Текст книги "Расплата"

Глава 3

Пассажирский поезд Екатеринбург – Адлер вот уже третьи сутки с трудом пробивался к Чёрному морю сквозь многочисленные остановки, стоянки, пропуская скоростные или более важные локомотивы. На календаре стоял горячий месяц июль. В переполненных вагонах, нагретых солнцем, не оснащённых кондиционерами, от жары и духоты изнывали люди. В основном это были отдыхающие, представляющие собой простой народ: взрослые с детьми, пенсионеры. Июль – середина лета – являлся временем пиковых поездок на курорты Чёрного моря миллионов школьников, находившихся на каникулах, и их родителей. Все хотели в тёплый сезон попасть на юг, чтобы хорошо отдохнуть и оздоровиться. Ничего не поделаешь, страна-то у нас в большинстве регионов холодная, северная, а всем хочется солнца и тепла.

В одном из таких вагонов-купе сидел возле окна суровый и мрачный человек. На вид ему было лет шестьдесят. Его спутники, молодая чета с ребёнком, неоднократно пытались завести с ним разговор, установить контакт, какое-то соседское общение, однако им это так и не удалось. Он вежливо уклонялся, часто выходил в тамбур покурить, но в основном, сидя или лёжа на боковой полке, пребывал в известных только ему одному тяжёлых мыслях.

Во снах и наяву перед ним возникала одна и та же картина: красивая молодая пара. Он – высокий, стройный лейтенант, выпускник военного училища. Она – весёлая, заводная, симпатичная блондинка. Чуть больше года назад, после окончания военного вуза, им сыграли хорошую свадьбу, и новобрачные перед отъездом к первому месту службы отправились в свадебное путешествие на Черноморское побережье. Перед дорогой, как у нас водится, родители собрали стол. Пришли близкие родственники и друзья. Все желали молодым как следует отдохнуть, весело провести отпускное время. Ведь кто его знает, когда оно будет ещё? Впереди гарнизоны, служба, семья… Тогда все веселились, одной лишь матери что-то нездоровилось. Пожаловалась на тяжесть в сердце, приняла таблетки и удалилась в соседнюю комнату прилечь отдохнуть. Кто бы знал тогда, что это означало. Да и всё равно, как говорят, чему быть, того не миновать.

И вот вокзал, перрон. Электропоезд подал последний, прощальный сигнал. Ребята машут из открытого окошка руками, улыбаются, что-то кричат – им в ответ тоже. Только у матери отчего-то блестят навернувшиеся на глаза непрошеные слёзы.

Незаметно пролетела неделя, как дети уехали. Первые дни звонили, что удачно разместились, недалеко от моря. Делились радостными впечатлениями о проводимом отдыхе. И вдруг несколько дней тишины. Вечно суетливая, говорливая супруга помрачнела, ушла в себя. О ребятах старались не говорить. Думали, что там им, наверное, очень хорошо, коль о стариках забыли. Друзья тоже звонили, спрашивали: как, мол, там отдыхают молодожёны? Они отвечали – отлично, чтобы не было лишней болтовни.

На четвёртый день раздался долгожданный звонок. Звонили на домашний телефон. Мать первая взяла трубку. Эх, знал бы – не дал ей это сделать. Лучше тяжёлую, страшную новость сообщать первому мужчине. По тому, как она слушала, её лицо прямо на глазах старело, дыхание становилось неровным. Присев на стоящий рядом стул, глядя на мужа непонимающими глазами, еле слышно сказала:

– Я ничего не пойму… Что с моим сыном? Они говорят: «Ваш сын погиб».

Выхватив из её ослабевших рук телефонную трубку, он стал кричать, как будто хотел остановить того, кто сейчас находится за тысячу километров и говорит им такие страшные, неправдоподобные вещи.

– Да за это надо к стенке ставить! – такая мысль молнией пробила его. А тот, на другом конце связи, спокойно, монотонно, без сожаления, словно опытный хирург одним профессиональным движением отсекает больную, но всё-таки ещё живую плоть, продолжал говорить:

– Ваш сын… лейтенант… убит в драке с местными хулиганами. Двое из них задержаны. Труп находится в морге города Приморска. При нём были документы. Кроме того, его опознала супруга… находящаяся на лечении в городской больнице. В настоящее время проводится расследование. Следствие ведёт капитан… Вам или вашей жене в ближайшее время надо прибыть в Приморск.

Затем последовали короткие гудки.

Силы покинули его. Рука, как тряпка, повисла. Взгляд остановился на продолжающем издавать неприятные звуки телефоне.

– Как нам жить дальше? Он ведь у нас единственный… – хриплым голосом произнесла жена.

– Не знаю… – ответил он, прикрыв ладонью глаза.

С того страшного дня прошло чуть больше года. Он ездил в Приморск. Привёз в свой город тело сына и похоронил. Несколько недель ухаживал за женой, не выдержавшей внезапно свалившегося на них горя. Снова ездил в Приморск на суд по факту убийства сына. Однако из-за прокурорской волокиты, непредставления с места преступления вещественных доказательств и отсутствия по «уважительной» причине свидетеля, судьёй на первом заседании был объявлен перерыв и назначен следующий срок.

Он видел лица двух представленных обвиняемых. Это были молодые, наглые, ведущие себя вызывающе парни с южнокавказским лицом. Находясь в зале суда в железной клетке, они не стеснялись присутствующих, улыбались, корчили рожи, переговаривались между собой. Время от времени наглядно жестом – рукой по горлу – показывали отцу убитого ими лейтенанта: мол, тебе лучше молчать.

Молодая вдова, которую оскорбили и чуть не похитили эти сидящие на скамье подсудимых молокососы, из-за которой произошла кровавая драка с трагическим исходом, в тот злополучный вечер сама пережила состояние глубокого шока.

На крутой, заводной дискотеке, куда они с мужем зашли после кафе, было очень весело. Через мощные синтезаторы, колонки неслась музыка, лились одна за другой зажигательные песни. Переполненный людьми танцпол сверху представлял собой хаотичное броуновское движение человеческих тел.

Сначала всё было прекрасно. Молодожёны не пропускали ни одного танца. Он и она были красивы и счастливы. Но эта её красота, сексуальность движений тела в лёгкой летней одежде не остались незамеченными. На девушку сразу же положил глаз местный приблатнённый авторитет. Дав команду своим шестёркам создать между молодыми барьер, оттеснить в сторону танцующего с ней парня, он решил в этот момент подойти и познакомиться с понравившейся ему девицей. Обстановка это сделать позволяла, поскольку танцевальная площадка была забита до отказа. Однако всё пошло немного не так. В очередном быстром танце её спутника, как было приказано, двое шустрых ребят, словно невзначай, оттеснили в сторону. Худой, высокий, кавказской внешности человек лет около сорока внезапно оказался возле растерявшейся девушки и с ходу предложил ей своё знакомство и приватные услуги. Испуганная, она дёрнулась в сторону, но тут же была остановлена крепкой, холодной хваткой грубияна.

– Здесь обычно понимают меня с первого слова, детка, если не хочешь проблем, – наклонившись к её лицу, угрожающе сказал он.

Она, превозмогая боль, сделав очередную попытку, смогла всё же вырваться из смертельных щупалец этого местного «осьминога».

В то же время, расталкивая непонятно откуда взявшихся и путающихся под ногами молодых людей, лейтенант пробивался сквозь плотную танцующую толпу к своей супруге. Оказавшись рядом, он недоумённо пожал плечами, мол, не понимает, как это могло случиться, что они оказались по разные стороны зала. Однако она, ничего не говоря, быстро схватила его ладонь и повела за собой прямо к выходу.

– Почему так скоро? Тебе не понравилось? – спросил он.

– Ты знаешь, – остановилась она, когда они вышли на улицу, – только что мне предложили «услуги», сам понимаешь какие, но только без тебя!

– Кто он? – дёрнулся назад лейтенант.

– Нет, не надо! – тревожно сказала она. – Это был страшный человек, и уверена, он здесь не один! Я боюсь! Давай скорее уйдём отсюда!

– Ах, вот оно что… – задумавшись, сказал он и крепко, успокаивая, обнял жену.

Но далеко от дискотечного клуба они отойти не успели. На тускло освещённой фонарями тротуарной дорожке стояли двое. Невдалеке виднелась припаркованная к обочине легковая машина.

– Мне страшно… – сказала полушёпотом она. – Может, вернёмся и пойдём другой дорогой, где есть люди?

– Брось ты паниковать, ничего они нам не сделают, – уверенно сказал он.

Но эти двое пройти им не дали, перегородив тротуар.

– Девчонку оставь, а сам иди куда шёл, – сказал один из них.

– Ребята, нам не надо проблем, давайте разойдёмся по-хорошему, – сказал лейтенант. – К тому же это моя жена.

– Ты что, не понял?! Мы два раза не повторяем! Сказано: оставь и иди.

До конца не осознающий нависшей над ними опасности, не знающий психологию уголовного элемента, на что он способен, парень сделал вперёд свои последние роковые шаги. Испуганная жена, повисшая на его правой руке, дополнительно сковала ему движения. Первый же удар кастетом точно попал лейтенанту в солнечное сплетение. Страшная боль, сбитое дыхание – и он уже лежит, скорчившись, на земле. Сопротивляющуюся и кричащую во все горло девушку двое волоком тащат к открытой задней двери чёрного «Мерседеса». Лейтенант находит в себе силы, с трудом встаёт, бежит на помощь жене. Видя это, навстречу ему, оставив на время девушку, идёт с кастетом в руке всё тот же бандит. Он снова с ходу пытается ударить, теперь целясь в голову. Парень чудом уходит от смертельного удара и правой рукой со всей звериной силы наносит ответный удар кулаком ему в челюсть. Противник, теряя сознание, как подкошенный, падает.

От криков девушки в рядом стоящих частных домах зажглись огни. Второй бандит, видя поверженного напарника, бросает продолжающую сопротивляться девушку, выхватывает из кармана брюк откидной нож. Делая резкие выпады, наступает на лейтенанта. Тот старается увернуться, пытаясь в удобный момент перехватить руку противника. Но, услышав истерический крик жены, испуганной смертельной схваткой, на миг теряет концентрацию, спотыкается о торчащий, плохо видимый в темноте корень дерева, падает. Тут же на него наваливается бандит и втыкает в область сердца нож.

Чувствуя нависшую опасность стать соучастником преступления, тот или те, кто были в машине, быстро заводят двигатель и, не включая фар, рвут с места.

В это же время раздаётся сирена вызванной местными жителями машины ППС (патрульно-постовой службы). Двое бандитов с места преступления уйти не успевают. Тут же сотрудники милиции находят смертельно раненного парня и рядом с ним испуганную до безумства девушку.

Несколько дней она пролежала в местной больнице, приходя в себя. Потом опознание тела. Отсюда и та непонятная, гнетущая тишина последних перед трагическим извещением родителей погибшего лейтенанта дней.

Да, с тех пор прошло уже больше года, а убийцы его сына так и не наказаны. Казалось, что ещё надо: взяты они были сотрудниками милиции на месте преступления с поличным. Двое непосредственных участников убийства арестованы и находятся в СИЗО. Только сам заказчик остаётся на свободе. Однако, на первом же заседании суда процесс под чьим-то мощным давлением «забуксовал» и стал разваливаться. Вот и сейчас он вынужден ехать с Урала в Приморск на очередное заседание, которое, по его мнению, было заранее предрешено. Суд снова отложат или, в худшем случае, преступников просто оправдают. И такое исключать нельзя.

Пассажир поезда, он же отец погибшего лейтенанта, очнувшись от трагических воспоминаний, посмотрел на часы. До прибытия поезда в Приморск осталось совсем немного времени.

«Вряд ли опять соберётся суд, – подумал он. – Там всё повязано и хорошо проплачено. На правосудие в моем случае надеяться нечего. Но так просто безнаказанно оставить убийство моего единственного сына не могу. Не имею на это право! Самосуд? Но я всю жизнь был законопослушным гражданином своей страны, защищал интересы государства! Почему же тогда оно сейчас не защищает меня?! Остаётся одно – самому восстанавливать справедливость!»

Глава 4

На море Николай, Настя и Нина пришли к одиннадцати дня. Пляж в это время был, как всегда, переполнен людьми. Чтобы прокатиться на катере, им пришлось занять очередь. Солнце, словно яркий прожектор, висело на совершенно безоблачном небе. Оно нещадно пекло, грозя забывшимся и расслабившимся на пляже отдыхающим, тепловыми ударами и ожогами. Особенно тем, кто прибыл с северных регионов страны или просто злоупотреблял спиртным.

Но вот настала и их очередь. С пирса по сброшенному раскачивающемуся деревянному трапу они перешли на палубу прогулочного катера, вмещающего человек сорок – сорок пять. После того как последний пассажир занял своё место, капитан приказал: «Отдать швартовы», и судно, быстро развернувшись, направилось в открытое море.

Загорелая до африканской черноты девушка-гид через мощный диктофон рассказывала о достопримечательностях этого черноморского уголка, о хранящихся в народе легендах, исторических событиях, о флоре и фауне.

Так незаметно пролетели минут двадцать, за которые катер сравнительно далеко отошёл от береговой черты. Даже люди и машины с такого расстояния стали неразличимы. Заметно посвежело, окреп юго-западный ветер. Усилилась бортовая и килевая качка. Однако в целом погода, да и волнение, были вполне допустимыми для выхода в море прогулочных судов. А по поводу купания здесь вопрос решал только капитан. Но, поскольку его зарплата находилась в полной зависимости от пассажиропотока, то кое-какими ограничениями в сфере безопасности ему приходилось пренебрегать. Поэтому, сколько ни «скрипело» его просоленное морское сердце, как ни волновалось, ничего он поделать не мог. Вот и сейчас, приказав мотористу застопорить ход, через громкоговоритель оповестил отдыхающих, что они могут за бортом судна принять морскую ванну. Таких нашлось около двадцати человек, среди них были Настя с Николаем. Нина купаться отказалась. Она жутко боялась глубины.

Один за другим люди с палубы прыгали в чистейшую, прозрачную бирюзово-синюю воду. Визг, крики удовольствия взлетали вместе с хрустальными брызгами вверх! В море каждый чувствовал себя лёгким, невесомым, мог двигаться в трёх измерениях. И, конечно, все радовались этому, забывали о мерах предосторожности, отплывая всё дальше и дальше от катера. Меж тем ветер крепчал. Волнение усиливалось. Волны бесконечно длинными шеренгами, словно цепи воинов, неслись к берегу, то, как по команде невидимого полководца, вздымались, то под плотным огнём противника падали, чтобы через секунду вновь дружно встать и следовать к своей цели.

– Нина, давай к нам! – звали её Настя с Николаем, но она решительно отказывалась, отвечая им что-то и мотая головой. – Смотрите, дельфины! – крикнул мужчина с палубы.

И все, кто был в воде, увидев семейство черноморских дельфинов, забыв обо всём на свете, поплыли навстречу им, Как– будто эти морские животные были родственниками или хорошими знакомыми.

Что движет людьми в этот момент, трудно сказать. Водная среда – не наша стихия. Дельфины – морские млекопитающие, хищники. Но вот тянет нас друг к другу, и всё! Их, возможно, с познавательно-развлекательной целью, а нас с чем – в этом весь вопрос.

Однако дельфины не проявили никакого интереса к шумной, барахтающейся в воде группе людей, пройдя от катера мористее в полукабельтове (92 метра) курсом на норд (север).

Волны и течение тем временем разносили купальщиков в разные стороны. С корабля послышалась тревожная команда капитана:

– Всем вернуться на судно!

Николай с Настей, в отличие от остальных, не поплыли за дельфинами, а остались наслаждаться чистотой и нежностью морской воды рядом с катером. Услышав приказ капитана, они добросовестно исполнили его, то есть поднялись на палубу. Там их встретила взволнованная Нина:

– Как я за вас переживала! Под нами такая глубина, волны! А там только посмотрите, что происходит! – показала она рукой за леера.

Больше десятка людей, сломя голову бросившихся навстречу морским млекопитающим, с каждой минутой всё дальше и дальше относило от катера. Послышались крики о помощи. Среди пассажиров, оставшихся на палубе, нарастала тревога за тех, кто сейчас находился в воде. А тревога, испуг, как известно, в любую минуту могли перерасти в панику. Надо было немедленно что-то предпринимать. Однако экипаж судна, состоящий из двух человек, находился в каком-то замешательстве.

– Вы капитан? – обратился Иванов к стоящему с диктофоном в руках мужчине в морской фуражке.

– Да, я, – сказал тот, с тревогой всматриваясь в море.

– Так чего же вы ждёте?! Ведь видите, как далеко отнесло судно ветром от людей! Ещё немного, и у кого-то сдадут нервы, покинут силы, тогда здесь такое начнётся!.. Немедленно включайте двигатели и на малых оборотах подойдите ближе к ним. А сами готовьте спасательные средства! – гневно сказал Николай.

– Но их разбросало по кругу. А вдруг кто-нибудь попадёт под винты? – неуверенно ответил капитан, взглянув на Иванова.

– А в руках у вас что?! – снова повысил голос Николай. – Командуйте! Скажите тем, кто в воде: «Немедленно всем вернуться на катер! Подъём на палубу будет осуществляться с правого борта!» Я организую мужчин в помощь и подготовлю спасательные круги.

Капитан, почувствовав уверенность и холодную рассудительность в голосе стоящего рядом с ним человека, наконец, очнулся от охватившей его растерянности и приступил к исполнению своих обязанностей.

В итоге всё обошлось без возможных серьёзных последствий как для пассажиров, так и для капитана. Всех любителей погоняться за дельфинами выловили и подняли на борт. Максимальный ущерб их здоровью составили лишь волнение, лёгкий стресс и небольшое переохлаждение у одной девушки. Зато какая радость светилась в глазах капитана! Он прекрасно понимал, что события могли пойти и по другому сценарию. Ему просто повезло, что в критический момент рядом с ним оказался этот решительный, по-видимому, из военных человек. Осознавая, какую неоценимую помощь в этом ему оказал Иванов, он крепко пожал Николаю руку, сказав, что готов его с супругой или подругой бесплатно катать на своём катере хоть весь сезон.

– Очень жаль, что скоро мы уезжаем, – сказала Нина. – Нам целый корабль с капитаном на пару месяцев обещают, а мы домой. Несправедливо! Настя, на твоём месте я бы осталась.

Настя переглянулась с Ивановым.

– Я с удовольствием, если бы это было возможно, – улыбнулась Настя.

– Да, подруга, как говорят, всё хорошее когда-нибудь заканчивается. А всё-таки жаль, – взглянула на Настю Нина.

Катер больше не останавливался. Сделав зигзаг, он прошёл мимо каменистых отрогов левого берега бухты и направился к своему причалу, где его ждала новая группа отдыхающих.

После прогулки в море они с часок покупались, позагорали на пляже и только после того, как стало совсем невмоготу от жары и чувства голода, направились в сторону своего отеля. По пути находилось облюбованное ими кафе, где неплохо готовили и, главное, из свежих продуктов.

– Я сейчас язык от голода проглочу, – сказала Настя, подвигая к себе поближе тарелку с окрошкой.

– У меня не менее вкусное, чем у вас, блюдо – суп харчо, – ответил Николай.

– Да, здесь умеют хорошо готовить. Правда, много острого, – добавила Нина.

– Кавказцы – люди горячие, взрывные, активные. Им, как пороху, нужен детонатор, в роли которого выступают острая, сытная пища и вино, – сказал Иванов.

– Вот таких взрывных я как раз и боюсь, – заметила Нина.

– Это вы о Мурате? – хитро посмотрел на неё Николай.

– Ну да, и о нём тоже, – ответила Нина.

– По характеру вам подошёл бы Владимир Захарович. Я угадал? – продолжил разговор Иванов.

– Пожалуй, что да. Только по характеру, – подумав, сказала она.

– Интересно, интересно, – не успокаивался Николай, – а тогда в целом хотелось бы узнать, какой тип мужчины вы предпочитаете?

– Такой, каким был мой покойный муж… – при этих словах Нина замолчала, а её глаза налились грустью.

– Всё, девушки, не будем об этом, – мигом осознал свою ошибку Иванов. И, чтобы исправить сложившуюся обстановку, он быстро встал из-за стола, подошёл к барной стойке и через пару минут вернулся с тремя бокалами светлого холодного пива. – Предлагаю выпить этого исторически священного напитка, единственного из спиртных, который разрешают употреблять даже нашим полярникам в Антарктиде, с целью поднятия жизненного тонуса и хорошего настроения! – сказал он.

Все с удовольствием выпили, и разговор незаметно перешёл на другую тему.

Вторую половину дня после небольшого отдыха они провели на пляже. Кожа на теле у всех приобрела приятный коричневый южный загар. Настя с её густыми, длинными русыми волосами была похожа на русалку. Николай с трудом отрывал взгляд от девушки, любуясь её красотой. Видя это, она белоснежно улыбалась, иногда спрашивая:

– Ты чего?..

В ответ он тоже улыбался, чуть прикрывая веки, а если был совсем рядом, осторожно дотрагивался до неё или нежно гладил.

Возвращаясь с пляжа, они удачно наткнулись на распространителя билетов. Этим вечером в клубном зале санатория, находящегося рядом с их гостиницей, должен был состояться концерт местной национальной кавказской труппы. По согласию всех сторон Николай взял три билета. До концерта оставалось немного времени. Надо было спешить, чтобы успеть привести себя в порядок, красиво одеться.

Войдя в номер, Настя первая направилась в душевую комнату, забыв при этом захватить с собой полотенце, вывешенное на лоджии для просушки. Николай в это время, сбросив шорты и футболку, в ожидании своей очереди сел в кресло смотреть телевизор. Приятный прохладный воздух из сплита нежно обдувал его разгорячённое уличным зноем тело.

– Коля! – услышал он голос Насти из приоткрытой двери в душевую комнату. – Пожалуйста, принеси мне с лоджии полотенце, я его забыла.

Николай встал, снял тёплое, нагретое солнцем большое махровое полотенце, собираясь передать его девушке, но дверь от его лёгкого прикосновения непроизвольно открылась. Перед Ивановым в полной своей беззащитной наготе предстала Настя. Она была настолько соблазнительно прекрасна, чиста, сексуальна, что с уверенностью можно сказать, ни один бы мужчина в этот момент не смог устоять перед её чарами, оторвать от неё своих глаз. В голову Николая молнией ударила горячая волна. Сердце рванулось из грудной клетки. Он сделал шаг вперёд, бережно обнял и стал целовать и ласкать её ещё мокрое тело. Настя тихо застонала и вся подалась навстречу ему…

На концерт они все трое отправились без опоздания. Правда, Насте не хватило немного времени, чтобы сделать вечерний макияж, но она и без него была сказочно красива. Возможно, этому способствовало её прекрасное настроение. Нина время от времени бросала на них взгляд, спрашивающий: «Может, я чего-нибудь не знаю или не понимаю?»

Настя же без объяснений продолжала светиться счастьем, а Николай сохранял серьёзный вид, показывая этим, что он сам не в курсе, что творится с его подругой.

Предъявив билеты на КПП (контрольно-пропускной пункт) охране санатория, они прошли на его территорию. Дорожка к концертному залу пересекала весь довольно приличных размеров парк, в котором росли огромные платаны, душистые липы, широкие каштаны, одиноко стояли пальмы. Тут и там с разных сторон стояли обвитые лианами, диким виноградом красивые металлические узорчатые скамейки. Спортивные площадки для футбола, волейбола предоставляли отдыхающим великолепные условия для активного отдыха, тренировок. Асфальтовые дорожки, обрамлённые аккуратно подрезанными кустарниками, в архитектурном порядке вдоль и поперёк рассекали парк. Клумбы, фонтаны, скульптуры из камня и дерева, фонари также вносили в общий вид санатория свой особый колорит.

– Я бы здесь с удовольствием месяц отдохнула, – разглядывая окружающую местность, наслаждаясь дивным воздухом, сказала Нина.

– Да, замечательный парк, мне нравится! – поддержала её Настя.

– Мы тоже живём в приличных условиях и, по-моему, неплохо проводим время. Или я не прав? – обратился к ним Николай. – А самое главное – не привязаны к распорядку дня санатория, что хотим, то и делаем.

– Вам нас не понять, Николай, – сказала Нина. – Женщинам в отпуске необходимо расслабление. Здесь же полный пансион с медицинским обслуживанием, различными процедурами, прогулками по прохладным аллеям парка.

– Настя, а ты что скажешь? – обратился к ней Иванов.

– Мне везде хорошо, где я, ну… не одна, – ответила она, улыбнувшись Николаю.

– Что вы у неё спрашиваете, – махнув на неё рукой, с лёгким возмущением сказала Нина. – Она ещё молодая. Ей, как и вам, тоже меня не понять.

При этих словах Николай с Настей рассмеялись.

Так, не спеша, прогулочным шагом идя по территории парка, они незаметно подошли к зданию, в котором должен был состояться концерт. Как внешне, так и внутренне оно имело довольно-таки потрёпанный временем вид, поскольку строилось в далёкие советские годы и долгое время не ремонтировалось. Приличный зал на триста – четыреста мест с уклоном к сцене заполняли старые деревянные кресла. Красные потёртые ковровые дорожки по левой и правой стороне спускались вниз. Саму же широкую, объёмную сцену закрывал тяжёлый зелёный занавес. Не хватало только трибуны, столов, покрытых красной скатертью, лозунга на кумачовом плакате «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» или «Да здравствует ХХV съезд КПСС!» – и всё было бы в полном ажуре! Бери и проводи очередной съезд Коммунистической партии!

Но вот зал наполнился публикой. На сцену вышел конферансье. Включились микрофон, софиты, концерт начался…

Через полтора часа, когда они вновь тем же путём возвращались к себе в гостиницу, полностью стемнело. Однако хорошее электрическое освещение парка санатория, разноцветные гирлянды делали в ночное время эту территорию просто волшебной!

– Ну, как вам концерт? – спросил Иванов.

– Если сказать двумя словами, то экспрессивный, зажигательный! – ответила Нина. – Мне понравился.

– Да, кавказские песни и танцы – это что-то! – поддержала Настя.

– И я доволен, – сказал Николай. – Такие выступления наделяют нас дополнительной энергией, улучшают настроение, вселяют оптимизм. Неслучайно в санаториях, домах отдыха построены клубы, киноконцертные залы. Это тоже входит в общий курс отдыха и лечения пациентов.

Прощаясь с Ниной в фойе отеля, они договорились, что следующий, последний перед отъездом день проведут с утра на пляже, затем сделают необходимые закупки в дорогу, а вечером посетят кафе.

И эта ночь прошла для Насти и Николая во власти бесконечной нежности, ласки и любви. Слова плавно перетекали в шёпот, затем в движения, в томящий, изнемогающий стон…

Их утренний сон был крепок. Однако коварное июльское солнце своими острыми, колючими лучами, словно стрелами, впивалось в лицо, заставляя проснуться. Первым открыл глаза Николай. Он пожалел, что вчера вечером, ложась спать, они полностью не зашторили окна. Но шевелиться он не хотел, боясь разбудить сладко спящую рядом с ним девушку. Иванов улыбнулся, взглянув на их кровать. Сейчас она реально представляла собой поле битвы. Одна подушка валялась на полу, простыни скручены и скомканы. Настя, полуприкрытая, лежала на боку, обхватив вторую подушку руками.

«Как жаль, если наш роман не найдёт своего продолжения, – подумал Николай. – У неё всё-таки есть семья, есть общий ребёнок. Она молодая, красивая. Вернётся домой, муж бросится на колени, и отдых в Приморске забудется. Ничего не поделаешь, капитан. Что будет, то будет, а пока наслаждайся её любовью».

Каким-то шестым чувством Настя уловила взгляд Иванова, а может, услышала его мысли и тоже проснулась. Повернувшись, она нежно прильнула к нему своим тёплым, расслабленным телом.

«Чёрт возьми! – подумал Николай. – Как мне хорошо с ней!»

Практически весь день они втроем провели на пляже, затем на обратном пути зашли на рынок и в универсам. К отъезду всё было подготовлено, чемоданы упакованы. Впереди их ждал прощальный ужин в кафе и последняя южная страстная ночь. – Ты, наверное, как я уеду, меня сразу забудешь? – закончив складывать вещи, ни с того ни с сего, жалобно глядя на Николая, сказала Настя. И тут же в подтверждение сказанному быстрые женские слёзы заблестели в её глазах.

– Настенька, милая, ну что ты… – подойдя, обнял её Иванов. – Для меня ты есть и всегда будешь самой любимой и красивой женщиной на свете! Не спеши. Разберись в себе. У тебя ребёнок, семья. Я не хочу становиться яблоком раздора на твоём пути. Черноморский роман – это ещё не вся жизнь. Нам было хорошо друг с другом. Здесь ты успокоилась, восстановила силы, нервы, а вернувшись домой, возможно, по-другому оценишь сложившуюся ситуацию. Знай, что мне было очень хорошо с тобой. А дальше время покажет. Я всё-таки уже в какой-то степени ветеран, а у тебя всё ещё впереди.

– Какой ты ветеран, – обхватив его шею руками, хмыкнула носом девушка. Крупная светлая слеза, не удержавшись, скатилась по её щеке ему на плечо.

В восемь вечера дружная троица пришла в кафе-бар. Он находился недалеко от их отеля. Отсюда допоздна лилась живая музыка, доходившая и до номера Николая. С горным ночным прохладным воздухом она сквозь открытую дверь на лоджии проникала в комнату, становясь дополнительным стимулом любовных отношений.

Кафе, в которое они пришли, представляло собой летнее помещение под крышей, с плиточным полом, огороженное красивой оградой. В центре находился декоративный фонтан. На потолке и стенах – цветные фонари. Возле стены напротив зала располагался небольшой бар. Рядом с танцполом стояла небольшая сцена для аппаратуры и солиста. В общем, всё как обычно.

Кафе в это время было наполовину пустое. Играла лёгкая зарубежная музыка. Женщины выбрали место в стороне от танцпола, где немного тише. Столик на четверых, как и остальные, был заранее не сервирован. Их заметили. Тут же к ним подошёл молодой официант, предложил меню. Согласовав еду и напитки, он попросил несколько минут подождать и удалился.

– Интересно, насколько здесь быстро обслуживают и хорошо ли готовят… – сказала Нина.

– Сейчас увидим, – отозвался Иванов. – Хотите маленький анекдот по этому поводу? Посетитель в кавказском кафе читает меню и спрашивает официанта: «А что у вас за султан-кебаб?» – «Султан-кебаб – очень хорошо! Очень вкусно!» – «А из чего он готовится?» – «Слушай, дорогой, что ты много вопросов задаёшь? Откуда я знаю! Из чего скажешь, из того приготовим!»

Женщины по-разному отреагировали на анекдот. Если на лице у Насти вспыхнула сдержанная улыбка, что сделала её ещё прекрасней, то Нина лишь покачала головой, сказав при этом:

– Всякое может быть. Но пока в этом отпуске мне всё нравится, особенно местная кухня. Так что вы нас, Николай, заранее, пожалуйста, не пугайте.

Вновь появился официант, но уже с подносом. Он быстро и незаметно выставил на стол стандартную сервировку, перед каждым поставил холодную мясную с зеленью закуску, открыл две бутылки вина. Спиртное выбирал Иванов: одно – красное сухое каберне, второе – белое сухое шардоне. Он специально подобрал такие напитки, которые сочетались бы с заказанным меню. Так, рассудил Николай, если красное сухое с бархатным вкусом идеально подходило к острым, плотным закускам, сладким фруктам, спелым сырам, то белое сухое вино прекрасно дополняло блюда из белого мяса, рыбы, моллюсков, а также салаты и десерты.