» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Командор"


  • Текст добавлен: 14 января 2014, 00:03


Автор книги: Герман Романов


Жанр: Попаданцы, Фантастика


Возрастные ограничения: +12

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Герман Иванович Романов

Крестоносец из будущего. КОМАНДОР

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

«ВСЕ, ЧТО БЫЛО, НЕ БЫЛО, ЗНАЛИ НАПЕРЕД»

Глава 1

Зайдя в келью, Андрей увидел, что священник стоит на коленях и молится. Обстановка внутри была если не убогой, то предельно аскетичной: грубо сколоченные стол, пара лавок и топчан, застеленный тощим тюфячком, набитым соломой, которая проглядывала сквозь дыры, полка с глиняной утварью, закопченный очаг – и все, полная нищета.

Из обстановки выбивались, но, может быть, специально ее подчеркивали иконы в серебряных окладах да золотая лампадка с маленьким огоньком.

Именно перед ними старик склонил голову, оставив беззащитным затылок. На миг мелькнула и погасла мысль: «Если я сейчас ему врежу, то легко убью…»

Андрей тоже встал на колени и постарался молиться. Было странно, но получалось: год назад был еще абсолютным атеистом, но с какого-то момента его душа возроптала. Прячась от жены, украдкой, он все же старался перекрестить хотя бы лоб перед едой да купил в церковной лавке в городе и стал носить крестик.

Церкви в их деревеньке не было: как снесли при коммунизме, так заново и не отстроили, некому – два десятка дворов, старики, доживающие свой век, спивающиеся мужички да молодежь, всеми правдами и неправдами рвущаяся в город.

Неумело, своими словами он благодарил Бога, и было за что: всякого повидал он в жизни и под смертью хаживал, но кто-то или что-то отводило от него лихо, словно берегло и готовило к чему-то важному.

Слова «Отче наш», вполголоса читаемые стариком, странным замысловатым узоров вплетались в его собственные мысли. Кто он такой? Прошел Афган срочником, потом училище МВД в Новосибирске – обычный «вован», пусть и ротой командовавший. Затем СОБР, где получил майора и стал «краповиком», хотя берет вручили не по испытанию – года уже не те, как и здоровье, староват-с, а в Чечне такое редко, но происходило.

И все – дырки в организме и контузия, как итог пенсия, убогий домишко в далекой таежной глуши. А там кто его дернул с тайменем силами мериться, выуживать?!

Вот и захлебнулся в реке, утопила его огромная рыбина. Но вместо рая или чего-то другого, пожарче и с мохнатой прислугой у котлов, суетливой и работящей, очутился даже не в прошлом, а в каком-то ином мире раннего средневековья, где почти вся христианская Европа давненько с минаретов призывы слушает и намазы совершает…

Помолившись, священник присел у своего ложа и вопросительно смотрел на него, показав на лавку – присаживайся.

«Что за жизнь такая?! Гостя нужно накормить, в баньке попарить, а потом и расспрашивать. А тут на тебе – сразу допрос! Еще бы, самозванец появился, командор липовый. И что делать будем?»

Но мысли мыслями, а что придется наизнанку выворачиваться, Андрей сразу понял, присел на скамью, сняв с себя меч, и демонстративно отложил его в сторону. Но так, чтоб рукою можно было схватить. Мысленно собравшись, Андрей взглянул в глаза старого отшельника:

– Я не командор ордена Святого Креста Андреас фон Верт… Я самозванец! Правда, выбора у меня не было…

Андрей решил играть начистоту, потому что других вариантов у него просто не имелось.

– Ты сказал правду, – медленно произнес священник. – Ты не морок или нечистый, раз молитву читал. Ты – живой человек, но не командор фон Верт, хотя очень на него похож. Очень… Скажу более – сходство просто поразительное, и любой крестоносец признал бы тебя за него, кроме меня… – Тут старый рыцарь остановился и отпил воды из ковша. – Я делал ему знаки ордена на груди, когда он вступил в наше братство. У тебя похожая надпись, правда, одна черточка в ней немного другая – я не мог не узнать ее. Но… – он помедлил, – теперь никто в этом мире не сможет разоблачить тебя, ни один человек, кроме меня…

– К чему ты это говоришь?

– Ты можешь спокойно убить старика, и никто не узнает твоей тайны. В тебе чувствуется опытный воин, да и меч у тебя знатный, хотя ножны ему чужие. А у меня нет оружия, ты сам видишь…

– Я воин, тут ты правильно заметил. Но я не убийца, запомни это!

Андрей ощерился.

– Я знаю это! – Он тяжело вздохнул. – Просто иной раз человек очень слаб духом…

Холодок прошел по спине Андрея, словно старик видел его насквозь и слышал его мысли.

– Искушение его почти сразу одолевает…

Старый отшельник снова отвернулся и зашептал молитву. Андрей терпеливо молчал, пока тот не заговорил снова.

– Ты мне пока ничего не рассказал о том, почему твои люди называют тебя командором крестоносцев, которые все до единого погибли давным-давно. Поведай мне это, сын мой. Поверь, я не причиню тебе зла, но мне надо знать! Всю правду!

– Давай так – я тебе расскажу все! Как на исповеди…

– Почему как? Ты истинно верующий, хотя читал молитву не на латыни, а на славянском…

– Я читал? – искренне изумился Андрей.

– Да! – Старик покачал головой. – Ты что, не помнишь?

– Н-нет… – Андрей промямлил в растерянности, собрался было ответить, но отшельник улыбнулся.

– Ты молился, сын мой, хотя сам этого и не понял! Слова шли не от разума твоего, а от сердца! Хотя, – он внимательно взглянул на Андрея, – крестился ты, как ромей, справа налево… Все одно: мы братья во Христе! Я – священник, и тайна исповеди для меня свята.

– Тогда слушай, отец! Только постарайся не удивляться – это не бред или ложь, то, что я расскажу, – истинная правда!

…Священник слушал внимательно, ни разу не задал не то чтобы вопросов, а вообще не проронил ни единого слова или звука и лишь иногда чуть покачивал седоватой головой от удивления.

Закончив свою искреннюю исповедь, изрядно затянувшуюся, Андрей взглянул на старого отшельника, лица которого он уже не мог разглядеть в наступивших вечерних сумерках.

– Страшные вещи ты говорил, сын мой. Что я могу тебе сказать?! Твой мир захватила нечистая сила, и бесы там празднуют свою победу, поработив не только души людские… Посягнувши на саму церковь, отцы которой впали в грех гордыни и стяжательства, присвоив себе право творить от имени Господа нашего вседержителя… И это самое малое! Как можно отринуть христианские устои и поощрять содомские грехи?!

Священник не то чтобы покраснел – он побагровел от еле сдерживаемой злости, но смог себя взять в руки – лицо его понемногу осунулось и, как показалось Андрею, почернело.

– Иди к своим людям, сын мой, они ждут тебя! А мне надо помолиться! Спи спокойно, уже глубокая ночь, и тебе надо отдохнуть. Утро вечера мудренее, – тихо и задумчиво подвел черту под долгой исповедью Никитина старик и сделал прощальный знак рукой.

Андрей удивился такой знакомой пословице, но тут же покорно встал, лишь кивком попрощавшись с отшельником. Затем, низко пригнув свою голову, вышел из хижины.

Остальные не спали, а ждали своего командора – на горячих камнях стоял котелок, в нем дымилась каша и остатки копченого мяса. Они не хотели ужинать без него и сидели голодные, дожидаясь возвращения.

Вечеряли при свете костра, в который Прокоп щедро подкинул большую охапку сухого хвороста. Яркие языки пламени взметнулись в черноту, осыпав искрами.

– Завтра ты, Прокоп, и ты, сын мой, – Андрей посмотрел на Велемира, который перестал жевать и застыл, ожидая распоряжения, – сходите в лес и принесите дичи, птицу там или косулю. Или еще что, весом побольше…

И усмехнулся – по непостижимой прихоти судьбы парень признал его своим отцом, и давняя афганская татуировка группы крови играла здесь главную роль. В этом мире она выполняла совсем иную функцию…

– А Чеслав с Досталеком наломают хвороста. Да у кельи его сложите рядышком, чтоб старику далеко не ходить!

– Исполним, ваша милость, – вчерашние холопы, освобожденные им из узилища, поклонились, и Андрей усмехнулся про себя – другими словами, конечно, но таким же тоном и горящими глазами отвечали солдаты ему, своему командиру, в той, прошлой жизни.

– А ты, Арни, за всем присматривай, тебя нечего учить!

Старый орденец, в потертом красном плаще с белым крестом, наклонил голову. Матерый воин, выручивший его в злополучном трактире, где он сам вляпался в западню, как юнец, и уже считал, что все кончено и поляки его просто нашинкуют мечами. Таким всегда можно доверять, не продадут, и вражеский удар отобьют, и спину прикроют.

Немного поговорив еще на сон грядущий, новоявленные служители ордена Святого Креста разлеглись у костра, но плотно сбитой массой – ночи стали холодные.

Андрей еще долго сидел у костра и размышлял. Потом поднялся, лег на подстеленную попону и уснул, крепко и без сновидений…

Глава 2

В предрассветных сумерках, ежась от холода, поднялись все практически одновременно. Сон моментально улетучился, стоило только облиться холодной водой и докрасна растереться полотенцами. Потом была изнурительная часовая тренировка, ставшая ритуалом за эти дни и завершившаяся обязательным для всех купанием и обтиранием.

Завтракали кашей, запивая кисловатым вином из кожаной фляги. Потом молодежь отправилась на сбор валежника и охоту, Андрей же в гордом одиночестве стал методично отрабатывать рубящие и колющие удары мечом…

– Очень интересный удар у тебя, сын мой. С коня больше требуется рубить с плеча, а вот в пешей схватке такой прямой выпад просто неотразим. И выпад резкий, и удар достаточно сильный. – Голос бывшего рыцаря, а нынешнего священника прозвучал дружелюбно и по-отечески искренне, заботливо.

Да и обращение словами «сын мой» говорило теперь о многом. Андрею стало ясным, что и сам священник сделал за прошедшую ночь определенные выводы, которые напрямую касались его дальнейшей жизни. Но все же что решил ночью старый отшельник?

– Придет уже умерший, но еще не рожденный… Пророчество святого Феофана…

И хоть тихо прошептал священник, но Андрей, у которого в данный момент слух обострился до предела, все хорошо расслышал. Отшельник же словно рассуждал сам с собой:

– Ты говорил вчера правду, сын мой, но эта истина ужаснула меня. Скверна празднует уже пир там, стремится отпраздновать свой кровавый пир и здесь. Тот мир гибнет, Господь стал спасать праведников, отправляя их туда, где добро еще отчаянно сражается. Воистину всегда неисповедимы пути Господни, и не мне, грешному, сомневаться в божественном предвидении. Укрепим же свои слабые души молитвой, и Господь подскажет нам нужное решение. – Священник встал на колени и начал внятно читать молитву. Андрей тоже расположился на коленях рядом с отшельником, и потихоньку молитва заняла все его мысли, наполнила собой всего его…

– Очнись, сын мой! Молитва твоя была праведной, раз ты полностью ушел в нее. Но нам еще необходимо решить некоторые важные проблемы. Садись, сын мой, и слушай меня внимательно. Ты рыцарь, Андрей из рода Никиты, в этом у меня теперь нет никакого сомнения. Рыцарь благородных кровей! Только они постоянно изнуряют свое тело трудом и холодной влагой, только они могут взять под свою защиту униженных простолюдинов, не кичась и не боясь последствий этого шага. Ты не совсем хорошо дерешься мечом и секирой, прости, я это видел. Но это не вина, а беда – в твоем мире зла у тебя было другое оружие. И я уверен, что пройдет только немного времени, и ты полностью овладеешь нашими мечами, секирами и копьями… – Отшельник остановился в своем монологе и стал внимательно рассматривать Андрея, задумчиво теребя искалеченной рукой свою седую бороду.

Он будто бы искал какой-то ответ, но пока не находил его. Прошло немало минут в отнюдь не тягостном молчании, и суровое лицо священника внезапно прояснилось, и Андрей сразу же понял, что решение какой-то проблемы найдено старым рыцарем ордена.

– Ты орденец, брат мой, и иначе быть не может! Ты там тоже воевал, и твое воинство, как я понял, тоже было подобием ордена…

Андрей чуть не поперхнулся, представляя своих собровцев рыцарским орденом. Хотя… В чем-то старик и прав, они ведь тоже своеобразная каста, спецназовцы, и тоже, он помрачнел, вспоминая Чечню, ведут «крестовые походы»…

– Так же, как мы, дрался с неверными и нечистью, шрамы на твоем теле о многих боях говорят. – Старик продолжил: – Рыцари в твоем мире именуются лейтенантами, каждый из которых имеет свое «копье». Твой прежний рыцарский чин звучит как «старший» – майор… И ты говорил, что он главнее «головы» – капитана, который командует тремя «копьями». А при нем есть прапорщик, и я рад, что даже в ваше время остались знамена и доблестные воины, которые их носят. Хотя германцы называют прапорцы баннерами…

– Верно мыслишь, отче!

Андрей хмыкнул, рассуждения священника были забавные, но по сути правильные.

– В нашем ордене так же, – старик словно не заметил иронии Андрея. – Баннерный рыцарь командует тремя «копьями», а командор тремя «флажками» – баннерами. Наверное, и майор – другое имя командора, да и себя ты не раз называл командиром, по-нашему это и есть. Знаки на теле у тебя тоже наши, да ты и говорил, что это группа крови – она всегда будет отличаться, и не только от простолюдинов, но и от всех других рыцарей. Прости меня, Господи, грешного, опять во мне заговорил грех гордыни, – и священник перекрестился.

Андрей почти сразу поддержал старого рыцаря, рука сама потянулась совершить крестное знамение.

– Неисповедимы пути Господа нашего! Он вернул командора Андреаса, род которого ведом только Господу, но смертным будет известно, что он тот самый, из прежних «хранителей». Мы почти никогда не называем родового имени, потому что орден имеет высшей целью служение Господу не только крестом, но и мечом. И в первую очередь именно мечом. Встань с колен, брат мой! Иди за мной и возьми с собой двух лошадей!

Тяжело опираясь на крепкую палку, священник захромал, но довольно быстро пошел вперед. Они миновали хижину отшельника, затем белую известковую скалу и углубились в прекрасную березовую рощу, расположенную на склоне горы.

Шли очень долго, больше часа, миновав на своем пути старую и давно заброшенную овчарню, и уткнулись в протяженный, но низкий скальный склон. Здесь старый отшельник сделал длительную остановку и задумчиво огляделся кругом. Потом указал Андрею на кучку небольших валунов у подножия одной из самых высоких скал.

– Привяжи лошадей к тем деревьям, а потом раскидай эти камни по сторонам, брат! Но недалеко. Под ними вход в тайную пещеру, – тихо попросил старый священник.

Добрый час трудился Андрей, как стахановец, ставивший очередной рекорд, оттаскивая в стороны тяжелые камни. Наконец открылся узкий лаз, а он сам облегченно вздохнул, чувствуя себя ломовой лошадью, исходящей паром от непосильной работы.

Отшельник лег на холодные камни и вполз в лаз, однако его в темное нутро за собою не позвал, даже сделал запрещающий знак.

– Раз низя, значит, низя, – пробормотал Андрей. Он ни капли не обиделся, давно уже усвоив, что есть в жестоком мире вещи, о которых лучше совсем ничего не знать. Старая проверенная временем аксиома – меньше знаешь, лучше спишь. А то и дольше!

Он так и не понял, как старику удалось в одиночку затащить в пещеру такую уйму доспехов и оружия. Вначале из лаза появилось толстое и длинное рыцарское копье с защитной «чашей», затем тяжелый рыцарский меч с богато отделанной рукоятью.

Оружие ему понравилось – лезвие из темно-синей блестящей стали, отделанная серебром гарда, белый орденский крест в навершии. Такая же эмблема размещалась и на ножнах из добротной черной кожи, богато отделанных серебром и золотом. Хороший меч!

Только его собственный почему-то ближе лежал к сердцу, хотя и выглядел проще. Но сталь, острейшая, с загадочным узором, притягивала душу. Вот только ножны необходимы под стать, а то наскоро сделанные на хуторе, словно дерюжная упаковка для рождественского подарка…

Вскоре в лазе появились секира и длинный тонкий кинжал, тоже все в серебряной отделке и со знакомой эмблемой ордена. Следом священник подал полный рыцарский доспех – кольчугу с капюшоном, тяжелую кирасу из черной стали, с той же отделкой и эмблемами, ведроподобный шлем с «Т»-образной прорезью, выше которой красовался знакомый крест.

Вскоре на свет появились два больших свертка с алой тканью, стальной налобник и кольчужные попоны для боевого коня. Завершением подземной работы стала объемная тяжеленная кожаная сумка.

– Здесь, – старик показал на сваленную кучу, – брат мой, полный рыцарский доспех ордена, оружие и убранство для рыцарского коня. Оно служило мне честно двадцать лет, и теперь это все твое. Я дарю его тебе. Твой нынешний доспех неплох, но он не идет ни в какое сравнение с полным облачением крестоносца. Надевай настоящие орденские латы, брат, я буду помогать тебе! Однако надо хорошо заложить пещеру камнями, чтоб никто ее не нашел!

– А там что, еще что-то осталось?

Старый рыцарь взглянул на него несколько сурово, но с улыбкой, как на расшалившегося ребенка.

– Брат мой, ты еще мало знаешь, – покачал головой старик, – то, что там осталось, тебя не касается… Пока…

Андрей, пристыженный и смущенный, расторопно принялся за работу, и вскоре узкий лаз был укрыт грудой камней. Затем он сноровисто уничтожил все следы их пребывания. Священник только одобрительно кивал и кряхтел, глядя на Андрея, пыхтящего и утиравшего пот, катившийся ручьем.

Закончив работу, Андрей отошел в сторону, а священник встал на колени и зашептал что-то, но тихо, так, что Никитин просто ничего не услышал. По всей видимости, старик читал какую-то тайную охранительную молитву над этим хранилищем, чтоб в него не вошел ни один человек, ни случайно, ни с умыслом.

Следующие полчаса занял долгий процесс облачения в доспех. Толстый войлочный поддоспешник, затем кольчужная «рубашка» со «штанами», сплетенными из вороненых колец.

Металлическая «одежда» была ему чуточку великовата, но священник этим обстоятельством оказался даже доволен. Затем старик стал крепить железные латы – кирасу с наплечниками и налокотниками, вот они пришлись почти впору.

Немного дольше провозились они с блестящей металлической «юбкой», железными набедренниками и наколенниками, потратив на застежки уйму времени.

Самому Андрею было неудобно помогать, а священник не мог быстро и сразу с ними справиться. Но совместными усилиями кое-как наладилось. В самом конце длительной процедуры на ноги надели кованые рыцарские «сапоги», широкие и тяжеленные, а затем латные «перчатки».

Открыв кожаную сумку, старый рыцарь достал оттуда свой золотой пояс и шпоры, завершившие облачение. Двухпудовый доспех привычно лег на широкие майорские плечи – тому приходилось в жизни подобную тяжесть много раз носить в виде бронежилетов. Да и в последние дни кольчуга и латы стали для него уже привычны.

Вот только одно озадачило Андрея. Хоть и невеликий он был знаток в истории, вернее, почти никакой, но вот такой доспех и оружие должны были появиться века через два, никак не раньше.

«И с чего это такое, выражаясь современным языком, ускорение научно-технического прогресса в военной отрасли произошло?» – задав сам себе этот вопрос, он пока не находил на него ответ.

Священник немного отошел в сторону и, как показалось Андрею, сам втайне полюбовался делом рук своих.

– Доспех впору, будто на тебя изготовили, ведь мы с тобой одинаковы, может, ты на два пальца выше, но вряд ли больше. Теперь прошу встать на колено, брат мой, и клянись в следующем. Но вначале дай мне немного взглянуть на твой меч…

– Он тебе знаком?

– Нет. Но я читал про него и вроде бы узнал рукоять. Теперь хотелось убедиться, есть ли на клинке узор?

– Есть!

Андрей кивнул и потянул меч из ножен. Перехватив за лезвие двумя руками, он протянул его старику. Но тот, к великому удивлению, отшатнулся, сделал даже шаг назад. Лицо старика побелело, а глаза буквально впились, пожирая взглядом замысловатый узор сверкающей стали.

Глава 3

– Этой грамотой, что выбил у тебя командор, ты, Ярослав, связал меня сейчас по рукам и ногам!

Высокий пан в кунтуше положил крепкий кулак на широкий дубовый стол. Хищное лицо скривилось, будто магнат быстро зажевал две горсти дикого, жутко кислого крыжовника.

Лежащий на ложе кастелян ничего не ответил – сейчас, по прошествии нескольких дней, он уже отошел от шока, вызванного той неудачной схваткой, закончившейся сломанной ногой, что попала под удар оглобли свирепого орденца, воскресшего из мертвых.

– Но я тебя не виню, сам вижу. Да и командор за эти пятнадцать с лишним лет навыков своих не утратил. А будь он с мечом, я бы не трех, а семерых потерял, с тобой вместе…

– Пан Конрад, мы не можем сейчас напасть на Белогорье…

– Да понимаю я! – Сартский зарычал злым псом. – И потому еще, что в Кракове чехи сидят с папским легатом, и их новость о воскрешении фон Верта сильно обрадует. Да и Бужовский, холопий сын, нам сразу удар в спину нанесет. А если еще в Лиенце эту грамотку папе поднесут?

И магнат, и его искалеченный кастелян дружно засопели – такой вариант событий был бы самым неблагоприятным. Связываться с церковью, пусть и ослабевшей от двухвекового натиска мусульман, потерявшей «Святой град апостола Петра» – Рим – ранее называвшийся Вечным городом, но воинственной и энергичной, им жутко не хотелось.

Обделывать свои делишки, общипывая орденские владения потихоньку, сельцо за сельцом, это одно. А вот попасть под папскую буллу за открытую войну с крестоносцами, совсем другое дело, и крайне печальное для них, ибо соседствующие с ними паны разом воспылают любовью и верностью к вере, хотя и приняли христианство здесь только полвека тому назад, и поделят его владения, потому что, как бы ни был силен медведь, но от стаи голодных волков он никогда не отобьется в одиночку.

Нет, воевать открыто нельзя! Но опробовать свои силы немного не помешает, раз трактирщика на три сотни злотых ограбили. Свой человек, а их защищать надобно, чтоб другие злоумышленники это знали и боялись повторить!

– Я думаю, нужно помочь Завойскому Притулу охолопить. – Магнат оскалился улыбкой, а глаза гневно сверкнули.

– Но без нашего участия, – слабым голосом отозвался кастелян. – Так, дать полсотни воинов, этого за глаза пану хватит. У него почти столько же в дружине… Да, хватит…

Договорить Замосцкий не успел – за крепкой дверью прогрохотали торопливые шаги, и на пороге появился оруженосец магната, зрелый матерый воин с широченными плечами, в ладном доспехе без шлема – на все лицо протянулся уродливый шрам.

– Беда, ваша милость! Орденцы истребили людей Завойского в Притуле. Одиннадцать душ, а двенадцатого воя отпустили…

– Откуда они там взялись?! – Сартский взревел раненым медведем, машинально схватившись за рукоять меча.

– Воин говорит, что крестоносцев было три «копья», никак не меньше. Да еще «синих» видел. И лучники подошли, ополченцы из сел, до сотни, а то и намного больше.

– С такой силой они пана Завойского раздавят, даже если мы ему свою полусотню в помощь отправим! Вместе с нею…

Кастелян с вымученной улыбкой посмотрел на своего сюзерена, который только рот открывал, как вынутая из воды рыба, наливаясь по щекам алым цветом ярости.

– Орденцами там командовал сам командор, его все так называли, со шрамом на лице. Это фон Верт! – Зденек бросал слова, как камни, лицо стало отрешенным – вестники несчастья всегда так говорят. – И хуже. Он видел на одном крестоносце, когда тот снял с себя плащ, доспехи нашего Ярека!

– Час от часу не легче! – прорычал пан Сартский. – Я как чувствовал, и Ярек на них где-то напоролся…

– Нет, пан Конрад, – Кастелян приподнялся на ложе. – Он не напоролся на них! Эти орденцы ждали фон Верта. Командор явился сюда неспроста, его встречали. И думаю, хотели напасть на нас и освободить Зарембу. Они своих рыцарей в плену не оставляют…

– Что ты хочешь сказать? – Сартский резко повернулся к оруженосцу. – Зденек! У тебя есть еще что?!

– Нет, ясновельможный пан. – Оруженосец поклонился и незаметно подмигнул кастеляну. Тот только прикрыл глаза веками, молчаливо соглашаясь и восхищаясь своим давним приятелем.

Если бы Зденек сразу сказал, что Ярека убили, то неизвестно, как поступил бы в горячке пан Конрад. А так спасительный ход – своего подручного пана Завойского, который мнил себя самовластным, их ясновельможная милость несколько недолюбливала. И предупреждали Завойского не лезть в Белогорье в одиночку, только собственными силами. Не один раз остерегали – и теперь пан получил за свою наглость…

– Что нам теперь делать, Ярослав?

Голос Сартского вывел кастеляна из язвительных размышлений о соседе, который ему досадил один раз крепко своей чванливостью, назвав приживальщиком.

– Отпустить сегодня Зарембу, вернув оружие и коней. Одарить знатно да сказать, что по злосчастной ошибке и гнусному оговору захват сей произошел, о чем ваша милость сожалеет…

– Что?! Да никогда! Чтобы дары ордену приносить?!

– Не торопитесь, пан Конрад, – Кастелян умоляюще поднял руки. – Ведь все вернется вам сторицей. Сейчас воевать с крестоносцами нам никак нельзя. Ведь то, что случилось в Притуле и с Яреком, не более чем предупреждение. Стоит ли воевать с врагом, про которого мы так мало знаем? Ведь не просто же так воскрес командор фон Верт?!

Сартский задумался – кастелян никогда не давал ему дурных советов. Потому силой воли он задавил растущий внутри гнев. Замосцкий продолжал гнуть свою линию.

– Мы знаем, сколько крестоносцев сейчас в Белогорье? Можем ли мы быть уверены, что орден не получит помощи? Одно дело воевать их месяцем раньше, но сейчас-то совершенно иной расклад. Я думаю, что известие о фон Верте уже получено в Кракове, а чешский король и так неровно дышит к орденцам. И что еще хуже – мы не знаем, как отнесется церковь. А если булла? Начни мы войну, а нас отлучат? К ордену, как мухи на дерьмо, сразу слетятся сотни рыцарей и воинов!

Властный магнат только засопел в ответ, стиснув кулаки до хруста. Он был гневным и жестоким человеком, но умел прислушиваться к доводам рассудка и понял, что с претворением в жизнь заветных планов следует повременить. Сартский произнес лязгающим голосом:

– Хорошо, я сделаю так, как ты сказал. Отпущу Зарембу со всеми его крестоносцами и с дарами…

– И отправишь в Бяло Гуру Завойского с извинениями. И Зденека от себя, я поехать не могу, к сожалению.

– А это еще зачем?

– Ты полностью поменяешь свое отношение к ордену на людях – все должны видеть, что ты в фон Верте души не чаешь. А потому со Зденеком отправь богатые дары. Очень богатые, с оружием. Ведь будущему врагу мечи в подарок не везут?

– К чему ты клонишь?

Вопрос был задан подбодряющим тоном – магнат уже прикидывал, как будет выполнять предложенные кастеляном меры.

– Я слышал, что на Висле появились два хирда нурманов?

– В одном полсотни воинов, в другом полная сотня. Идут за Карпаты, пограбить магометан. Угры богато живут!

– Маловато их для похода…

– А кто из наших князей пустит по Висле таких отъявленных негодяев в большом числе?! Да и для грабежа идут, не для войны. Хотя вои превосходные, каждый из них трех наших стоит.

– И десяти крестьян, – вкрадчивым голосом добавил кастелян. И негромко предложил, усмехнувшись: – Они нам будут нужны!

– Ты сдурел?! У меня казны на это отребье не хватит! Да и что скажут паны – с язычниками на папских крестоносцев идти?! Да легче самому зарезаться…

– Разве я так говорил? – Кастелян лукаво прищурился, и негодующий страх с пана Сартского разом смыло. Он буквально впился в глазами своего хитрого подручного, лихорадочно соображая, куда же тот клонит.

– А вот если нурманский ярл пойдет в Словакию через Бяло Гуру? Дорога то прямая, да люди ему подскажут и мзду дадут. А если пограбят северные поганцы там все, пожгут, орденцев перебьют?! Их же от грабежа не удержать никак! А полон уграм продадут…

– А я отомщу за гибель моего друга, командора ордена Святого Креста фон Верта! – торжественным голосом, но со злой усмешкой произнес Сартский и захохотал. – Ну ты и выдумщик, Ярослав!

– А у меня должок пану Андреасу остался, – Кастелян похлопал ладонью по лубку, в который была заключена искалеченная нога.

– Через два месяца и выплатишь! К этому времени кость срастется и в седле сидеть будешь… И знаешь что?! Я Зденека в Белогорье посылать не буду! Я сам поеду с паном Завойским, одарю фон Верта, и мы там заключим с орденом «вечный мир»… Ха-ха, ну и голова у тебя, Ярослав!

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 3.7 Оценок: 6
Популярные книги за неделю

Рекомендации