Текст книги "Сын Ветра"
![](/books_files/covers/thumbs_240/syn-vetra-172276.jpg)
Автор книги: Генри Олди
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Ваш обед.
В дверь со скрипом протиснулся бородач неопрятного вида. Спецовка вылиняла до белизны, ветхие штаны с заплатами на коленях – одежда висела на бородаче, как на вешалке. То ли она была с чужого плеча, то ли мужчина катастрофически похудел за последние годы. В руках он держал поднос с грубыми керамическими мисками. Над мисками стоял густой пар. На краю подноса лежала низенькая стопка лепёшек.
Ровно три лепёшки, по числу мисок.
Опустив поднос на столик посреди комнаты, бородач с неприятным любопытством оглядел присутствующих и молча удалился. Гюнтер подтащил к столику кресло, но стол оказался слишком низким, а кресло – слишком продавленным. Махнув рукой на приличия, кавалер Сандресон уселся прямо на пол.
– Натху! – позвал он. – Иди обедать.
Натху с сомнением взглянул на угощение, шумно потянул носом.
– Еда, – констатировал мальчик.
Одним махом он опрокинул в рот содержимое своей миски. На горле дёрнулся огромный кадык, и Натху целиком запихал в рот лепёшку, после чего вернулся к окну. Брамайн унёс свою порцию в угол, где пристроился у другого столика – совсем миниатюрного, две ладони от пола.
Гюнтер остался в одиночестве.
Суп был овощной, жидкий, с редкими бледными кубиками какого-то корнеплода. Картошка? Спасибо, хоть пряностей не пожалели. Гюнтер макал в суп чёрствую лепёшку, кусал, хлебал… Стейк, думал он. Слабой прожарки. Отбивная. Шницель. Тушёнка. Мяса хочу! Увы, судя по рассказу доктора Ван Фрассен – да и по виду ларгитасцев, включая господина посла – с питанием под Саркофагом дело обстояло скверно.
«Флуктуации? – сказала Регина. – А мы их едим!»
Выходит, криптиды – не первые волновые порождения континуума, которые забрели сюда? Выходит, раньше обитатели Саркофага не догадывались, что это флуктуации? До чего должны дойти люди, чтобы начать есть неведомых монстров?!
– Что такое колланты? – спросила его доктор Ван Фрассен, когда они шли от руин к городу.
Ну да, сообразил кавалер Сандерсон. Она же была на Шадруване, когда Ойкумену облетело известие об эпохальном открытии: создании первого коллективного антиса! Она ничего не знает! Гюнтер задумался, что это значит – выпасть из Ойкумены на целых двадцать лет? Для него это была почти вся сознательная жизнь.
– Рассказывайте, – доктор правильно оценила его задумчивость. – Сколько успеете. Без системы, подряд, что вспомните. Я внимательно слушаю.
И он заговорил. Колланты, рождение Натху, противостояние Ларгитаса и брамайнов… «Ты давал подписку! – рявкнул издалека разгневанный Тиран. – Это государственная тайна!» Тайна? Подписка? Гюнтер едва не расхохотался. Идите в задницу, милейший господин Бреслау! Атака на лабораторию, бегство на Шадруван – рассказ длился, пока перед ними не выросла стена из тёсаного камня.
Высокие ворота были заперты.
– Ваши криптиды, – доктор Ван Фрассен остановилась. – В посольстве есть подземный ангар. Сейчас им не пользуются. Запрём криптидов там.
Гюнтер кивнул. Идея жить со стаей в одной гостевой комнате – а даже в двух! – его не вдохновляла.
Женщина что-то выкрикнула на незнакомом языке, громко и повелительно. Лязгнул метал, за стеной раздался натужный скрежет. Ворота начали медленно открываться.
– В посольство пойдём через Конюшенные ряды, – предупредила Регина. – Там сейчас никто не живёт. Чем меньше людей вас увидит, тем лучше.
За воротами ждали шестеро дикарей в конических шлемах, обмотанных тряпками, и мятых латах поверх стёганых халатов. Таращась на пришельцев, дикари судорожно сжимали копья. Не было нужды прибегать к эмпатии, чтобы понять: стража разрывается между двумя желаниями – броситься наутёк и пригвоздить гостей к створкам ворот. Сдерживало их лишь присутствие флейтистки.
Она права, вздохнул Гюнтер. Чем меньше людей нас увидит, тем лучше.
– Не беспокойтесь, они вас не тронут. Я сказала, что вы со мной. Ах да, забыла представиться, – доктор печально усмехнулась. – Аль-Сахира Химаятан, к вашим услугам.
– Аль-Сахира?
– Волшебница-Охранительница на унилингве, официальный титул. Идите за мной и не отставайте.
Потянулись переулки и закоулки. Мелькнула меж домами площадь с неработающим фонтаном. К посольству они вышли «с тыла». Чёрный вход открыл дворник из туземцев, как сперва решил Гюнтер. Дворник оказался чрезвычайным и полномочным послом Зоммерфельдом. Муж? Из биографии доктора Гюнтер в своё время прочёл всё, что смог найти в открытых источниках. Доктор Ван Фрассен не была замужем. И детей у неё не было. Посол с доктором зарегистрировали брак уже здесь, на Шадруване, но фамилию доктор оставила девичью. Артур, джинн он или кто – сын Зоммерфельда от первой жены. Судя по всему, Регина усыновила мальчика, потерявшего мать.
Гулкий ангар под зданием посольства. Четверка аэромобов, мохнатых от напластований пыли. Машинами не пользовались лет десять, если не больше. Натху стоило немалого труда загнать криптидов в ангар. Потом мальчик не хотел оставлять «хватиков» одних. Потом…
…Ложка скрежетнула по дну миски. Эхом прозвучал голос молчавшего доселе брамайна:
– Утратить надежду – утратить всё.
– Что?
– Они отчаялись. Мне жаль их. «Смущение, отчаяние, волнение – тот, кто свободен от этих пороков, свободен воистину!»
Цитата, понял Гюнтер. Когда что-то говорил брамайн, ему сразу хотелось возразить.
– С чего вы взяли?!
– Вот, – брамайн обвёл рукой комнату. Провёл пальцем по столику, продемонстрировал Гюнтеру грязный след. – Допустим, автоуборщик сломался. Иссякли аккумуляторы. Но ведь можно взять веник и подмести? Так делают те, кто надеется. Те, кто опустился на дно, не убирают за собой.
Скрипнула дверь.
– Все собрались, – объявил посол Зоммерфельд. – Идёмте.
* * *
– Позвольте представить вам наших гостей из внешнего мира…
Я в зоопарке, сказал себе Гюнтер. В вольере для экзотических зверей, по другую сторону силового барьера. На кавалера Сандерсона, не испытывая ни малейших стеснений, глазели три десятка человек. Именно столько собралось в зале для совещаний. Роль вольера выполнял стол президиума, за который и усадили гостей. Натху сесть не захотел – опасался за хлипкую на вид мебель. Мальчик опять подпирал стену, нависая над залом, и недружелюбно пялился на посетителей импровизированного зоопарка.
Посетители отвечали ему взаимностью.
Мужчины и женщины. Исхудавшие, осунувшиеся. Затрапезные комбинезоны и спецовки техников. Костюмы и платья, давно вышедшие из моды на Ларгитасе. Цветастые варварские одежды. Шаровары, рубахи, кафтаны, накидки. Оружие: ножи, кинжалы, сабли.
У двоих – лучевики.
В первом ряду, напротив кавалера Сандерсона, сидел Артур Зоммерфельд. Нет, не голышом. Ещё по дороге в город парень вытащил из-под приметного валуна шаровары и вышитую безрукавку. Обувь и головные уборы Зоммерфельд-младший, похоже, не признавал. Когда Артур вспыхивает, пояснила доктор Ван Фрассен, одежда на нём сгорает. Он раздевается загодя, если знает, что придётся зажигать. Случается, ходит нагишом по улицам – местные привыкли, джинну прощается многое.
– …Горакша-натх с планеты Чайтра, – закончил представление господин посол.
– Какого фага?!
– Что здесь делает грязный энергет?!
– Откуда они взялись?!
– Это они, что ли, пришли снаружи? Вот эти?!
– Они издеваются?!
– Спасательная экспедиция? Это паноптикум!
– Тише! Дамы и господа, тише!
Густой баритон посла накрыл зал. Возгласы смолкли, остался лишь глухой ропот.
– Наши гости ответят на все ваши вопросы. Нет, это не спасательная экспедиция. Тише, я сказал! Вы хотите получить ответы?
– Они люди?! – выкрикнули сзади.
– Люди, – доктор Ван Фрассен выступила вперёд. – Такие же, как мы с вами.
Кажется, послу не понравилось вмешательство жены, но он тактично не стал ей мешать.
– Так наши гости выглядят в галлюцинаторном комплексе. До их прихода я уже излагала вам свою гипотезу, не правда ли?
– Бред!
– У нас что, у всех галлюцинации?!
– Я телепат, и вам это хорошо известно, – в голосе доктора прорезался металл. – Я знаю, что такое галлюцинаторный комплекс, и знаю, что говорю. Кавалер Сандерсон – мой коллега, ментал. Я купировала ему инициацию на Ларгитасе. Уважаемый Горакша-натх – энергет высокой квалификации. Натху Сандерсон… Да-да, именно он – антис. Антис, зачатый отцом-ларгитасцем. Мне надо объяснять, кто такие антисы?
Зал потрясённо молчал.
– Они пришли из космоса. В волновых телах, как вы их сейчас и видите. В обычной реальности они выглядят как мы с вами. Но мы с вами – не в обычной реальности. Облики наших гостей – лучшее тому подтверждение.
Тишина. Лишь жужжала и билась о стекло одинокая муха.
– Они пришли…
Женщина из второго ряда, бледная до полупрозрачности, походила на тень. Ей не хватило воздуха завершить фразу. Она сглотнула и закончила:
– Они пришли за нами?
– К сожалению, нет, – вернул себе инициативу господин посол. – Наши гости попали к нам случайно.
– Но они же прошли! – бородач, принесший гостям еду, вскочил на ноги. – Прошли сюда! Значит, есть путь! Они смогут вывести нас отсюда!
Во взгляде бородача горело столько ожидания, что у Гюнтера защемило сердце. Проклятье! Ну почему он?! Почему именно он должен отнять у этих несчастных вновь затеплившуюся надежду? Отобрать, разбить вдребезги, разорвать в клочья?
Гюнтер встал. Оперся руками о стол. Впервые на его памяти выражение «все затаили дыхание» соответствовало действительности буквально.
– Мы едва не погибли, когда шли сюда, под Саркофаг. Я не знаю, сумеем ли мы вернуться обратно. Боюсь, нам никого не вывести за собой. Если вы не могли пройти пустыню раньше, не сможете и сейчас. Простите меня, я – дурной вестник…
– Саркофаг?! Он сказал – Саркофаг?!
– Они нас похоронили!
– Не можете вывести? Убирайтесь!
– Какого рожна вы здесь?!
– От них будут проблемы!
– Убирайтесь!
– Большие проблемы! Попомните мои слова!
– Два монстра и грязный энергет! Вон!
В руках Гюнтера возникла раковина. Накрыть зал паникой? Пусть бегут прочь? Какая-то озлобившаяся часть кавалера Сандерсона, о существовании которой Гюнтер и не подозревал, страстно желала этого. Монстр? Будет вам монстр!
– Дамы и господа! Постыдитесь!
Доктор Ван Фрассен стояла рядом с Гюнтером, вся – натянутся струна. Пальцы доктора нежно оглаживали серебряную флейту, в точности так же, как пальцы кавалера Сандерсона гладили тёплый перламутр раковины. У ног женщины сидела Фрида в барсовой ипостаси – откуда и взялась? – и умывалась розовым языком.
Вопли смолкли. Люди подались назад. В глазах собравшихся плескался ужас, как если бы раковина с флейтой уже сыграли в унисон. Публика с удовольствием сбежала бы с этого концерта, но каждый понимал: вскочить с места означает привлечь к себе особое, персональное внимание женщины с флейтой и козлоногого сатира, похожих больше, чем мать и сын.
– Спасибо за понимание, – поблагодарила доктор в мёртвой тишине. – Рада, что мы поняли друг друга.
Раковина, отметил Гюнтер. Она исчезла.
– Очень вкусный суп, – Натху лениво перебросил булаву с одного плеча на другое. – Хочу добавки!
Гюнтер решил, что сын научился говорить тонкими намёками. Но в зале, похоже, слова ребёнка поняли буквально.
– Сейчас! Я принесу!
Бородач-разносчик снова вскочил. Губы его тряслись:
– На кухне осталось…
Протолкавшись меж рядами, он бегом бросился к дверям – и те распахнулись перед ним, как если бы сработал датчик движения. Автоматика кое-где ещё действует, подумал Гюнтер – и ошибся. В дверях возникло золотистое сияние. Не сумев вовремя остановиться, бородач врезался в него и отлетел, как от стены, с размаху сев на задницу.
Двое воинов в золочёных доспехах, начищенных так, что больно смотреть, встали по обе стороны двери. Синхронно ударили в пол древки алебард, чьи лезвия тоже были отполированы до зеркального блеска.
– Проблемы! – охнул кто-то. – Я же говорил…
Размашистым шагом в зал вошёл смуглый красавец в бордовом кафтане до пят. Широкий кушак украшали тяжёлые золотые кисти.
– Светоч вселенной, опора трона…
Голос у красавца удался на диво: зычный, раскатистый.
– Могучий Кейрин-хан, да продлятся дни его вечно, оделяет вас милостью своего посещения! Падите ниц!
На унилингве глашатай изъяснялся без акцента.
Великий Космос, безмолвно воскликнул Гюнтер. Что происходит?! Его просвещённые соотечественники, не мешкая, укладывались на пол лицом к двери. Лишь посол Зоммерфельд, доктор Ван Фрассен и спокойный как статуя Артур опустились на колени. Ища поддержки, Гюнтер повернулся к Натху с брамайном. Мальчик с интересом наблюдал за происходящим, в глазах брамайна интереса не было.
В них светилось равнодушное понимание.
– Сейчас войдёт раджа, – пояснил Горакша-натх со знанием дела. Казалось, что последние двадцать лет он провёл на Шадруване. – Местный правитель. Падите ниц, если не хотите осложнений.
– Ни за что!
– Зря. Вы находите это оскорбительным? Я – нет.
– Ложитесь! – злым шёпотом велела доктор Ван Фрассен. – Не создавайте лишних сложностей!
– Рекомендую прислушаться, – кивнул брамайн.
Без малейшей неловкости он простёрся на полу. Похоже, у него имелась в этом большая практика.
За дверью послышались шаги.
Контрапункт
Вернутся не все, или браво, маэстро!
Кувыркался у нас на манеже один коверный. Смешной, фактурный, всем хорош. И случилась у него удачная реприза, просто убойная. После этого он каждую новую репризу сравнивал с тем успехом – так ли смеются, иначе ли, лучше, хуже, ярче, бледнее… Пропал коверный. Он больше не смешил, он сравнивал, ходил по манежу с линейкой.
К чему это я? Да так, смотрю по сторонам.(из воспоминаний Луция Тита Тумидуса, артиста цирка)
– Вниманию встречающих рейс номер 31/16-бис Тилон – Китта! Выгрузка пассажиров и багажа окончена, пассажиры проходят таможенный и пограничный контроль…
Самба Бимбири-Барамба, лейтенант рубежной стражи Китты, пребывал в наилучшем расположении духа. Во-первых, вчера ему дала длинноногая Венди, из-за чего он категорически не выспался; во-вторых, Венди обещала дать ещё раз – сегодня, после смены. Обещания Венди стоили дешевле пареной репы, это подтверждала целая армия конкурентов Самбы, но мало ли? Репы Самбы не парил, он даже не знал, какова она в постели, эта репа. Вдруг повезёт! Отчего бы и не дать, если Самба из тренажёрки не вылезает, и бицепс у Самбы, и дельты, и грудак. Как поёт известный задохлик, рэппер Суббота: «Бабы уважают бицепс, нету бицепсу цены, я ж скажу вам: «Задолбитесь, пацаны!..» А в-третьих, и это главное, позавчера Самба сорвал на крысиных боях славный куш. Хватило на вчерашнюю Венди, хватит и на сегодняшнюю, которая после смены, если не обманет, и на бутыль красного с сигарой.
Жалованье в конце месяца, так что выигрыш очень кстати.
– Ваш паспорт, баас.
На старичка он обратил внимание ещё тогда, когда старичок топтался на жёлтой линии. Последний в очереди, нет, предпоследний. За старичком ждал лопоухий парень лет двадцати: серая кожа тилонца, вялый рот маменькиного сынка. Рыхлый животик свисал за поясной ремень, бицепсы – горе горькое. На фоне парня старичок выглядел живчиком, эдаким профессиональным бодрячком. Спинка ровная, плечи вразлёт, губы в улыбчивую ниточку. И наряд попугайский: сюртук цвета темной лазури, оранжевая рубашка в пальмах. Воротник наружу, поверх сюртука. Сказать по правде, Самба и сам не знал, чем заинтересовал его старик. Припудрился, машинально отметил Самба. Даже нарумянился. Видать, цвет кожи нездоровый.
А взгляд и вовсе больной.
В какие-то мгновения казалось, что старичок еле держится на ногах. Вот сейчас шлёпнется на коленки, повалится набок, захрипит – и давай, лейтенант Бимбири-Барамба, оформляй смерть при въезде на территорию. Но мгновение пролетало стрелой, дед-попугай выпрямлялся, улыбался, и в улыбке его ясно читалось: «Нет, мальчики! Я ещё спляшу на ваших могилах!» От жёлтой линии к стойке, за которой сидел Самба, он прогарцевал на манер игривого жеребчика – и воззрился на Самбу, словно не понимал, кто перед ним
– Ваш паспорт, баас, – повторил Самба.
Жеребчик, подумал он. Если жеребчик, то деревянный, на шарнирах. Старик до чёртиков напоминал марионетку, которую ведёт на нитях неопытный кукольник. Слишком резкие движения, слишком дёрганая моторика. Сидит на лекарствах? Наркотиках? Бывают такие пилюльки, от которых суставы током прошибает. Волнуется? Что-то замыслил? Вряд ли. Террорист, ухмыльнулся Самба. «Лев Пхальгуны» на пенсии.
И едва удержался от смеха.
На поясном крюке лейтенанта шевельнулась табельная мамба. Двухметровый аспид изогнулся дугой, точёная головка всплыла над стойкой. Большие не по-змеиному глаза уставились на пассажира. Раскрылась пасть, являя зрителям пару длинных, очень острых клыков на верхней челюсти. Паспорт, намекала мамба. Люди ждут, не задерживайте.
– Да ладно тебе, – старичок наклонился к мамбе, уставился в упор. Десять сантиметров отделяло его от ядовитой молнии. – Иди спи, подруга. Я сейчас, я быстро.
Обалдев от восторга, Самба глядел, как змея сматывается обратно на крюк – и проморгал момент, когда перед ним лёг паспорт старичка. Подождёт, решил лейтенант в адрес парня-тилонца. Парень сгорал от нетерпения, кусал губы, сжимал кулаки, но Самба твердо вознамерился поболтать с весёлым старичком. Что-то тревожило Самбу, какое-то смутное предчувствие, но это могло быть и результатом недосыпа.
– Карл Мария Родерик О'Ван Эмерих, – вслух прочёл Самба, раскрыв паспорт. – Вы что, все въезжаете на Китту? По одному паспорту?
Старичок расцвёл: шутка пришлась ему по вкусу.
– Все, обязательно все! Но знаете, что я вам скажу…
Он присмотрелся к беджу на груди Самбы:
– Вот что я вам скажу, офицер Бимбири-Барамба, – старичок так вкусно прокатил многочисленные «р-р», так ловко выговорил зубодробительное обращение, что рот Самбы расползся в ответной усмешке. – Въезжаем-то мы все, а вернутся не все. Нет, не все, это я вам гарантирую.
– Кто останется, баас? Карл? Мария? Родерик?
– Полагаю, что Карл, офицер.
– Если свыше полугода, Карлу придется обратиться в миграционную службу.
– Нет, офицер. На полгода Карл даже не рассчитывает.
– Это хорошо, баас. Это правильно. Костюмчик у вас – загляденье. Где брали?
– На Тилоне. Да и у вас, офицер, форма что надо.
Самба расправил плечи. Изумрудным отливом сверкнул шёлк рубашки с короткими рукавами. Червонным золотом – пуговицы на груди. Серебром – россыпь значков. Белым золотом – восьмиконечные звёзды на погонах рубежника.
– Приложите ладонь к идентификатору.
Старичок протянул руку к портативному идентификатору. Упадёт, решил Самба. Рухнет пластом от простого движения. Нет, не упал, выпрямился. Достал без проблем. Стоит, подмигивает. Шутка, значит. Как можно было подумать, что он упадёт? Поклёп на дедушку!
Будь старичок вудуном, как Самба, лейтенант решил бы, что этот человек одержим чужим Лоа. Ну, или зомби – свежий, недавно поднятый, ещё в сравнительном уме. Под контролем хунгана, разумеется. Хотя нет, у зомби идиосинкразия на документы: рвут в клочья…
«Карл Мария Родерик О'Ван Эмерих,» – появилось на табло. Паспорт активировался, над ним всплыл голографический шарик из аксарской бирюзы – киттянская виза. Самба на табло не смотрел. Виза его тоже не заинтересовала: информация в расширенном объеме подавалась на биолинзы-симбионты офицера. Самба читал историю полётов господина Эмериха, зафиксированную в чипе паспорта. Въезды-выезды… Самба читал, и челюсть его отвисала, превращая рот в разинутую пасть мамбы, только без клыков.
– Великий Космос! Ну вы и полетали, баас!
– Да, – без ложной скромности согласился старичок. – Я полетал отменно.
– Ваши документы, баас Эмерих, – Самба протянул паспорт старичку. – Добро пожаловать на Китту.
– Благодарю.
Следующим был парень-тилонец. По паспорту Пьер Ма́львин, контактный имперсонатор. Младший невропаст антического центра «Грядущее». На лацкане значок: две руки, золотая и чернёная, сцеплены в твердом рукопожатии. И опять Самбе мерещилось, что парень еле держится на ногах, отвечает невпопад, выглядит болезненно. Точно недосып. Венди, потаскушка, что ты сделала с офицером Бимбири-Барамбой? А ведь и бицепс, и дельты, и грудак! Ладно, вид доходяги – не повод для отказа во въезде. Тем паче во въезде на курорт. Отдохнет, поправится, окрепнет.
– Ваши документы, баас Мальвин. Добро пожаловать на Китту.
– Благодарю.
За тилонцем никого не было. Намечался перерыв минут на двадцать, до прилета лайнера с Хиззаца.
* * *
– Всё, Пьеро. Отпускай.
– Нет, маэстро. Вы сперва сядьте. Вот скамеечка.
– Отпускай, говорю. Что я, без тебя не сяду?
– Без меня вы не сядете. Без меня вы упадёте. Зря вы сбежали из больницы, ей-богу, зря…
– Хорошо, сажай меня. Смотрю, ты сегодня в ударе. Чисто работаешь…
– Ну вас к чёрту, маэстро. Старый льстец.
– Малыш! Как ты разговариваешь с живой легендой?
– Вот и хорошо, что с живой. Лежали бы в больнице, я бы не беспокоился. Таскай вас на закорках, через полгалактики…
– Ну, сел. Отпускай.
– Лекарство выпейте. Без меня у вас руки трясутся.
– Дай воды.
– Вот.
– Налей в стаканчик. Вон автомат с газировкой, там есть. Что ты мне, в самом деле, бутылку с соской… Я тебе кто? Я тебе маэстро или массовка за три гро́ша?
– Вы мне, маэстро, горе и наказание. За грехи мои тяжкие. Зря я вас послушался. И вы зря сбежали из больницы, правду говорю…
– Хватит причитать! Отпускай.
– Уже.
– Кому ты врёшь, малыш? Я таких, как ты, ем без соли на завтрак. Кто мне мелкую моторику корректирует? Кто спину держит? Какая беспардонная сволочь, а? Отпускай, не то вырвусь.
– Давайте хоть до места доедем.
– Не переживай, Пьеро, доедем. Отдохну немного, и в путь. Я встану, ты меня подхватишь. А сейчас отдохни, понял? Не хватало мне еще тебя на себе воло́чь!
– Ага, вы доволочёте. Нет, доволо́чите. Довлечёте? Не знаю, как, но вы сейчас не в форме. Вы, маэстро…
– Я маэстро! Маэстро Карл! Дитя, ты оценил мой пафос?
– В полной мере.
– Всё, шутки в сторону. Доведёшь меня до места и отпустишь насовсем.
– И вернусь на Тилон?
– И вернёшься на Тилон.
– Хороший вы человек, маэстро, а в людях ни бельмеса ни смыслите. На какой Тилон? Нет уж, дудки, я вас не оставлю…
– Оставишь. Там будет, кому меня подхватить.
– Вы про синьора Борготу?
– А что?
– Синьор Борготта тоже очень хороший человек. Ну, иногда. Он у нас на втором курсе зачёт принимал. «Подпись в контракте или устное заявление, трижды удостоверяющее согласие на контактную имперсонацию, не связанную с насилием, не влекущую за собой…» Забыл, блин. «Невропаст не может работать с куклой, если кукла не согласна.» А на этом он меня завалил: «Если в памяти клиента отсутствует исходный материал, то имперсонатору не с чем работать. Мы можем улучшить походку матросу, сошедшему с корабля после кругосветного плавания, но не можем поднять мертвеца и заставить плясать вприсядку…». Два раза пересдавал.
– Про мертвеца – это я.
– Что – вы? Вам плохо? Вы умираете?!
– Цитата, Пьеро. «Не можем заставить мертвеца плясать вприсядку» – это я говорил синьору Борготте, когда учил его искусству невропаста. А он, подлец, запомнил и теперь торгует как своим. Если бы ты знал, как я этому рад…
– А я – нет. Зря я про мертвеца вспомнил. Синьор Борготта не практикует. Все знают: из него боль невпопад лезет. Клиенты жалуются… Вот подхватит он вас, вы сразу коньки и откинете.
– Боль? Я старый человек. Боль – моя подружка, к ней я привык. Мы с ней спим в одной постели, а по утрам танцуем танго…
– Браво, маэстро. Что-то вы очень бодрый. Это не к добру.
– Да что же ты меня все время хоронишь?
– Хоронить не хороню, а прилечь бы вам не мешало. Эй, извозчик!
– Я здесь, бвана! Здесь!
– Где ты здесь, когда ты там? Лети поближе…
– Лечу! Не сомневайтесь, прокачу с ветерком! Сорок экю в любой конец! Семьдесят пять в два конца! Сто в три! Куда летят красивые бвана?
– Красивые бвана летят в гости к Лусэро Шанвури. Знаешь такого?
– К Папе Лусэро? Великий Джа! Вы знаете Папу?
– Красивые бвана знают Папу.
– Папа вас пригласил на проводы?
– Как тебя зовут?
– Г'Ханга.
– Не твое дело, Г'Ханга. Можешь обождать у ворот. Если Папа меня не пригласил, он меня выгонит. Тогда семьдесят пять в два конца, до космопорта. А вот если не выгонит, ты возьмешь с нас двадцать экю.
– Тридцать пять из уважения к почтенному возрасту бвана!
– Двадцать один.
– Наличными?
– Перечисление с подтверждением. И карточку я тебе не дам, не надейся. Бвана всё сделает сам. Иначе твоя колымага сломается на полпути. И ты отправишь нас пешком, со всем уважением к моему почтенному возрасту.
– Нет, красивый бвана. Моя колымага не сломается. И я возьму с вас только тринадцать экю. Папа Лусэро уходит от нас, Г'Ханга знает. Тех, кого пригласил Папа, я отвез бы и бесплатно. Но с меня берут местовое, потом взнос Кривому Бакуме…
– Двадцать один экю. И не спорь со мной, с таким красивым бваной! Пьеро, подхватывай меня.
– Г'Ханга подхватит бвану! Как пёрышко!
– Не надо. Пьеро это делает лучше тебя.
– Всё, маэстро. Можете вставать.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?