Читать книгу "Белая маска: Раб"

– Значит, и мы можем доказать? – спросил Михел.

– Вы-то? – расхохотался Миг. – Ну, посмотрим, как получится. Под моим началом целых пять Именованных. За плечами каждого не меньше сотни боев и другие страшатся выходить против них. А вы… вы пока так… вонь и только.

– И вонь может заставить врага зажмуриться от отвращения, – тихо произнес Элар, однако Миг услышал. Услышал и улыбнулся.

– Истинно так, малец. Как Бали дэт-Гатан говорил: «Нет бесчестных трюков, есть только желание жить». Ну, это вы скоро на своих шкурках все познаете, а пока… Узрите Яму, – ответил он, указывая рукой вперед. Элар подошел к обрыву, на котором они стояли, первым и не смог сдержать удивления.

Перед ним раскинулась удивительная воронка. Узкая дорожка, по которой они поднялись наверх, змеилась вниз причудливым серпантином. По краям дорожки чернели тьмой или светились мягким светом масляных светильников провалы, где жили другие рабы. Они сновали внизу, как крохотные муравьи, даже не догадываясь, что за ними кто-то наблюдает сверху. Но удивило Элара другое. Воронка была так глубока, что он попросту не видел ее дна. Это не укрылось от внимательного взгляда Мига, который довольно посмеивался, стоя рядом с ними.

– Сегодня начался ваш путь наверх. А вот каким он будет – длинным ли, коротким… тут все зависит только от вас, да от богов, в которых вы верите, – пробормотал он, поглаживая подбородок. – Правила предельно просты. Побеждаете на арене – поднимаетесь выше. Здесь порой можно увидеть свет солнца и воздух куда чище. Проигрываете… и соляные черви укрепят вашими останками стены новых тоннелей. Впрочем, сегодня вам повезло. Господин уже забрал тех, кто прольет кровь на арене. Значит, сможете отдохнуть и подумать. Но рано или поздно придет и ваш черед впервые обагрить Яму кровью. Своей ли, чужой… тут как получится. Ладно, утомился я. Ступайте вниз и найдите там Миреда. Старый ворчун скуп на слова, но обязаности свои выполняет на совесть. Он даст вам дом, даст еду, даст ответы на вопросы. С последним, как повезет. Может и ножом под ребра…

Не договорив, Миг расхохотался, после чего махнул рукой и, развернувшись, отправился дальше по дороге. Элар и Михел, переглянувшись, синхронно вздохнули и пошли вниз, по той же извилистой тропе, по которой поднимались.

Спуск был в разы легче подъема, но на душе все равно скребли кошки. Элар чувствовал, что это место не такое-то и простое, как казалось на первый взгляд. Стены, люди, сам воздух – все кричало здесь о боли и отчаянии. Каграда Михела, судя по всему, тоже обуревали такие мысли. Он задумчиво шел следом за Эларом, изредка бубня себе под нос охранные молитвы.

Местные жители смотрели на них с любопытством. Были и те, в чьих глазах определенно горела угроза, но Элар старался не обращать на это внимания, предпочитая сосредоточиться на дороге. В Яме было темно, а глаза еще не привыкли к сумраку. Сделаешь шаг не туда и полетишь в пропасть так быстро, что моргнуть не успеешь. Поэтому Элар старался держаться гладкой соленой стены, которая приятно холодила пальцы.

– Сколько нам еще идти? – прошептал Михел. Голос хриплый, усталый. Соленый воздух быстро сушит легкие, нужна вода, чтобы окончательно не просолиться, как свежая рыба. Но хоть какого-нибудь источника Элар пока не видел.

– Не знаю, – чуть подумав, ответил он. – Миг сказал, что надо найти некоего Миреда…

– Миреда ищете? – переспросила темная куча тряпья, заставившая каграда взвизнуть от испуга. Куча зашлась каркающим смехом и в голосе послышалась улыбка. – Ишь пугливый какой.

Прищурившись, Элар смог разглядеть лицо говорившего человека. Им оказалась старуха. Древняя, высушенная солнцем и солью, с глазами, затянутыми молочной пленкой. От нее несло потом и грязью, но Элар давно перестал обращать внимание на вонь. Клетка с рабами напрочь убила обоняние и требовалось что-нибудь эдакое, чтобы желудок скрутило от отвращения.

– Да, госпожа, – тихо ответил ей Элар. – Миг сказал, что мы найдем его внизу.

– Госпожа… хе! – усмехнулась старуха. – Нет здесь господ, мальчик. Только рабы.

– Миред. Где его найти? – перебил он, поняв, что старуху понесло.

– Внизу, – коротко ответила она и, чуть подумав, добавила. – Далеко внизу. Туда и Именнованные-то спускаться бояться. Но таков путь…

– Пошли, – нервно обронил Михел, с неприязнью поглядывая на старуху. Элар только кивнул и, вздохнув, нащупал рукой стену. Все ж стена была получше чернильной пустоты, в которую так легко свалиться.

Счет времени был давно потерян, а тусклый свет масляных ламп давно сменил дневной свет, что сочился сквозь трещину в потолке на вершине, откуда Миг показывал им Яму. Элар шел осторожно и гадал, когда же закончится эта чертова дорога и почему таинственный Миред обитает так глубоко внизу.

Воздух здесь был спертым и холодным, словно само Пекло – обитель Тоса – было рядом. Почти все провалы пустовали, но кое-где им все-таки встречались люди. Старые, хворые, слепые – они словно доживали свою жизнь здесь внизу, отчаявшись хоть когда-нибудь увидеть солнце. Они не обратили внимания на Элара и Михела, сосредоточившись только на своих угрюмых мыслях. Впрочем, Элар очень скоро тоже перестал обращать на них внимания. Вместо этого он нащупал рукой небольшой ручеек, стекавший по стене. Вода. Обычная вода, которая станет для него слаще вина.

Набрав воды в ладони, Элар жадно ее выпил и тут же выплюнул все на пол. Вода была до одури соленой и ледяной. От нее заломило зубы и на глаза навернулись слезы. Вытерев губы, Элар негромко ругнулся и вздрогнул, услышав неподалеку ехидный смех.

– Хоть выплюнуть додумался. Соленая вода отнимает не только силы, но и разум, – сварливо ответил некто в темноте. Элар прищурился, пытаясь разглядеть говорившего, но видел перед собой только темный провал. Неожиданно из провала вылетели два гладких камня, один из которых полетел в Элара, а второй в Михела. И если мальчишка сумел увернуться в последнюю минуту, то каград ойкнул от боли, когда камень врезался ему в лоб.

– Тос тебя подери! – выругался Михел, но в ответ темнота снова рассмеялась.

– Нет здесь ни Ласа, ни Тоса, ни Хитрой четверки, дурень, – отозвался некто. – Этим местом правит кровь и соль.

– Я с радостью пролью твою кровь, – прошипел Михел.

– Ты голяш поймать не смог, – сварливо ответил незнакомец. В темноте послышался шорох и через пару мгновений из проема вышел человек. Элар снял со стены лампу и прибавил свет, чтобы хоть немного развеять тьму. Да, это был человек.

Высокий, темнокожий, с могучей грудью, заросшей седыми, колючими волосами, длинными, мускулистыми руками. Его лицо казалось высеченным из камня и было покрыто таким количеством шрамов, что больше походило на разделочную доску на мясном рынке в Ларахе, чем на обычное лицо. Глаза человека тоже были подернуты голубоватой пленкой. Элар понял, что незнакомец слеп. Однако он безошибочно шел вперед и даже переступил через камень, который отскочил от лба Михела.

Из одежды на мужчине была только набедренная повязка. На шее висел просоленный от пота шнурок с продырявленной по центру монеткой – знаком Попрошайки. К левому бедру были прикреплены ножны с традиционным эмпейским ножом – тяжелым и необычайно острым. Таким легко перерубить и ствол небольшого деревца и человеческую кость.

– Кто вы такие? – спросил незнакомец, смотря поверх голов.

– Миг велел нам найти некоего Миреда, – ответил Михел, все еще потирающий лоб. На лбу уже набухла большая шишка, что вызвало у Элара улыбку.

– Вы его нашли, – вздохнув, ответил мужчина. – Значит, в Яму прибыло свежее мясо. Ну, кто я такой, чтобы этому удивляться.

– Миг сказал, что ты дашь нам еду и дом, – продолжил Михел, но Миред взмахом руки его перебил, заставив каграда покраснеть от гнева.

– Еду и дом надо заслужить. Пока ты заслужил лишь помои, раз неспособен увернуться от простого камня, – ехидно ответил он и, повернув голову в сторону Элара, добавил. – А вот второй… Второй предпочитает молчать и слушать. И ловкость какая-никакая есть… Так, ну, звать меня Миред, как вы уже поняли…

– Мясник, – тихо пробормотал Элар, но мужчина услышал. Услышал и рассмеялся. Слух у него оказался отменным. Хотя, удивляться тут нечему. Элар знал, что человек, лишенный одного из органов чувств, пользуется оставшимися куда лучше.

– Верно, мальчик. Голосок у тебя скрипучий, значит, зим тебе достаточно. А то, что знаешь эмпейский…

– Я из Эмпеи, – подтвердил Элар.

– Как и тот, кто меня учил, – усмехнулся Миред. – Ты прав, мальчик. Это прозвище, но прозвище, которое я заслужил. Кто знает, может и вы заслужите. Или сдохнете в первой же стычке. Но до стычки еще дожить надо. Кто знает, что вас прикончит быстрее – меч или работа.

– Работа? – недовольно протянул Михел.

– Работа, – подтвердил Миред. – Лентяев тут нет. Хочешь жить, так трудись наравне со всеми. Если ты не Именнованный, конечно. Значит, так. Ступайте пока и найдите себе дом. Свободных келий тут предостаточно, только проверьте, чтоб хозяев внутри не было. А завтра найдем вам работу. В первый день у всех голова кругом. И от вопросов, и от соли, которой воздух пропитан.

Элар задумчиво посмотрел вслед уходящему Миреду и, мотнув головой, тоскливо осмотрел чернеющие провалы. Кельи. Так их называли местные.

Сами кельи представляли собой небольшие гроты, выдолбленные в соли в давние времена, когда шахты еще работали и никаких Ям Боли и в помине не было. Сейчас же в этих гротах жили люди, причем Элар сразу же подметил, что подавляющим большинством были старики. Молодые и выносливые жили выше, но новеньким путь туда был пока заказан.

Михел, пока Элар осматривался, уже нашел себе дом. Келью, расположенную совсем рядом с дорогой, идущей наверх. Бормоча под нос ругательства, он осматривал свое жилище, но Элара это не интересовало. Ему надо было найти свой собственный дом.

В первой келье, которая показалась ему интересной, уже жил какой-то древний старик. Седой, беззубый и вонючий. Скривившись, Элар поспешил покинуть келью, пока его не вывернуло наизнанку. В двух других гротах тоже кто-то жил. Плюнув себе под ноги, мальчишка упрямо задрал голову и отправился вглубь по проходу, пока не остановился перед пустой кельей – пустой, как желудок бедняка. Справедливо рассудив, что здесь вряд ли кто-то живет, Элар забрался внутрь и, бегло осмотрев свой новый дом, улегся на голый пол. В голове шумело, до одури хотелось пить, но мальчишка заставил себя закрыть глаза. В мыслях промчалась стремительным галопом его старая жизнь. Сытая, спокойная. Новая жизнь не сулила ничего хорошего, но Элар был не обычным рабом, а сыном одного из старейших лордов Эмпеи. А отпрыски старейших лордов никогда не давали отчаянию завладеть своими душами.

– «Там, где другие утонут, Таллерионы всегда найдут способ, как удержаться на плаву», – вспомнились слова отца, сказанные Элару давным-давно.

– Я жив, – тихо ответил он сам себе. – Мои руки и ноги крепки, а голова ясна. Значит, не так все и плохо. Надо поспать. Будет новый день, будут новые испытания…

Элару казалось, что он только на миг закрыл глаза. Однако чернильная тьма, в которой так уютно покачиваться во сне, сменилась ворчливым голосом Миреда и болезненным тычком в ребра. Элар проснулся мгновенно и, перекатившись в сторону, исподлобья посмотрел на усмехающегося гастанца.

– Как ты понял, что я здесь? – нервно спросил мальчишка. – Ты же слепой!

– Легко, – ответил Миред и прикоснулся пальцами сначала к носу, а потом к ушам. – Я слышу, я чувствую. А ты все еще пахнешь волей. Той сытой жизнью, которая легко и беззаботно струится там, наверху. Вставай, мальчик. В Ямах занялся новый день, а это значит, что пора работать.

Выбравшись из своей кельи, Элар увидел, что рядом с входом уже стоит зевающий Михел. Причем по лицу каграда было понятно, где и как он вертел и Ямы, и способы пробуждения. Впрочем, Миреду было плевать что там думают новенькие. Он вышел из кельи следом за Эларом и, остановившись, скрестил могучие руки на груди. Пусть гастанец смотрел поверх голов, мальчишка мог бы поклясться, что чувствует на себе его взгляд.

– Ты, тощий, – буркнул Миред, повернувшись в сторону Михела. – Пойдешь на кухню. Найдешь там старую Филис… не ошибешься, как ее увидишь, она тебе работу и даст. Кухня рядом с дверью, через которые вы сюда попали…

– Ладно, – процедил Михел.

– Ты еще здесь? – картинно удивился гастанец, понюхав воздух. – А ну, брысь!

Элар слабо улыбнулся, когда испуганный Михел резко сорвался с места и бросился бежать вверх по извилистой дорожке. Белые глаза Миреда остановились на мальчишке, и Элар невольно вздрогнул, увидев, как тонкие, бескровные губы расплылись в улыбке.

– Ты, мальчик, пойдешь со мной вниз. К источнику. Пять или шесть ночей назад Яма забрала одного из водоносов, а вода здесь куда важнее, чем воздух и еда. Вот ты его и заменишь. Глядишь, и мускулами обрастешь, да заматереешь. Не так быстро соленый песок кровью своей смочишь, ежели судьба отправит тебя на арену.

– Хорошо, – кивнул Элар. Ответ понравился гастанцу. Тот махнул рукой, призывая следовать за ним, и отправился вглубь темного тоннеля.

Идти пришлось долго. Элар перестал удивляться тому, как Миред ухитряется найти дорогу в хитросплетении тоннелей, и просто шел за ним, как покорный конек, которого хозяин тащит на рынок. Однако удивиться ему пришлось, когда они вошли в большую пещеру, освещаемую чадящими факелами. Удивительнее всего было то, что в пещере обнаружилось озеро, настолько большое, что не было видно краев. У озера, на деревянном понтоне, стоял грузный, волосатый человек в пыльных, черных штанах, покрытых солеными разводами. Мимо него то и дело сновали водоносы – измученные рабы, тащившие на своих спинах тяжелые деревянные бадьи, наполненные водой из озера.

– Смотрю, Тос тебя еще не забрал, старый ворчун, – потянув носом, буркнул Миред. – Казалось бы, при таком количестве воды ты все равно умудряешься вонять, как нестиранное исподнее. А, Лано?

– Тос на такие глубины не спускается, – ответил волосатый Лано, утирая вспотевший лоб. – Это что за доходяга с тобой?

– Водонос тебе новый.

– Хиловат.

– Думаешь, я привел бы тебе дохляка? – сварливо спросил Миред.

– Плевать, – отмахнулся Лано. – Сдохнет, так Тос с ним. Как звать, малец?

– Элар, – ответил мальчишка.

– Видишь у стены бадью?

– Вижу.

– Вешай себе на спину, потому дуй сюда, – он указал на двух уставших женщин, которые раз за разом опускали деревянные ведра в озеро, чтобы наполнить бадьи водоносов. – Как наполнят, отнесешь бадью на кухню. Ясно?

– Более чем, – кивнул Элар, направляясь к своей бадье. Он еще не догадывался, что проклянет и Миреда, и судьбу, которые отрядили его в водоносы.

Первый подъем Элар запомнил на всю жизнь. В спину и плечи больно врезалась веревка, которой была привязана бадья с водой. Ноги на первом же крутом подъеме налились тяжестью и заныли от боли. Пот градом струился по лицу, заливая глаза так, что ничего не было видно. Но Элар шел вперед, кусая губы до крови и впиваясь в веревку на груди побелевшими пальцами. Другие водоносы, привыкшие к подобному, легко обгоняли его на пути наверх, но ни один из них не улыбнулся и не посмеялся. В памяти все еще были живы воспоминания об их первом дне. Каждый из них через это проходил, и только это осознание давало Элару силы идти дальше.

Добравшись до кухни, он увидел Михела, который лениво грыз яблоко у входа. Губы каграда тронула презрительная усмешка, но Элар поспешил отогнать гнев. Надо было экономить силы. До кухни он дошел, но надо еще дождаться, когда кухонные рабы опустошат бадью. Командовала на кухне высокая, крупная женщина с суровым лицом. Старая Филис. Так ее звал Миред.

– Мельчают водоносы, – буркнула она, но в ее словах не было яда. Только равнодушие. – Строп, Берис! Воду в котел, живо! А ты, малец, выдохни пока.

– Я в порядке, – прохрипел Элар, осторожно проходя вперед к большому котлу, висящему над огнем. Шатаясь, он присел на корточки и облегченно выдохнул, когда тяжесть, давящая на спину и грудь исчезла. Кухонные рабы тут же бросились опустошать бадью, переливая воду в котел. Пусть Элару хотелось крикнуть им, чтобы не торопились, но он прекрасно понимал, что медлить они не будут. У них своя работа, у него своя.

– Славно, славно, – скупо обронила Филис, потерев пушок над верхней губой грязным пальцем. Она повернулась к Элару и добавила. – Еще две бадьи надо.

Мальчишка не ответил. Только скрипнул зубами от злости и, закинув пустую бадью на спину, поплелся к выходу из кухни.

Весь день он таскал воду туда, куда ему говорили. На кухню, в умывальни к верхним уровням Ямы, к стражникам, охранявшим входную дверь. Несколько раз слабые ноги подводили его и, споткнувшись, Элар разливал воду. Ругался, выл от бессилия и, поправив бадью за спиной, снова спускался к подземному озеру. Когда кухонные рабы принесли обед – горячую похлебку с мясом, у него с трудом нашлись силы, чтобы поесть. С непривычки тряслись руки и Элару пришлось вцепиться в тарелку, чтобы еда не оказалась на полу. К счастью, похлебка оказалась вкусной и восстановила немного сил. Остальные водоносы болтали меж собой, но Элар, облокотившись ноющей спиной об стену, бессмысленно пялился в пустоту, гадая, сколько еще ходок он выдержит.

Тяжелый бронзовый брусок отозвался немелодичным гулом, когда по нему трижды ударили молотом, знаменуя конец работы. Элар, спотыкаясь, дошел до угла и скинул бадью на пол. Поморщившись, потер красную, воспаленную кожу и, получив от кухонного раба сверток с ужином, медленно поплелся к выходу из пещеры.

Добравшись до своей кельи, он со стоном опустился на прохладный пол и закрыл глаза. Впервые за всю свою жизнь Элар спал и не видел снов. Была только темнота и ноющее от боли тело…

– Смотрю, ты выжил, мальчик, – ехидный голос Миреда вырвал его из царства сна. Ругнувшись, Элар недовольно посмотрел на гастанца и перебрал в уме парочку цветастых ругательств, но в итоге решил промолчать. – И даже жирком не оброс.

– Мое тело превратилось в отбивную, – буркнул Элар щупая пальцами забитые и натруженные мышцы, которые по твердости могли посоперничать с камнем.

– Тем не менее, ты здесь. Ворчишь и дышишь, – кивнул Миред. – Хватало и тех, кто не просыпался, и тех, кто шагал вниз с тропы, а их тела потом служили завтраком червям. Если тебе больно, значит, ты жив, мальчик. Цени этот момент, пока можешь.

– Угу. Еще один такой день… – Элар не договорил. Покраснел и нахмурился, осознав, что невольно начал жаловаться. Он мотнул головой, прогоняя дурные мысли и тут заметил, что Миред держит в руке пару деревянных тренировочных мечей.

– Выше нос, мальчик, – усмехнулся гастанец. – Ты жив, так поблагодари себя за это.

Продолжая посмеиваться, Миред отошел от кельи и, взяв мечи поудобнее, принялся выписывать ими восьмерки. Элар с любопытством за ним наблюдал, на миг забыв о боли и забитых мышцах. Двигался гастанец мягко и уверенно, словно не раз проделывал все движения. Порой мечи превращались в две размытые кляксы, настолько быстро они вертелись в руках слепца. Порой Миред жонглировал ими и, пока один меч находился в воздухе, вторым наносились два-три удара по воображаемому противнику. Элар вздрогнул, когда один меч шлепнулся у его ног.

– Давай, мальчик. Составь старику компанию, – улыбнулся Миред, указывая кончиком своего меча на мальчишку.

– Не знаю, хорошая ли это идея… – пробормотал Элар, но меч все-таки взял. Рукоять была гладко отполированна, даже баланс какой-никакой имелся. Формой меч повторял гастанские палаши, с которыми Элару пока не доводилось встречаться.

– Разомнешься, – перебил его Миред. – Лучше разогреть мышцы, пока тебе на спину снова не взвалили бадью с водой.

– Ладно, – вздохнул мальчишка, пару раз для уверенности взмахивая мечом. Будучи сыном одного из старейших лордов Эмпеи, он с детства постигал военную науку. Отец своего наследника не жалел, выписывая для него лучших учителей, после чего самолично вставал в пару, чтобы проверить, чему научился сын.

– Только не говори, что испугался слепого старика, – поддел его Миред, вставая в стойку. Не удержавшись, Элар рассмеялся и, перехватив меч поудобнее, пошел в атаку.

Первый же выпад Миред ловко отразил и, не мешкая, перешел в контратаку, из-за чего Элар получил деревянным мечом по голове. Скрипнув зубами, мальчишка откатился в сторону и потер начавшую наливаться шишку. Затем, взяв меч в левую руку, исполнил хитрый алийский финт из нижней позиции. К его удивлению, Миред словно знал, что последует именно такой удар. Связав мечи в блок, он несильно пихнул Элара в спину. Но и этого тычка хватило, чтобы мальчишка покатился по полу.

– Самонадеянность не приведет к победе, мальчик, – улыбнулся гастанец, отбивая три яростных удара. – Как и недооценка соперника. Я слеп, но не глух. А ты сопишь, как дородная рабыня под своим господином.

– Ты больше и сильнее, – процедил Элар, не оставляя попыток достать кончиком меча соперника.

– В Яме на это всем плевать. Либо ты, либо тебя. Иного не дано. Давай, лорденыш, покажи, чему тебя учили все это время…

Очередная атака, в ходе которой Элар заработал еще с десяток синяков. Бил Миред несильно, но ощутимо, а деревянный меч жалил похлеще настоящего, заставляя страдать не только тело, но и дух. В самом деле, кому захочется признать, что тебя отлупил тренировочным мечом слепой старик.

Вздохнув, Элар перехватил меч и, пригнувшись, пошел обходить Миреда слева. Он старался контролировать дыхание, и ждал, когда гастанец потеряет концентрацию и откроется для удара. Ему удалось поймать такой момент. Меч Миреда пошел вверх для последующего удара, но его не случилось, так как Элар ринулся вперед и в отчаянном прыжке достал незащищенный живот соперника. Следом послышался довольный смех гастанца.

– Хорошо, что ты учишься на ошибках, – улыбнулся он, опуская меч. – И боль от вчерашней работы тебя уже не так достает, да, мальчик?

– Да, – кивнул Элар, прокручивая меч в ладони. Ноющая боль ушла и ей на место пришла другая боль, знакомая. От хорошей тренировки, когда кровь бурлит в венах, наполняя голову легкостью, а мышцы силой. Отложив меч, Элар задумчиво посмотрел на гастанца и спросил: – Ты сказал, что я лорденыш… Как…

– Легко. Твоя подготовка. Будь ты сыном каменотеса или плотника, тебе не было бы дела до боя на мечах. А ты двигался умело, комбинировал стили, не бросался вперед с горячей головой. Ну, по большему счету не бросался. Значит, ты сынок какого-нибудь опального лорда или герцога, Тос их подери всех разом. Только лорденышей с пеленок учат обращаться с оружием. А жизнь… Жизнь слишком непредсказуема, мальчик. В Ямах такие, как ты, далеко не редкость. Что ж… как придет твой черед выйти на песок, может и выживешь.

– Ты говоришь об арене?

– Арена? Нет, мальчик. Яма. Так ее зовут, – мотнул головой гастанец и в его голосе послышалась грусть. – На арене бьются за свободу, а в Яме бьются на потеху тем, кто стоит выше. У тебя, в отличие от многих, есть шанс выжить в бою. Не забывай разминаться утром и вечером. Не так страшен сильный враг, как поврежденная спина или порванные мышцы.

– Спасибо, Миред, – тихо ответил Элар, возвращая деревянный меч гастанцу. Тот усмехнулся в ответ, после чего развернулся и пошел по дорожке наверх, опираясь рукой о стену.

Не сказать, что второй день был легче первого. Наоборот, несмотря на разминку с Миредом, сразу дали знать о себе и больные ноги, и ноющие мышцы. Но Элар, из природной упертости, отказался сдаваться и покорно таскал воду туда, куда ему говорили. Это позволило ему хоть немного, но понять устройство места, куда он попал по воле судьбы.

Ямами Боли называли глубокие воронки, уходящие к центру земли на такую глубину, что истинного размера так никто и не узнал. Существовало всего пять таких воронок, в каждой из которых был свой управлющий. В той, где обитал Элар, за порядком следил Миг – удивительный гастанец-альбинос. На самом дне располагалось не только озеро, снабжавшее все ямы питьевой водой, но и обиталище новых рабов, еще не заслуживших имя, стариков и увечных, доживающих здесь последние дни своей никчемной жизни. Если идти по извилистому серпантину наверх, то можно было попасть в более приятные места – кухню, кладовые, тренировочные залы. Там тоже жили люди, но люди сильные и заслужившие жизнь в этом месте. На самом верху находились покои Мига и пятерых Именнованых – непобежденных воинов Ям. Они и питались в разы лучше, и получали от Мига всевозможные блага, которые вообще могли дать Ямы. Элар увидел как-то одного из Именнованных. Высокого эрена, которого сопровождали две красивые девушки. Мальчишку удивило то, что на коже Именнованого живого места не было. Кожа была покрыта шрамами. Свежими и давно заросшими, словно вся его жизнь проходила в бесконечной рубке с врагами. Тогда Элар еще не знал, что не так уж далек от истины. Но просветить его об этом было некому.

Второй день закончился так же, как и первый. Элар получил свой ужин от кухонных рабов и, еле переставляя ноги, добрался до своей кельи. Наскоро поужинав печеными овощами и запив их теплой водой, он растянулся прямо на полу и закрыл глаза. Сон накрыл его моментально, бережно заключив в свои объятья. Этому не помешали ни ноющие мышцы, ни полный желудок. Молодой организм быстро привыкал к подобному существованию, и, если бы Элар бодрствовал, то только поблагодарил бы судьбу за то, что попал в Ямы юнцом, а не стариком. Старика работа водоносом сразу бы убила. Тут сомневаться не приходилось.

Так началась жизнь Элара в Ямах боли. Целыми днями он таскал на своем горбу воду, упрямо смотря вперед и не обращая внимания ни на ноющие от боли мышцы, ни на усталость. Лано, отвечавшего за водоносов, прыть новенького только радовала, а остальные рабы ворчливо бормотали, наблюдая за Эларом, ждущим, пока наполнят его бадью. Их ворчание было понятно. Мальчишка работал один, на обеде сидел в сторонке и молча расправлялся со своей порцией, а потом, так же молча, закидывал на спину бадью и шел к озеру. Но очень скоро на него перестали обращать внимание. В самом деле, кому какое дело до очередного молчуна, решившего никого не впускать в свою жизнь. Элар за отсутствие внимания к своей персоне был только благодарен.

Время в Ямах текло иначе, чем на поверхности. Здесь не было ни часов, ни небесных светил, по которым можно было понять, день сейчас или ночь. Время отмеряли обрезки бронзовых брусков, по которым лупили дюжие мужчины, знаменуя либо начало рабочего дня, либо его конец. И если в первый день Элар каким-то чудом смог не сдохнуть от усталости, то сейчас работа водоносом его мало доставала. Да, мышцы все так же ныли перед сном, спина и вовсе превратилась в одну огромную мозоль, но тело и дух закалились.

Утром Элар, следуя совету Миреда, разминался. Порой и сам гастанец присоединялся к нему, после чего разминка заканчивалась тренировочным боем на деревянных мечах. Побеждал Элар только в одном случае. Когда Миред ему поддавался. Побеждал и злился на слепого старика, который, покатываясь со смеху, стоя в сторонке.

– Где ты научился так драться? – хрипло спросил Элар, поднимаясь с колен. Голова все еще гудела после того, как гастанец врезал по ней деревянным мечом.

– В Яме, – коротко ответил Миред, присаживаясь на корточки возле мальчишки.

– Учитель у тебя был хорошим.

– Нет, мальчик, – рассмеялся гастанец теплым, хриплым смехом. – Учился я на собственных ошибках. Как и остальные, включая Именнованных.

– А Именнованные?

– А что с ними?

– Нет, я о другом, – мотнул головой Элар. – Как стать Именованным?

– Нелегко, мальчик, – неожиданно посерьезнел Миред, поднимая с пола оброненный мальчишкой меч.

– И все же.

– Именованным становится тот, кто не менее десятка раз пролил чужую кровь в Яме, – проворчал гастанец. – Но есть еще одно условие. Негласное. Любовь толпы. А получить эту любовь сложнее, чем любовь какой-нибудь девки. Толпа видела, как проливается кровь. Толпа знает, как проливается кровь. Ее не удивить отрубленной головой или отсеченной кистью. Толпе нужен истинный шедевр, мальчик. Поднесешь его и толпа тебя полюбит.

– Ты был Именованным, – тихо произнес Элар, заставив Миреда вздрогнуть. Гастанец поджал губы и скупо кивнул. – Но ты здесь, в самом низу, возишься с мальчишкой, которого знать не знаешь.

– У каждого свои причины находиться там, где он находится, – туманно ответил Миред. – Я не исключение, мальчик. Ты юн, дерзок и силен. Толпа таких любит. Им нет дела до стариков и клятвопреступников.

– Клятвопреступников? – переспросил Элар.

– Неважно. Мало ли старик сбрехнет, – улыбнулся гастанец. – Просто будь готов, мальчик. Когда ударит колокол, выбор может пасть на тебя. Яма слабых не терпит. Они всегда уходят первыми.

В один из дней, когда Элар спустился к озеру и привычно закинул за спину бадью, к нему подошел Лано и сообщил, что сегодня ему предстоит таскать воду в купальни. Этот приказ не стал каким-то неожиданным. Элар частенько таскал воду для купален, но серьезное лицо Лано в этот раз показало, что с работой не так все просто.

– Сегодня особенный день. В купальнях будут Пожалованные, – пояснил Лано и, увидев немой вопрос в глазах мальчишки-водоноса, вздохнул. – Бабы там мыться будут, малец. Бабы.

– Бабы? – удивился Элар.

– Угу. Такие же люди, как мы с тобой, только духами пахнут, а не мочой и потом, – осклабился Лано. – Короче, слушай. Пожалованные в грязной воде не купаются. Им свежая всегда потребна. А с учетом, что Пожалованных дохрена, Тос их подери, воду менять придется часто. Чилар, Конард! Сегодня тоже на купальнях!

Тяжкий стон других водоносов заставил Элара улыбнуться.

– Ну, за работу, малец. Так хоть на мыльные сиськи поглазеешь, – добавил Лано. – Глядишь, и ночи поприятнее станут, а?

Элар не ответил. Только жгуче покраснел, заставив волосатого эрена громко рассмеяться.

У купален было многолюдно. Повсюду толпились дети, чтобы хоть краем глаза увидеть тех, кто греет постель Именованным. Шушукались женщины, с неприязнью смотря на рослых стражников, замерших у входа в купальни. Но и те, и другие замолкли, когда на извилистой дороге появилась процессия из пяти девушек. Впереди вышагивал Миг. Хотя, как сказать, вышагивал. Альбинос резво переставлял маленькие ножки и без умолку тараторил, что-то объясняя одной из Пожалованных. То, что это были Пожалованные, сомневаться не приходилось. Такая красота в Ямах была редкостью. Элар, несший на спине бадью с водой, посторонился, пропуская процессию и лишь поблагодарил богов за эту неожиданную передышку.

Первой была красивая гастанка в полупрозрачной шелковой накидке, сооблазнительно облегающей шоколадное тело рабыни. За ней Элар увидел каградку и алийку. А вот четвертая девушка заставила его открыть от удивления рот. Она была рыжей, худенькой, с большими, зелеными глазами, в которых плескалась вся печаль этого мира. Ее кожа, настолько белая, что даже соль казалась серой перед ней, буквально сияла в редком свете масляных ламп. А изгибы тела были столь соблазнительны, что среди немногочисленных мужчин, наблюдавших за процессией, зашелестели похотливые смешки. Девушка молча прошла мимо замерших водоносов и обронила только скупой взгляд на тех, кто жался к стенке. Элар смущенно потупился, поймав взгляд одной из Пожалованных. И удивился, увидев, как бледные губы изогнулись в легкой улыбке.