Читать книгу "Запад – Россия: тысячелетняя война. История русофобии от Карла Великого до украинского кризиса"

Необходимо отметить, что с религиозной точки зрения споры вызывали и многие другие постулаты, например целибат священников (Восточная церковь разрешала рукоположение женатых мужчин) или использование пресного хлеба в обряде причащения Западной церкви. Именно такой обряд был навязан с IX века жителям Сицилии, придерживавшимся византийского обряда. Для византийцев замена традиционного квасного хлеба на пресный (гостию) – это нонсенс, поскольку тело Христово может «вознести нас к небу, как закваска поднимает и нагревает хлеб». К тому же оно выступает символом радости, а не «страданий и печали, как этот пресный хлеб, похожий на камень или обожженную глину»[143]143
  Кардинал Хергенрётер, цит. по: http://en.wikipedia.org/wiki/Azymite.


[Закрыть]! Такое эмоциональное обоснование сегодня вызывает улыбку, но служит прекрасной иллюстрацией культурной пропасти между восточными и западными христианами.

Эти вопросы порождали бесконечные яростные споры во время многочисленных синодов и соборов. Дискуссии длились много веков – до тех пор, пока франкам, а затем германским императорам не удалось навязать свою точку зрения понтификам. Последние, как мы видели, постепенно оказались под влиянием императоров в результате давления, которое политики оказывали на кардиналов. Латиняне оставались близки к традициям Греции и Средиземноморья, потому что Византия в течение многих столетий имела владения в Италии, и связь с Восточными церквями не разрывалась. С 1014 года «Символ веры» и литургия по германскому обряду были распространены на всю Западную церковь, и византийский обряд постепенно исчез. В 1054 году, спустя 40 лет, раскол завершился.

Восточная демократия против западного абсолютизма

Наибольшее возмущение византийцев вызывали не теологические противоречия, а расхождения по вопросам структуры Церкви. Привычные к идейным спорам, гораздо более гибкие в интеллектуальном плане и более терпимые в отношении малозначимых отклонений от нормы, византийцы готовы были приспосабливаться к религиозным различиям, но только до тех пор, пока те не ставили под сомнение догмы, утвержденные на Вселенских соборах. Текст «Символа веры» без филиокве как раз был одобрен Вселенскими соборами в Никее в 325 году и в Константинополе в 381 году.

Представители Восточных церквей признавали законным только решение, обсужденное в соответствии с принципами демократии и подсказанное Святым Духом во время Вселенского собора, который объединял все христианские церкви. Такое решение ни в коем случае не могло быть изменено какой-либо отдельно взятой церковью без его предварительного утверждения на новом Вселенском соборе. Решение добавить филиокве, принятое втихую на поместном соборе в Толедо в 589 году, а затем насильственно включить эту формулировку в «Символ веры», который и сам был «обманным путем» введен в обряд богослужения, было сочтено недопустимой вольностью и попыткой не просто обвести Восточные церкви вокруг пальца, но и подчинить их Западной церкви.

Конфликт из богословского превращался в политический. Причиной крупнейшего раздора между двумя ветвями христианства, очевидно, стало желание франкских, а потом и германских правителей возродить Западную Римскую империю, подчинив Восточную Римскую империю посредством давления на римских понтификов, которые должны были сделать то же самое на уровне религии. Вначале понтифики оказывали сопротивление германскому давлению. Но привлекательность власти и их собственное желание установить верховенство престола святого Петра над другими патриархатами, естественно, оказались сильнее, особенно после того, как титул Папы Римского перешел в руки германцев.

Представителям Восточных церквей, в особенности византийской, эта реформа казалась предательством духа Вселенской церкви, а также воли апостолов и Отцов Церкви. Они продолжали считать, что римский понтифик всего лишь первый среди равных, не имеющий особой власти над остальными, и что любое решение относительно догм и организации Церкви может приниматься исключительно сообща и на основе консенсуса. Абсолютная власть папы и тем более догмат о непогрешимости понтификов в вопросах веры, который был утвержден в XIX веке, абсолютно чужды православной церкви.

На Западе эта жажда верховной власти вскоре вылилась в длительный спор, борьбу за превосходство между папой и императором. Бесконечные опустошительные войны между гвельфами, сторонниками папы, и гибеллинами, сторонниками императора, продолжались в Италии в течение многих веков. Но даже в пылу этих братоубийственных войн понтифики и императоры сходились на том, что они в любом случае стоят выше Востока и что и император Византии, и Восточные церкви должны почтительно им покориться.

Два «сбившихся с курса» крестовых похода – в 1204 и 2003 годах

Греки и восточные христиане до сих пор вспоминают Четвертый крестовый поход, вероломно направленный венецианцами на Византию. В результате осады и взятия Константинополя крестоносцами в 1204 году была создана Латинская империя, а император Византии был вынужден удалиться в Никею. Гражданская война между латинянами и византийцами поселила в сердцах греков горькую обиду.

С печальной иронией отметим, что это «отклонение от курса» обладает удивительным сходством с событиями 2003 года. Тогда американские правые партии смогли «сбить с курса» «крестовый поход» президента Дж. Буша – младшего против исламского терроризма во главе с бен Ладеном, организовав вторжение в Ирак. Ими руководили экономические соображения, схожие с теми, что двигали венецианцами. С высоты 800 прошедших лет сходство поражает!

Кроме того, когда два века спустя падение Византии под натиском мусульман стало неизбежным, Запад ничем ей не помог и не защитил восточных христиан. Папа прекрасно сознавал, какую потерю понесет христианство в случае бедствия на востоке, и тщетно призывал государей на помощь. Брошенная на произвол судьбы Византия, которую храбро защищала лишь горстка итальянских добровольцев, сгинула при полном бездействии генуэзских войск, расквартированных на другой стороне пролива, в крепости Перы, и европейских правителей, увлеченных междоусобными войнами.

Для Европы падение Константинополя и восхождение на трон басилевсов мусульманского правителя стало большим потрясением. Подобное потрясение вызвал распад Советского Союза в 1991 году. С одной стороны, чувство, охватившее придворные и правительственные круги, было схоже с тем, которое Джордж Буш – старший выразил по окончании холодной войны в своем обращении «О положении страны» в январе 1992 года: «Они проиграли, мы победили». С другой стороны, многие люди, осознававшие масштаб потери, ограничились лишь прозаическим «горе побежденным».

По мнению Стивена Рансимена, падение Византии было воспринято европейцами с некоторым злорадством:

«Западная Европа с ее восходящей к предкам ревностью по отношению к византийской цивилизации и духовными наставниками, осуждавшими православных как еретиков и схизматиков, с преследующим ее чувством вины за то, что она бросила великий город в беде, предпочла забыть о Византии. Европа никогда не отрекалась от своего долга перед греками, но считала, что он относится только к классической эре. [Для будущих поколений европейцев] Византия была лишь уродливой интермедией из религиозных предрассудков, явлением, о котором лучше не вспоминать»[144]144
  Steven Runciman, «La Chute de Constantinople 1453». Paris, Tallandier, 2007. P. 268. (В русском пер. цит. по: Стивен Рансимен, «Падение Константинополя в 1453 году». М.: Наука, 1983.)


[Закрыть].

Для греков и восточных христиан уничтожение их империи и победа мусульман-османов оказались величайшей катастрофой. Они не могли поставить в вину Западу падение Константинополя, которое стало результатом внутренних раздоров и продолжавшихся долгое время нападений арабов и турок, ослабивших государство. Однако раскол, который был спровоцирован стремлением Запада управлять и мирскими, и духовными делами, воспринимался на Востоке вполне однозначно.

Как писал в конце XIX века греческий адвокат и историк Кириакос Ламприллос, у жителей восточной империи сложилось впечатление, что они стали жертвой масштабной мистификации со стороны католической церкви и императора Священной Римской империи[145]145
  Cyriaque Lampryllos, «La mystification fatale. Etude orthodoxe sur le Filioque». Lausanne, L’Age d’Homme, 1987.


[Закрыть]. Воспользовавшись поражением Византии, последние не только отвергли все, что привнесла греческая византийская цивилизация в христианскую культуру, науки и искусства, признавая лишь вклад античной Греции, но и переписали историю раскола a posteriori, задним числом. Папа и высшие католические сановники уничтожили одни документы и перекроили другие, чтобы обелить Запад и возложить ответственность за раскол на Византию.

Раскол по вине Запада, а не Востока

Как видно из истории с подложным Константиновым даром, католические переписчики были готовы практически на все, когда речь шла об укреплении верховной власти папы. Так, оказалось, что ответ папы Адриана, который отвергал идею Карла Великого о включении филиокве в «Символ веры», а с ним и кодекс, содержавший письма «провизантийских» понтификов от Иоанна VIII до Льва IX, просто исчезли. Серебряные скрижали с первоначальным текстом «Символа веры», помещенные на двери базилики Святого Петра папой Львом III, также были сняты, а затем уничтожены «прогерманскими» понтификами[146]146
  Там же.


[Закрыть]. В последующие века папские легаты по причине своего невежества или коварства нанесли Восточной церкви величайшее оскорбление, обвинив ее в извращении «Символа веры» – якобы Восточная церковь намеренно убрала из оригинального текста филиокве!

История раскола стала восприниматься по-другому сквозь пыль веков и толстый слой предрассудков. Западные историографы стали говорить о «великом восточном расколе», тогда как в действительности следовало бы говорить о расколе западном. Мистификация оказалась настолько успешной, что все католики латинского обряда и западные атеисты теперь убеждены, что откололась Восточная церковь, хотя все было наоборот. Обман не раскрыт до сих пор. Очень немногие западные историки стремятся восстановить историческую справедливость (Стивен Рансимен – приятное исключение). И в еще меньшей степени в правде заинтересована католическая церковь.

Византийская империя начала слабеть во времена расцвета европейских королевств, что также не пошло на пользу Востоку. У побежденных нет истории – больше нет. Но раскол и искажение фактов растравили раны, которые еще не затянулись. Их яд продолжает отравлять Европу, о чем свидетельствует напряженность отношений Запада и России.

С одной стороны, западных правителей нельзя упрекнуть в том, что они воспользовались своей прибывающей силой, чтобы установить господство над слабеющим Востоком и таким образом взять реванш за падение Рима в 476 году. С другой стороны, нельзя закрыть глаза на переписывание истории и ее фальсификацию, хотя бы в силу того пагубного влияния, которое подобные действия оказывают на процесс становления современной Европы.

Оскорбительные термины от «цезаропапизма» до «византинизма»[147]147
  Здесь и далее слово «византинизм» употребляется в значении, подразумевавшемся франкоязычным автором книги. Во французском языке, согласно словарю Larousse, оно определяется следующим образом: «Расположение духа, при котором люди склонны терять время за мудреными и праздными дискуссиями на безынтересные темы». В русском языке слово «византинизм» имеет несколько иные значения: 1. Совокупность политических, государственно-правовых, церковных и демографических особенностей, носителем которых была Византийская империя, а также основанная на этих особенностях «идеология православного религиозного мировосприятия» (Википедия); 2. Отличительные особенности византийского быта: деспотизм, бюрократизм, подчинение церкви государству, преклонение пред внешними формами религии без нравственных правил; лесть, пышность, разврат; 3. Рабское преклонение пред папскою властью; раболепство перед государственною властью вообще (Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка, под ред. А. Н. Чудинова, 1910). Французское слово «byzantinisme» на русский переводится как начётничество; склонность к пустым спорам. Калькирование в русском тексте связано с необходимостью сохранения отсылки к этимологии термина. – Прим. пер.


[Закрыть]

Это пагубное влияние проявляется двояко. Во-первых, ожесточенные споры, которые вели представители Запада и Востока в течение семи веков, с 760-х по 1450-е годы, вскоре вышли за пределы исключительно богословских разногласий и выплеснулись в общественную сферу. Именно с этого момента можно говорить о появлении на Западе предрассудков и штампов о Востоке и православии.

В течение многих веков западные богословы прибегали к всевозможным уловкам из области риторики и семантики, чтобы дискредитировать Византию. Они принижали греческую культуру, поскольку она не была основана на латыни; высмеивали любовь византийских интеллектуальных кругов к теологическим спорам, называя их «византинизмом», и неустанно обвиняли греческих христиан в коварстве и враждебности.

Еще одним клише западных историков стал византийский «цезаропапизм». Этот нелестный термин часто выходит из-под пера настроенных против России современных интеллектуалов, разработавших теорию о русском азиатском деспотизме и ставящих знак равенства между Иваном Грозным и Владимиром Путиным! В действительности речь идет об изобретении западных историографов-гуманистов, которые стремились реабилитировать философские ценности античности. Не имея возможности напрямую обвинять догматизм римско-католической церкви, они набросились на византийский «цезаропапизм».

Стереотипы, сложившиеся о «непонятном», «деспотичном», «недоразвитом», «жестоком», «полуварварском» Востоке, пережили века и сегодня переносятся на Россию. Обновилась только терминология. Сейчас, как и прежде, абсолютно все, так или иначе связанное с Византией, имеет отрицательные коннотации в западном лексиконе и представлениях. Даже название «Византия» свидетельствует о желании принизить жителей Востока, которые никогда не использовали это слово. Сами они называли свое государство Восточной Римской империей, себя – ромеями, а свою столицу – Константинополем, по имени римского императора, ее основавшего[148]148
  http://fr.wikipedia.org/wiki/Byzance.


[Закрыть].

Арабы также называли их «римлянами» или «римскими христианами». Это на Западе Константинополь окрестили Византией, желая принизить его значимость. Так назывался маленький греческий рыбацкий поселок, на месте которого Константин возвел свою столицу.

Термины «история Византийской империи» и «византийцы» в отношении Восточной Римской империи и ее жителей после 330 года употребляют со времен немецкого историка Иеронима Вольфа (1557). Представители заинтересованной стороны никогда бы так себя не назвали. Подобная терминология получила широкое распространение в XVII веке и встречается, например, в произведениях Монтескье[149]149
  Тем не менее, практически до середины XIX века эта терминология не получила широкого распространения в западном обществе: в англоязычной историографии, в частности, первый случай упоминания «Византийской империи» отмечен только в 1857 году в работе Джорджа Финлея. – Прим. ред.


[Закрыть]. К несчастью, эта терминология исказила видение истории, и Византия стала восприниматься как застывшая империя, нетерпимая и развращенная. Ее научное, философское и литературное наследие было полностью приписано арабам, как если бы византийского «золотого моста»[150]150
  Метафора «золотой мост» подчеркивает, что Византия являлась не просто некой транзитной территорией, а уникальным связующим звеном, благодаря которому на протяжении многих веков были возможны контакты между цивилизациями Востока (арабской, персидской, османской) и Запада. – Прим. ред.


[Закрыть] никогда не существовало[151]151
  Cyriaque Lampryllos, «La mystification fatale. Etude orthodoxe sur le Filioque». Lausanne, L’Age d’Homme, 1987.


[Закрыть].

Начало европейских крестовых походов против русского православия

Теперь обратимся к истории конфликта с Россией. После раскола Рим не прекращал попыток «отобрать» у православия Россию, влияние над которой он утратил.

Уже в 967 году собор в Равенне объявил о необходимости объединения христиан в Восточной Европе. После восшествия на папский престол Григория VII (1073–1085) обращение России в католичество при поддержке немецких феодалов стало основным приоритетом. Именно с этого времени ведет начало Drang nach Osten – «натиск на Восток», как его позднее назовут. С переменным успехом он продлится до 1945 года.

В середине XII века, в 1149 году, епископ Матвей Краковский призовет к крестовому походу против русских варваров в письме Бернарду Клервоскому, искавшему возможности отправить миссию к православным в России[152]152
  Natalia Narochnitskaïa, «Que reste-t-il de notre victoire? Russie-Occident: le malentendu». Paris, Éditions des Syrtes, 2008. P. 166; Marian Pleza, «Les relations littéraires entre la France et la Pologne au XIIe siècle». Bulletin de l’Association Guillaume Budé, 1983. Vol. 1. № 1. P. 72.


[Закрыть].

В 1200 году миссионеры проникли в прибалтийские регионы. С 1220 года рыцари Тевтонского ордена завоевывали территории вплоть до Ливонии. Это происходило под знаменем балтийских крестовых походов, инициированных папой Иннокентием III, дабы положить конец безобразиям людей, «гнушающихся католической веры». Победа Александра Невского в 1242 году поставила завоевателей на место и глубоко запечатлелась в памяти русского народа[153]153
  Alexandre Tchoubarian, «La Russie et l’idée européenne». Paris, Éditions des Syrtes, 2009. P. 49.


[Закрыть]. Западные историографы не любят вспоминать о нашествиях тевтонских рыцарей и неудавшихся крестовых походах польских и литовских католиков с XIII века, поскольку это не вписывается в образ агрессивной России. Они предпочитают закрывать глаза на то, что в 1240 году русские воевали на два фронта, защищая западные территории от натиска немцев и поляков, а восточные – от монголо-татарских захватчиков.

В действительности Александр Невский, князь владимирский и новгородский, был вынужден заключить перемирие с Золотой Ордой, чтобы спасти Россию от шведов (Невская битва 15 июля 1240 года) и от рыцарей Тевтонского ордена (Ледовое побоище в апреле 1242 года). Последние закрепились вблизи Чудского озера еще с 1237 года, пытаясь обратить Россию в католичество. Если западные католики позабыли об этих исторических событиях, то русские, напротив, прекрасно о них помнят и до сих пор не простили рыцарей-католиков за попытку воспользоваться нападением монголо-татар и нанести России удар в спину.

Тем временем Священная Римская империя, несмотря на первые успехи, оставалась слабой и разобщенной. Ей так и не удалось установить свое превосходство на всей территории Европы. Французам, англичанам, венграм, полякам и славянским народам Центральной Европы и Балкан удалось избежать ее владычества. Впрочем, не потому, что империя бездействовала:

«Стремление к господству в Европе, тяготение к универсализму (в его религиозном и имперском вариантах) проявляются в некоторых исторических и литературных произведениях с XIII и XIV веков. Энгельберт Адмонтский в своем труде „О происхождении и гибели Римской империи“ (De Ortu et Fine Romani Imperii), написанном между 1307 и 1310 годом, обосновывает тезис о необходимости единой империи и единого правителя в Европе. Он полагает императора „верховным судьей в деле сохранения мира“»[154]154
  Alexandre Tchoubarian, «La Russie et l’idée européenne». Paris, Éditions des Syrtes, 2009. P. 47.


[Закрыть].

Имперская идеология, ловко замаскированная под универсалистские идеи, уже работала.

Если посмотреть на современную ситуацию с высоты прошедших лет и с толикой юмора, то в 2015 году планы расширения Европейского союза на восток за счет Украины и Грузии после уже свершившегося присоединения Балкан, Польши и прибалтийских государств по всем пунктам соответствуют притязаниям германских императоров – Карла Великого, Оттона I и Генриха II. Последний официально основал Первый рейх в 1014 году, скрепив союз Империи и Церкви под эгидой папы Бенедикта VIII. В 1157 году Фридрих Барбаросса окончательно оформит союз, объявив свою империю «священной».

Царь – ровня императору Священной Римской империи

Тем временем Киевская Русь разрывалась под натиском междоусобных войн и внешних врагов. С середины XIII века, после нашествия Чингисхана, она оказалась во власти монголо-татар. Тем не менее, впоследствии русским удалось создать стабильное государство, объединив земли вокруг Москвы в XIV веке. Это обирание земель оказалось настолько успешным, что после падения Константинополя русское государство смогло выступить преемником исчезнувшей Византийской империи. Московскому князю Ивану III, правившему с 1462 года, удалось сбросить монголо-татарское иго и добиться статуса правителя всех русских княжеств. Принятый им титул царя (сокращенный вариант слова «цезарь») своим звучанием демонстрирует претензии одновременно на связь с Византией и монголами[155]155
  Подробнее в главе V. См. также: Marie-Pierre Rey, «Le dilemme russe. La Russie d’Ivan le Terrible à Boris Eltsine». Paris, Flammarion, 2002. Р. 23.


[Закрыть].

После многочисленных попыток завоевания со стороны европейцев и двух столетий тяжелейшего монголо-татарского ига русские ни за что бы не смирились с новой оккупацией. Это отчаянное стремление к независимости и равному статусу с другими государствами сохраняется и по сей день. Из-за своего горького исторического опыта русские готовы на огромные жертвы, лишь бы сохранить свою независимость. В этом на собственной шкуре убедились польские, шведские, французские и немецкие захватчики, которые пытались последовать примеру тевтонских рыцарей и монголо-татар.

«Провозгласив себя хранителем византийского наследия – статус, который еще больше укрепился в результате женитьбы на племяннице последнего византийского императора, – Иван III объявил свою власть данной от Бога, встав в один ряд с императорами Востока. Подобная концепция власти достигла апогея, когда русский царь объявил себя главой церкви в соответствии с доктриной универсализма, отрицающей власть папы и провозглашающей Москву Третьим Римом»[156]156
  Ian Grey, «Ivan III and the Unification of Russia». New York, Collier Books, 1967. P. 39. Цит. по: Marie-Pierre Rey, «Le dilemme russe. La Russie d’Ivan le Terrible à Boris Eltsine». Paris, Flammarion, 2002. Р. 24.


[Закрыть].

В 1520 году псковский старец Филофей подведет православную основу под это политическое решение, заявив что «…яко вся христианская царства приидоша в конец и снидошася во едино царство нашего государя. ‹…› Два убо Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти. ‹…› Яко вся христианская царства потопишася от невѣрных, токмо единаго государя нашего царство едино благодатию Христовою стоит». Так были заложены основы русского национального самосознания[157]157
  Там же. Р. 25.


[Закрыть].

На Западе этот текст часто использовали для изобличения империализма русских, приписывая им мессианское стремление «захватить» Европу. Тем не менее, это грубая ложь, поскольку попытки Запада обратить русских православных в свою веру начались еще в XII веке, за триста лет до заявления Филофея. В восприятии русских этот тезис лишь подтверждает равенство России с другими государствами и отказ подчиняться сторонней силе, европейской или азиатской. Он имеет то же символическое значение, что и легенда о суассонской чаше[158]158
  C суассонской чашей связана легенда, рассказанная Григорием Турским в «Истории франков». Считается, что она имела место вскоре после битвы при Суассоне в 486 году, в которой Хлодвиг I одержал победу над галло-римским наместником Сиагрием, объявившем себя «царем римлян». – Прим. ред.


[Закрыть] или история Жанны д’Арк во французской национальной мифологии – ни больше, ни меньше.

Решив провозгласить себя преемником Византии и защитником православия, Иван III открыл новую эпоху в истории России. Он сделал ее полноправным игроком на европейской сцене. Иван III и его преемник Василий III сыграли важнейшую роль. Благодаря своему решению Иван III de facto стал ровней европейским монархам, заявив, что ему причитаются те же титулы и атрибуты, что и европейским суверенам. Вместе с тем он придал своей власти божественный ореол, присущий королям и императорам Запада.

Кроме того, Иван III открыл Россию для европейских творцов, пригласив в Москву архитекторов из Италии и из нынешнего швейцарского кантона Тичино, в том числе флорентинца швейцарского происхождения Пьетро Солари. Вот почему крепостные стены Кремля, возведенные в 1480 году, напоминают укрепления замков в итальянском Милане и тичинской Беллинцоне.

Впрочем, правы были и те европейские правители эпохи Возрождения, которые принялись оказывать знаки уважения России и направлять туда своих послов и наблюдателей. В данном контексте легко понять отказ Ивана III принять титул короля от германского императора Фридриха III, который хотел заключить союз. Это стало бы символом вассальной зависимости от империи и согласия с ее планами покорения Европы. Ответ Ивана III Фридриху вполне однозначен:

«Мы Божиею милостью государи на своей земле изначала, от первых своих прародителей, а поставление имеем от Бога, как наши прародители, так и мы, а просим Бога, чтобы нам дал Бог и нашим детем и до века в том бытии, как есмя ныне государе на своей земле, а постановления, как есмя наперед сего не хотели, так и ныне не хотим»[159]159
  Marie-Pierre Rey, «Le dilemme russe. La Russie d’Ivan le Terrible à Boris Eltsine». Paris, Flammarion, 2002. Р. 28 – по поводу сочинения Лаврентия Сурия см.: Laurentius Surius, «Histoire ou commentaire des choses mémorables advenues depuis 70 ans en ça par toutes les parties du monde», пер. на фр. 1571. Цит. по: Marie-Louise Pelus, «Un des aspects de la naissance d’une conscience européenne: la Russie vue d’Europe occidentale au XVIe siècle», La Conscience européenne aux XVe et XVIe siècles. Actes du Colloque de septembre-octobre 1980, collection de l’ENSJF. Paris, 1982.


[Закрыть].

Граница из готических церквей, разделившая Европу пополам

В XVI веке протестантизм перенял свойственное Западу недоверие к православию и не попытался залатать разрыв, расколовший Европу на две части. С момента возрождения российского могущества в XV и XVI веках этот водораздел пролегал не только в умах верующих, но и в культурных и политических вопросах.

В течение пяти веков «демаркационная линия» Север – Юг разделяет две составляющие европейского христианства и практически полностью совпадает с границей между русской и европейской цивилизациями. Она начинается в Финляндии и Швеции, проходит через страны Прибалтики, Польшу, Галицию и всю Западную Украину, а также Молдову.

С восточной стороны румыны и молдаване отчасти составляют исключение из правила. Румынская церковь православная, но автокефальная, а их культура и язык, развившиеся после завоевания Дакии римлянами, имеют латинские корни. В то же время с западной стороны от границы сербы – и в меньшей степени болгары, которые всегда колебались между выбором одной из двух религий после нерешительного обращения в православие – придерживаются православной веры и используют кириллицу. Из всех славян, живущих западнее России, они наиболее близки русским.

Как отмечает французский историк Ален Безансон, специализирующийся на истории католичества, границы Европы совпадают с границей католицизма и готического искусства:

«Восточная граница Европы может быть представлена линией, соединяющей последние готические церкви. Эта линия проходит по границе Финляндии, стран Прибалтики, Польши, Венгрии, Хорватии, Словении. Она как раз совпадает с границами Европейского союза, насчитывающего 25 государств-членов [28 в 2016 году. – Прим. авт.]. ‹…› А дальше резко начинается территория византийского искусства»[160]160
  Alain Besançon, «Les frontières de l’Europe». Académie des sciences morales et politiques, 19.01.2004, www.amsp.fr/travaux/communications/2004/besancon.htm.


[Закрыть].

Другими словами, неевропейское варварство. В завершение своей мысли Ален Безансон возлагает вину за этот водораздел на Россию, которая якобы ненавидит католичество:

«Европа заканчивается там ‹…› где она сталкивается с другой цивилизацией, режимом, имеющим совершенно иную природу, религией, которой она чужда».

Это суждение в корне неверно, поскольку на самом деле, как отмечалось выше, для европейцев православие с XI века остается одним из главных факторов, провоцирующих ненависть к России. Польские католики до сих пор продолжают борьбу с православием. В 1596 году польско-литовское королевство заставит подчиниться папе православную церковь нынешней Западной Украины (Брестская уния) и даже захватит Москву в 1612 году. Протестантское королевство Швеция попытается сделать то же самое на севере. Создание униатской греко-католической церкви на Украине станет их единственной победой за тысячу лет. Еще в конце XX века понтифик польского происхождения Иоанн Павел II пытался посылать католических миссионеров на Украину, но безрезультатно.

Во время Крымской войны 1854 года епископ из французского города Тюль писал: «Там живут люди, называющие себя христианами, однако более опасные для Церкви, чем даже язычники». В то же время парижский архиепископ Сибур открыто заявлял: «Истинная причина этой войны – необходимость дать отпор ереси Фотия»[161]161
  «Orthodoxie et Occident», www.eglise-orthodoxe-de-france.fr.


[Закрыть]. Не будем забывать, что одним из факторов, подтолкнувших Наполеона III к развязыванию войны в Крыму, помимо желания взять реванш за поражение своего дяди, Наполеона I, стали настоятельные требования католических епископов-ультрамонтанов[162]162
  Ультрамонтанство (итал. papa ultramontano – «папа из-за гор» (Альп)) – идеология и течение в Римско-католической церкви, выступавшие за жесткое подчинение национальных католических церквей папе римскому, а также защищавшие верховную светскую власть пап над светскими государями Европы. – Прим. ред.


[Закрыть]. Они поддерживали польских католиков и грезили новым крестовым походом против православных русских.

В конце XIX века аббат Рорбахер в своей книге «Всемирная история католической церкви» (Histoire universelle de l’Église catholique) все еще настаивал, что «для Рима и всего того, что связано с католической церковью, нет врага опаснее, чем московский самодержец»[163]163
  Цит. по: Simone Blanc, «Histoire d’une phobie: le testament de Pierre le Grand». Cahiers du monde russe et soviétique 1968. Vol. 9. P. 289–290.


[Закрыть]. Он приводит комментарии французской прессы 1840-х годов по поводу книги де Кюстина:

«В России создается собственное папство. Повсюду, от Балтики до устья Дуная и Венецианского залива, претворяются в жизнь планы по замене русской церкви на католическую, царя на папу и, говоря современным языком, деспотизма мирской власти на свободу власти духовной»[164]164
  René-François Rohrbacher, «Histoire universelle de l’Église catholique poursuivie jusqu’à nos jours». Paris, 1900. Первые тома, опубликованные в 1842–1849 годах, неоднократно переиздавались и дополнялись вплоть до 1900 года.


[Закрыть].

А вот как описывал русскую отсталость, вызванную православной верой, немецкий историк Пауль Рорбах в начале XX века:

«Последняя причина русской культурной отсталости – связь с византийской церковью. Из-за нее любая возможность контактов с западным католическим сообществом, которое оказало бы благотворное влияние на развитие страны вопреки расстоянию и монгольскому игу, была изначально исключена.

Если бы в X веке великий князь Владимир стал католиком римского обряда, а не православным византийского обряда, это имело бы решающее значение для включения России в культурное и политическое сообщество европейских государств. Как если бы монголы никогда не завоевывали России, а Великое княжество Московское никогда бы не было вассалом Золотой Орды»[165]165
  Paul Rohrbach, «Deutschland unter den Weltvolkern: Materialen zur auswartigen Politik, 1899–1918». Цит по: Troy R. E. Paddock, «Creating the Russian Peril». Rochester, Camden House, 2010. P. 65.


[Закрыть].

Из недавних событий вспомним фатимские пророчества, которые весьма популярны среди католиков. Утверждается, что Дева Мария явилась возле города Фатима молодой португальской пастушке в 1917 году и объявила о необходимости обращения России в истинную веру во избежание войны еще более ужасной, чем Первая мировая, бушевавшая в то время. В пророчестве ясно говорится: «Чтобы предотвратить это, я пришла просить о посвящении России моему Пренепорочному Сердцу и о причащении в возмещение грехов в первую субботу месяца. Если мои просьбы будут услышаны, Россия обратится и настанет мирное время. Если нет, то она распространит свои ошибки по всему миру, вызывая войны и гонения на Церковь»[166]166
  http://fr.wikipedia.org/wiki/Secrets_de_Fatima.


[Закрыть].

Было ли это видение, откровение или суеверие – неважно. Россия названа в нем центральным элементом «Оси Зла» и воплощением Антихриста. Приход к власти коммунистов несколько месяцев спустя придал пророчеству еще больший резонанс.

Напомним также о поддержке, которую церковь оказывала польским католикам во время разделов Польши и польского восстания 1830 года. В 1853 году, во время Крымской войны, полки польских повстанцев с благословения папы воевали на стороне французов и англичан. В 1941–1942 годах власти Независимого государства Хорватия, созданного усташами с согласия Муссолини и Гитлера, помимо массовых убийств сербов заставят около 250 тысяч православных обратиться в католичество, действуя с негласного одобрения Ватикана[167]167
  http://fr.wikipedia.org/wiki/Crimes_de_letat_independant_de_Croatie.


[Закрыть].

Когда в 1991 году разразилась война в Югославии, Ватикан и немецкие христианские демократы во главе с канцлером ФРГ Гельмутом Колем поспешили признать независимость католической Хорватии, приблизив распад Югославии и начало гражданской войны.

Наконец, чтобы перебросить мост в настоящее, процитируем одну из многочисленных газетных статей, в которой изобличается «нечестивый альянс» православной церкви с Путиным:

«Несмотря на десятилетия жестоких преследований в советскую эпоху, православная церковь полагается на КГБ в надежде, что необычайный религиозный подъем не прекратится с уходом президента Владимира Путина. Алексий II, патриарх православной церкви, совершил неожиданный жест – благословил первого вице-премьера Дмитрия Медведева накануне президентских выборов, которые пройдут на следующей неделе. Влияние, которое такая поддержка окажет на приблизительно 100 миллионов русских верующих, огромно. Это прекрасный пример нечестивого альянса, который церковь заключила с Кремлем после прихода к власти господина Путина восемь лет назад»[168]168
  Adrian Blomfield, «Orthodox Church unholy alliance with Putin. President Vladimir Putin meets Alexei II, leader of the Russian Orthodox Church». Daily Telegraph, 23.02.2008, www.telegraph.co.uk/news/worldnews/1579638/Orthodox-Church-unholy-alliance-with-Putin.html.


[Закрыть].

Конфликт, который за тысячу лет не потерял остроты

Положить конец многовековому противостоянию, которое питает антипатию Запада к православию в целом и в особенности к русским, может только одно: установить истину и «перестать укоризненно тыкать пальцем на Восток»[169]169
  Robert G. Heath, «Le Schisme occidental de 1054. Les Francs imposent leur Credo à l’Eglise romaine». Lyon, Éditions du Cosmogone, 2012. Р. 53.


[Закрыть], по выражению Роберта Хита.

Эти предрассудки сильны и по сей день. Первую главу своей новой книги «Святая Русь»[170]170
  Alain Besançon, «Sainte Russie». Paris, Éditions de Fallois. P. 13.


[Закрыть] Ален Безансон начинает так: «Искусство лжи старо, как сама Россия. Де Кюстин и Мишле считали его характерной российской чертой». Автор испытывает к православию одновременно отвращение и восхищение. Он стремится доказать, что Россия не перестает лгать чужеземцам посредством языкового манипулирования. Он настаивает, что сторонники идеи Третьего Рима одержимы мессианским экспансионизмом, и утверждает, будто Запад «в общем-то позволил России спокойно существовать в ее лесах»[171]171
  Там же. P. 49.


[Закрыть].

Ален Безансон сожалеет, что Великое княжество Московское отказалось от «великодушного» предложения Флорентийского собора 1439 года об объединении двух церквей и что царь приказал заточить в темницу московского митрополита Исидора по его возвращении из Флоренции. Он не упоминает жертвы, принесенные Александром Невским, и, по-видимому, считает посягательства шведов и рыцарей Тевтонского ордена увеселительной прогулкой по лесу[172]172
  Шедевр Сергея Эйзенштейна «Александр Невский», повествующий об этой войне, хотя и был снят в 1938 году, в самый разгар эпохи коммунизма (притом что Александр Невский причислен к лику святых), – прекрасный пример того, насколько глубокий след эта трагедия оставила в русской истории.


[Закрыть].