Читать книгу "Два мира. Следы в тени леса"

Хайдарали Усманов
Два мира. Следы в тени леса

Весть, опередившая страх

Первые гонцы с дипломатическими письмами покинули столицу Даюн ещё до того, как последние придворные успели разойтись после чрезвычайного приёма. Они выезжали через разные ворота, следуя каждый по своему маршруту, и везли запечатанные послания, содержание которых не предназначалось для чужих глаз. На свитках стояли личные печати послов, а поверх шнуров, которыми стягивали свёрнутую бумагу, лежали дополнительные оттиски дипломатических ведомств. Одни письма предназначались правителям соседних государств, другие – командующим пограничных армий, третьи следовало передать министрам, отвечавшим за снабжение, укрепления и сбор сведений о скверне.

На первый взгляд, ничего необычного в происходящем не было. Подобные гонцы и прежде преодолевали сотни ли, меняли загнанных лошадей на почтовых станциях, ночевали в придорожных укреплениях и предъявляли удостоверения чиновникам, которые не смели задерживать посланников с печатями подобного рода. Войны, наводнения, голод, мятежи и смерть высокопоставленных лиц не раз заставляли государственную почту работать без сна и отдыха. Но на этот раз в каждом послании имелась одна особенность, из-за которой даже опытные гонцы, привыкшие не задавать вопросов, старались не задерживаться на постоялых дворах.

В приказах особо оговаривалось, что сообщение должно быть доставлено лично адресату или уполномоченному им лицу, а любые попытки задержать гонца, вскрыть свиток или заменить сопровождающего следовало немедленно заносить в отдельный доклад. На некоторых маршрутах отправлялись сразу двое всадников, каждый со своим экземпляром письма. Один ехал по главной дороге, другой – через горные перевалы, где путь был длиннее, зато позволял обойти крупные города и владения местных правителей. Никто не объяснял им, почему обыкновенного письма вдруг оказалось недостаточно.

Гонцы не знали всех подробностей. Большинству из них сообщили лишь, что дело касается безопасности восточных рубежей и требует немедленного внимания иностранных дворов. Однако среди сопровождающих находились и те, кто успел услышать разговоры дворцовых служителей. Кто-то видел, как из императорского дворца под усиленной охраной вывозили большой ларь, обложенный охлаждающими амулетами. Кто-то заметил, что в военном ведомстве в спешке поднимали старые карты приграничных областей. А один из конюхов рассказывал, будто видел чиновника, который после выхода из кабинета министра несколько раз вытирал вспотевшие ладони о дорогие рукава, хотя на улице стояла прохлада.

Эти обрывки слухов не складывались в ясную картину, но всякий, кто хоть немного знал устройство имперской власти, прекрасно понимал, что если уж дворец поднимает такую суету, то речь точно идёт не о споре из-за торговых пошлин и не о очередном конфликте между пограничными командирами. Самым неприятным было то, что никто не называл случившееся войной.

В официальных формулировках говорилось об обнаружении неизвестного разумного противника, возможном целенаправленном распространении скверны и необходимости обмена сведениями. Слова были осторожными, почти сухими, однако за ними угадывалось нечто, чего чиновники старались не произносить вслух. Привычные представления о том, с чем именно сражаются люди на границе, могли оказаться ошибочными. И именно эта мысль отправилась вместе с гонцами во все стороны света.

Первым из соседних государств, куда прибыл посланник из Империи Даюн, стало небольшое горное царство Ханмён, лежавшее к северо-западу от имперских владений.

Между его столицей и заражёнными землями находились протяжённые горные хребты, несколько крупных рек и обширные леса. На протяжении последних десятилетий правители Ханмёна считали, что сама природа служит им надёжной защитой от бедствий, охвативших восточные территории. Конечно, до них доходили сообщения о скверне. В отдельных ущельях находили почерневшие деревья, иногда в отдалённых деревнях появлялись уродливые звери, а случалось, что охотники возвращались с рассказами о существах, которые не походили ни на одно известное животное.

Однако подобные случаи оставались редкими. Их расследовали местные чиновники, на опасные участки отправляли отряды, после чего наиболее пострадавшие места окружали частоколами или объявляли запретными. Если заражённое существо удавалось убить, его останки сжигали, а если не удавалось – собирали ополчение, привлекали храмовых служителей и тратили столько людей и серебра, сколько требовалось для того, чтобы прекратить бедствие. Постепенно всё это стало восприниматься как неприятная, но привычная часть жизни.

Ведь если бы скверна действительно представляла собой угрозу всему государству, рассуждали местные сановники, она давно распространилась бы по их землям повсеместно. Между тем урожаи продолжали собирать, торговые караваны ходили через перевалы, а правители соседних владений больше спорили о праве взимать пошлины с купцов, чем о неведомой заразе, приходившей издалека. Поэтому появление имперского гонца сначала вызвало лишь раздражение.

В тот день государь Ханмёна принимал доклады о ремонте горных дорог. За длинным столом лежали свитки с расчётами, образцы древесины и небольшие модели мостов, которые предстояло восстановить после весенних оползней. Министр финансов доказывал, что выделение дополнительного серебра на строительство сторожевых постов не предусмотрено бюджетом, а командующий северной армией убеждал присутствующих, что без новых складов продовольствия войска не смогут долго оставаться в горах. Когда двери распахнулись и вошёл начальник дворцовой охраны, разговоры оборвались.

– Ваше величество, гонец из Империи Даюн. При нём послание с личной печатью посла. Он требует немедленной аудиенции.

– Требует? – переспросил государь, подняв глаза от расчётов.

Вопрос прозвучал почти беззлобно, но начальник охраны всё же опустил голову.

– Он сослался на распоряжение нашего посла в Империи. Сообщение касается безопасности наших земель.

Министр финансов негромко хмыкнул.

– Если бы каждое письмо из Даюн касалось безопасности наших земель, нам пришлось бы ежедневно собирать весь двор. Их чиновники привыкли говорить о безопасности, когда хотят получить от соседей новые уступки.

Несколько сановников поддержали его сдержанными улыбками. Отношения их государства с Империей Даюн всегда были достаточно сложными, чтобы подобное предположение казалось вполне естественным. Империя обладала сильной армией, многочисленными крепостями и значительно большими ресурсами, а её дипломатам нередко удавалось превращать любые переговоры в разговор о том, какую выгоду должны получить сами имперцы.

Государь, однако, не улыбнулся.

– Где гонец?

– Ожидает во внешнем зале. Он просил передать, что не имеет права вскрывать письмо и что должен дождаться подтверждения о его личном вручении.

– Тогда приведите его.

Через несколько минут в зал вошёл молодой мужчина в дорожной одежде. Его плащ был покрыт засохшей грязью, сапоги потемнели от воды, а на поясе висела небольшая сумка с печатями почтовых станций. По тому, как он держался на ногах, было заметно, что последнюю часть пути он преодолел почти без отдыха. Гонец поклонился, снял с груди водонепроницаемый футляр и вынул из него свёрнутый свиток.

Государь принял послание лично. На тёмном сургуче – или, точнее, на специальной смоле, которой в Империи Даюн запечатывали важные государственные документы, – отчётливо виднелся знак посла. Второй оттиск принадлежал печати, которую полномочному послу вручил сам властитель царства перед отправкой. И одно только его присутствие говорило о том, насколько серьёзное содержимое может быть в этом свитке. От чего насмешливые улыбки на лицах сановников постепенно исчезли. Даже если письмо было связано с очередными дипломатическими требованиями, такая печать означала, что вопрос затрагивал не только торговлю или отношения между дворами. Оно свидетельствовало напрямую о том, что тут могли быть замешаны и военные интересы. А но подобные интересы редко смешивались в переписке с соседями без веской причины. А если уж подобную печать ставили рядом с личной печатью посла, значит, речь шла о деле, которое даже сам государь Империи Даюн счёл достаточно важным, чтобы взять под личный контроль.

Задумчиво хмыкнув, Ханмёнский правитель сломал печать и развернул письмо. Сначала он читал быстро. Затем замедлил движение глаз, вернулся к началу одного из абзацев и перечитал его ещё раз. На лице не появилось ни испуга, ни гнева, однако пальцы, державшие бумагу, слегка напряглись.

В письме сообщалось об обнаружении разумного существа, вооружённого и облачённого в защитное снаряжение, которое не походило на экипировку людей Империи Даюн. Его останки были доставлены в столицу, где Император лично убедился в том, что перед ним не обычный изменённый зверь. Существо имело человеческое строение тела лишь в самом общем смысле. Вытянутая шея, узкие отверстия вместо привычного носа, чешуйчатые участки кожи, необычные пропорции головы и конечностей придавали ему сходство с человеком, которого природа попыталась соединить со змеёй.

В тексте оно называлось ракшаас. Дальше следовало описание обстоятельств, при которых это существо было обнаружено. Особое внимание уделялось тому, что именно ракшаас могли намеренно переносить и распространять скверну, используя специально подготовленные предметы, способные служить источниками заражения. Затем упоминался детский череп.

Государь дочитал до конца и положил письмо на стол. В комнате стало тихо. Даже министр финансов, обычно не упускавший возможности высказать замечание, теперь внимательно следил за лицом своего повелителя.

– Ваше величество? – осторожно спросил начальник охраны.

– Созвать Государственный совет. – Мрачно произнёс правитель. – Немедленно. Пусть придут командующий армией, начальники всех пограничных гарнизонов, министр финансов, главный лекарь двора и руководитель службы тайных донесений. Также вызовите хранителя архивов.

– Всех сразу? – невольно переспросил один из сановников.

Государь медленно повернул к нему голову.

– Разве я сказал что-то непонятное?

Чиновник побледнел и поспешно склонился в поклоне.

– Нет, Ваше Величество.

– Тогда выполняйте приказ.

Когда слуги и охрана засуетились, государь снова посмотрел на письмо. Он не был человеком, который легко поддавался страху, и не собирался объявлять войну на основании одного послания. Но в сообщении из Империи Даюн имелась деталь, которую он не мог отмахнуть как дипломатическую выдумку. Если разумные существа действительно умели переносить скверну в специально подготовленных вместилищах, то прежние случаи заражения территорий в Ханмёне могли быть не случайными. И если это предположение верно, то границы их государства могли быть уязвимы независимо от того, насколько далеко находились владения, уже поглощённые туманом.

Совет собрался спустя час. К тому времени известие успело просочиться за пределы дворцовых помещений. Слуги видели, как один за другим прибывали военные чиновники, архивариусы и лекари. Несколько старших офицеров явились прямо с тренировочных площадок, не успев сменить запылённую одежду. Двух министров пришлось разбудить, а начальника службы тайных донесений нашли в архивном помещении, где он разбирал отчёты о пропавших торговых караванах.

Подобная спешка сама по себе была достаточной причиной для тревоги. Когда государь появился в зале, все уже сидели на своих местах. Он не стал тратить время на обычные приветствия и сразу передал письмо главному военному советнику.

– Прочитайте вслух.

Советник прочёл послание от начала до конца, не пропуская ни одной строки. По мере того, как звучали слова о ракшаас, о детском черепе и о способности неизвестных существ распространять скверну, выражения лиц присутствующих менялись.

Главный лекарь задумчиво нахмурился, словно пытался мысленно сопоставить услышанное с известными ему случаями заражения. Архивариус несколько раз потянулся к рукавам, но всякий раз останавливал себя. Командующий армией сохранял внешнее спокойствие, хотя его взгляд становился всё тяжелее.

Первым заговорил министр финансов.

– Простите, ваше величество, но это может быть попыткой Империи Даюн втянуть нас в дорогостоящее военное сотрудничество. Империя давно стремится укрепить своё влияние на соседние государства. Теперь им понадобились наши средства, наши люди и, вероятно, право размещать свои войска в приграничных областях. Не исключено, что рассказ о неизвестном враге служит лишь удобным предлогом.

Несколько сановников согласно кивнули. Это была вполне разумная мысль. Никто из присутствующих не мог лично подтвердить, что ракшаас существуют. Все сведения поступили от государства, которое обладало собственными политическими интересами, а потому осторожность оставалась необходимой.

Со всеми этими фактами государь не стал спорить.

– Возможно. Поэтому я не предлагаю немедленно отправлять войска в распоряжение Империи Даюн. Я предлагаю выяснить, насколько сведения соответствуют действительности. Командующий, что вы можете сказать о случаях появления скверны на нашей территории?

Военачальник поднялся.

– За последние пятнадцать лет в официальных отчётах зарегистрировано двадцать семь случаев появления изменённых существ за пределами областей, где скверна встречается постоянно. В большинстве случаев речь шла об одиночных животных. Но были и более серьёзные происшествия.

– Насколько серьёзные?

– Три поселения пришлось эвакуировать. В одном случае погибло почти сорок человек, прежде чем местный гарнизон смог уничтожить заражённое существо. В другом отряд из двадцати семи бойцов потерял больше половины состава. В третьем пришлось привлечь воинов из соседнего округа, храмовых служителей и несколько десятков охотников, прежде чем удалось очистить заражённую долину.

Министр финансов поморщился.

– Но все эти случаи были разрешены.

– Не все… – возразил командующий. – В некоторых местах мы лишь прекращали распространение скверны в непосредственной близости от поселений. Несколько участков леса и горных ущелий остаются закрытыми до сих пор.

– И вы хотите сказать, что эти существа могли появиться там из-за ракшаас?

– Я хочу сказать, что мы никогда не могли объяснить, откуда вообще могло появиться подобное явление скверны. Она просто появлялась там, где её ранее просто никогда не было.

Это признание оказалось неприятнее любых предположений. До сих пор военные исходили из того, что скверна распространяется по каким-то собственным законам. Возможно, заражённые существа перемещались с востока, уходя от тумана. Возможно, некоторые из них могли долго существовать в изоляции, прежде чем внезапно появлялись в человеческих владениях. Допускались даже редкие природные явления, при которых заражённые участки возникали на значительном удалении от основной границы тумана. Ни одна из гипотез не была доказана.

Теперь же появлялось объяснение, которое выглядело слишком простым, чтобы его можно было игнорировать. Кто-то мог принести скверну. Не целый отряд чудовищ, не огромный кусок заражённой земли и даже не животное, способное самостоятельно преодолеть горы и реки. Достаточно было одного существа, которое умело переносить источник заражения и оставлять его там, где считало нужным.

– Допустим… – произнёс министр финансов после продолжительного молчания. – Допустим, подобные создания действительно существуют. Как они могли добраться до наших земель, не попавшись ни одному дозору? Наши горные дороги охраняются. Перевалы контролируются. Большие реки пересекают только в определённых местах.

– А леса? – спросил начальник тайных донесений.

Министр повернулся к нему.

– Что?

– А заброшенные дороги? Старые охотничьи тропы? Высохшие русла рек? Ущелья, по которым никто не ходит зимой? Мы не контролируем каждый метр границы. Даже если ракшаас немногочисленны, им не обязательно проходить через наши заставы. Достаточно найти путь, которым пользуются звери или местные охотники.

– Но почему тогда мы не находили их следов?

– Возможно, потому что не искали следы разумных существ. Мы искали заражённых животных.

Это замечание вызвало недовольный ропот, но никто не смог привести убедительного возражения. Главный лекарь, до сих пор молчавший, осторожно наклонился вперёд.

– Есть ещё один вопрос. В письме сказано, что ракшаас переносили источник скверны в специально подготовленном вместилище. Если это действительно так, то мы просто обязаны выяснить всё о том, каким образом он действует. Возможно ли, что заражение начинается только после определённого воздействия? Или достаточно просто оставить такой предмет в подходящем месте?

– Вы хотите исследовать сам этот источник? – спросил государь.

– Разумеется. Но не в жилом помещении и не рядом с людьми. Если мы получим подобный предмет, я потребую отдельное изолированное место, несколько защитных барьеров и разрешение отказаться от исследования, если возникнет опасность для окружающих.

– Разумная осторожность… – одобрил правитель.

Архивариус, который до сих пор не произнёс ни слова, поднял руку.

– Ваше величество, если позволите, я хотел бы уточнить один момент.

– Говорите.

– В старых хрониках есть упоминания о случаях, когда изменённые существа появлялись в местах, где прежде не было признаков скверны. Иногда речь шла о колодцах, иногда – о складах зерна, а в одном документе говорится о небольшом монастыре, где заражение началось сразу в трёх разнесённых друг от друга зданиях. Тогда это объясняли небрежным обращением с останками чудовищ. Но если предположение из письма, прибывшего к нам из Империи Даюн верно, возможно, причина была иной.

– Вы можете найти эти записи?

– Я могу найти сами хроники. Однако часть документов старая, некоторые переписывались несколько раз, а отчёты из дальних провинций порой составлялись людьми, которые не умели отличить обычную болезнь от воздействия скверны. На полноценную проверку потребуется время.

– Получите всё необходимое… – распорядился государь. – Начните с последних тридцати лет. Затем двигайтесь дальше в прошлое. Особое внимание уделите случаям, когда заражение возникало внезапно, вдали от известных заражённых областей.

Он посмотрел на командующего армией.

– Удвоить число дозоров на основных перевалах. Но не ослаблять остальные участки ради этого. Если противник действительно умеет проникать незамеченным, нет смысла оставлять ему очевидные проходы.

– Будет исполнено.

– И ещё одно. Я не хочу, чтобы кто-либо из наших чиновников отправился к восточной границе Империи Даюн с намерением лично проверить существование тех самых ракшаас.

Министр финансов слегка приподнял брови.

– Ваше величество, разве кто-то предлагал такое?

– Пока нет. Но я знаю наших людей. Среди них обязательно найдётся человек, который решит, что все эти сведения – преувеличение, а значит, достаточно отправить небольшой отряд и вернуться с доказательствами. Если кто-нибудь пожелает это сделать, пусть сначала придёт ко мне и объяснит, каким образом он собирается вернуться с заражённой территории, если там действительно действует разумный противник.

На этот раз никто не улыбнулся. Потому что все присутствующие знали ответ. Никто не собирался добровольно идти в земли, где обычные нефритовые талисманы могли не обнаружить врага, где разведка почти не работала, а любое столкновение с заражёнными существами могло закончиться гибелью всего отряда. И даже если бы смельчакам удалось добраться до нужного места, у них не было ни малейшей гарантии, что они сумеют найти там хоть что-нибудь, кроме тумана, руин и изменённых зверей. Государь не требовал верить представителям Империи Даюн на слово. Он требовал признать, что цена ошибки слишком высока…

………..

В другом государстве, расположенном к югу от владений Империи Даюн, известие встретили гораздо громче.

Царство Сорим славилось своими торговыми городами, богатыми портами и многочисленными ремесленными мастерскими. Его правители предпочитали решать вопросы серебром, договорами и давлением на торговые пути, а армия, хотя и была многочисленной, редко участвовала в длительных кампаниях вдали от собственных границ.

Скверна казалась соримским чиновникам проблемой чужих земель. Она приходила из восточных областей, где годами гибли люди, исчезали деревни и рушились крепости. Там жили другие народы, там находились другие армии, и там же имелись причины тратить огромные средства на защиту от тумана. Сорим не был совершенно защищён от бедствия, но случаи появления заражённых существ на его территории случались настолько редко, что каждый раз становились отдельным событием. Именно поэтому гонец из Империи Даюн застал дворец врасплох. Правитель Сорима принимал посланников торговых гильдий, когда начальник дворцовой канцелярии доложил о прибытии имперского гонца. Государь велел передать, что аудиенция состоится после завершения текущего заседания, однако гонец отказался уходить.

– Он не просит ускорить приём, ваше величество… – сообщил канцлер, явно испытывая неловкость. – Он утверждает, что обязан лично передать письмо, и что промедление может поставить под угрозу безопасность нашего государства.

– Все гонцы говорят, что их письма важнее чужих…– раздражённо ответил правитель.

– Он предъявил личную печать нашего посла в Даюн.

Государь помолчал, затем отложил документы.

– Приведите его.

В этот раз гонец оказался пожилым, с седой полосой в волосах и глубокой складкой между бровями. Его одежда была изрядно потрёпана, но футляр с письмом выглядел безупречно. Он поклонился и передал свиток. Правитель прочитал его стоя. Когда он дошёл до описания ракшаас, то остановился и посмотрел на канцлера.

– Это что, какая-то шутка?

– Ваше величество?

– Человек со змеиной головой? Чешуйчатая кожа? Неизвестное оружие? Они действительно ожидают, что я поверю в подобную нелепость?

Он снова взглянул на письмо.

– И что это за название? Ракшаас. Будто речь идёт о чудовище из старой сказки.

– Император Даюн утверждает, что тело доставлено в его столицу. – осторожно заметил канцлер.

– Император Даюн утверждает множество вещей. Это ещё не означает, что всё написанное правда.

Он бросил письмо на стол, но не отодвинул его.

В зале находились несколько торговых представителей, и они с заметным интересом наблюдали за происходящим. Один из них, человек с тяжёлыми золотыми кольцами на пальцах, позволил себе усмешку.

– Возможно, Империя Даюн просто хочет заставить соседей платить за укрепление своих границ. Если у них появился новый враг, почему мы должны расходовать собственные средства? Пусть сами разбираются со своими чудовищами.

Некоторые присутствующие одобрительно загудели. Но канцлер не поддержал их. Он слишком хорошо знал, что в последние годы в Сориме происходило нечто странное.

Четыре года назад в одной из прибрежных деревень появились изменённые крабы, каждый размером с крупную собаку. Они вылезали из воды по ночам, ломали двери и уносили людей, а их панцири не пробивали обычные охотничьи копья. На уничтожение их колонии ушло почти два месяца, и даже после этого рыбаки ещё долго находили в сетях уродливых существ с лишними конечностями.

Два года спустя на складе зерна возле южной дороги началось внезапное заражение. Несколько работников заболели, затем в амбарах появились мелкие существа, похожие на бескрылых ящериц с прозрачными брюхами. Они размножались так быстро, что пришлось сжечь три здания вместе со всем содержимым. Убытки оказались настолько велики, что владелец склада разорился, а местный чиновник лишился должности за то, что слишком долго скрывал случившееся.

А прошлой зимой в горном селении обнаружили оленя с человеческими руками вместо передних ног. Существо не нападало на людей сразу. Оно несколько дней ходило возле домов, наблюдало за жителями, а затем ночью ворвалось в жилище старосты и убило всех, кто находился внутри. На его уничтожение отправили отряд из тридцати солдат, двух опытных охотников и лекаря, знакомого с воздействием скверны. Из тридцати человек вернулись семнадцать.

И ни в одном из этих случаев никто не смог объяснить, откуда пришло заражение.

– Ваше величество, – произнёс канцлер, – разрешите мне задать вопрос.

– Задавайте.

– Если сообщение из Империи Даюн – ложь, то почему наш собственный посол отправил его с такой поспешностью? И почему Император Даюн лично сообщил эту информацию, как там указано, всем послам сопредельных государств?

Правитель нахмурился.

– Возможно, они хотят убедить нас в серьёзности угрозы.

– Тогда зачем сообщать сведения, которые легко проверить, если тело действительно находится в столице Империи? Это слишком рискованный обман.

– Может быть, они и сами ошибаются.

– Возможно… – Немного подумав, согласился канцлер. – Но если они ошибаются, нам ничего не мешает провести собственное расследование. Если же они правы, то отказ от проверки может обойтись нам куда дороже.

Торговец с золотыми кольцами недовольно поджал губы.

– И каким образом вы предлагаете это проверить? Отправить людей в земли, где уже несколько столетий живут одни чудовища?

– Нет. Я предлагаю поднять наши собственные архивы и проверить случаи появления скверны на нашей территории.

– А если после этого вы решите, что ракшаас действительно существуют, что тогда? Мы объявим войну всем змеям в мире?

– Мы хотя бы будем знать, с чем имеем дело.

Торговец фыркнул.

– А может быть, вы хотите получить новые полномочия? Сейчас вы потребуете людей для расследования, завтра – деньги на укрепления, послезавтра – право распоряжаться армией. Всё ради призрачных существ, которых никто из нас не видел.

Правитель поднял руку, прекращая спор.

– Довольно. Канцлер, подготовьте доклад о случаях появления скверны за последние двадцать лет. Найдите все отчёты, включая те, что были признаны недостоверными. Если потребуется, опросите выживших и родственников погибших.

Затем он повернулся к командующему городской стражей, который присутствовал на заседании.

– Вы слышали письмо. Что скажете?

Военачальник ответил не сразу.

– Я не могу подтвердить существование ракшаас. Но могу подтвердить, что некоторые изменённые существа появлялись слишком далеко от заражённых земель, чтобы объяснить их присутствие обычным перемещением. По крайней мере, я никогда не видел следов, которые указывали бы на долгий путь через наши владения.

– А если они способны переносить скверну?

– Тогда им не нужно идти через наши владения целиком. Им достаточно добраться до места, где можно оставить источник заражения.

Тишина, наступившая после этих слов, оказалась куда более тяжёлой, чем прежний спор. Ведь это означало, что многочисленные посты, заставы и охраняемые дороги могли оказаться бесполезны. Они защищали от армии, от бандитов, от обычных зверей и даже от некоторых изменённых существ. Но если противник был способен пройти через лес, воспользоваться заброшенной тропой, пересечь реку или скрыться среди торговых путников, а затем оставить в нужном месте предмет, который сам становился рассадником скверны, то существующая система охраны не могла гарантировать безопасность.

– Допустим… – Медленно произнёс правитель. – Но почему они должны нападать именно на нас? Если у них есть возможность проникать в человеческие земли, они могли бы давно уничтожить наши города.

– Возможно, они не стремятся уничтожить города сразу, – ответил канцлер. – Возможно, они исследуют наши земли. Или готовят условия для чего-то большего. Мы не знаем их целей.

– А если письмо из Империи Даюн правдиво, то имперцы тоже не знают… – добавил командующий. – Иначе они не стали бы обращаться к соседям.

Эта мысль оказалась неожиданно убедительной. Император Даюн мог преследовать собственные интересы. Империя могла преувеличивать угрозу, добиваясь союзников, денег или дипломатических уступок. Но даже если исключить все предположения, оставался факт того, что государство, которое долгие годы сдерживало основную массу скверны, внезапно обнаружило свидетельства того, что противник способен действовать разумно, скрытно и целенаправленно. Если подобные существа действительно существовали, то и Сорим мог оказаться в гораздо большей опасности, чем прежде предполагали его правители. И никакие торговые договоры не могли изменить этого обстоятельства.

В тот же день в Сориме нашлись люди, которые предложили самый простой способ проверить сведения. Во время отдельного заседания, созванного уже после ухода торговых представителей, один из младших военных советников заявил, что слухи о разумных змееподобных существах следует проверить на месте. Он говорил уверенно, с той самоуверенностью, которая нередко появляется у людей, знающих о войне по картам и донесениям, но не участвовавших в настоящем сражении с заражёнными тварями.

– Если Император Даюн не врёт, – заявил он, – мы должны увидеть доказательства собственными глазами. Достаточно отправить небольшой отряд на восток, к ближайшим заражённым областям. Они обследуют местность, найдут следы этих существ и вернутся с докладом. Если же ничего не обнаружат, мы поймём, что имперцы раздувают опасность.

Командующий армией, присутствовавший на заседании, посмотрел на молодого советника так, словно тот только что предложил провести военные учения на дне глубокого колодца.

– Сколько людей вы собираетесь отправить?

– Двадцать пять. Этого хватит для разведки.

– И что они будут делать, если встретят изменённого зверя?

– Уничтожат его или отступят.

– А если встретят двух?

Советник замялся.

– Тогда отступят.

– А если существо будет двигаться быстрее лошади? Если оно окажется устойчивым к стрелам? Если оно сумеет скрыться в лесу, а затем нападёт на отряд сзади? Если оно заразит одного из бойцов и тот начнёт меняться уже после возвращения?

– Мы можем снабдить их защитными амулетами.

– Какими именно? – спросил командующий. – Теми, которые обнаруживают скверну? В письме сказано, что ракшаас не определяются обычными нефритовыми талисманами. Или вы хотите проверить это на своих людях?

Молодой советник побледнел, но попытался сохранить уверенность.

– Мы могли бы отправить более крупный отряд.

– Сколько человек? Сто? Пятьсот? Тысячу? И кто будет ими командовать? Как вы собираетесь снабжать их в заражённой области? Как будете передавать сообщения? Как отличите следы ракшаас от следов других существ? И что вы станете делать, если противник заметит отряд раньше, чем тот обнаружит его?

Ответов не последовало. Командующий некоторое время смотрел на советника, после чего отвернулся к государю.