Читать книгу "Белая маска: Раб"

Гектор Шульц
Белая маска: Раб

Пролог.

Закат догорал. Солнце давно уже скрылось за горизонтом, раскрасило облака в красный и оранжевый. С каждым мгновеньем цвета тускнели, пока окончательно не уступили тьме и туману, который, змеясь, полз на остров с моря. Вдалеке завыл одинокий скальный кот и ему тут же ответили собратья, но Жакен Торбул этого воя не слышал. По причине того, что личные покои мессира находились на самых нижних уровнях обители Белых масок, куда звуки снаружи попросту не могли попасть. Однако на вой скальных котов Жакен Торбул и так бы не обратил внимания. Мессир Владыки, нахмурившись, рассматривал желтый пергамент, который только что принес ему перепуганный далтэ. Желтый пергамент с императорской печатью на нем и сухой просьбой незамедлительно явиться на «Черную чайку» – корабль Белых масок. Корабль причалил к острову перед закатом, но Жакен Торбул не торопился. Не пристало мессиру Владыки изображать из себя служку и нестись, спотыкаясь, на зов очередного благородного вельможи. Однако неприятный холодок все-таки ужалил мертвое сердце. Не просто так жаждут встречи с мессиром представители императорского дома, рискнув подняться на борт «Черной чайки».

Вздохнув, Жакен Торбул поднялся с кресла и задумчиво положил на стол письмо. Затем накинул на плечи черный плащ, застегнув его серебряной пряжкой и, проворчав ругательство, вытащил из набедренных ножен свой стилет – грозное оружие Белых масок. Выкованный в глубинах острова, напоенный дыханием Владыки, стилет не преминул ужалить руку хозяина мертвенным холодом. Сталь давно уже истосковалась по крови, но Жакену Торбулу было на это плевать. Он вернул клинок в ножны, стряхнул невидимые пылинки со своего костюма и, взяв письмо, вышел из своих покоев.

По пути наверх ему попалась группка далтэ, возвращавшихся с занятий. Одного взгляда мессира хватило, чтобы ребятня, ойкнув, умчалась вперед так быстро, что только грязные пятки засверкали. Губы Жакена Торбула тронула легкая улыбка. Он понимал, что этот страх будет неспособно выбить даже трэаи – церемония инициации, когда майтэ получает из рук Владыки белую маску.

По мраморным ступеням мессир поднимался медленно, словно специально хотел позлить неизвестного посланника императора долгим ожиданием. Он прекрасно помнил тот момент, как впервые ступил на борт «Черной чайки». Помнил, как сверхъестественный ужас сдавил его сердце, когда в холодном тумане показались истлевшие мантии кошмаров и потом запела сталь стилетов, разрезающих стылый морской воздух. То, что посланник сейчас испытывает похожие чувства, мессир не сомневался. И поэтому не торопился, давая кораблю вдосталь наиграться с простым смертным, что рискнул ступить на просмоленную палубу «Черной чайки».

Снаружи было прохладно, но холод этот никак не тревожил мессира. Мертвому сердцу холод не страшен. Мертвое сердце ничто неспособно испугать. Но мысли против воли сами возвращались к странному скупому письму и визиту посланника. Вряд ли обычный контракт привел его на Лабран, куда человек даже под страхом смерти не сунется.

Вздохнув, Жакен Торбул кивнул проходящему мимо Марраду Эйку – наставнику далтэ в сложном искусстве приготовления ядов и зелий, и получил скупой, но вежливый кивок в ответ. На высокой башне маячила фигура Федельмида Келлы, еще одного наставника и по совместительству гениального лекаря Белых масок. Прищурившись, мессир мотнул головой и ускорил шаг. Не из-за охватившего его желания поскорее разобраться с посланником императора. Из-за воспоминаний, ворвавшихся в голову, и наполнивших ее далекими, почти забытыми и стертыми образами.

– «Ты вспомнил имя», – прошелестел в голове голос Владыки Тоса, от которого тотчас заломило мертвым холодом виски.

– Вспомнил, – процедил мессир, продолжая идти вперед, к пристани. Там, на черных волнах покачивался корабль Белых масок. Мрачный, похожий на изготовившегося к прыжку хищника.

– «Ты догадываешься, зачем он прибыл», – издевка в голосе темного бога заставила Жакена Торбула поморщиться.

– Да, Владыка, – ответил он.

– «Ты боишься»? – шепот обжигающий, язвительный, мертвый.

– Нет, – не дрогнув, мотнул головой мессир.

– «Вижу», – рокочущий смех был похож на грохот волн, что веками бились о скалы Лабрана в сезоны штормов. – «Так зачем ты вспомнил имя»?

– На Лабране сложно убежать от прошлого, Владыка. Оно всегда рядом. В камнях, в лицах, в вещах, – честно ответил мессир. – Прошлое оседает на дне сердца, как болотный ил. Дернешься, и он тут же поднимется наверх.

– «Сколько раз ты спешил к тому, кто ждал тебя на борту «Черной чайки»?

– Семь, – даже не задумавшись, ответил Жакен Торбул. – Семь раз, Владыка.

– «Семь кэйлан минуло, но ты помнишь каждый из них».

– На Лабране сложно убежать от прошлого, Владыка, – повторил мессир. В голосе темного бога прорезалось ворчливое недовольство.

– «Где семь, там и восемь», – ответил он.

– На все твоя воля, Владыка, – тонко улыбнулся Жакен Торбул.

– «И ты сделаешь так, как должно», – перебил его темный бог, после чего издевательски добавил. – «Как это было с Эларом Таллерионом».

– Элар мертв, Владыка, – впервые за долгие годы на Лабране голос мессира дрогнул, когда он услышал это имя. – Я – твой мессир. И я сделаю то, что требуется.

Спуск к пристани не занял много времени, но мессиру хватило тех мгновений, чтобы прошлое стремительно и неотвратимо заключило его в свои объятья. Образы, забытые и стертые, явились вновь. И мертвое сердце впервые за долгое время закровоточило. С этой кровью пришла и боль.

Часть первая. Раб.

Где-то в ночи страшно закричала женщина. Ее крик, яркий и звонкий, оборвался с жутким хрустом. Словно кто-то обрушил на голову кричащей нечто тяжелое. В воздухе невыносимо воняло гарью, от едкого, смолистого запаха першило в горле и болела голова. Элар Таллерион, единственный наследник Дома Таллерионов, закашлялся и упал в грязь. Грязь возникла не из-за дождя, пусть небо и продолжало зловеще рокотать. Виной всему кровь, залившая внутренний двор поместья, и кишки, сизыми змеями поблескивавшие в редком лунном свете.

Почувствовав тяжелый запах крови, Элар скривился и с трудом пополз вперед. Каждое движение давалось ему с трудом. Руки то и дело натыкались на чьи-то останки и бледные пальцы сминали отсеченную плоть. Желудок свело болезненной судорогой и недавний ужин вместе с желудочным соком окропил дрожащие руки. Застонав, Элар переместился в спасительную тень домика привратника и обессиленно прислонился спиной к холодным камням. Все происходящее казалось ему нереальным, каким-то чудовищным кошмаром, после которого просыпаешься в поту и долго пытаешься успокоить бешено бьющееся сердце. Но то был кошмар наяву. Тот кошмар, от которого невозможно проснуться. Можно только умереть, присоединившись к десяткам слуг, чьи тела сейчас медленно остывали во внутреннем дворе поместья.

Казалось, что только на закате семья чинно уселась за стол, чтобы отдать должное поварам и их умениям, как в ворота постучал кулак Черной десятки и именем императора потребовал их открыть. Элар помнил только хриплый крик привратника, старого Дейна, которого пронзили три меча разом, стоило ему впустить Черных десяток во внутренний двор. А потом поместье потонуло в крови и криках.

Десятки ворвались в поместье стремительно, как стая черно-серебрянных псов. Стая рвала на части каждого, кто попадался им на глаза: стариков, женщин, детей. Элар вздрогнул, вспомнив, как высоко взлетела в воздух голова сына садовника Демита, когда рослый бородач снес ее своим мечом, даже не сбившись с широкого шага. Мать мальчонки опомниться не успела, как отправилась в милостивые объятия Ласа. Меч, обрушившийся сверху, разрубил череп и застрял где-то в районе ключицы, столь сильным был удар. Следующий удар пришелся в лицо самого Демита. Тот рухнул на каменные плиты, заливая их своей кровью, пока тяжелый башмак десятки, раздавивший голову, не прекратил мучения садовника.

Резня продолжилась и во внутреннем дворе. Элар видел, как пал под ударом меча отец. Видел, как умерла мать, пытавшаяся своим телом закрыть сына. Именно ее кровь сейчас покрывала лицо Элара, а в ушах до сих пор стоял ее страшный крик, оборвавшийся на высокой ноте. Самому Элару повезло. Черный пес, убивший его родителей, пропустил удар вилами в бок от пекаря, благодаря чему Элар смог нырнуть в колючие кусты рогтеры. Пекарь умер сразу, не успев вырвать вилы из тела врага. Тяжелой палицей ему раскроило череп, а копыта лошади старшего над десятками закончили дело.

– Лас, охрани нас, – тихонько пробормотал Элар, вжимаясь спиной в каменную стену. Сказал он это так, по привычке, прекрасно понимая, что никакой помощи не будет. Боги редко вмешивались в дела людей, а на очередную резню им тем более было плевать. От грустных мыслей Элара отвлекла чья-то тяжелая рука, опустившаяся на плечо. Мальчишка, перепугавшись, взвизгнул и попытался лягнуть неизвестного. А потом заплакал, услышав голос старого Муно, верного слуги отца.

– Тише, маленький лорд, тише, – шепнул ему на ухо старик. Выглядел Муно изрядно потрепанным. Перебитая левая рука висела плетью, лицо изукрашено кровоподтеками, а правого глаза и вовсе нет. Но голос, пусть и дрожащий от боли, на удивление, был спокойным и ласковым. Как всегда.

– Муно… я… – Элар не договорил, потому что старик закрыл ему рот ладонью и помотал седой головой.

– Не время для слов, маленький лорд. Время для действий. Будьте храбрым, как ваш отец.

– Хорошо, – дерганно кивнул мальчишка, прижимаясь к старику в поисках утешенья и защиты.

– Кусты рогтеры колючи, но в них наше спасение, милорд, – забормотал старик. Он указал здоровой рукой в сторону кустов и добавил. – Ползите за мной и не отставайте. Там, у восточной стены, есть отхожая яма. Еще свежая. Почти пустая. Через нее мы и полезем.

– Хорошо, – повторил Элар. Он бросил тоскливый взгляд на поместье, охваченное огнем, и с ненавистью посмотрел в сторону гогочущих рыцарей в черно-серебрянном. После чего, вздохнул и юркнул в кусты следом за Муно.

Ползти пришлось недолго. Элар очень скоро почувствовал вонь отхожей ямы, но на эту вонь он даже не обратил внимания. Лишь желудок болезненно сжался и во рту появился знакомый горький привкус желчи. Позади послышался смех рыцарей и плач Лотаны, материной служанки, которую насиловали прямо на земле, среди крови и трупов. Всхлипнув, Элар мотнул головой и резво пополз в сторону зловонного отверстия, возле которого уже переминался с ноги на ногу старый Муно.

– Сюда, маленький лорд, сюда, – пробормотал старик. – Что за ночь? Что за ночь? Где боги, когда в них так нужда приспела? Сюда, маленький лорд. Дыра достаточно широкая, чтобы мы пролезли. Зажмите нос и ползите. Ползите, молю вас.

И Элар полз. По жидкому дерьму и крови, которая стекала в яму с внутреннего двора по каменным желобкам. Под ладонями противно чвакала зловонная жижа, голова кружилась, но Элар послушно полз вперед, молясь лишь о том, чтобы не остаться в этой дыре навеки. К счастью, боги были заняты резней и на отчанное желание смертных выжить внимания не обращали. Элар слабо улыбнулся, увидев впереди выход. И через мгновение широко втянул в легкие чистый ночной воздух, пусть и обезображенный гарью и вонью из отхожей ямы.

– Ползите, маленький лорд. Там, впереди овраг, – поторопил его Муно, пихнув в спину. Старику было тяжко. Он еле передвигался и постоянно охал, когда задевал что-нибудь рукой. – Да, овраг. Там есть вода, там есть трава. Там мы подождем, пока псы не уйдут, маленький лорд. Там подождем.

Небо прорезала молния. Ослепительно яркая, осветившая земли перед поместьем. Следом прогремел гром, а потом на землю хлынул ливень. Холодный, жалящий, обжигающе чистый и смывающий грязь, которой Элар успел пропитаться. Мальчишка остервенно потер ладонями грязное лицо, потом зачерпнул немного воды и прополаскал рот. Желудок снова сжался, заставив Элара застонать. Желчь противными толчками наполняла его рот, стекала по подбородку, падала на землю. Но старый Муно его не винил. Он дождался, когда рвота прекратится, после чего потянул мальчишку за собой, в сторону оврага.

– Здесь мы подождем, маленький лорд, – шепнул Элару Муно. Улыбка на бледном лице была пугающей, но Элар и за нее был до одури благодарен старику. Страх постепенно исчезал, оставив после себя не только противно ноющие мышцы и тяжелую голову, но и холод с голодом. Ливень хлестал с неба так, словно там, наверху, шла борьба между Ласом и его братом Тосом. А может небеса просто скорбели о крови, которая пролилась в эту ночь. Ответов у Элара не было. Была только чудовищная усталость. Он сам не понял, как повалился в заросли камыша и моментально потерял сознание.

Очнулся он от того, что кто-то навалился на него всем телом, не давая нормально дышать. Закричать Элар тоже не смог, потому что рот привычно закрывала сухая, морщинистая ладонь Муно. Сам старик, покусывая губы, коротко помотал головой, призывая Элара молчать. Мальчишка понимающе сжал руку старика и только тогда Муно убрал ладонь.

Виной всему были два рыцаря, стоящие у оврага и беспечно беседующие о ночной резне. Они знать не знали, что буквально у них под носом прячется единственный наследник дома Таллерион.

– Славная ночь, – хрипло произнес один из них. Голос усталый, но довольный.

– Лас был к нам милостив, – ответил ему второй. – Ни гарнизона, ни хоть кого-то, кто умел бы в руках оружие держать.

– По Бедко так не скажешь, – хохотнул первый. – Ему вилами в бочину…

– Сам виноват, – грубо перебил второй.

– Верно. Что десятник говорит? Когда в Ларах?

– Как головенки нужные соберем, – усмехнулся второй. – Бедко и лорда, и бабу его завалил. Мальца найти осталось. Сейчас закончу и пойдем…

Элар вздрогнул, когда ему сверху, на голову, полилась теплая струя. Рыцарь решил облегчиться. Старый Муно затаил дыхание, лишь его серые губы безмолвно шевелились. Старик молился всем богам, чтобы рыцарь не посмотрел вниз, куда справлял нужду. Выдохнул Муно лишь тогда, когда оба рыцаря, неспешно разговаривая, ушли.

В овраге им пришлось просидеть до ночи. Элар, непривыкший к подобному, мелко трясся от холода и стучал зубами. Вода в овраге оказалась ледяной, так еще и ночная гроза принесла с собой прохладу. Поэтому Элару ничего другого не оставалось, кроме как переползать за лучом солнца с места на место, чтобы хоть немного согреться под живительными теплыми лучами. Муно же с улыбкой за ним наблюдал. Старика тоже донимал холод, но он не стенал и не жаловался. Только прислушивался к тому, что творилось снаружи.

Мимо оврага то и дело проезжали черные десятки. Элар слышал топот тяжелых копыт и грязную ругань рыцарей. Потом из поместья веренницей потянулись телеги. Рыцари собрали богатую добычу и возвращались в Ларах груженые доверху. В овраг же, где прятались Муно и Элар, они по пути скидывали трупы убитых. Элар, вжавшись спиной в мокрую землю, с ужасом смотрел, как разбухшие тела с громким хлюпаньем падают в воду. Вот только тел отца и матери не было. Их рыцари, судя по всему, везли с собой в Ларах. По крайней мере, так Элару сказал старый Муно.

– Нет их тут, маленький лорд, – грустно улыбнулся он, когда Элар принялся ползать по трупам в поисках родителей.

– Почему? Я видел, как их… убили, – прошептал мальчишка. Муно вновь помотал головой.

– Убили их, да. Убили по приказу. Чей был приказ, я не знаю, маленький лорд. Да тела, видать, в доказательство содеянного увезли.

Элар промолчал, понимая, что понятных ответов не дождется. Замолчал и старый Муно, с болью смотрящий на плавающие в овраге тела. Еще вчера все эти люди были живыми. Улыбались, смеялись, выполняли свою работу. А сейчас… сейчас все они мертвы.

– Потерпите, маленький лорд, – вздохнул старик. – Ночью мы покинем овраг.

– И что делать дальше? – тоскливо спросил Элар.

– Для начала найдем теплое место и сухую одежду. Как бы лихорадь вас не тронула, маленький лорд, – ответил Муно.

– А рыцари… ну, они не вернутся?

– Рыцари нет. А падальщики набегут. И нам поспеть пораньше них надо. Ежели кто прознает, что маленький лорд выжил, так новое горе случится, – пробормотал старый Муно. Он замолчал и, снова помотав головой, пробормотал молитву Ласу. Элар молиться не стал. Понимал, что светлому богу до его слов нет дела. Ему сперва с мертвыми разобраться надо.

Однако ночью случилось то, чего Муно боялся больше всего. С окрестных селений к сожженному поместью потянулись люди. Не с целью помочь тем, кто выжил. Украсть то, чем рыцари побрезговали или попросту забыли в суматохе. До Элара то и дело доносились чьи-то голоса. Хуже всего было то, что он слышал смех. Радостный и довольный. А потом в овраг спрыгнули два человека.

Один точно был эмпейцем. Крупный, воловатый, одетый в одежду из просоленных шкур, он вытащил из-за пояса нож и принялся тыкать острым концом в тела мертвецов. Второй худощавый и дрожащий от холода не меньше Элара, брезгливо прищурился и зажал правой рукой нос. В овраге и впрямь нестерпимо воняло.

– Дались тебе эти мертвяки, – глухо прогудел худой, пиная носком ботинка изувеченный труп молодой девушки.

– А ну цыть, – рявкнул на него первый. – А ну как тут живчики остались? Ежели остались, так мы еще и деньгами разживемся.

– Лучше бы в поместье пошли, с остальными, Пуст.

– Ага, как же, – рассмеялся тот, оттаскивая в сторону останки сына садовника. – Десятки ежели что и оставили, так только дерьмо свое. Нет там ценного, уж поверь. Не первый раз такое вижу. А вот живчики… живчики лучше пары гнутых монет. Точно тебе говорю, Виелис.

– Да нету тут никого… – тощий Виелис запнулся и с испугом вжался спиной в крутую стенку оврага, когда из кучи тел послышался сдавленный стон. – Что там, Пуст?

– Девка, – равнодушно ответил тот, стоя над телом Илмены, молоденькой кухарки. Элар помнил ее доброту. Она всегда подкармливала его. Когда пирожками, когда спелым яблочком. Сейчас же Элар видел перед собой другую Илмену. Истерзанную, искалеченную. Последними силами цепляющуюся за жизнь. – Эх, жалко, что порченная.

– Ну так, отмыть, приодеть, – облизнул губы Виелис. Луна ярко освещала его лицо и Элар увидел, как похотливо блеснули глаза мародера.

– Куда там. Она на пути к Тосу, – сплюнул под ноги Пуст. – Места живого нет. Ну, вытащим, ну отмоем, а она завтра душу отдаст. Возиться лишний раз… – не договорив, эмпеец с размаху вонзил нож под ребра Илмене и радостно гоготнул, услышав слабый болезненный вскрик.

– Жалко, – вздохнул Виелис. – Хоть бы раз нормальную бабу найти.

– Ага. Мечтай в одну руку, сри в другую, – мотнул головой Пуст. – Десяткам сиську только покажи, тут же с мясом оторвут… Опа!

Элар вздрогнул, поняв, что мародер наткнулся на Муно. Старик тяжело вздохнул, когда горла коснулся острый нож и, словно защищаясь, поднял вверх руку. Но убивать Пуст не спешил. Он придирчиво осмотрел Муно и скривился, увидев раны старика.

– Еще один, – снова сплюнул он. – Разукрашенный.

– Ну так добей его и пошли, – раздраженно воскликнул Виелис. – Холодно, так еще и воняет, как в отхожей яме.

– Не надо, – прошептал Муно, заставив мародеров рассмеяться.

– Уверен? – усмехнулся Пуст. – Ты ж еле дышишь? Руки вон считай нет, глаз вытек, еще и заразу наверняка подцепил, в водичке этой плавая.

– Не надо… – Муно не договорил, потому что нож эмпейца вонзился ему в грудь. Аккурат под ребра.

– Нет! – испуганно завопил Элар, вылезая из камышовых зарослей. Своим появлением он неплохо испугал Виелиса, который не удержался и плюхнулся в зловонную жижу, подняв целую кучу брызг. От цветастой ругани, последовавшей следом за падением, вяли уши, а Пуст хохотал так громко, что был вынужден прислониться к гнилому стволу дерева.

– Ну, вот. А говорил, что не найдем ничего. А ну иди сюда, малец.

– Муно… – прошептал Элар, бросаясь к старику. Но душа старого Муно уже покинула тело.

– Нету твоего Муно, – зло процедил Виелис, отряхивая испачканную в нечистостах одежду. – И ты сейчас к нему отправишься, погань.

– А ну цыц, – рявкнул Пуст. Он схватил Элара за шкирку и рывком поставил на ноги, после чего бесцеремонно осмотрел. – Ты гляди, целехонький. Синячки только. Но это мелочь.

– Монет на десять потянет, – буркнул Виелис, все еще недовольный тем, что ему пришлось барахтаться в грязной воде.

– Э, нет, брат. Тут поболе выручить можно, – широко улыбнулся Пуст. Элар увидел его зубы. Желтые, кривые, крупные. – Гляди, какой статный. Поди при дворе герцога-то ошивался.

– А может сынок он? Герцога-то.

– Так бы его десятки тут и бросили, – гоготнул Пуст и повернулся к Элару. – Ну, чего мычишь, малец? Сынок ты герцогский или как?

– Садовник, – тихо ответил Элар, вспомнив слова старого Муно.

– Ну, цветочки растить это тебе не на камнях ручки мозолить.

– Кончай болтать, Пуст, – буркнул Виелис. – Охота тебе с ним возиться, так забирай и пошли. Ясно же, что в яме этой ты ничего не найдешь.

– А ну как если пошукать еще, а, малец? – неприятно усмехнулся эмпеец. – А ну как в камышах еще пяток таких сидит?

– Нет тут никого, – дрожа от холода ответил Элар. – Трупы только.

– Ну, мы это проверим, а ты пока в сторонке полежи… – не договорив, Пуст размахнулся и ударил Элара по голове рукоятью ножа. Удар был сильным и точным. Уж что-что, а этот удар мародер оттачивал годами, чтобы спокойно копаться в карманах человека, потерявшего сознание.

Очнулся мальчишка уже в темном подвале. Подвал дышал сыростью, потом и гнилью. Единственное крохотное окошко под потолком давало настолько мало света, что ничего попросту не было видно. Но глаза постепенно привыкали к сумраку и Элар скоро смог худо-бедно осмотреться.

Стены были сложены из грубого, неотесанного камня. Между плитами чернели трещины, из которых струилась влага. Она стекала, собираясь в лужи на неровном полу. В этих лужах отражались лица людей, одетых в рубища. Лица усталые, грязные и вонючие. Справа лязгнула цепь и в лицо Элару пахнуло нечищенными зубами. Но чей-то голос, последовавший за звяканьем цепи, был приятным. Женский, с легкой хрипотцой и теплом.

– Очухался? На попей, – в руки ткнулось что-то шершавое и холодное. – Не бойся. Это всего лишь вода.

– Я не боюсь, – нахмурился Элар и осторожно потянул носом. Вода тоже воняла, но он нашел в себе силы сделать глоток. Слева рассмеялся какой-то мужчина.

– Что, малец, не понравилось? Ну, что во время дождя успели собрать, то и пьем.

– Бывает и стены лижем, когда дождя нет. Одно радует, что скоро солнце увидим, – ответил ему другой голос. Дребезжащий, старый. И сразу напомнивший Элару о старом Муно. Но мальчишка сжал зубы и мотнул головой, прогоняя воспоминания. Не время сейчас плакать по тем, кто ушел. Это сын лорда понял уже давно. – Откуда тебя к нам-то занесло, малец?

– Поместье… – мальчик кашлянул и, хорошенько обдумав ответ, продолжил. – Поместье лорда Таллериона. В него пришли Черные десятки…

– История-то не нова, – вздохнула женщина справа. – Кого из постели вырвали, кого за долги продали, кого-то среди трупов нашли.

– А с поместьем-то что, малец? – спросил мужчина слева.

– Сгорело, – коротко ответил Элар.

– Ну, не сказать, что тебя теперь ждет сладкая жизнь, но жизнь, какая бы она ни была, все ж лучше смерти.

– Это ты пока так говоришь, – сварливо ответил старик. В углу закопошилась куча истлевшего тряпья и блеснули два глаза. – Повезет, если к барону какому продадут. А могут и на копи.

– Угу. А могут и в Ямы отвезти, – усмехнулся мужчина. Элар не видел его лица, но был благодарен тому, что мужчина улыбался.

– А вы… – замялся Элар. – Вы – рабы?

– Конечно, малец. Как и ты, – в голосе снова улыбка. – Все мы тут теперь собственность Пуста. Чтоб ему пусто было, выедку.

– А ну заткнулись! – послышался откуда-то сверху голос Виелиса. Ответом ему был ехидный смех.

– Жрать дай, – рявкнул мужчина, ударив цепью по стене.

– Говно свое сейчас жрать будешь! – ответил ему Виелис. – А потом пыль каменную, как на копи тебя определим.

– Злой ты, – зевнул мужчина и колко усмехнулся, когда сверху открылся невидимый люк, благодаря чему в подвал хлынул свет. Свет больно резанул по глазам, но Элар нашел в себе силы, чтобы повнимательнее расмотреть место, куда умудрился попасть. И людей, с которыми ему предстояло выживать дальше.

Рабы сидели вдоль стен. Кто-то привалился спиной к камню, кто-то лежал, свернувшись, будто пытался спрятаться в собственных костях. Между их ног сновали крысы. Они не боялись людей, бегали по ногам, по цепям, по телам. Иногда останавливались и смотрели умными, спокойными глазами. Проклятые твари словно знали, что спешить некуда.

– Да ты молоденький совсем, – помотала головой грязная женщина справа. Несмотря на грязь и рубище, ее можно было бы назвать симпатичной. Однако красоту портила ужасная дыра вместо одного глаза.

– Полтора десятка зим уже пережил. Даст Лас, еще столько же переживу, – буркнул Элар, вызвав у женщины улыбку.

– Колючий, – ответила она. – Но это хорошо. Мягкие тут не выживают.

– Перестань мальца пугать, Тилла, – перебил ее мужчина слева. Элар наконец-то получил возможность получше его рассмотреть. Судя по рыжим волосам, алиец. Жилистый, сухой, крепкий. – Как звать тебя, колючий?

– Элар.

– Не скажу, что рад знакомству, тем более в таком месте, но все ж важно знать, с кем сидишь, – улыбнулся алиец. – Зови меня Роальд. Рядом с тобой Тилла, а вон в том углу блохастая куча – это Лемет.

– Когда-нибудь и тебе язык отрежут, – проворчал старик, недобро посмотрев на смеющегося Роальда, и указал рукой на остальных узников. – Как им.

– Твоя правда, – согласился алиец. – Но покуда язык мой при мне, старик. И при мне останется.

– Что вы здесь делаете? – осторожно спросил Элар.

– Ждем, когда судьба закинет нас в очередное теплое местечко. Самые полезные уходят первыми, а мелочь, вроде нас, киснет в этом могильнике, – ответил Лемет и замолчал, когда сверху на веревке в яму спустили тяжелый кувшин. Роальд первым до него добрался и, сунув нос в широкое горлышко, скривил лицо.

– Опять каша. Хоть бы раз мяса дали.

– Мечтай, – улыбнулась Тилла и подтолкнула Элара в сторону кувшина. – Давай, не робей. Пара горстей каши твои.

– Я не голоден, – гордо задрав нос, ответил Элар.

– Это пока, малец. Денек-два посидишь, так потом кувшин этот языком своим вылижешь, – понимающе кивнул Роальд, вытаскивая холодный ком слипшейся овсяной каши и тут же сунул его себе в рот. – Впрочем, повезло тебе. Завтра эта дыра будет тебе сниться только в кошмарах.

– Почему? – удивился Элар.

– Продавать нас поедут. На невольничий рынок в Эскар-тан.

– Гастан?

– Верно, малец, – снова кивнул Роальд. – Поедем мы туда, куда приличные господа не суются. Только мерзавцы в этом царстве соли и обитают.

Элар не ответил, только понимающе хмыкнул. Историй о соляной пустыне Эскар-тан он слышал предостаточно. Как и о самом крупном невольничьем рынке в империи. Даже его отец, лорд Миро, два раза в год отправлялся в долгое путешествие за рабами, откуда возвращался загорелым, с пустым кошелем и десятком новых слуг. На таком рынке когда-то дед Элара купил старого Муно, бывшего на тот момент молодым пареньком.

Ночь прошла в томительном ожидании. Уснуть Элар так и не смог, поэтому бессмысленно пялился на крохотное окошко, в которое светила луна, и гадал, что его ждет дальше. В своем углу тяжело ворочался Лемет, кашлял Роальд и порой вскрикивала во сне Тилла, когда по ее ноге пробегала крыса. Крыс в подвале было много, но Элар быстро к ним привык. Это были обычные крысы. Сытые, жирные, не обращавшие внимания на людей. Людей, которые выглядели куда хуже, чем сами крысы.

Не успел забрезжить в окошке рассвет, как тяжелый люк под потолком снова открылся. В проем была спущена лестница, а потом Элар увидил Виелиса, державшего в руках цепи и замки. Мародер ехидно ухмыльнулся и коротко, без замаха, ударил ногой в бок спящего Роальда.

– Подъем, выедки. Пора на прогулку, – рявкнул он, осматривая обитателей подвала. Когда же со своего места поднялся Лемет, Виелис поджал губы и мотнул головой. – Не ты, дед. Сиди, где сидел, а то рассыплешься. На тебя уже нашелся покупатель. К Одитам отправишься. Сынку баронскому лакей нужен, а ты грамоте и счету обучен.

– Слава Ласу, – просиял старик и с видом победителя посмотрел на Роальда. – Видишь? Смирение приносит свои результаты.

– Угу. Слыхали мы за Одитов, – усмехнулся Роальд. – И за сынка ихнего тоже слыхали. Ежели хер тебе не отчекрыжит, так считай, что день зря прошел…

– Молчать! – перебил его Виелис, бросая в центре подвала цепи. – Надевайте украшения и наверх, по одному. И учтите, дернется кто, вместо рынка на виселицу отправится.

Элар снова промолчал. Только вздохнул и, мотнув головой, отправился за своей цепью. Что-то подсказывало ему, что пытаться бежать сейчас, очень плохая идея.

Соляная пустыня Эскар-тан находилась за островами Гастана и простиралась настолько далеко, что ни один взгляд, ни одна птица не могли объять ее целиком. Каждый знал, где она начинается, но вот конца пустыни не видел никто. Элар, как и остальные дети благородных домов, в свое время постигал географию. Помнил он и показанную учителем карту, большую часть которой занимала соляная пустыня. Самой дальней ее точкой был город Эскар-тан, носящий то же название.

Когда-то Эскар-тан был городом, где обитали добытчики соли и их семьи, пока император Келидий Второй не начал использовать пустыню, как каторгу, куда ссылал всех неугодных, отринутых и проклятых. Со временем город разрастался все больше и больше, и уходил корнями вниз, в самые темные соляные шахты. На его улицах нашли приют разбойники, работорговцы, воры, насильники и убийцы. Те, кому не было более места в настоящем мире, создали свой мир. Такой же жестокий и суровый, как они сами. И мир этот однажды бросил вызов самому императору, когда из соляной пустыни в Эренвальд потянулись десятки тысяч жестоких воинов, не желавших признавать власть Келидия Второго. То время вошло в книги под названием Соляной смуты и результатом ее стало то, что император принял смерть от рук тех, кого сам и создал. Лишь каким-то чудом совет великих лордов Эмпеи, гастанских вождей и алийских герцогов смог прекратить войну. Наследник оказался умнее своего отца и дал Эскар-тану не только статус вольного города, лишь формально входящего в империю, но и наместника. Человека, рожденного в Эскар-тане и верного слуги империи Эренвальд.

Человеком этим стал Гауф Диттерин из некогда благородного дома Диттеринов. Впавший в немилость императора Келидия Второго, он влачил жалкое существование наемного убийцы, пока не получил шанс на прощение от наследника. Шансом Гауф воспользовался сполна. Он пробрался в командирский шатер и жестоко убил лидера мятежников Эутара Соленого, после чего, поддерживаемый великим советом и наследником, фактически подмял власть под себя.