Книга: Где ты был, Адам? - Генрих Бёлль

Определенные литературоведы накинутся на детали, которые, по их мнению, повышают ценность произведения. Например, автор показывает человеческие стороны воющих. Музыкант, официант или архитектор, были вполне встроены в мирную жизнь. Но война заставила их переучиться новому мастерству, в котором они оказались весьма слабы. Показывает автор и идиократию военной обстановки, которая влияет на людей. Построить полноценный мост для возможной контратаки и взорвать его через десять минут после последнего забитого гвоздя. Тащить с собой чемодан вина из ностальгии к прошлому, или использовать все выданные семь снарядов для бессмысленной атаки уже потерянных территорий.

Но я считаю, что поиск гениальности в столь коротком опусе может быть излишним. Это просто олитературенные записки о войне. Они не несут за собой литературной или исторической ценности. Если тема бередит душу, то всегда можно найти аналог от других участников событий, которые смогли более четко и организованно сформулировать свои мысли и построить повествование.

Роман Генриха Бёлля безжалостен и прекрасен. Удивительно тонкая музыка повествования о неприглядной правде войны, о людях, о горе, о понимании и принятии обреченности жизни. О крови и грязи, отупении от усталости, бессмысленности страданий и беспощадной жатве смерти.

Книга «Где ты был, Адам?» — это прививка от романтизации войны. Автор предельно честен. Да, больше всего меня поразила честность Генриха Бёлля. Никакого пафоса, никакой слезливости, никакой истерии и обвинений. Исключительно филигранная передача эмоций и чувств, глубокое понимание и сочувствие к людям, ко всему человечеству, прошедшему через ад Второй мировой войны. Это не «Песнь о войне», это «Реквием по человечности».

А, может, причина именно в том, что все же сложно ощутить себя немцем, прежде всего в них невольно видишь «нападающих», поэтому труднее проникнуться сочувствием.

Хотя, конечно, писатель пишет вообще о неправильности, абсурдности войны, ее бессмысленности. Поэтому все, что происходит на страницах, выглядит немного нелепо, тут нет героев, скорее, все жертвы обстоятельств и их гибель совсем напрасна. Но почему-то мне показалось, что автор немного «мухлюет», выбирая для сюжета именно последние месяцы войны, момент отступления немецкой армии, атмосферу проигрыша. Интересно, какой была бы книга, разворачивайся события в начале войны, когда победы шли за победами, когда города захватывались один за другим? В ситуации проигрыша, конечно, все охвачены отчаянием, всё кажется ненужной затеей, но была ли война для немцев так же бессмысленна, когда она приносила новые земли, дармовую рабочую силу, возможность отобрать чужое, подчинить себе других и установить свои порядки?

Для меня главным достоинством книги явилась ее атмосферность, текст настолько ярко воссоздает образы, что кажется, будто смотришь кино. Жару ощущаешь почти физически, мучаешься вместе с офицером от боли, поражаешься, как можно жевать бутерброды и болтать о семье, если везешь узников в концлагерь и до чего же чудовищно петь веселые песни, чтобы заглушить их крики из кузова.

А еще хочется отметить необычный момент, который бросается в глаза с первых страниц. Автор очень часто пишет о наградах, например, об отсутствии креста под шеей у генерала, о «ботве»-кресте с дубовыми листочками у полковника или на левой стороне мундира офицера. Кажется, что человек без награды чувствует себя ущербным, им не гордятся дома, солдаты не уважают таких начальников, хотя и знают, что «крест на генеральской шее немного стоит».

Подводя итог, это стоящая книга, которая позволяет под иным углом взглянуть на события Второй Мировой войны, почувствовать иное настроение, чем в книгах наших военных писателей, так что рекомендую ее любителям классики.

В небольшом произведении Бёлль описал всю абсурдность войны, весь спектр безысходности и человеческой усталости от военных действий. Не берусь судить главного героя как нациста, завоевателя, убийцу, но как человека мне его искренне жаль. Он такой же, как я, слабый, надеющийся, любящий, заблуждающийся, обычный. Все смерти в романе происходят по какому-то щелчку тумблера, по какой-то нелепой случайности. И как будто зная, что этот шаг в их существовании последний, что всё это было уже давно предопределено, они спокойно ступают в неизвестность. В такие моменты появляется ощущение секундной остановки времени, так бывает, когда мы механически выдыхаем и забываем вдохнуть, а после словно просыпаемся ото сна. Книга не вызывает бурю эмоций, но оставляет после себя по-хорошему неприятное, прогорклое послевкусие. У Андрея Макаревича в одной из песен есть прекрасные строки, которые как нельзя лучше ложатся на лейтмотив романа, а впрочем, и всей нашей жизни:

Не ждать конца, в часы уставив взгляд, Тогда и на краю свободно дышишь. И пули, что найдет тебя, Ты не услышишь, а остальные мимо пролетят.

Но на самом деле таких книг – десятки (если не сотни) и практически каждую можно назвать «самой-самой». Или не назвать вообще.

Это не полновесная история, рассказанная отстраненным наблюдателем. Это заплатки тогдашней реальности, увиденные в некий сквозь временной визор. Вот наблюдатель наводит трубу на первого героя, выхватывая его в перекрестье софитов. И смотрит за ним пристально, подсвечивая прямо сейчас всю его историю жизни. До самого его конца, который наступает вот прямо сейчас. И вот уже равнодушно переносит все внимание на следующего. Впрочем, и этому жить останется несколько страниц (в моем случае – экранов смартфона).

В книге нет особого сюжета, есть тема и сеттинг. Европа, Вторая мировая, закат её – катастрофический для Германии и торжествующий для союзников. Нет главных героев – каждый тут и первый, и последний. Генерал, которому так не хватало полагающегося статусу креста. Маленький сомелье, притянувший целый чемодан настоящего токайского на передовую. Офицер, так и не решившийся спасти ту самую единственную. Учительница, так и не отважившаяся ответить своему врагу. Начальник лагеря, так и не собравший идеальный хор. И набор из семи снарядов на каждый день, за который нужно отчитаться перед командиром. Каждый из них – и палач, и жертва. Каждый – и яркая личность, и тусклый набросок.

«Так где же ты был, Адам?» - «На войне, господи, в битве, я думал там скрыться от тебя» - «Получилось?» - нет ответа.