Читать книгу "Народное государство Гитлера: грабеж, расовая война и национал-социализм"

Часть II
Покоряй и властвуй

Строгая целесообразность

Контрибуции в пользу немцев

Можно легко описать основную проблему германской политики военного финансирования. В результате бума производства вооружений и полной занятости сотрудников заработная плата и прибыль предприятий начали быстро расти еще до войны. Налоговые поступления рейха выросли до рекордно высокого уровня, но и покупательная способность частных лиц тоже увеличилась. С началом войны прибыли, как и общая покупательная способность, немедленно выросли, несмотря на замораживание заработной платы и цен: из-за сверхурочной работы, роста занятости и множества дополнительных смен. Кроме того, все выплаты по замещению заработной платы солдатам (довольствие и жалованье) и их семьям (меры поддержки) увеличивали денежную массу на руках у населения.

Параллельно с этим сначала умеренно (а затем резко) упало предложение гражданских товаров из-за роста военного производства. Это привело к быстрому увеличению разрыва между покупательной способностью и возможностями потребления, к недовольству населения, черному рынку, «бегству» в материальные ценности и постоянной инфляции. Осенью 1939 года проявились первые симптомы частичной дефицитной экономики. Сначала продажи белья и постельных принадлежностей выросли в магазинах по сравнению с предыдущим годом на 45 %, мебели – на 30 %, посуды и стекла – на 35 %[238]238
  Recker, Sozialpolitik.


[Закрыть]. После того как товары длительного хранения вскоре были распроданы, избыточный спрос в стране больше нельзя было удержать, то есть превратить деньги в товары или услуги.

Поскольку налоги широкого спектра действия не взимались по описанным выше политическим причинам, то в период с 1939 по 1941 год частные доходы выросли на 21 % – в основном из-за более продолжительного рабочего дня. Как следствие, избыточный спрос на товары и услуги увеличился за этот период более чем в два раза – с 14 до 31 млрд рейхсмарок[239]239
  Donner, Grenzen.


[Закрыть]. Оккупация европейских стран стала механизмом уменьшения повышенного спроса внутри страны и в то же время – увеличения доходов рейха. «Если инфляции и быть, то лучше там, чем в Германии», – считали не только политические лидеры, но и чиновники рейхсминистерства финансов и Рейхсбанка[240]240
  Reichsfinanzministerium (Berger), Debatte um den Kurs der dän. Krone mit Vertretern von Reichsbank, Vierjahresplan, Auswärtiges Amt und Reichswirtschaftsministerium, 22.11.1941, Bundesarchiv (Berlin) R 2/60244.


[Закрыть].

С преступной энергией они делали все, что соответствовало этому девизу. Сотни раз они упрекали глав германских оккупационных властей, заботившихся о минимуме стабильности или отстаивавших определенную степень справедливости в оккупированных районах: «Вам известна наша основная позиция: все расходы вермахта на данной территории должны покрываться за ее счет»[241]241
  Reichsfinanzministerium (Rottky) an Reichskommissariat Ukraine, Finanzabteilung (Arlt), 22.05.1944, Bundesarchiv (Berlin) R 2/14592.


[Закрыть]. В Сербии один из приближенных Геринга был «особенно признателен за то, что Рейхсбанк предоставил в его распоряжение таких знающих свое дело господ»[242]242
  Reichsbank, Dienstreise (Lange, Kretzschmann) nach Athen, Saloniki, Sofia, Bukarest, Belgrad und Budapest, 24–30.05.1941, Bundesarchiv (Berlin) R 29/1; Schlarp, Wirtschaft.


[Закрыть]. Эти господа за первые несколько недель своей деятельности создали Сербский национальный банк, который вскоре выпустил новую валюту – сербский динар[243]243
  Там же; Bundesarchiv (Berlin) R 2/14138/14570.


[Закрыть]. Простым запретом на использование наличных денег удалось также переправить накопленную наличность в банки и зачислить ее там в новой валюте. Таким образом, на начальном этапе немцы смогли замедлить обращение денег и снизить в Германии опасность инфляции военного времени.

Как и везде, в оккупированной Польше постоянно увеличивался так называемый военный сбор (также называемый «сбором на военную защиту генерал-губернаторства»)[244]244
  Spindler zu Frank, 28.02.1940, Frank-Tagebuch; Frank an Reinecke (Wehrmachtverwaltungsamt), 15.07.1942, Bundesarchiv-Militärarchiv, Freiburg RW 7/1710/a, Bl 69 f.; Paersch zu Frank, 23.03.1942, Frank-Tagebuch.


[Закрыть]. Поскольку собранных за 1941 год средств министру финансов было недостаточно, то весной 1942 года он задним числом увеличил принудительный сбор со 150 до 500 млн злотых, а затем установил его на уровне 1,3 млрд злотых на 1942 год. На 1943 год министр финансов потребовал уже 3 млрд[245]245
  Senkowsky zu Frank, 17 u. 25.03.1942, Frank-Tagebuch; Reichsfinanzministerium (Bußmann), Erhöhung des Kriegsbeitrags im Generalgouvernement, 22.03.1943, Bundesarchiv (Berlin) R 2/14580; Reichsfinanzministerium (Schwerin v. K.) an Frank, 23.07.1943; generell «General Gouvernement Polen, Wehrbeitrag», Bundesarchiv (Berlin) 2/5085.


[Закрыть]. Статс-секретарь Рейнгардт всячески стимулировал своих чиновников, выступавших против «тактики промедления» генерал-губернаторства, комментарием к указу на полях: «Расслабляться нельзя!»[246]246
  Reichsfinanzministerium, Matrikularbeitrag des Generalgouvernements, 11.10.1941, Bundesarchiv (Berlin) R 2/30511.


[Закрыть] Кроме того, вермахт подсчитал оккупационные расходы, оценив при этом численный состав войск в 1942 году в 400 тыс. солдат и около 100 млн злотых в месяц на их содержание, хотя в стране находились лишь 80 тыс.[247]247
  Paersch zu Frank, 10.03.1942, Frank-Tagebuch.


[Закрыть] Он использовал пятикратно завышенный доход от использования оккупационных марок «для покрытия своих потребностей в продуктах питания и других товарах», вследствие чего население Польши страдало от острой нехватки зерна, картофеля, мяса и других предметов первой необходимости[248]248
  Emissionsbank in Polen. Geschäftsbericht und Jahresabschluss für 1942, Bundesarchiv (Berlin) R 2/14552.


[Закрыть]. Тем не менее до конца 1942 года рейх выставил генерал-губернаторству часть этих и некоторые другие расходы на сумму 3,5 млрд рейхсмарок. О реальной сумме сборов не могло быть и речи, и Рейхсбанк небрежно заметил, что «окончательный спор с генерал-губернаторством можно спокойно отложить до окончания войны»[249]249
  Reichsfinanzministerium (Bußmann), Kriegsbeitrag des Generalgouvernements, 22.03.1943, Bundesarchiv (Berlin) R 2/14580; Reichsfinanzministerium (Burmeister), 03.10.1941, Bundesarchiv (Berlin) R 2/5085.


[Закрыть].

Во время Второй мировой войны Германия обложила Европу беспрецедентными оккупационными расходами и контрибуциями, а также принудительными кредитами и так называемыми «матрикулярными взносами»[250]250
  Взносы отдельных земель на покрытие общеимперских расходов Второго рейха. – Примеч. пер.


[Закрыть]. Контрибуции очень быстро превысили последний бюджет мирного времени оккупированной страны, обычно более чем на 100 %, а во второй половине войны они были выше уже почти на 200 %. Так, в январе 1943 года министр финансов потребовал «передать рейху две трети бюджета генерал-губернаторства». Главы германской администрации в оккупированной Польше сразу же пожаловались, что такая дань «сделала бы невозможным любое дальнейшее развитие страны даже в мирное время». Но рейхсминистерство финансов настаивало на рассмотрении такого масштабного вклада в военные расходы как «разумного на данный момент»[251]251
  Frank, Senkowsky, Bühler, 19.01.1943, Haushaltsbesprechung, Generalgouvernement, 26.01.1943, Frank-Tagebuch.


[Закрыть]. Когда весной 1944 года все больше и больше заводов по производству вооружения перемещалось в оккупированную Польшу (из-за усиливающихся бомбардировок германских заводов), все затраты на их строительство и производство продукции должны были покрываться там, так как министр финансов не желал отступать от «ранее защищаемого им принципа», чтобы все понесенные в ГГ (генерал-губернаторстве) расходы, «оплачивались там же»[252]252
  Besprechung im Reichswirtschaftsministerium, Rüstungsfinanzierung im Generalgouvernement, 04.03.1944, Archiwum Akt Nowych, Warschau Reg. des Generalgouvernements/1351.


[Закрыть]. Германские финансисты говорили о «растущей финансово-экономической доходности» оккупированных стран «в ходе стимулирования местной экономики и применения новых методов налоговой политики»[253]253
  Der Kriegshaushalt des Reiches, in: Bankwirtschaft, 1944.


[Закрыть].

Так, закупки германских компаний по производству вооружения и импортеров продовольствия составили почти четверть текущих оккупационных расходов во Франции, сюда же относились и личные покупки солдат, которые старший военный интендант Парижа оценил в июне 1943 года еще на одну четверть от общей суммы. К менее бросающимся в глаза, но в целом заметным технологиям угнетения относились и отдельные распоряжения: например, по желанию главного интенданта вермахта установка всех без исключения зубных протезов военнослужащим (в том числе золотых коронок и мостов) подлежала возмещению из бюджетов соответствующих стран[254]254
  Devisen für Zahnersatz, 1943, Bundesarchiv-Militärarchiv, Freiburg RW 7/1710b.


[Закрыть]. Немцы манипулировали валютой, оплачивая авианалеты на Англию с территории Франции франками, насколько это было возможно, а также строили базы подводных лодок и огромные бункеры на побережье Атлантики на французские деньги. Все это не имело никакого отношения к военному контролю над Францией: около 75 % оккупационных расходов должны были считаться контрибуциями, хотя в итоге они не служили целям по обеспечению оккупированной территории[255]255
  Lemkin, Axis.


[Закрыть]. В конце 1941 года французский переговорщик безуспешно сетовал: «Кстати, выплачиваемые для покрытия оккупационных расходов суммы часто (и в значительной степени) служат для покрытия расходов, не имеющих ничего общего с содержанием войск»[256]256
  Boisanger an Hemmen, 04.11.1941, PS-1741.


[Закрыть].

В первой половине 1944 года ежемесячные оккупационные расходы в Дании составили около 86 млн рейхсмарок, более чем в три раза превысив сумму 1941 года[257]257
  Reichsfinanzministerium, Steuerung der Geldmittel und Waren, Bewirtschaftung der Dt. Wehrmacht in Dänemark (Litter), 02.10.1944, Politisches Archiv des Auswärtigen Amts, Berlin, R 105210.


[Закрыть]. Около четверти суммы было использовано на расходы на персонал, остальное – на «материальные расходы», особенно на «строительные проекты и закупку продовольствия в стране»[258]258
  Zu den sächlichen Ausgaben gehörten Wehrsold, Verpflegungsgeld, Bekleidungsentschädigung, Transfer– und Reisekosten. Int. B. Bfh. der dt. Truppen in Dänemark, Tätigkeitsbericht Nr. 2 (01.07–31.12.1941, Intendanturrat Dr. Filitz), Bundesarchiv-Militärarchiv, Freiburg RW 38/146; Tätigkeitsbericht Nr. 3 u. 4 (1942).


[Закрыть]. Дания служила вермахту продовольственной базой для его войск в Норвегии и отчасти – в Германии. Так, в 1942 году верховному командованию сухопутных войск в Норвегии было поставлено более 22 тыс. голов крупного рогатого скота, 17,5 тыс. свиней, 2870 т масла, почти 500 т варенья, 800 тыс. яиц, около 3000 т фруктов и овощей, и это лишь самые важные позиции. Кроме того, «наряду с обеспечением снабжения германских войск в стране, в Германию вывозилось значительное количество живого скота (крупного рогатого и свиней), масла, сыра, яиц и морской рыбы»[259]259
  Tätigkeitsbericht Nr. 3 und 4.


[Закрыть].

Например, в Дании (и, конечно, в других местах) содержание детей, рожденных от связей между германскими солдатами и датскими женщинами, оплачивалось именно из оккупационного бюджета[260]260
  Reichsbevollmächtigter in Dänemark, Verbindungsstelle der Hauptverwaltung der Reichskreditkasse (Kopenhagen), 01.10.1944, Politisches Archiv des Auswärtigen Amts, Berlin R 105211.


[Закрыть]. В 1940/41 году немцы систематически размещали в Нидерландах заказы по германо-советскому торговому соглашению. Его объем составлял 60 млн рейхсмарок и соответствовал 350 тыс. т зерна, ежегодно поставляемого в Германию из Советского Союза. Поскольку заказы в Голландии должны были оплачиваться из бюджета оккупированной страны, то местный министр финансов распорядился продать зерно для этих нужд. Таким образом он смог добавить 60 млн рейхсмарок в статью «общие административные доходы» военного бюджета и впоследствии покупать на них новые танки, оружие и самолеты[261]261
  Auswärtiges Amt, Besprechung bei Schnurre, 14.05.1941, Politisches Archiv des Auswärtigen Amts, Berlin R 105298.


[Закрыть].

Эмиссионный банк в Польше должен был доставлять все обнаруженное там золото в берлинский Рейхсбанк. Эквивалентная ему стоимость формально зачислялась в счет долга генерал-губернаторства. То же самое происходило и со всей иностранной валютой[262]262
  Reichsbank an Emissionsbank, 19.07.1940 ff., разнообразные подобные операции, Archives Nationales, Emissionsbank/154.


[Закрыть]. Для покрытия имеющихся отчислений в пользу рейха оккупационное правительство в Кракове повысило земельный налог, ввело новый общегражданский налог, резко увеличило подоходные сборы и реализовало имущество, принадлежащее евреям и полякам, объявленным врагами государства. Вместе с тем это никогда не применялось по отношению к немцам, проживающим в оккупированной Польше. Повышение налогов коснулось только поляков, немцы же не платили вообще никаких сборов, если их годовой доход на превышал 8400 злотых[263]263
  Senkowsky gegenüber Frank, 09.03 u. 21.04.1942, Frank-Tagebuch.


[Закрыть]. Они жили (с налоговой точки зрения) гораздо лучше, чем в рейхе.

Гаагская конвенция о законах и обычаях сухопутной войны теоретически позволяет навязывать захваченным странам оккупационные расходы и требовать соответствующие контрибуции. Но установленная немцами сумма даже отдаленно не напоминала закрепленный в статье 52 «принцип соответствия». Поэтому они вскоре отказались от надоедливой нормы международного права «как от слишком узкой и устаревшей»[264]264
  Reichskommissar f. d. besetzt. niederl. Gebiete (Rinkefeil) an Reichsfinanzministerium (Breyhan), Besatzungskosten, 21.11.1940, Bundesarchiv (Berlin) R 2/1143; Reichsfinanzministerium (Breyhan), Finanzpolitik des Reiches, Juni 1944, Bundesarchiv (Berlin) R 2/267; также: R 2/30602.


[Закрыть]. К этой сумме добавлялись субсидии от союзников (так называемые взносы на военные расходы), которые, к примеру, обязаны были платить Болгария, Словакия и Румыния. Ответственные за бюджет чиновники Германского рейха незамедлительно включили эти отчисления в статью оккупационных расходов[265]265
  Handakte Bayrhoffer, Bundesarchiv (Berlin) R 2/24250.


[Закрыть]. В 1943 году (как будет показано в части IV) военные доходы рейха состояли в основном из средств, добытых за границей, отнятых у угнанных в плен иностранных рабочих или конфискованных у тех, кто был объявлен евреями и врагами государства. Это коренным образом улучшило финансирование войны Германией. Как уже говорилось ранее, до лета 1944 года 50 % расходов можно было покрыть за счет текущих доходов, в то время как в Первую мировую войну 87 % военных расходов финансировались за счет кредитов. «Огромное улучшение коэффициентов покрытия» было достигнуто германскими финансовыми экспертами за счет других стран.

Бернхард Беннинг, возглавлявший экономический отдел Reichskredit-Gesellschaft, в 1944 году придавал большое значение «доходам от оккупационных финансовых методов». Он считал их «по сути динамичным фактором» германских военных финансов: «Помимо налоговых поступлений, статьей, значение которой постоянно возрастает, являются так называемые “прочие доходы”», – с удовлетворением отмечал Беннинг. Хотя «текущая информация по этому году отсутствует», но «недостающие цифры можно оценить». «Сенсационной можно назвать последнюю цифру в 26 млрд рейхсмарок!», недавно объявленную статс-секретарем Рейнгардтом.

Вслед за этим Беннинг пояснил, что́ входит в сводную статью «прочие доходы»: «а) так называемый административный доход, оцененный Рейнгардтом в 5 млрд рейхсмарок за 1942 год и состоящий из ряда статей поступлений, включая доходы от железной дороги, почты, Рейхсбанка, выплаты по старым займам, а также доходы фонда занятости (ранее фонда страхования по безработице); б) во вторую очередь следует назвать военный сбор с муниципалитетов, который после своего введения составлял около 1,5 млрд рейхсмарок, но затем дважды повышался и в настоящее время может оцениваться примерно в 2,5–3,0 млрд рейхсмарок. Большая часть оставшихся статей (то есть 18 млрд рейхсмарок) приходится на заграничные доходы: взнос на военную защиту генерал-губернаторства, “матрикулярные взносы” протектората и в особенности оккупационные расходы. Точная разбивка взносов по годам неизвестна, но тем не менее можно сообщить интересную цифру по Франции. В 1943 году она должна была принести около 190 млрд франков, то есть 9,5 млрд в пересчете на рейхсмарки (отсюда видно, что путем оккупации и перемещения заказов нам удалось в максимально возможной степени включить французские предприятия в собственную экономику)»[266]266
  Benning, Kriegsfinanzierung; zur «goldenen Deckungsregel» Boelcke, Kriegsfinanzierung; Jecht, Kriegsfinanzen; Wiel, Krieg.


[Закрыть]. Хотя в 1943 году военные расходы непомерно возросли, в начале 1944 года журнал Bankwirtschaft с гордостью резюмировал: «Доля кредитного финансирования в общих расходах рейха не увеличилась благодаря резкому росту “прочих” доходов и даже смогла снова опуститься ниже желаемого показателя в 50 %»[267]267
  Der Kriegshaushalt des Reiches, in: Bankwirtschaft 1944/1.


[Закрыть].

Манипулятивно установленные обменные курсы с самого начала играли важную роль. Так, после оккупации Франции франк, курс которого ранее составлял 100 французских франков за 6,6 рейхсмарки, был установлен на уровне 100:5, то есть франк обесценился почти на 25 %. Это автоматически увеличивало реальное жалованье и довольствие германских солдат. Суммы выплачивались во франках, но рассчитывались на основе рейхсмарки (под тяжестью германской оккупации франк неизбежно упал, но даже в конце 1942 года на торгах в Цюрихе он был на 16 % выше принудительно установленного курса). Немцы проделали то же самое после установления протектората в Богемии и Моравии. Чешская крона оставалась законным платежным средством, обесценившись на треть[268]268
  Chmelda-Bericht, NID-14615; Der Druck auf die französische Währung, in: Bank-Archiv, Jg. 1942; Rass, «Menschenmaterial».


[Закрыть]. Похожее произошло в 1939 году в оккупированной Польше, а в 1943 году – в оккупированной Италии. Там немцы понизили обменный курс лиры, составлявший ранее 100:13,10 рейхсмарки, до соотношения 10:1. Однако самой сильной была девальвация рубля СССР – на 470 % в 1941 году[269]269
  Benning, Die sogen. «Stabilität» der Währungsrelationen in Europa (Manuskript, 12.02.1944), Bundesarchiv (Berlin) R 8136/3773.


[Закрыть]. Разумеется, ответственные лица рейха знали, что делали, и между собой говорили, что курс рейхсмарки «слишком завышен по сравнению с европейскими валютами»[270]270
  Reichsbank-Vizepräsident Puhl, 22.11.1941, Bundesarchiv (Berlin) R 2/60244.


[Закрыть].

Валютные манипуляции были выгодны всем, кто выступал в качестве покупателей в оккупированных странах, то есть всей германской экономике в целом и каждому солдату вермахта в отдельности. В то же время экспорт из Германии в эти страны (ставшие во многом зависимыми в результате войны) дорожал, и соответственно дешевел импорт в Германию. Поскольку в ходе войны за границу перемещалось все больше и больше заказов, а Германия импортировала все больше сырья и готовой продукции, это создавало проблему в торговом балансе, но только теоретическую. Значительная часть товаров, которые оккупированная страна обязана была поставить в Германию, оплачивалась из бюджетов оккупационных расходов явно противоречащим международному праву способом, а другая часть зачислялась на клиринговый счет в Берлине, а точнее, просто не оплачивалась.

В эпоху системы валютного контроля под клирингом понимались централизованные расчеты по импорту и экспорту. Согласно этой системе экспортеры в отдельных странах получали от государственной организации деньги в местной валюте, а получатели также платили в местной валюте в соответствующую кассу своего государства. Таким образом, взаимные расчеты между частными экспортерами и импортерами заносились на клиринговый счет, а разница через определенные промежутки времени покрывалась государством. Во время Второй мировой войны правительство Германии использовало эту хорошо зарекомендовавшую себя систему для принуждения стран-кредиторов к предоставлению беспроцентных кредитов на миллиарды рейхсмарок. Эксперты беспристрастно называли их «односторонними принудительными займами» в пользу Германии[271]271
  Platow-Rundbrief, 25.02.1943, Bundesarchiv (Berlin) R 2/30703.


[Закрыть].

По данным кредитной кассы рейха за 10 июля 1944 года, чистая задолженность в отношении оккупированных, союзных, дружественных или нейтральных государств на 30 июня 1944 года составляла почти 29 млрд рейхсмарок. Только в отношении Франции, Бельгии и Дании накопилось около 14 млрд долгов. Ранее Голландия, генерал-губернаторство, протекторат Богемии и Моравии и даже формально являвшаяся союзником Болгария были вынуждены принять германские военные облигации на сумму почти 13 млрд рейхсмарок. Далее в протоколе говорится: «Суммарный показатель оккупированных территорий в отношении товаров и услуг (как сообщил вице-президент [Рейхсбанка] Пуль на совещании 10 июля 1944 года), согласно оценке исследовательского центра военной экономики, за первые четыре года войны достиг суммы 70–80 млрд рейхсмарок и 90–100 млрд рейхсмарок за пять лет войны. Платежи по клиринговым расчетам составили почти 1/3 суммарного показателя. Отсюда хорошо видно, насколько важна на последней фазе войны готовность оккупированных стран к оказанию услуг рейху» (см. главу «Доходы от войны в 1939–1945 годах»).

К этому моменту уже нельзя было всерьез надеяться на полное разграбление Советского Союза для погашения военных долгов Германии. Этот план, составленный в 1941 году (см. с. 253 и далее), давно провалился. Вместо этого в 1944 году правление Рейхсбанка задумалось о возможности переваливания внешнего долга на кредиторов с помощью нескольких уловок. Так были придуманы «имеющиеся крупные долги», которые (якобы авансом) выплатил рейх в виде компенсации внешних оккупационных расходов и которые будут предъявлены «оккупированным территориям» в случае заключения мирного договора[272]272
  Hauptverwaltung der Reichskreditkasse über die dt. Clearingverschuldung, 11.09.1944, Bundesarchiv (Berlin) R 2/14553.


[Закрыть]. Рейхсминистерство финансов давно думало о ликвидации германского внешнего долга подобным образом. В соответствии с этим планом выплаченные в Германии части военных расходов, такие как «зарплата на родине, меры поддержки семей военнослужащих, материальные расходы в виде железнодорожных вагонов, транспортных средств, обмундирования, оружия и т. д.», должны были быть «выставлены» в виде счета побежденной Европе после войны[273]273
  Reichsfinanzministerium (Litter), Vorbereitung für die Friedensverträge, 02.10.1942, Bundesarchiv (Berlin) R 2/12158.


[Закрыть]. Для поддержания хорошего настроения кредиторов президент Рейхсбанка Функ публично назвал огромные внешние долги рейха «инвестициями со стабильной стоимостью»[274]274
  Mahnung an die Clearingpartner, in: Die Bank 36 (1943).


[Закрыть].

Жалованье каждого германского солдата умышленно выплачивалось в валюте той страны, в которой он находился. Для снижения давления инфляции в Германии он был обязан тратить эти деньги за границей. По той же причине солдат поощряли просить семьи передавать или посылать полевой почтой деньги из дома, чтобы они покупали все, что могли, и отправляли большую часть товара домой. Варианты разнились от страны к стране.

Некоторые части войск (особенно на фронтах СССР) могли тратить свои рубли только в ограниченном количестве, поэтому остаток они часто высылали домой. Высшие чины Рейхсбанка видели в этом крайне нежелательный процесс, «поскольку в случае денежных переводов домой не использованная на востоке покупательная способность солдат становилась дополнительной покупательной способностью в рейхе»[275]275
  Verwaltungsrat der Reichskreditkasse, 13.11.1941; Oberkommando des Heeres Generalstab (IntendandurR Kössler) an Generalquartiermeister (Waldhecker), 05.02.1942, Bundesarchiv (Berlin) R 29/111.


[Закрыть].

Но ответственные за военные финансы лица вскоре изобрели способ противодействия этому. Для отдыха и ротации войск они регулярно перебрасывали солдат с Восточного фронта в Западную Европу (особенно во Францию). Там солдатам предоставлялась возможность «пожить немного побогаче в виде компенсации за перенесенные лишения в СССР»[276]276
  Vierjahresplan (Roethe) in der Besprechung mit Oberkommando der Wehrmacht (Kersten), 08.09.1943, Bundesarchiv (Berlin) R 2/14553.


[Закрыть], поэтому войсковая казна заботилась о том, чтобы военнослужащие могли обменять излишки рублей на западноевропейские валюты. Так, осенью 1942 года один из старших офицеров медицинской службы (также отвечавший за публичные дома вермахта во Франции) сообщал, что возвращающиеся с востока войска, как и военнослужащие военно-морского флота, «сорили деньгами почти невообразимым образом при общении с девушками из публичных домов и обычными уличными проститутками». В январе 1943 года другой врач вермахта также писал из Франции, что в случае с прибывающими с востока дивизиями «обильные запасы сэкономленных ими средств зачастую приводили к массовой миграции проституток со всей округи и ближайших районов в места дислокации войск»[277]277
  Meinen, Wehrmacht; zum Bordellwesen auch Böll, Werke, Bd. 7 (Brief an einen jungen Katholiken).


[Закрыть]. Такими методами избыточная покупательная способность на востоке переводилась вместо Германии во Францию. Как будет показано ниже, германские военные финансисты совершали обмен рублей на франки таким образом, что в конце концов именно Франции пришлось заплатить за посещение борделей солдатами восточных фронтов, а рубли осели в военной казне рейха.

Индивидуальная оплата оккупации

Как правило, вторгшиеся на чужую территорию германские войска использовали в качестве платежного средства сначала так называемые «банкноты кредитных касс рейха» (или оккупационные марки), а впоследствии соответствующую национальную валюту. Оккупационные марки представляли собой бумажные банкноты номинальной стоимостью от 0,5 до 50 рейхсмарок и были привязаны к основной валюте Германии. Благодаря таким вспомогательным денежным средствам во время вторжения можно было в значительной степени избежать реквизиции и обременительной выдачи расписок в соответствии с Гаагской конвенцией о законах и обычаях сухопутной войны[278]278
  Kasten, Reichskreditkassen.


[Закрыть]. Это сделало войска более мобильными, удовлетворило стремление местного населения к прибыли и позволило избежать «неблагоприятного воздействия реквизиции на воинскую дисциплину». Хотя оккупационная марка выпускалась в Германии и печаталась рейхстипографией, она не имела права хождения на родине[279]279
  Pfleiderer, Reichskreditkassen.


[Закрыть]. По сути, она представляла собой не что иное, как стандартную расписку о реквизиции: вице-президент Рейхсбанка Пуль говорил о «реквизиционной расписке, облеченной в денежную форму»[280]280
  Verwaltungsrat der Reichskreditkasse, 10.08.1942, Bundesarchiv (Berlin) R 29/4.


[Закрыть]. Она была хороша с экономической точки зрения, но не для получателя, и в этом было ее большое преимущество.

Если взять в качестве примера Францию, то местные торговцы и частники беспрепятственно принимали оккупационные марки, поскольку согласно декрету банки и сберегательные кассы были вынуждены незамедлительно обменивать их на французские франки[281]281
  Verordnung des Oberbefehlshabers des Heeres, 18.05.1940, Verordnungsblatt des Militärbefehlshabers in Frankreich 1 (1940); der Präsident der Dt. Zentralgenossenschaftskassen an Reichsfinanzministerium (Bayrhoffer), 18.09.1939, Bundesarchiv (Berlin) R 2/30915.


[Закрыть]. Потом финансовые учреждения выкупали германские оккупационные деньги за франки в Банке Франции, а затем передавали их в кредитную кассу рейха в Париже – германский финансовый центр, который сразу же был создан в оккупированной Франции. Но взамен Центральный банк Франции не получал никакой эквивалентной стоимости этой квазивалюты. Вместо этого ему приходилось печатать деньги или в сотрудничестве с государственным финансовым управлением приобретать их для покрытия стоимости оккупационных марок, которые он был вынужден скупать. В этот момент в обращении материализовывалось явное денежное ограбление оккупированных стран Европы и начинались проблемы инфляции военного времени, намеренно экспортируемой Германией.

Из Банка Франции оккупационные марки возвращались в финансовые части вермахта и снова могли превращаться в товары исключительно во благо оккупантам. Таким образом, они бесконечно ходили по кругу, не оставляя никаких материальных доказательств экспроприации имущества – еще одно явное отличие от реквизиционной расписки[282]282
  Arnoult, La France.


[Закрыть].

Преимущество этой процедуры заключалось в легкости ее использования для военных органов, равно как и в том, что французы, лишившись лошадей, продовольствия, топлива и будучи обязанными работать на вермахт, могли использовать короткий и безопасный окольный путь обмена оккупационных марок для получения знакомых денег. Личный ущерб им не причинялся, вместо этого индивидуальная экспроприация имущества (обусловленная войной) вливалась в общий денежный цикл страны.

Таким образом, ответственные за валютные операции стратеги Рейхсбанка едва заметным и изобретательным образом добились того, что бремя реквизиций было «повсеместно распределено посредством включения оккупационных марок в денежное обращение страны»[283]283
  Der Reichskreditkassenschein, in: Dt. Reichsanzeiger, 15.01.1944, Bundesarchiv (Berlin) R 2/56045.


[Закрыть]. Навязанное германскими штыками право обмена денежного знака под названием «оккупационная марка» на собственную основную валюту страны привело поначалу к почти неуловимым потерям для всей французской экономики и соответствующему им значимому выигрышу в пользу экономики Германии.

Обычно германские власти захваченных стран прекращали обращение оккупационных марок вскоре после заключения перемирия. С тех пор (и впредь до особых распоряжений) национальная валюта считалась единственным законным платежным средством, например, в Дании (но не во Франции), хотя и у Банка Франции существовало «понятное желание увидеть, как кредитные кассы рейха, которые работали как своего рода второй центральный банк в собственной валютной зоне, исчезнут в не столь отдаленном будущем»[284]284
  Kretzschmann, Reichskreditkassen; Kasten, Reichskreditkassen.


[Закрыть]. Данную особенность можно объяснить неуемной тягой немцев к покупке любых французских товаров.

Практически все учреждения рейха, в задачи которых входило пополнение запасов продовольствия, оружия, сырья и прочих важных материалов, могли «осуществлять закупки во Франции», не перечисляя на них средства из бюджета оккупационных расходов. Все, что им требовалось сделать, – это запастись оккупационными марками и более или менее тайно ввезти их в страну. В июле 1943 года старший интендант при военном командующем Франции потребовал «положить конец бесконтрольному ввозу оккупационных марок», поскольку он препятствует «упорядоченному управлению и контролю за оккупационными расходами». Интендатура вермахта заявила, что «большая часть всех дислоцированных во Франции военнослужащих вермахта пытается ввезти в нее оккупационные марки всеми мыслимыми способами»[285]285
  Oberkommando der Wehrmacht, Zurückziehung der Reichskreditkasse-Scheine in Frankreich, 08.09.1943, Bundesarchiv (Berlin) R 2/14553; ähnlich Lt. Int. beim Militärbefehlshaber in Frankreich (Lenz) an Oberkommando der Wehrmacht usw., 27.07.1943, Bundesarchiv (Berlin) R 2/267.


[Закрыть]. Наконец, в начале декабря 1943 года под давлением как французских, так и германских финансовых экспертов оккупационные марки были в значительной степени изъяты из обращения для вынужденной стабилизации курса франка[286]286
  Reichskreditkassenscheine in Frankreich aus dem Verkehr gezogen, National-Zeitung, 01.12.1943, Bundesarchiv (Berlin) R 2/56059; Militärbefehlshaber in Frankreich (Michel) an die Association professionelle des banques, 25.11.1943, Archive de la Banque de France, Paris 1067199401/15. Однако в то время в обращении находились только оккупационные марки на сумму 5 млрд французских франков (Échanges des billets des Reichskreditkassen pendant la periode du 1er au 20 décembre 1943); Margairaz, Banques.


[Закрыть].

В мае 1939 года ученый-финансист Георг Хольцхауэр сформулировал теоретические, вскоре доказавшие свою ценность на практике принципы «в изучаемой им почти неизвестной области»: «Оплата наличными является самым лучшим средством не только для правильного учета и получения имеющихся запасов товаров в стране, но и для уравновешивания и распределения финансового бремени ввиду присутствия оккупационной армии». Если нагрузка распределена равномерно, можно «очень легко получить во много раз больше того, что можно было бы отнять у человека путем случайной экспроприации». Для этого строго необходимо: немедленное использование наличных денег и «строжайшее избегание всех платежей в натуральной форме». Повсюду должна быть обеспечена «возможность получения денежных знаков в любое время за важные для военной экономики услуги». Как следствие, Хольцхауэр рекомендовал использование подходящих платежных средств для «увеличения доходов с оккупированных территорий и тем самым излишков товара в этих странах»[287]287
  Holzhauer, Barzahlung.


[Закрыть].

И действительно, использование оккупационных марок в ходе войны постоянно «вызывало ощущение удовлетворения» в захваченных странах. «Сознание полученной компенсации» не давало побежденным «увидеть тот факт, что покупатель, в сущности, являлся его “экономическим врагом”». В своей диссертации, написанной в 1941 году под руководством известного германского экономиста (а затем борца Сопротивления) Йенса Йессена, Гельмут Кастен упомянул дополнительные преимущества: «Благодаря реквизиции, которая всегда воспринимается как грабеж из-за отсутствия осязаемой эквивалентной компенсации, национальная ненависть (вследствие понесенного экономического урона) усиливается еще больше и ведет к явному и скрытому ущербу оккупационным войскам. Контрмеры, принимаемые пострадавшим населением, возмущенным реквизициями, варьируются от уничтожения существующих запасов до актов возмездия посредством саботажа, партизанских войн или открытого восстания».

Во избежание этого отлично работают экономическая заинтересованность и перспектива получения прибыли. Далее в исследовании Кастена, основанном на опыте, полученном во Франции начиная с лета 1940 года, утверждается: «Прежде всего покупка за наличные стимулирует производство и повторное приобретение подобных товаров ввиду перспективы дальнейших продаж и получения прибыли. Последняя частично достигается за счет доставки товаров из отдаленных областей и предоставления запасов для продажи, которые в противном случае остались бы вне пределов досягаемости войск. То же самое относится и к спрятанным запасам, которые в настоящее время обнаруживаются благодаря перспективе реализации, приносящей прибыль»[288]288
  Kasten, Reichskreditkassen.


[Закрыть].

Коллективная экспроприация

Технология оплаты наличными необходимых войскам в оккупированных странах товаров и услуг уже использовалась федералистами во время Гражданской войны в США, германскими войсками в 1870–1871 годах и русскими войсками в Русско-турецкой кампании 1877–1878 годов[289]289
  Petrov, Money.


[Закрыть]. В Первую мировую войну командование германских войск также добилось «с ее помощью впечатляющих финансовых успехов»[290]290
  Holzhauer, Barzahlung.


[Закрыть]. Кроме того, этот принцип соответствует статье 52 Гаагской конвенции о законах и обычаях сухопутной войны, которая в основном предусматривает оплату наличными, а реквизицию – лишь в исключительных случаях. Но во время Первой мировой войны этот порядок систематически не соблюдался, вместо этого царила «валютная неразбериха», отсутствовал «всякий единый план» и «организованно управляемый банковский аппарат»[291]291
  Kasten, Reichskreditkassen. Кастен ссылается на два исследования: Georg Süß, Das Geldwesen im besetzten Frankreich, München, 1920; Walter Wiese, Geld und Notenbankpolitik im Generalgouvernement Warschau während der deutschen Besetzung, Rechts– und staatswiss. Diss., Breslau, 1922.


[Закрыть]. Исключением в то время была оккупированная Бельгия, где германская валютная и контрибуционная политика (в ретроспективе) превратилась в мягкого предшественника тех методов, которые гораздо более системно применялись Германией во Второй мировой войне[292]292
  Holzhauer, Barzahlung.


[Закрыть].

Однако главное отличие заключалось в следующем: в 1914–1918 годах кайзеровская регулярная армия вначале использовала германскую валюту и купленную Рейхсбанком иностранную валюту; а оккупационные марки 1939–1945 годов, хотя и были привязаны к рейхсмарке, всегда отражали валюту оккупированной страны по обменному курсу, установленному оккупирующей державой, то есть в собственных интересах. После того как оккупанты укрепляли свои позиции и добивались выплаты оккупационных расходов и контрибуций в соответствующей национальной валюте, теоретически вполне можно было обойтись и без оккупационных марок. Но полевые интенданты видели в них резервную валюту, которую можно было использовать в любое время, имея ее в резерве в качестве средства оказывания финансового давления. В народе кредитные кассы рейха в оккупированных странах попросту назывались «солдатскими банками»[293]293
  Dt. Waffenstillstandskommission, Paris an Auswärtiges Amt, 04.08.1942, Bundesarchiv (Berlin) R 29/4; Materialsammlung für eine Chronik der Reichskreditkasse, Bundesarchiv (Berlin) R 29/113.


[Закрыть].