Книга: Голем - Густав Майринк

«Со всеми людьми могло бы то же самое случиться, если бы у них был ключ. А ключ заключается единственно в том, чтобы человек во сне осознал «форму своего я», так сказать, свою кожу – нашел узкие скважины, сквозь которые проникает сознание между явью и глубоким сном. Поэтому-то я и сказал раньше: «я странствую», а не «мне снится».

Безусловно, наполненность оккультным и мистическим не только привлечет, порадует и вдохновит любого, для кого все это не пустой звук, а часть принимаемой им реальности, но и позволит понять это произведение на том уровне, который был задуман автором. Для читателя более «рационального» и далекого от оккультных течений, для тех, у кого словосочетание «вибрации Вселенной» не вызывает легкий трепет, «Голем» покажется просто отлично написанной «странной» книгой, где впечатление стоит выше рассуждения. Сюжет романа «Голем» можно рассматривать как путь самопознания и самопробуждения героя. Одним из главных мотивов повествования является автоматичность существования простого обывателя и, как следствие этой автоматичности, абсурдность «неживой» жизни. Неспроста роман носит такое название, ведь созданный согласно легенде пражским мыслителем XVI века Йехудой Лёв бен Бецалелем голем считается прообразом современных роботов. Посмотрите, как Майринк описывает в романе горожан:

«Часто грезилось мне, что я прислушиваюсь к призрачной жизни этих домов, и с жутким удивлением я узнавал при этом, что они – тайные и настоящие хозяева улицы, что они могут отдать или снова вобрать в себя ее жизнь и чувства – дать их на день обитателям, которые живут здесь, чтобы в ближайшую ночь снова потребовать обратно с ростовщическими процентами. И когда я пропускаю сквозь свое сознание этих странных людей, живущих здесь, как тени, как существа, не рожденные матерями, кажущиеся состряпанными в своих мыслях и поступках как попало, представляющих какую-то окрошку, я особенно склоняюсь к мысли, что такие сновидения заключают в себе таинственные истины, которые наяву рассеиваются во мне, как впечатления красочных сказок. Тогда во мне оживает загадочная легенда о призрачном Големе, искусственном человеке, которого однажды здесь в гетто создал из стихий один опытный в каббале раввин, призвал к безразумному автоматическому бытию, засунув ему в зубы магическую тетраграмму. И думается мне, что, как тот Голем оказался глиняным чурбаном в ту же секунду, как таинственные буквы жизни были вынуты из его рта, так и все эти люди должны мгновенно лишиться души, стоит только потушить в их мозгу – у одного какое-нибудь незначительное стремление, второстепенное желание, может быть, бессмысленную привычку, у другого – просто смутное ожидание чего-то совершенно неопределенного, неуловимого».

Я думаю жителям современных больших городов, постепенно выгорающих на своих работах в похожих друг на друга трудовых буднях, хорошо знакомо это ощущение. Универсальность этого чувства подчеркивается и тем, что несмотря на то, что Прага основное место действие в романе, это не роман о Праге. Просто Майринк описал тот город, в котором прожил на тот момент большую часть своей жизни. Но на его месте в «Големе» мог возникнуть любой старый европейский город или более того, просто иллюзорный кафкианский «город N». В идее коллективного голема выражен неутешительный прогноз Майринка относительно общества все больше приобретающего механистические черты в нашем ускоряющемся глобальном мире. В романе происходит много событий: аресты, убийства, измены, подлоги, казни, неловкие любовные отношения, но… их уровень остается бытовым. Личное не перевешивает «массу» плывущего сквозь время старого города. Это довольно интересно, поскольку Майринк бросает читателя от события к событию, нагнетает атмосферу, и вдруг… все оказывается сном, а может быть и не сном, а чем-то еще, но какая разница, если вся реальность условна! У писателя получилось создать сюжет со стереоскопическим эффектом, где каждое событие, рассмотренное пристально и подробно, кажется неважным и даже неинтересным, но стоит их сложить в цельный роман, и создается эффект большой и яркой картины, для которой, эти отдельные детали не так уже и важны. Сам роман здесь словно Голем, при приближении оказывающийся лишь кучей грунта, но способный своей массивной персоной приводить в ужас.

«И подобно тому, как некоторые явления предвещают удар молнии, так и здесь определенные страшные предзнаменования говорят заранее о грозном вторжении фантома в реальный мир. Отвалившаяся штукатурка старой стены принимает образ шагающего человека, и снежные узоры на окне принимают вид застывших лиц. Песок с крыши кажется падающим не так, как он падает всегда, и будит у подозрительного наблюдателя предположение, что невидимый и скрывающийся от света разумный дух сбрасывает его вниз и тешится в тайных попытках вызывать разные странные фигуры. Смотрит глаз на однотонное строение, или на неровности кожи, и вдруг нами овладевает невеселый дар повсюду видеть грозящие знаменательные формы, принимающие в наших сновидениях чудовищные размеры. Сквозь все эти призрачные попытки мысленных скоплений, проникая через стены будничной жизни, тянется красной нитью мучительное сознание, что наша внутренняя сущность преднамеренно и против нашей воли кем-то высасывается, чтобы сделать пластичным образ фантома».

К слову о страхе. Неспроста в умении нагнетать обстановку Густава Майринка сравнивают с Эдгаром Аланом По. Одна из глав так и называется «Страх» и здесь писатель мастерски передает это ощущение.

«Воздух, которым я дышал, становился разреженным и острым, как эфир. Хоть бы что-нибудь реальное увидеть, даже самое страшное, и тотчас исчез бы мой страх. Но не было ничего. Я осматривал все углы. Ничего».

Второй основной мотив в романе – это двойственная природа как человека, так и мира вокруг. Тут можно вспомнить таинственное имя главного героя – Атанасиус. С одной стороны, это просто «Афанасий». Но с другой, мы видим, как пересекаются здесь Иисус и Сатана, т.е. Добро и Зло. Более того, мы, как читатели, понимаем, что в нем одновременно существует рассказчик, собственно Атанасиус-резчик и мы сами, ведь мы проживаем эту жизнь на страницах романа его глазами!

«– Вы должны понимать до некоторой степени символически то, что вы пережили,– объяснил Ляпондер.– Круг светящихся голубым цветом людей, который окружал вас, это цепь унаследованных «я», которую таскает за собой каждый рожденный матерью. Душа не есть нечто «отдельное», она этим только еще должна стать – и это тогда называется «бессмертием». Ваша душа еще составлена из многочисленных «я» – как муравейник из многих муравьев; вы носите в себе психические остатки многих тысяч предков: глав вашего рода. То же происходит с каждым существом. Как мог бы иначе цыпленок, искусственно выведенный из яйца, искать свойственную ему пищу, как могло бы это случиться, если бы не дремал в нем опыт миллионов лет? Существование «инстинктов» обнаруживает присутствие предков в душе и в теле».

Тут надо почеркнуть один характерный для многих верований принцип о том, что вещь (пусть даже это будет тело) носит на себе отпечаток опыта своих владельцев. Ведь с этого и начинается роман, когда шляпа Атанасиуса заставляет рассказчика проживать его жизнь. Нельзя не отметить и двойственность (и даже тройственность) реальности. Здесь часто можно встретить сон во сне. Да и в целом, произведение начинается как раз с разделения реальности:

«Знаю только, что мое тело лежит спящим в постели, а мое сознание отделилось от него и больше с ним не связано. «Кто же теперь мое Я?» - хочется вдруг спросить, но тут я соображаю, что у меня нет больше органа, посредством которого я мог бы вопрошать, и я начинаю бояться, что глупый голос снова проснется во мне и снова начнет бесконечный допрос».

В ходе своих блужданий главный герой постепенно понимает, что он сам голем, т.е. еще не одухотворенная кукла, искусственное создание, не обретшее свою идентичность. В одной из галлюцинаций Атанасиуса Майринк дает намек на это:

«Я закрыл глаза. Длинным рядом потянулись предо мной человеческие лица. Веки опущены… неподвижные мертвые маски… мой собственный род, мои предки. Все одна и та же форма черепа, хотя тип заметно менялся. Предки вставали из могил с волосами, гладко причесанными, распущенными, подстриженными, в париках и в косичках. Века за веками, все ближе ко мне, их черты становились мне все более и более знакомыми, и, наконец, слились в одно лицо…. в лицо Голема, которым и оборвалась цепь моих предков…»

Если разобраться, то тот момент, когда Атанасиус осознаёт себя, пусть пока лишь големом, и является актом проявления Сознания. Ведь возможно, это первая доступная ему Истина. А ведь именно это слово пробудило к жизни Голема в легенде!

«Он живет в легенде, пока на улице не начинаются события, которые снова делают его живым».

Собственно, чем отличается настоящий живой человек от голема («философского зомби»)? Тем, что принимает ответственность за свою жизнь и имеет волю, становится хозяином своей судьбы. Жизнь голема зависит от его создателя. Человек же просто принимает свою смертность, свое несовершенство вместе с возможностью самостоятельно строить свою жизнь и принимать все ее плохие и хорошие стороны. Об этом Атанасиусу говорит архивариус Гиллель:

«Люди не идут никаким путем, ни путем жизни, ни путем смерти. Вихрь носит их, как солому. В Талмуде сказано: «прежде, чем Бог сотворил мир, он поставил перед своими созданиями зеркало, чтобы они увидали в нем страдания бытия и следующие за ними блаженства. Одни взяли на себя страдания, другие – отказались, и вычеркнул их Бог из книги бытия». А вот ты идешь своим путем, свободно избранным тобой, пусть даже неведомо для тебя: ты несешь в себе собственное призвание. Не печалься: по мере того, как приходит знание, приходит и воспоминание. Знание и воспоминание – одно и то же».

Тут мы приходим к важной сцене, когда в одном из видений к Атанасиусу приходят призраки и заставляют сделать главный выбор в его жизни:

«Очертания призрака неуверенно рисовались в темноте, едва заметно сжимаясь и снова расширяясь, точно от медленного дыхания, пробегающего по всему телу: единственное движение, которое можно было уловить. Вместо ног в пол упирались обрубки костей. А мясо, серое, бескровное, выпячивалось своими краями на высоте перехвата. Неподвижное существо протягивало мне свою руку. В ней лежали зернышки. Величиной с горошину, красного цвета, с черными пятнышками по краям. Что я должен был сделать с ними? Я смутно сознавал, что на мне лежала огромнейшая ответственность,– ответственность, выходящая за пределы всего земного,– если я сейчас не сделаю все то, что нужно. Две чашки весов – на каждой половина вселенной – колеблются где-то в царстве первопричины, мерещилось мне,– на какую я брошу пылинку, та и опустится. Так вот она, эта страшная напряженность, окружающая меня! – догадался я,– «Не шевели пальцем!» – советовал мне рассудок.– Даже если смерть никогда не придет за тобой и не избавит тебя от этой муки». «Но и этим ты произвел бы выбор: ты, значит, о т к а ж е ш ь с я от зерен,– шептало что-то внутри.– Тут нет выхода». В поисках защиты я оглянулся вокруг, не увижу ли знака, указующего, как быть. Ничего. И во мне самом ни решения, ни выбора,– все мертво,– умерло. Жизнь мириадов людей в это страшное мгновение легче пеперышка,– понял я…»

Так что же выбирал в этом эпизоде главный герой? А то, стать ли живым человеком, пробудиться, или остаться големом, слепо влекомым своим предназначением.

«То, что вы мне только что рассказывали о призраке без головы – это символ, разумеется: если вы подумаете, вы легко найдете ключ к нему – со мной однажды это случилось точь-в-точь. Но я в з я л зерна. Так что я иду «дорогой смерти». Для меня самое святое, это сознание, что каждым моим шагом руководит духовное начало во мне. Я за ним слепо, доверчиво пойду, куда бы ни повела меня дорога: к виселице или к трону, к нищете или к богатству. Я никогда не колебался, когда выбор был в моих руках».

Атанасиус Пернат сначала открыл Истину, понял, что он, как и все вокруг голем – механическая душа, не сходящая с рельс предназначения. Однако, возможно именно благодаря силе любви к Мириам, беспокойству за других обитателей еврейского гетто с их большими и малыми личными проблемами, он пробудил в себе желание быть Человеком, свободной личностью, принимающей абсурдность мира, и ответственность за его несовершенство. Он преодолел свою отчужденность от остального общества и от себя самого. Это большой подвиг маленького человека. *** Согласно легенде голем, выполнив свое предназначение, распадается в прах. Финал в романе таков, что не позволяет однозначно сказать, что стало с Атанасиусом Пернатом. Если он остался големом, то значит действительно умер в финальной сцене. Но скорее всего это не так, поскольку он прошел свой путь трансформации. Эта трансформация – главное открытие Густава Майринка в его изотерических поисках. Это тот духовный путь, которым он хотел поделиться и облек его в форму ни на что не похожего мистического романа. Проза Майринка не похожа ни на романы Лео Перуца, ни на произведения Франца Кафки. У последнего мы встречаем неудобную в своей железобетонной абсурдности реальность странных порядков. У Перуца большой акцент на исторический контекст. Реальность же в романе Майринка пластична, и несмотря на свою мрачность, она наполнена ожиданием чуда, которое, безусловно здесь возможно, и которое обязательно произойдет. Пробуждайтесь! Не будьте големами, даже если вам кажется, что это удобно!

«– Зачем мне бежать из тюрьмы,– робко обратился я к нему,– ведь я не виновен. – Это не значит, что не надо бежать! – возразил мне прекрасный Венцель, выпучив глаза от удивления».

ОФОРМЛЕНИЕ КНИГИ: КОМУ ПОРЕКОМЕНДОВАЛ БЫ: Тем, кому нравится неординарная проза с загадочным сюжетом, мистической атмосферой и зыбкой реальностью в ткани повествования. Любители прозы Франца Кафки и Лео Перуца могут по достоинству оценить третьего автора в ряду славных пражских литераторов. ВИДЕО В ТЕМУ: «Голему» Майринка не повезло с экранизациями, чего не скажешь о легенде, которая легла в его основу. О ней можно посмотреть классический немой фильм Пауля Вегенера «Голем, как он пришел в мир» (Der Golem, wie er in die Welt kam, 1920). Фильм прекрасно передает атмосферу в том числе и рассматриваемого романа. Но я бы хотел обратить ваше внимание на другое произведение, которое рассматривает темы бессознательного существования и двойственной личности с точки зрения современности. Я говорю о фантастическом сериале «Разделение» (Severance, 2022) Бена Стиллера, который рассказывает о таинственной корпорации, умеющей вживлением чипа разделять сознание человека на «рабочую/внутреннюю» и «домашнюю/внешнюю» личность.

И так, книга повествовала о человеке, что по ошибке взял чужую шляпу. Весь сюжет нам раскрывает полтора года или немногим больше этого другого человека. В этом произведении можно проследить несколько историй других людей: Хароузека, Вассертрума, Ангелины. Эти трое перечисленных персонажей (и парочку других, которые в сюжете фигурируют, но лишь как связующие звенья меж этими тремя) составляют одну целую историю. Фигурируют также Гиллель и его дочь Мириам. Но они появляются и играют основную роль уже после половины книги. Так уж выходит, что все хитросплетения их жизней разворачиваются на глазах Перната, - главного героя, от лица которого рассказывается практически весь сюжет. И что мы имеем? Вассертрум напрямую оказывает влияние на Ангелину. Она, в свою очередь, уже на Перната. Во всем этом бурном действии (а Густав вполне занятно описал, какое влияние и каким образом Вассертрум оказывает на Ангелину) появляется Хароузек, который напрямую замешан в эту бурю и ещё сыграет свою роль в будущем. Всё это занимательно, однако где же Голем? Он есть. Более того, тут даже присутствует мистицизм. Голем, пугающий весь еврейский квартал, время от времени появляется примерно в первой половине книги, а дальше... Просто исчезает?

Говоря в общем, сам «Голем» - это существо, созданное обычно из глины, грязи, крови или других примесей, в еврейской мифологии. «Голем» - это легенда, возникшая в Праге у иудеев, и Густав Майринк взял эту легенду в основу своего произведения. В ней говорится, что Голем возрождается к жизни каждые 33 года и, как ни странно, в книге тоже такое встречается. Когда Пернат представлял, как некто, преодолевая лестничную клетку, заходит к нему, неизвестный человек, а точнее сказать Голем, и вправду зашёл и, ни слова не произнося, отдал главному герою книгу «Иббур». Иббур напрямую связан с Каббалой, - вселение души покойного в тело живого человека. С вводной информацией, которая и для меня была в новинку, мы покончили.

Сам Пернат, по сюжету исследуя соседнюю квартиру в ночи, набредает на некий люк. Люк, ведущий в катакомбы под Прагой и выходящий в другую комнату без единой двери и единственным окном. Эту комнату в книге уже упоминали как неподдающуюся исследованию. Здесь главный герой находит, на удивление, полный комплект карт для игры в тарок. Одна из них, обозначающая Ивритскую букву «Алеф», превращается в Голема - отражение Перната. И после страха от ночлега в неуютной комнате, Главный герой, порядком озябнув и одевшись в старое тряпье (лежало в комнате), бредет по еврейскому кварталу, пока все иудеи вокруг него с ужасом наблюдают Голема в лице Перната. Мне этот отрывок произведения показался достаточно занятным, чтобы я его упомянул. Теперь, переместимся к концу всей истории... После некоторых событий всё повествование берет в свои руки человек из начала книги, - тот, кто по ошибке взял шляпу Перната. Он подмечает, что ему снился сон, который слишком походил на отрывок жизни другого человека. И новый герой отправляется в путь заранее узнав, где находился еврейский квартал и кафе, в котором Пернат частенько бывал. В самом кафе герой уже узнал о разрушенном мосте, который обвалился ещё когда мы наблюдали за жизнью Перната. Также он узнал, что обвалился мост 33 года назад. И в самом конце, новый герой лицом к лицу встречается с Пернатом, отдавая ему шляпу. Встречается во дворе дома, который мы с Пернатом видели и котором шли легенды.

На этом я остановлюсь, чтобы сказать последние несколько слов. Книга, от которой я не ждал чего-то определённого, довольно увлекательна. В начале она мне казалось излишне странной, но после она стала раскрываться все больше и с удивлением я заметил, что она меня затянула. Более того, после прочтения я все ещё не мог ничего понять в достаточной для себя мере, чётко видя историю упомянутых и оставленных в неизвестности мною героев, но не поддающихся ещё объяснению для меня Голема и Каббалы (даже такой слабой, как сейчас). В итоге, я доволен книгой. Могу ли я её посоветовать? Не всем и каждому, но да. Если вам нравится мистицизм, то, полагаю, она может вас порадовать (если ещё не читали, все таки классика). К тому же, это экспрессионизм, а значит большая часть внимания направлена на эмоциональную составляющую человека.

Также скажу, что многие аспекты книги я не затрагивал и описал лишь крайне малую часть сюжета, стараясь не заспойлерить, пускай даже выпущенное столетие назад произведение.

Основной сюжет истории рассказывается безымянным рассказчиком. Действие происходит в Праге. Главный герой однажды по ошибке взял не свою шляпу. Внутри шляпы было имя владельца — Атанасиус Пернат. После этого рассказчику стали сниться странные сны, в которых он видел себя тем самым Пернатом — ювелиром-камнерезом из еврейского гетто в Праге. В снах герой проживает несколько эпизодов из жизни Перната, не помня при этом его прошлого и так и не узнав, чем жизнь Перната закончилась. Потому очнувшись от странных сновидений, главный герой пускается на поиски Атанасиуса Перната уже в реальной жизни и узнаёт, что все виденное им во снах происходило на самом деле только около ста лет назад.

Книга долго болталась у меня в списке, потому что прочитав ее в первый раз я не поняла ровным счетом ничего, но мне хотелось разобраться, почему она стала такой знаменитой. Да и фигура автора вызывала любопытство. Майринк увлекался изучением каббалы, теософии, восточных мистиков. Почти во всех его книгах есть что-то, связанное с оккультизмом. Его даже обвиняли в использовании спиритизма и колдовства при ведении банковской деятельности (он ко всему прочему был успешным банкиром).

Но прослушав "Голем" во второй раз, я поняла примерно столько же, что и в первый. Вынесла для себя только, что это очень мрачно, атмосферно, наполнено символами, разгадать которые мне не под силу. Уже после прослушивания, я прочитала, что события, происходящие в романе воплощают арканы карт таро или церемонии различных эзотерических инициаций. И теперь мне хотя бы понятно, почему ничего не понятно.

Не сумев разобрать сюжет на арканы, я сделала для себя совершенно другой вывод: вокруг любой легенды или мистического совпадения в реальной жизни человек с развитым воображением может накрутить чего угодно.

Так получилось, что наш ГГ, от лица которого идет повествование, спутал шляпу и взял шляпу другого человека. Надев шляпу – он переживает толи сны, толи видения, а может просто переживает за хозяина шляпы, события… И я не поняла о чем эта книга… Вроде была какая-то история связанная с Големом – но не развита никак. Вроде история любви – но снова никак.

Честно – тот случай, когда в голове не остается ничего конкретного. Просто обрывочный набор того, что отложилось в голове ) Старьевщик, молодой человек, ненавидящий своего отца за то, что выгнал его мать, Ангелина, тюрьма, вдруг внезапно – ГОЛЕМ!, Гиллель, Мириам и финал.

Прочитала, выкинула и забыла