Текст книги "После…"
![](/books_files/covers/thumbs_240/posle-148079.jpg)
Автор книги: Гийом Мюссо
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
7
Мертвые невидимы, но они не отсутствуют.
Святой Августин
Натана проводили в тускло освещенную, холодную и мрачную комнату. На кушетке лежала пластиковая карточка с информацией об этапах обследования. Натан точно следовал инструкциям: разделся, переоделся в халат, вымыл руки и наполнил банку мочой. Потом позвал лаборанта, и тот взял у него на анализ кровь.
Кабинеты других специалистов были разбросаны по всей территории клиники. Натану выдали магнитную карту, с которой он переходил из корпуса в корпус. Веселье началось уже в кабинете доктора Блэксроу, худощавого седеющего мужчины лет пятидесяти. Внимательно осмотрев Натана, Блэксроу стал расспрашивать его о том, чем он болел и чем болели его родственники.
У Натана никогда не было особых проблем со здоровьем, за исключением ревматизма суставов, который он перенес, когда ему было десять лет, и мононуклеоза – в девятнадцать. Нет, венерических заболеваний не было.
Нет, он не знает, от чего умер его отец, да и умер ли он вообще… Нет, мать умерла не от сердечно-сосудистого заболевания, и диабета у нее тоже не было. О бабушках и дедушках ничего не известно.
Потом Блэксроу стал задавать вопросы, касавшиеся образа жизни Натана.
Нет, с тех пор как родилась дочь, он не пьет и не курит. Да, в кармане пиджака у него пачка сигарет (обыскали мою одежду!), но он не курит, сигареты нужны ему, чтобы занять руки. Да, иногда он принимает антидепрессанты, как и половина всех, кто страдает от стресса.
Потом Натана направили к специалисту по стрессовым состояниям, и там он прошел сложные тесты на выявление степени наследственной и профессиональной тревожности. Да, он пережил развод. Нет, его не увольняли. Недавно перенес смерть близкого человека. Долгов нет. Его финансовое положение недавно изменилось, но в лучшую сторону.
Изменение привычек сна? У него вообще не было таких привычек. Кто-то известный сказал: «Я не предаюсь сну, я просто падаю в постель и засыпаю». Завершив осмотр, доктор дал несколько советов, которые должны были помочь лучше справляться с так называемыми стрессовыми ситуациями.
Натан слушал рекомендации, а внутри у него все кипело.
Я не собираюсь становиться дзен-буддистом! Я просто хочу знать, угрожает ли что-нибудь моей жизни или нет. И все!
Затем пришлось пройти кардиологическое обследование, это уже было серьезнее. Кардиолог оказался очень приветливым. Натан рассказал ему о боли в груди, которая мучила его уже несколько дней. Врач внимательно его выслушал, расспросил о том, как возникла боль, о том, насколько она сильная, потом измерил давление и попросил пробежаться на тренажере, чтобы узнать сердечный ритм после нагрузки. Затем Натану сделали электрокардиограмму и эхографию сердца.
Отоларинголог проверил горло, нос, пазухи и уши. От проверки слуха Натан отказался, таких проблем у него не было. Пришлось все-таки сделать фиброскопию гортани и рентген легких. Его уверения, что он не курит, врачей не убедили.
– Ну, иногда я выкуриваю одну сигарету, не больше… Ну, вы понимаете…
Натан боялся эндоскопии прямой кишки, но ему объяснили, что это безболезненно. В кабинете уролога Натан опять отвечал на вопросы, на этот раз о простате. Нет, он пока еще не встает в туалет по три раза за ночь. У него нет проблем с мочеиспусканием. Он, наверное, еще слишком молод для аденомы простаты.
Напоследок осталось пройти ультразвуковое исследование. По разным участкам тела водили датчиком, а на маленьком экране возникали изображения печени, почек, селезенки и желчного пузыря.
Натан посмотрел на часы: два. Уф, наконец-то все! У него кружилась голова. За несколько часов он прошел больше процедур, чем за всю жизнь.
– Результаты получите через две недели, – сказал кто-то у него за спиной.
Натан обернулся. Доктор Боули сердито смотрел на него.
– Как через две недели?! – воскликнул Натан. – Я не могу ждать! Я истощен, я болен! Я должен знать, что со мной!
– Успокойтесь, – мягко произнес доктор, – я пошутил. Первые результаты будут готовы через час. – Он внимательно посмотрел на Натана и встревоженно сказал: – У вас в самом деле усталый вид. Если хотите, можете пока отдохнуть: у нас есть свободная комната на третьем этаже. Я попрошу санитарку принести вам что-нибудь перекусить.
Натан согласился. Он собрал одежду, поднялся в комнату отдыха, переоделся и упал на кровать.
Первое, что он увидел, была улыбка Мэлори. Она всегда была солнечной, всегда сияла. Энергичная, радостная и общительная – полная его противоположность. У них в квартире ремонт, за несколько дней он ни разу не заговорил с маляром, а Мэлори меньше чем за час все узнала о его жизни – от названия города, где тот родился, до того, как зовут детей. Натан не презирал людей, вовсе нет, просто он не умел с ними разговаривать. Мэлори вызывала у людей доверие и сама доверяла им, а он не строил иллюзий относительно человеческой природы.
Несмотря на такие разные характеры, несколько лет они прожили очень счастливо. Они оба умели уступать. Конечно, Натан много времени проводил на работе, но Мэлори мирилась с этим, понимая его желание подняться по социальной лестнице. А он не высказывался по поводу активной жизненной позиции жены, даже если считал ее деятельность наивной или смешной. Рождение Бонни только укрепило их взаимопонимание.
В глубине души Натан всегда считал их брак крепким как скала. Но со временем они отдалились друг от друга. У него с каждым днем было все больше работы, появлялись новые обязанности. Он прекрасно понимал, что первые трещины в твердыне их брака возникли именно из-за его занятости.
Но главной причиной стала смерть Шона, их второго ребенка. Это случилось три года назад, зимой, в начале февраля.
Мэлори не захотела брать няню-филиппинку. Она рассуждала так: этим женщинам приходится покидать родину и оставлять своих детей, чтобы воспитывать детей богатых американцев. Если для того, чтобы освободить женщин Севера от забот, все обязанности переложат на женщин Юга, она, Мэлори, лучше обойдется собственными силами. Детьми должны заниматься их собственные родители, и больше никто. А когда Натан возражал, что няня-филиппинка за свои услуги получает столько, что это ни в какое сравнение не идет с тем, что она зарабатывает у себя на родине, и она сможет на эти деньги дать образование своим детям – тогда Мэлори называла его чудовищем и колонизатором и начинала так бушевать, что он жалел, что вообще заговорил на эту тему.
В тот вечер Натан ушел с работы раньше обычного. Мэлори предупредила, что поедет к родителям, она навещала их каждый месяц. Обычно она брала с собой Бонни, но на этот раз у Бонни была ангина, и они решили оставить ее дома. Мэлори улетала в шесть вечера, и Натан застал ее уже в дверях. Поцеловав его на бегу, Мэлори бросила что-то вроде: «Все готово, тебе осталось только подогреть бутылочки в микроволновке. И не забудь, Шон должен срыгнуть».
Натан остался один с двумя детьми. Для Бонни у него было припасено секретное оружие – видеокассета с мультфильмом «Леди и Бродяга». Еще одной причудой Мэлори был бойкот Уолта Диснея. Это не нравилось Бонни, ведь ее лишали чудесных мультиков. Натан вручил ей кассету, после того как она поклялась, что ничего не скажет маме. Очень довольная, она удалилась в гостиную смотреть мультфильм.
Натан уложил Шона в кроватку. Ребенок был спокойным, здоровым, попил из бутылочки, потом уснул. Натан обожал возиться с детьми, но в этот вечер у него не было времени: он работал над важным и сложным делом. Впрочем, других дел ему не поручали, и брать работу домой приходилось все чаще.
Потом Бонни сказала, что хочет есть – конечно, спагетти! Что же еще после «Леди и Бродяги»? Натан приготовил ужин, накормил Бонни, но сам есть не стал. После ужина Бонни без всяких капризов отправилась в постель. Натан напряженно работал еще четыре часа, и в полночь дал Шону последнюю бутылочку. Он устал, а на следующий день нужно было рано вставать. Шон уже мог проспать целую ночь подряд, и Натан был уверен, что сын не проснется раньше шести.
Наутро Натан обнаружил в кроватке безжизненное тело сына, лежавшего на животе. Когда он взял его на руки, то заметил на простыне розовое пятно. Он похолодел от ужаса, когда понял… Шон умер тихо. Натан не слышал ни звука, хотя всегда спал очень чутко.
Случаи внезапной смерти новорожденных хорошо известны. Натан и Мэлори знали, что детям вредно спать на животе, и всегда укладывали Шона на спину. Они следили, чтобы его лицо оставалось открытым, а температура в комнате не была слишком высокой, – Мэлори поставила в детской термостат последней модели, который постоянно поддерживал температуру 20°C. Матрас должен быть твердым, и они купили самый дорогой, изготовленный с соблюдением всех норм безопасности. Они были хорошими родителями.
Потом Натана много раз спрашивали: точно ли он положил ребенка на спину? Да, конечно, как обычно, отвечал он. На самом деле, к своему огромному удивлению, Натан этого не помнил. Он никак не мог восстановить ход событий. Зато точно помнил, что в тот проклятый вечер полностью погрузился в работу, изучая бумаги о слиянии двух авиакомпаний.
Он ни разу не укладывал детей даже на бок, не то что на живот, так зачем бы он стал это делать в тот вечер? Но Натан никак не мог вспомнить, как укладывал сына в кроватку. Эта неуверенность терзала его и усугубляла и без того тяжелое чувство вины. А Мэлори считала, что виновата она, потому что не кормила Шона грудью.
Если бы это могло что-то изменить!..
Почему они тогда отдалились друг от друга, вместо того чтобы сблизиться? Между ними возникло какое-то странное отчуждение. Натану было тяжело находиться рядом с Мэлори. Как можно было жить, постоянно чувствуя на себе ее взгляд, обвиняющий его, пусть и бессознательно, в смерти Шона? О чем разговаривать, как вспоминать о прошлом? Помнишь, как было здорово, как мы его ждали, как им гордились… Помнишь место, где он был зачат, – домик на горнолыжной станции Уайт-Маунтинз… Помнишь, помнишь?.. Он не знал, как отвечать, когда Мэлори спрашивала: «Натан, ты веришь, что он на небе?», «Ты веришь, что после смерти что-то есть?». Он ничего об этом не знал и ни во что такое не верил. Внутри была лишь бесконечная тоска, страшное чувство потери. Ничто не радовало. Ничто не могло вернуть им сына.
Чтобы продолжать жить, Натан с головой ушел в работу. Но стоило ему появиться в офисе, все задавали один и тот же вопрос: «Как там твоя жена?» Опять его жена!.. А он сам и его боль никого не волновали. Никто не спрашивал, каково ему, как он все это пережил. Его считали сильным, жестким, беспощадным – хищником, не имеющим права на слезы и отчаяние.
Натан открыл глаза и резко встал. Конечно, иногда он чудесно проводил время с дочерью, получал удовольствие от занятий спортом, смеялся шуткам коллег. Но даже в такие моменты боль от потери сына не оставляла его.
Через час Натан сидел в кресле напротив доктора Боули и рассматривал латинское изречение в рамке – цитату из Гиппократа: «Ars longa, vita brevis, occasio praeceps, experimentum periculosum, iudicium diffi cile».
– «Искусство вечно, жизнь коротка, кризис мимолетен, опыт обманчив, а решение трудно», – перевел Боули.
– Я прекрасно знаю, что это значит, – перебил его Натан. – Я все-таки юрист, а не поп-звезда, которая лечится от наркотиков.
– Ладно, ладно, – успокаивающе произнес доктор, протягивая Натану папку «Результаты обследования», в которой лежало тридцать отпечатанных страниц.
Натан, не читая, перевернул несколько листков и спросил:
– Так что там?
Боули вздохнул, он явно тянул время.
Да он просто настоящий садист!
Боули откашлялся.
Ну, давай, скажи, что я вот-вот сдохну!
– Могу дать честное слово, что завтра вы не умрете. В результатах обследования нет ничего тревожного.
– Вы… вы уверены? А сердце?
– Давление и пульс в порядке.
– Уровень холестерина?
Боули покачал головой.
– Все в пределах нормы, никаких причин для беспокойства.
– А боль в груди?
– Ничего страшного. Кардиолог считает, что у вас максимум скрытая стенокардия из-за продолжительного стресса.
– Риск инфаркта?
– Почти нулевой. На всякий случай я дам вам спрей с нитроглицерином, но все пройдет, как только вы как следует отдохнете.
Натан взял лекарство и чуть не расцеловал доктора. Он чувствовал себя так, будто с него сняли каменную плиту. Боули начал долго и подробно рассказывать о результатах анализов, но Натан его уже не слушал. Главное, что он не умрет!
Потом, в машине, Натан внимательно прочитал каждую страницу медицинского заключения. Никаких сомнений, он совершенно здоров! Давно он не чувствовал себя так замечательно. Настроение было просто прекрасным. Натан посмотрел на часы. Действительно ли ему нужен отпуск? Теперь, когда он успокоился, не лучше ли вернуться к работе? «Эбби, принесите дело «Райтби» и восстановите все встречи. Не могли бы вы задержаться сегодня вечером? Нас ждут горы работы!»
Это было бы здорово, но не стоит опережать события. И потом, ему надо побыть с Бонни! Натан поехал в сторону Сентрал-Парк-Уэст. Ему хотелось одновременно выпить и закурить. В кармане он нащупал твердую пачку.
– Я не курю, это только чтобы занять руки, – передразнил он самого себя и, расхохотавшись, закурил сразу две сигареты.
Если он и умрет, то точно не сегодня!
8
Неужели все мы в жизни, как эта маленькая свеча, одни в темноте?
Из фильма Джеймса Кэмерона «Бездна»
Дома Натан приготовил макароны с базиликом и пармезаном и открыл бутылку калифорнийского вина. После ужина снова принял душ, надел кашемировую водолазку и элегантный костюм. Вернулся в гараж, поставил джип на место и пересел за руль «Ягуара». Да, он снова живет! Завтра опять будет бегать в парке! Попросит Питера купить ему билеты на какой-нибудь хороший баскетбольный матч. Натан отыскал среди десятков дисков в бардачке альбом Эрика Клэптона и с наслаждением стал слушать незабываемую «Лейлу». Вот это настоящая музыка!
Вот чем он займется во время отпуска – тем, что действительно любит. У него есть деньги, он живет в одном из красивейших городов мира, а ведь все могло быть гораздо хуже. Надо признать – он испугался, но сейчас-то он совершенно спокоен. Это был всего лишь результат небольшого стресса, дань, которую приходится платить современному миру, вот и все.
Натан сделал музыку погромче, опустил стекло, на полном ходу высунулся в окно и закричал, задрав голову к небу. Он прекрасно понимал, что это действие калифорнийского вина, и вскоре сбавил скорость. Он приехал в Центр хирургии, где был накануне, но Гудрича там не оказалось.
– Вы найдете его в хосписе, – сказала дежурная, торопливо написав адрес на карточке.
Сегодня большие расстояния не были для Натана помехой. Через считаные минуты он уже стоял перед красивым зданием из розового гранита, окруженным деревьями. Когда Натан вошел, его охватило странное чувство. Это место не было похоже на больницу. Никакого оборудования и непременной суеты. В вестибюле стояла высокая наряженная елка, под ней уже лежали первые подарки.
Натан подошел к застекленной двери, которая вела в небольшой заснеженный и ярко освещенный парк. Уже стемнело, редкие снежинки кружили в воздухе. Он прошел по коридору в просторный общий зал, стены которого были задрапированы красной тканью с позолотой. Всюду, как маячки, мерцали маленькие свечи, в тишине разливалась божественная мелодия… Как тут было тихо и спокойно!..
Весь персонал был занят своими делами, никто не обращал на него внимания. А он засмотрелся на женщину в инвалидной коляске. Она была еще молода, но очень исхудала, склоненная набок голова неподвижно застыла. Медсестра кормила ее супом, комментируя мультфильм, который показывали по телевизору.
Натан почувствовал, как чья-то рука легла ему на плечо.
– Привет, Дель Амико! – Гудрич, похоже, совершенно не удивился тому, что встретил его здесь. – Пришли нас навестить?
– Это впечатляет, Гаррет. Я никогда не бывал в таких местах.
Гудрич показал ему хоспис, который был рассчитан на сто мест. Его пациентами были неизлечимо больные люди. В основном они были больны раком в последней стадии, СПИДом или неврологическими заболеваниями.
Натану было трудно встречаться глазами с больными. Сворачивая в очередной коридор, он наконец решился спросить:
– Эти люди знают, что…
– Что они умрут? Конечно, знают. Мы их не обманываем, в последние дни нет места лжи.
Гудрич в сопровождении Натана завершил вечерний обход. Жизнерадостный, приветливый, он для каждого пациента находил время и слова ободрения. Чаще всего разговор шел не о болезни: того, кто был не одинок, он расспрашивал о семье или друзьях. С другими иногда подолгу обсуждал спортивные новости, погоду или политическую обстановку в мире. Гудрич оказался прекрасным собеседником. Даже больные с тяжелым характером, озлобленные на весь мир, смягчались, разговаривая с ним. Его встречали и провожали улыбками.
Он мог бы стать великолепным адвокатом, подумал Натан.
Посещение хосписа потрясло Натана. Вообще-то там оказалось не так ужасно, как он думал. Обитателям этого заведения как будто удалось на время выставить смерть за дверь, хотя они прекрасно понимали, что она скоро за ними вернется.
Гудрич познакомил Натана с добровольцами. Натан искренне восхищался людьми, которые посвящали часть своего времени заботе о других людях, и думал о Мэлори. Она была бы здесь на своем месте, она умела излучать свет и оптимизм. Ему тоже хотелось сопереживать этим людям, но увы…
И все же он сделал, что мог. Он обошел комнаты, предлагая свою помощь, обсудил телепередачу с молодым фотографом, больным СПИДом; помог пообедать пожилому мужчине, который недавно перенес трахеотомию.
В какой-то момент Натан заметил, что у него дрожит рука: приступы кашля у пациента напугали его. Как можно сохранять спокойствие при виде таких страданий? Он сбивчиво извинился перед стариком, но тот, казалось, не заметил его замешательства, просто поблагодарил его улыбкой и закрыл глаза. В комнату вошел Гудрич.
– Дель Амико, вы идете?
Натан не ответил, его взгляд был прикован к умиротворенному лицу умирающего.
– Почему этот человек не боится смерти? – тихо спросил Натан, вставая.
Гудрич поднял очки и потер глаза, размышляя над ответом.
– Жиль уже давно у нас. Ему много лет, и он принял свою болезнь. Такое отношение помогает ему жить в мире с самим собой.
– Я так никогда не смогу, – сказал Натан.
– Вы когда-нибудь слышали, что «страх проходит, когда исчезает надежда»? Можно сказать по-другому: страх смерти уменьшается, когда дела завершены и больше нет никаких планов.
– Как можно жить и ничего не ждать?
– Ну, Жиль все-таки ждет – самого важного события в своей жизни, – ответил Гудрич. – Но не думайте, что все уходят так мирно. Большинство умирает в гневе, негодуя и сопротивляясь болезни.
– Их я понимаю лучше, – ответил Натан.
– Эй, Дель Амико, – сказал Гудрич, заметив грусть на его лице, – этим людям нужны любовь и понимание, а не жалость. Не забывайте, сейчас особое время – большинство знает, что это их последнее Рождество.
– Как и у меня? – с вызовом спросил Натан.
– Кто знает, – ответил Гудрич, пожимая плечами.
Натан решил не развивать эту тему. У него был еще один вопрос, который не давал ему покоя:
– Скажите, вы как врач, наверное, постоянно испытываете разочарование?
– Потому что не могу вылечить этих людей?
Натан кивнул.
– Нет, – ответил Гудрич, – напротив. Это очень трудно, но именно это заставляет не расслабляться. Мы не можем вылечить, но можем облегчить страдания. Хирургия требует от врача огромного мастерства, но не требует сочувствовать пациенту. Тут все наоборот. Мы остаемся с больными до самого конца. Это может показаться смешным, но на самом деле это очень важно. Честно говоря, гораздо легче резать человека на операционном столе, чем идти вместе с ним навстречу неизвестному.
– В чем же заключается это, как вы его называете… сопровождение?
Гудрич развел руками.
– Это сложно и в то же время очень просто: можно почитать вслух, помочь причесаться, поправить подушку, вывести на прогулку в парк. Но чаще всего вы вообще ничего не делаете, просто сидите рядом с человеком, разделяя его страдания и страх. Вы рядом и готовы его выслушать.
– Я все же не понимаю, как можно смириться с тем, что ты умрешь.
– Отрицать смерть – не выход! Наше общество уже сделало эту тему запретной, когда избавилось от некоторых обрядов, предваряющих переход. Вот почему люди остаются в одиночестве, когда сталкиваются со смертью. – Гудрич помолчал и добавил: – И все же в смерти нет ничего необычного.
Он сказал это так громко, будто пытался убедить сам себя.
Они вернулись в холл. Натан стал застегивать пальто, но, прежде чем уйти, сказал:
– Гаррет, давайте внесем ясность. Я вам совершенно не верю.
– Простите?
– Все, о чем вы говорили, вся эта болтовня по поводу смерти и Вестников… Я не верю ни единому слову.
– О, я вас понимаю. Тот, кто считает, что сам управляет своей жизнью, не хочет в этом разубеждаться.
– А еще я абсолютно здоров. Думаю, вы ошиблись, я и не думаю умирать.
– Рад это слышать.
– Я взял несколько дней отпуска.
– Желаю вам хорошо их провести.
– Вы дразните меня, Гаррет.
Натан вызвал лифт. Гудрич оценивающе посмотрел на него и наконец сказал:
– Думаю, вам нужно встретиться с Кэндис.
Натан вздохнул:
– Кто это?
– Девушка из Стейтен-Айленда, работает официанткой в «Дольче вита». Это кофейня в центре Сент-Джорджа, иногда по утрам я пью там кофе.
– И что?
– Вы меня прекрасно поняли.
Картина смерти Кевина вдруг встала у Натана перед глазами.
– Вы хотите сказать, что она…
Гудрич кивнул.
– Я вам не верю. Вы что, просто посмотрели на нее, и вас посетило откровение?
Гудрич промолчал.
– Как именно это происходит? Она идет в толпе, и вдруг вы видите, что она начинает двигаться в такт похоронному маршу?
– Я не могу объяснить, – грустно сказал Гудрич. – Иногда появляется сияние, которое видите только вы. Но не это главное…
– А что?
– То, что вы чувствуете. Внезапно приходит знание, что этому человеку осталось жить несколько недель.
– Думаю, вы опасны.
– А я думаю, вы должны увидеться с Кэндис, – повторил Гудрич.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?