди-бой в чем-то похожем на костюм «зут» и в одном ботинке, замшевом крипере.

Рядом с тремя аккуратными рядами трупов лежало еще тело – начало новой «поленницы». Хиппи, дитя цветов, в летнем платье-варенке оранжевого и небесно-голубого цветов, босая, обе руки покрыты символами, кое-как нарисованными хной, а в стиснутом кулачке что-то вроде огромной игральной карты.

Снизу донесся еще один удар, и башня снова вздрогнула.

– Быстрее! Наверх! – скомандовал Мерлин, обращаясь к Сьюзен. – Начинай рисовать. Этим людям мы уже ничем не поможем. Дай мне молоток.

Сьюзен вышла из оцепенения и протянула молоток Мерлину. Он сунул его в сумку и бросился к приставной лестнице. Сьюзен полезла за ним. Карабкаться по лестнице, хватаясь одной рукой за ступеньки, а другой держа горящую свечу, было ужасно неудобно. В какой-то момент Сьюзен едва не уронила свечу, но все же справилась и скоро оказалась на следующем этаже. Там тоже был низкий потолок, а еще сводчатый проем, где на столбе висел труп с ирокезом на голове. Через этот проем внутрь струился солнечный свет. Рельсы на полу и разбросанные зубчатые колеса свидетельствовали о том, что когда-то здесь были настоящие часы с безобидным механизмом, который запускал движение кукол под бой часов, но их убрали, чтобы освободить место для ужасающей демонстрации мертвого тела.

В углу была еще лестница, но Сьюзен не обратила на нее внимания. Ей нужен был свет. Не глядя на мертвого панка на столбе, она подошла к арке и, поджав под себя ноги, села на освещенное место. От нее до края стены было не меньше фута, поэтому она не видела, что творится снаружи, а только слышала. Судя по глухим ударам, от которых вздрагивала время от времени башня, статуи по очереди бросались на дверь, но одолеть сопротивление Вивьен не могли. Дверь трещала, но ни внезапного грохота, ни гулкого топота, который наверняка раздался бы, если бы пять каменных статуй ворвались в башню, пока не было.

– Мне нужны перья и доска, – сказала Сьюзен, оглядываясь.

Но из люка вылез не Мерлин, а Вивьен с его сумкой. Подбежав к Сьюзен, она бросила сумку на пол, открыла и сразу протянула Сьюзен толстую черную доску и две перьевые авторучки: «Уотерман Ле Ман Рапсодия Кэвиар» и «Пайлот Ф Милано». Сьюзен сняла с них колпачки и почиркала обеими по краю доски, чтобы посмотреть, как они пишут.

– Где Мерлин? – спросила она, закрыла колпачком ручку «Уотерман» и убрала ее в карман для карандашей своей спецовки, выбрав «Пайлот», так как им было удобнее рисовать.

– Через секунду будет здесь, – ответила Вивьен. – Не беспокойся. Думай о рисунке и о месте, почувствуй свою связь с ним. Я тебе помогу. Я могу… э-э-э… блокировать любые лишние мысли. Мерлин защищает нас. Так что выброси из головы все, что не относится к делу.

– Попробую, – сказала Сьюзен.

Она склонила голову, посмотрела на черную доску, провела на ней четыре строгие линии так, чтобы получилась рамка, и начала старательно, во всех деталях, воспроизводить картинку, которая возникла у нее в голове. Это было изображение самого безопасного места, какое она знала в жизни. Стоило Сьюзен начать его вспоминать, как на нее буквально нахлынули звуки, запахи и даже тактильные ощущения – все, что делало это место именно таким, каким оно было. Она едва услышала, как Вивьен сделала вдох, и едва заметила, как та сжала ее плечо: просто мир вокруг как бы перестал существовать. Сьюзен больше не волновал грохот сокрушаемой внизу двери, она не чувствовала, как печет солнце, и не видела ничего, кроме черной доски, серебряных чернил и того места, которое рисовала душой и сердцем.

Сьюзен не заметила, как выскочил из люка Мерлин, как лег на пол и, свесившись вниз, левой рукой сломал четыре верхние перекладины, с нечеловеческой легкостью круша толстые дубовые доски, хотя даже ему это давалось не без труда. Покончив с ними, он подбежал к сумке, выхватил из него «смитон» и, держась за столб, на котором висел мертвец с ирокезом, высунулся наружу и быстро выстрелил вниз шесть раз подряд. Стрельба, видимо, не дала того результата, на который он надеялся, потому что Мерлин, стремительно перезарядив револьвер, больше не стал стрелять, а сунул его обратно в сумку. Немного поразмыслив, за что схватиться – за импровизированную булаву или за инструмент каменщика, – он выбрал молоток.

В ту же секунду страшный грохот внизу возвестил о том, что статуи прорвались. Вивьен удалось придать двери такую же прочность, которой обладал камень вокруг нее, так что она как бы стала частью стены, но статуи бились в нее так упорно, что в конце концов проломили и стену. Стреляя в них, Мерлин заметил, что большинство статуй тоже пострадали, потеряв рога, конечности и части своих мифологических тел. Единорог вообще вышел из строя – его голова лопнула пополам, но Древний владыка просто оживил ближайшую к башне статую, и теперь к ним неуклюже приближался жаждущий драки минотавр. В руках он держал каменный боевой топор, что делало его опаснее других статуй.

Мерлин знал, что сломанные верхние ступеньки задержат их, хотя и ненадолго. Они найдут способ подняться: встанут друг другу на голову или еще что-нибудь придумают. Мерлин нигде не видел писмайра и только надеялся, что эта тварь не умеет ходить по стенам, как настоящий муравей. Хотя если бы он умел, то уже, наверное, был бы здесь.

Взяв молоток, Мерлин приготовился. Перо в руке Сьюзен стремительно сновало по доске, на черном фоне проступал серебряный пейзаж. Кажется, это был скромный лесной ручеек, скорее всего где-то на склоне Старика Конистона, может быть рядом с озером.

Мерлин надеялся, что у Сьюзен получится. Им троим надо вернуться в свой мир и как можно скорее приняться за поиски Древнего владыки этого сада, ведь он оказался настоящим серийным убийцей. Нельзя позволять мифическим существам убивать людей. Тем более что это была не самооборона, не несчастный случай и даже не недоразумение, как во время жертвоприношений, когда сущностей убеждают, что люди добровольно выбирают роль жертвы. Ну или когда это действительно так и есть.

Он посмотрел на труп на столбе. В отличие от тел на втором этаже, на нем были раны, причем заметные. Мерлин нахмурился, оценивая повреждения. Похоже, парня пытали перед смертью. Мерлин сосредоточился на одежде: джинсы и футболка были, похоже, рекламным подарком от какой-нибудь мелкой фирмы, вот только логотип и название так залиты кровью, что их не разглядеть. На джинсах было много дырок и булавок, но все просто для вида. Задний карман висел на одной заклепке, почти оторванный, и Мерлин решил, что панк, скорее всего, и есть владелец того бумажника, который он нашел в лабиринте.

Эти наблюдения и то, что Мерлин видел внизу, плюс те немногие вещи, которые он успел взять с других тел, будут иметь решающее значение для расследования. Если бы еще выяснить, кто все эти люди и когда они исчезли, было бы совсем хорошо…

Мерлин перестал думать об этом и бросился к люку, где обрушил свой молоток на коронованную макушку писмайра. Как он и ожидал, гигантский муравей лазал лучше других, и отсутствие ступенек на лестнице его не остановило.

Муравей попытался схватить Мерлина своими острыми жвалами, но тот увернулся и снова обрушил молоток на маленькую головку. По ней побежали трещины, но писмайр сделал выпад и выворотил половину люка. Мерлин ударил еще раз в то же место, и каменная голова разлетелась на пять кусков.

Но писмайр и без головы продолжал лезть в люк, нанося удары передними лапами. Мерлин отбил одну лапу в месте ее соединения с грудной клеткой, но каменная тварь продолжала ползти, пока Мерлин не сломал ей вторую лапу, и тогда муравей повалился набок, скребя обломками пол. Мерлин продолжал методично отбивать лапу за лапой, молот в его руках ходил вверх-вниз, словно цеп, с невероятной силой обрушиваясь на свою цель.

В конце концов орудие не выдержало, и, когда Мерлин нанес удар в грудную клетку писмайра, деревянная рукоять переломилась, а металлическая головка отлетела и ударилась в стену.

– Проклятье! – буркнул Мерлин.

Он попытался столкнуть извивающуюся тварь в дыру, но она продолжала двигаться, отталкиваясь от пола двумя задними ногами. За ней уже маячил минотавр. Значит, как только освободится место, быкоголовый монстр бросится вперед, размахивая боевым топором.

– Вив! – крикнул Мерлин, бросаясь к сумке за тяжелой чугунной звездочкой, которую зажал в левой руке, согнув пальцы так, что они образовали необычную круглую фигуру. – Нам пора!

Вивьен не ответила. Она еще не выдохнула, а Сьюзен продолжала рисовать.

Мерлин нанес сокрушительный хук левой в одну из двух задних ног писмайра, чем отправил конечность в полет. Но это дало леворукому книготорговцу совсем немного времени: он успел только добежать до второго люка и открыть его. Следом за ним в комнату уже лез минотавр. Его плечи оказались чуть у́же отверстия в полу, и Мерлин пожалел, что вход не был потеснее, а минотавр – покрупнее.

И все-таки существо потратило целых полминуты на то, чтобы пролезть внутрь, так что Мерлин успел вернуться к сумке, бросить туда звездочку и вооружиться «смитоном» и булавой. Вивьен продолжала недвижно стоять возле Сьюзен, положив правую руку ей на плечо. Перо в руке Сьюзен все еще летало по доске.

Мерлин аккуратно прицелился, и все шесть пуль вошли в правый локоть минотавра, пока тот лез в люк. Каменные осколки рикошетили от стен, но, к счастью, ни один из них не полетел в сторону арки. Каменная рука определенно была перебита, но не оторвана, когда минотавр прорвался и бросился на Мерлина. Тот поднырнул под горизонтальный замах боевого топора, изо всех сил треснул своей самодельной булавой по увечной руке минотавра и заорал, отвлекая внимание монстра на себя.

Не сработало. Минотавр неуклюже двинулся к беззащитным Сьюзен и Вивьен, поднимая на ходу топор. Мерлин отшвырнул булаву и схватил существо за руку. На этот раз ослабленный выстрелами сустав треснул, предплечье минотавра вместе с топором оказались в руках Мерлина. Он тут же обратил оружие против его недавнего хозяина, обрушив топор между его рогами как раз в тот момент, когда минотавр опустил голову, чтобы пронзить незащищенные спины Сьюзен и Вивьен.

Каменный топор сломался от силы удара, в руках у Мерлина остался лишь обломок предплечья чудовища. Но минотавр пошатнулся и закачался на одном копыте. Мерлин швырнул в него обломком руки, подпрыгнул и в прыжке ударил монстра каблуками своих «Док Мартенсов», оттолкнув его от Сьюзен и Вивьен. Минотавр с грохотом рухнул, у него отломился рог.

Мерлин снова схватил звездочку и, зажав ее обеими руками, опустил на голову минотавра. Тот пытался подняться, но Мерлин все бил и бил, пока каменная голова не разлетелась на куски с громким треском. Поверженный противник превратился в обычную разбитую статую, неподвижную, как и положено камню.

Но в комнату уже лезло другое существо – лев. Люк был ему определенно мал, и он старался расширить его ударами снаружи. Мерлин слышал, как внизу толкутся еще статуи, и с улицы неслись какие-то звуки. Древний владыка силен, если может оживить пять статуй сразу и продолжает посылать все новых.

– Вив! – завопил Мерлин. – Нам и правда пора!

– Ладно, – тихо сказала Вивьен, с облегчением выдохнула, встала и помогла встать Сьюзен.

Доска в руках Сьюзен больше не была черной, ее пустоту заполнил красивый лесной пейзаж, нарисованный тонкими серебряными линиями. Песчаный островок с галечными берегами и высоким валуном с края возвышался посреди узкой речушки, один берег которой зарос ольхой и ивой, зато другой обещал сухие луга.

Даже свет солнца не мог затмить сияния этого пейзажа – так ярко серебрились его тонкие линии.

– Сьюзен, подними его! – скомандовала Вивьен. – Закрой глаза и думай о месте, которое ты нарисовала. Не открывай глаза, пока я не скажу. Мерлин, иди к нам. Нам надо коснуться его вместе, ты – левой, а я – правой рукой.

Мерлина не надо было звать дважды. Он буквально телепортировался к ним, не забыв прихватить сумку. Глянув на сестру, он сразу понял, что она не уверена в успехе. За ними, извиваясь, точно ящерица, уже протаскивал через люк заднюю часть туловища лев.

Ладони Мерлина и Вивьен синхронно легли на пейзаж Сьюзен, когда лев выбрался из люка и стал переминаться на месте, готовясь к прыжку. Его несоразмерные задние лапы неуклюже топтали осколки писмайра и минотавра.

– Открой глаза! Узри свой дом! – крикнула Вивьен.

Глава 7

К северу от Бата, поздний субботний вечер, 10 декабря 1983 года

Правящая королева. Королева, обладающая всеми правами на престол, в отличие от королевы-консорта, которая считается королевой только потому, что ее муж – король.

Было темно, холодно и сыро. Сьюзен почувствовала, как что-то холодное капнуло в глаз. Она вскрикнула, но тут же сообразила, что это, наверное, дождь или снег. В следующее мгновение ее швырнуло оземь, и что-то крупное просвистело над ее головой, вспарывая воздух. Раздался мощный плеск.

– Лежи смирно, – услышала она голос Мерлина.

– Дай мне карту, – сказала Вивьен, которая лежала на земле возле Сьюзен. – Мерлин, это…

Мерлин ответил не сразу. Сьюзен слышала, как он, шурша песком и галькой, прошел вперед около дюжины шагов, а потом вернулся.

– Все в порядке, – сообщил Мерлин. – Теперь он просто камень.

– Что случилось? – спросила Сьюзен дрожащим голосом, подняла карту и почувствовала, что ее держит Вивьен; от карты больше не исходил серебристый свет, она снова стала частью тьмы. – Я опять ничего не вижу.

– Лев прилетел сюда с нами, – ответил Мерлин, помогая Сьюзен встать. – А живительная сила Древнего владыки – нет. К счастью.

– Где мы? – спросила Вивьен. – Мне кажется, что это… не совсем Конистон.

– Ой! – воскликнула Сьюзен, снова опустилась на колени, потянув за собой Мерлина, и стала ощупывать землю у себя под ногами. Как она и ожидала, это был песок вперемешку с мелкими камушками. Сьюзен с облегчением выдохнула, хотя еще раньше узнала место, где они оказались, по знакомому журчанию ручья. – Это мой остров. Ты просила нарисовать место, где я чувствую себя в безопасности и которое хорошо знаю, и я сразу подумала о нем, а не о горе. Конечно, гору я тоже знаю, но она папина, а это место – мое. Было время, когда я приходила сюда каждый день. И до сих пор прихожу, когда я дома. На свой остров.

– Это ручей, который течет у дома твоей мамы? – спросил Мерлин. – Значит, остров совсем маленький.

– Зато настоящий! Отсюда до маминого дома ярдов сто, вниз по течению, – ответила Сьюзен.

Ее глаза уже почти привыкли к темноте, и она стала различать черные силуэты Мерлина и Вивьен на фоне не такого черного неба. Шел снег, правда совсем небольшой – крохотные снежинки лишь время от времени касались запрокинутого лица и открытых рук Сьюзен. Однако было холодно.

– О черт! – вдруг вырвалось у Сьюзен. – Я оставила в башне любимый мамин полушубок. Мама меня убьет.

Вивьен и Мерлин захохотали, Сьюзен тоже. Смех получился немного истеричным. Осознание того, насколько серьезна была грозившая им опасность, еще не пришло во всей полноте.

– У меня есть еще свечка, – сказал Мерлин.

Сьюзен услышала щелчок открываемой сумки, короткий вдох Вивьен, а потом увидела в ее ладонях горящую свечку, короткую и толстенькую, в виде далматинца-попрошайки, из раскрытой пасти которого торчал фитиль. Новая свеча, слава богу, не пахла.

– Что ж, остров так остров. – Вивьен ладошкой прикрыла свечу от снега и подняла ее повыше.

Слабый огонек позволил Сьюзен убедиться, что это действительно ее остров – небольшая песчано-галечная коса, которую защищал от размыва массивный валун в ее верхнем конце. Видимая часть валуна составляла шесть футов в высоту и двенадцать в длину. Сверху на нем было небольшое углубление, где Сьюзен обычно сидела часами, представляя себя королевой и полноправной правительницей собственного крошечного островного государства и ручья, постоянными обитателями которого были птицы, рыбы и раки, а иногда заплывали и выдры.

– Он похож на владение некой сущности, – сказала Вивьен задумчиво. – И все же это не так. Ты продолжаешь удивлять меня, Сьюзен.

– Островок просто… мой. Хотя формально он принадлежит фермерам Парментам. Это их поля по обе стороны ручья. Но островок их не интересует. Старая миссис Пармент, правда, иногда заглядывала сюда, когда я была маленькой. Наверное, боялась, как бы я не утонула. Она считала, что мама плохо смотрит за мной. Но она никогда не прогоняла меня отсюда, не отправляла домой. Только разговаривала со мной, стоя на берегу, угощала пирожком и снова уходила. Интересно, что теперь скажут об этом Парменты?

И она указала на заднюю часть каменного льва, которая торчала из ручья, словно корма потерпевшего крушение корабля. Вся передняя часть погрузилась в илистое дно ручья, настолько силен был его прыжок. При неверном свете свечи это походило на причудливую инсталляцию, в которой некий современный художник вознамерился рассказать о британском льве и его сознательном уходе от реальности или еще о чем-то в таком роде.

– Мы уберем льва, – пообещал Мерлин. – Только не сразу. Сначала на него наверняка захотят взглянуть праворукие. Рискну предположить, что это теперь единственная целая статуя, которая осталась у нашего нового врага.

– Я собираюсь взглянуть на него сейчас же, – заявила Вивьен. – Возьми свечку, Сьюзен, и иди с Мерлином домой, а то ты уже совсем синяя.

И она протянула им свечу, которую тут же погасил то ли снег, то ли поднявшийся ветер.

– Ты точно не видишь в темноте? – спросил Мерлин.

– Нет, не вижу, – сердито ответила Сьюзен. – Сколько раз тебе повторять?

– Хорошо, тогда я тебя поведу. – Мерлин взял ее за локоть и, почувствовав, что она дрожит, добавил: – Подожди-ка.

Снова щелкнули застежки сумки, и на плечи Сьюзен легко опустился пушистый палантин из лисы, от которого ей сразу стало теплее.

– Идем, – сказал Мерлин. – Не задерживайся тут, Вив.

– Не буду, – отозвалась Вивьен. – Хотя, по-моему, сейчас нам ничего не грозит. Я не чувствую никаких признаков присутствия здесь сущности.

Мерлин задумался:

– Может, мне все же разбить его на куски, на всякий случай?

– Не надо, – рассеянно ответила Вивьен; Сьюзен услышала тихий плеск – значит, праворукая вошла в ручей. – Целая статуя полезнее для исследований. Конечно, это всего лишь предположение, но, по-моему, есть только два пути взаимодействия сущности с мертвым камнем. Первый – отдать статуе немного своей силы и приказ сделать что-то конкретное, поскольку камень не может принимать решения сам. Так было с тем львом, который вломился в магазин. Я думаю, что много лет назад сущность поставила ему задачу: дождаться, когда оживет карта, и тут же отправиться за ней, где бы она ни была. Второй путь – сущность должна сама вселиться в статую или даже в ряд статуй, как это было у башни. Но когда этот лев прошел за нами сквозь карту, сущность буквально вышибло из него, так что в нем не осталось и следа ее силы. Он безопасен, а она даже не знает, где он сейчас.

– Она? – удивился Мерлин.

– Старуха позвала мать, и та пришла, – пояснила Вивьен.

Все помолчали.

– Может, я все же разобью его, а? – ласково попросил сестру Мерлин. – Здесь есть крупные камни. Я возьму один и доведу дело до конца.

Порыв ветра взвихрил снег вокруг, и Сьюзен задрожала.

– Нет! – отрезала Вивьен. – Отведи Сьюзен домой, поставь чайник, напои ее чаем. А я позабочусь, чтобы в статуе не осталось ни капли силы.

– Сьюзен, ты сможешь перейти вброд или тебя перенести? – поинтересовался Мерлин.

– Тут есть бревно… у моего тр… валуна… Оно лежит в воде, но по нему можно перейти. Сейчас вода невысокая, всего несколько дюймов.

– Ага, вижу. – Мерлин положил руки на плечи Сьюзен и, легонько подталкивая ее сзади, провел вперед шагов десять. – Стоп, мы почти у цели. Подними ногу, протяни вперед. Нащупала?

– Да, – ответила Сьюзен и так легко пошла вперед, что удивленному Мерлину даже пришлось прибавить шагу.

Кончиками пальцев он слегка придерживал ее за плечи, но Сьюзен обнаружила, что не нуждается в поводыре. Она точно знала, где заканчивается бревно, и насколько высоко надо поднять ногу, чтобы шагнуть на берег, и где начинается тропка, петляющая среди ольхи. А еще она видела лучше, чем ожидала: то ли это отсвет невидимки-луны отразился от облаков, то ли еще что-то в этом роде, но она почти видела, куда идет.

– Похоже на нашу первую встречу, – сказала она, когда они углубились в ольшаник; левая рука Мерлина грела ее даже сквозь перчатку и меховой палантин, настолько она была теплее правой. – Здесь что, старая прямая дорога?

– Нет, – ответил Мерлин. – И главное, поблизости нет водяного. Другие сущности есть, но, насколько я понимаю, они твои друзья. Один живет под холмом, другой в ручье, ниже по течению, а в большом каштане за домом – вороны, которые на самом деле не вороны. Правда, сейчас они не так активны, как в прошлый раз, когда я был здесь. Я бы даже сказал, что они дремлют. Присматривать за тобой они присматривают, как и раньше, но безо всякого беспокойства, заметь.

– Что все-таки заставляет их просыпаться? И действовать?

– Причин может быть много. Например, поклонение, жертвоприношение, вообще любое внимание. Особые события или совпадения. Иногда просто обстоятельства. А иные сущности засыпают или бодрствуют вообще непонятно почему.

Они шли молча, пока сквозь заросли ольхи и редкую завесу падающего снега не засветились впереди окна кухни. Из окон расположенной неподалеку студии Жассмин, бывшего амбара, тоже лился свет, достаточный для того, чтобы Сьюзен могла хорошо видеть.

– Мне жаль, что тебя в это втянули, – сказал Мерлин; Сьюзен взглянула на него и увидела в его лице тревогу, совсем не характерную для ее спутника. – Увы, это не каламбур. Я не чувствую себя достаточно умным сейчас, чтобы каламбурить.

Сьюзен остановилась и повернулась к нему всем телом, так что, оказавшись совсем близко, они обнялись и прижались друг к другу.

– Как твоя нога? – спросила она с беспокойством. – Кровь не идет?

– Идет, – не стал лгать Мерлин. – Правда, немного. Наверное, рана открылась, когда я лягнул минотавра.

– Прости, я это пропустила, – сказала Сьюзен.

– Лучше бы ты пропустила вообще все. – Мерлин вздохнул. – Я сглупил, когда поймал пчелу, но все же Вивьен не стоило отрывать тебя от твоей жизни. Я знаю, что ты не хочешь связываться с книготорговцами…

– Не то чтобы не хочу, – прошептала Сьюзен, обращаясь к ключице Мерлина, красиво подчеркнутой квадратным вырезом платья; несмотря на холод, его кожа не покрылась мурашками. – Я боюсь соблазна. Древний мир, магия – все это так привлекательно, что я боюсь потерять из-за них свою простую, человеческую сущность. Потерять совсем, я имею в виду. Конечно, теперь, когда я знаю, кто мой отец, я никогда снова не стану обычной девушкой, а мне так хочется остаться ею, если это возможно.

– Понимаю, – произнес Мерлин, крепче прижимая ее к себе. – Я ведь тоже часть Древнего мира.

– Да, – кивнула Сьюзен. – Но я не хочу тебя терять! Мне просто нужно найти способ сохранить… равновесие, что ли. Да, равновесие. Потому я и решила встречаться с тобой раз в неделю, хотя до сих пор сама этого не понимала. То есть понимала, но только на уровне подсознания. Я все запутала, да?

– Нет. Я… не только я, вообще все Сен-Жаки… сталкиваются с этим… время от времени. – Мерлин поколебался и тихо продолжил: – Иногда книготорговцы отказываются от всех своих способностей и становятся простыми людьми. Это происходит редко, и сам процесс очень трудный, но такое возможно.

– Я не знала! – воскликнула Сьюзен и, подумав, добавила: – Но я не хочу от тебя такой жертвы, имей в виду. В конце концов, я-то ведь не могу отказаться от части себя. То есть, наверное, не могу…

– Спроси об этом у кого-нибудь из наших старейшин, – тихо сказал Мерлин. – Или у Хранителя Грааля в Сильвермире. Или хотя бы у отца, хотя вряд ли он отнесется с пониманием к такой идее. Не знаю.

– Чего ты не знаешь? – раздался из-за его спины голос Вивьен, и Сьюзен вздрогнула; Мерлин же услышал приближение сестры. – В каком очередном невежестве признаешься? И почему вы еще не в доме и не приготовили чай?

– Мы остановились на минутку, чтобы поболтать. – Сьюзен прикрыла ладошкой рот Мерлину, чтобы он не ответил на ехидство сестры какой-нибудь резкостью, и он поцеловал ладонь Сьюзен, а она отняла руку и повернула к дому; теперь она хорошо видела и пошла вперед. – Идемте. Надеюсь, мама не сердится, что я не вернулась к чаю. Сколько сейчас времени?

Мерлин глянул на ночное небо:

– Восемь тридцать пять. – Потом вспомнил, что на нем есть часы, и сверился с циферблатом своего «Вертекса». – Нет, я ошибся. Восемь тридцать четыре.

– Значит, разница во времени осталась существенной, – задумчиво произнесла Вивьен. – Теперь Древний владыка наверняка закрыл ту часть карты, которая оказалась у нас, так что сад, дом и все остальное снова погрузятся в стазис. И мы не сможем вернуться туда. По крайней мере, тем же способом.

– Зачем вам возвращаться? – спросила Сьюзен.

– Надо провести расследование, – ответил Мерлин. – Я насчитал там двадцать шесть трупов. Скорее всего, этих людей убили. А того, последнего, который на часах, вообще пытали перед смертью.

– Ох! – выдохнула Сьюзен. – Какой ужас! Просто кошмар.

– Нам нужно во многом разобраться, – сказала Вивьен. – А для этого надо скорее вернуться в Малый книжный. Как думаешь, Сьюзен, твоя мама согласится одолжить нам свою машину?

– Согласиться-то она согласится, только вам это не поможет. – Сьюзен взмахнула рукой, и вокруг нее заплясали снежинки. – Если так будет продолжаться весь день, то «мини-купер» не залезет на Дрифтон-Хилл. А если залезет, то уж точно не спустится.

– А разве Дрифтон-Хилл здесь не убирают, не посыпают песком или что-то в этом роде? – спросил Мерлин.

– Эх ты, столичный житель! Здесь же дорога местного значения. Если снегопад будет очень сильным, то городской совет решит ее почистить, но не сразу, а в лучшем случае через пару дней. Или ее почистят Парменты, не дожидаясь решения властей. У них есть снежный плуг, который они устанавливают на большой трактор, и сбрасывают им снег с дороги. Но они обычно чистят только от своей фермы на запад, в сторону Шир-Хилла, а не в нашу сторону.

– Мы попросим Кэмерона прислать за нами «лендровер», – сказала Вивьен. – А сами пока выпьем чая и перекусим. И я еще раз осмотрю твою рану, Мерлин.

– По-моему, кровь уже не идет, – сообщил Мерлин. – Но все равно спасибо. И спасибо, что пришли и вытащили меня оттуда. Вам обеим.

Они вышли на лужайку, уже покрытую снегом на несколько дюймов. Сьюзен хотела потянуть на себя тяжелую кухонную дверь, когда ее остановил Мерлин:

– Подожди. Там голоса. Как будто кто-то читает заклинание хором!

– Я ничего не слышу, – прошептала Сьюзен.

– Я слышу, – с сомнением произнесла Вивьен. – Но звук очень слабый. Вряд ли это…

– Звук не из дома. – Мерлин повертел головой, словно собака, встревоженная чем-то подозрительным. – Он оттуда.

Он опустил на землю сумку, открыл ее, вынул из него «смитон», быстро зарядил его, взял на изготовку и бесшумно скользнул к амбару, служившему мастерской Жассмин. Подкравшись к окну, Мерлин остановился и заглянул внутрь, а потом повернулся к амбару спиной и нормальным шагом пошел к дому. На крыльце он убрал револьвер в сумку и захлопнул ее, щелкнув металлической застежкой.

– Что там? – не выдержала Сьюзен.

– Радио, – смущенно ответил Мерлин. – Flying Pickets. «Only you».

– Их сейчас везде крутят, – сказала Вивьен.

– Да, мама их десять раз на дню слушает, – подтвердила Сьюзен. – Она любит работать под радио. Она рисует?

– Да, – ответил Мерлин. – Что-то очень большое и абстрактное. Малюет с полным самозабвением, так что ничего не видит и не слышит вокруг.

– Значит, это еще не на один час. Пошли внутрь. Я замерзла.

В прихожей все трое сменили уличную обувь на мягкие тапочки из коробки и вытерли волосы и лицо новыми пушистыми полотенцами, вывешенными там именно для этого (к удивлению Вивьен и Мерлина, которые ожидали увидеть привычные рваные тряпки с пятнами краски), а затем шагнули в долгожданное кухонное тепло. Плита «Ага» кочегарила вовсю, так что сначала им стало даже жарко, как это всегда бывает, когда входишь с холода.

Сьюзен вернула Мерлину меховой палантин, налила воды в чайник и поставила его на плиту, а Вивьен пошла в гостиную искать телефон, который Жассмин часто прятала там под подушками, – нужно было позвонить в Малый книжный. Тем временем Мерлин попросил у Сьюзен разрешения позаимствовать что-нибудь из ее одежды. После того как Сьюзен отсмеялась, она сказала, что он может взять все, что ему подойдет, но поскольку он и выше, и тоньше ее, то таких вещей окажется не так уж много.

– Ничего, подберу что-нибудь, – отозвался Мерлин, глядя на свое рваное, а теперь еще и грязное платье.

Поднимаясь по угловой лестнице наверх, он по привычке пригнул голову на повороте. Дом построили еще в Средневековье, и, хотя с течением времени его не раз подновляли в разных местах, низкий потолок на лестнице представлял опасность даже для человека среднего роста.