Читать книгу "Два мира. Следы в тени леса"

– А если они используют переговоры, чтобы проникнуть в наши земли? – спросил командующий.

– Тогда мы не станем принимать их послов без необходимых мер предосторожности. Но если мы заранее объявим их существами, с которыми невозможно говорить, то сами лишим себя одного из немногих способов узнать их намерения.

Некоторое время военачальник молчал.

– Я согласен, что их цели необходимо выяснить. Но не уверен, что разговор с ними будет безопаснее, чем война.

– Я тоже не уверен. – Ответил правитель. – Именно поэтому я и хочу получить сведения прежде, чем принимать решение.

В итоге Сорим также распорядился направить чрезвычайную миссию в Даюн. При этом её руководителю поручили не только оценить угрозу, но и выяснить, какие возможности может предоставить сотрудничество с империей. Если Империя Даюн действительно обладала новыми средствами борьбы со скверной, Сорим хотел получить к ним доступ. Если же имперцы испытывали нехватку продовольствия, металла или иных ресурсов, торговые гильдии рассчитывали предложить поставки на выгодных условиях. Даже возможная война не отменяла привычного стремления к прибыли. Напротив, в некоторых кругах уже начинали говорить, что крупный конфликт способен открыть невиданные возможности для торговли. Вопрос заключался лишь в том, кто сумеет извлечь выгоду и не окажется среди первых жертв.

Но не все государства рассматривали происходящее исключительно как военную или дипломатическую проблему. В одном из небольших княжеств, расположенных далеко к югу от основных торговых путей, правитель впервые услышал о ракшаас не из письма, прибывшем из Империи Даюн, а от собственного советника, вернувшегося из отдалённой провинции.

Советник был человеком осторожным и обычно не придавал большого значения религиозным слухам. Он знал, что в бедные времена появляются пророки, обещающие избавление от страданий, а в богатые – проповедники, требующие отказаться от роскоши ради спасения души. Большинство таких людей исчезало так же быстро, как появлялось, оставляя после себя лишь пустые обещания и несколько разорённых семей.

Но на этот раз обстоятельства выглядели иначе. В течение последних месяцев в нескольких отдалённых районах княжества появились проповедники, которые говорили о скверне не как о болезни земли и не как о природном бедствии, а как о Божественном наказании.

Они приходили на рынки, собирались у храмовых ворот, обращались к крестьянам на полях и иногда останавливались в бедных деревнях, где люди уже потеряли близких из-за заражённых существ. Их одежда была простой, речи – спокойными, а обещания – удивительно привлекательными для тех, кто устал жить в страхе. Они утверждали, что боги разгневались на человечество. Не на отдельного человека, не на один народ и даже не на конкретного правителя, а на людей вообще. Они говорили, что жадность, гордыня, ложь и бесчисленные нарушения древних запретов привели к тому, что божественные силы отвернулись от мира. Туман скверны, по их словам, был не случайной напастью, а Божественной карой, предназначенной для очищения земли от тех, кто оказался недостоин жить. На первый взгляд, в подобных словах не было ничего необычного. Религиозные учения нередко объясняли бедствия гневом Богов, а проповедники веками убеждали людей, что страдания могут стать испытанием, наказанием или путём к спасению.

Однако эти люди шли дальше. Они заявляли, что сопротивляться скверне – значит противиться воле Богов. Не все сразу понимали смысл этого утверждения. Некоторые думали, что речь идёт о необходимости смиренно переносить несчастья и не обвинять небеса в несправедливости. Но затем проповедники начинали объяснять, что Божественная кара должна исполнить своё предназначение, а значит, верующие не просто не обязаны мешать её распространению, но должны помогать ей настигать тех, кто продолжает жить во грехе. По их словам, тот, кто примет кару всем сердцем, кто откажется от прежних заблуждений и поможет Божественным силам очищать мир, не только избежит наказания, но и получит особую награду. Его тело и душа изменятся. Он перестанет быть обычным человеком и поднимется на новую ступень существования, приблизившись к святости. Самые преданные, утверждали проповедники, смогут стать избранными, чья жизнь будет длиться дольше человеческой, чьи тела окажутся крепче стали, а чьи способности превзойдут возможности обычных смертных.

Разумеется, никто из них не мог продемонстрировать подобные изменения на глазах у толпы. Когда их спрашивали, почему они сами ещё не стали святыми, они отвечали, что истинное преображение требует полной преданности и готовности отказаться от прежней природы. Когда же кто-нибудь указывал на то, что скверна убивает невиновных, губит детей и уничтожает целые деревни, проповедники отвечали, что человеческий разум не способен постичь замысел Богов. А затем задавали вопрос, который заставлял многих слушателей замолчать:

Если кара действительно исходит от высших сил, то кто дал людям право решать, кого она должна пощадить?

Эти слова особенно сильно действовали на тех, кто уже пережил несчастье. Человеку, потерявшему дом и семью, трудно было принять мысль, что его страдания не имеют никакого смысла. Гораздо легче было бы поверить в том, что подобное бедствие является частью чьего-то Великого замысла и что даже в ужасе можно найти путь к спасению.

Некоторые слушали проповедников из любопытства. Другие приходили в надежде получить утешение. Третьи искали оправдание собственной ненависти к соседям, чиновникам или правителям, которых считали виновными в своих несчастьях. И находились те, кто начинал верить по-настоящему. Они приносили проповедникам еду, предоставляли ночлег, помогали собирать последователей и повторяли их слова на рынках. Некоторые утверждали, что скверна не причиняет вреда тем, кто принимает её волю, хотя никаких доказательств этому не существовало. Другие рассказывали, будто видели людей, которые уходили за пределы заражённых земель и возвращались невредимыми. Проверить эти истории было невозможно. Но слухи распространялись. И когда советник сообщил о них правителю, тот сперва решил, что речь идёт о небольшом религиозном движении, которое не заслуживает особого внимания.

– У нас всегда находились люди, готовые поклоняться чему угодно… – сказал он. – Если они не призывают к мятежу и не собирают вооружённые отряды, пусть местные чиновники наблюдают за ними.

– Ваше Величество, они не просто проповедуют смирение, – возразил советник. – Они призывают людей помогать скверне распространяться.

– Каким образом?

– Пока неизвестно. По одним сообщениям, они пытаются убедить крестьян, которые подверглись заражению, покидать заражённые скверной земли и переселяться в другие области, якобы чтобы принести туда очищение. По другим – собирают небольшие группы и отправляют их к старым руинам, где прежде находили изменённых существ.

Правитель нахмурился.

– Вы хотите сказать, что они намеренно направляются туда, где могут погибнуть?

– Некоторые, вероятно, именно этого и хотят. Другие же могут рассчитывать на то, что вернутся с какой-то наградой. Мы не знаем, что именно им обещали.

– А вы полагаете, что они как-то могут быть связаны с ракшаас?

Советник не торопился отвечать.

– Прямых доказательств нет. Но если ракшаас действительно умеют переносить источники скверны, то подобные проповедники могут оказаться для них весьма полезными. Им даже не обязательно знать, кто именно стоит за происходящим. Достаточно верить, что они исполняют волю богов.

Правитель некоторое время смотрел на него, затем велел принести письма из Империи Даюн. Затем перечитал сведения о ракшаас, остановился на описании специально подготовленного источника заражения и медленно отложил документ.

– Если это правда, – произнёс он, – то нам угрожают не только существа, которые приходят из заражённых земель. Нам могут угрожать и наши собственные люди, если кто-то сумеет убедить их, что распространение скверны является священным долгом.

Советник склонил голову.

– Именно этого я и опасаюсь.

Князь не был склонен видеть заговор за каждым необычным событием, но теперь ему пришлось признать, что проблема выходит далеко за пределы обычных религиозных споров. Если проповедники действительно призывали помогать скверне, то их действия следовало как следует изучить. Если же они являлись частью более широкой сети, связанной с ракшаас, то любое промедление могло оказаться опасным даже для целого государства. При этом открытые репрессии были бы не менее рискованными. Так как стоило только властям объявить всех последователей нового учения преступниками, как они могли превратить небольшую группу в движение мучеников. В отдалённых областях, где люди годами чувствовали себя забытыми столицей, подобные решения лишь усилили бы недоверие к правителям. И всё только потому, что эти самые проповедники получили бы возможность заявлять, что власти боятся истины и пытаются скрыть от народа истинную Волю Богов.

Но и позволять им беспрепятственно распространять подобные идеи было нельзя. Князь приказал собирать сведения о проповедниках, устанавливать их имена, происхождение и маршруты перемещения. Местным чиновникам предписывалось наблюдать за их действиями, не провоцируя столкновений без необходимости. Особое внимание следовало уделить тем, кто пытался получить доступ к заражённым участкам, интересовался останками изменённых существ или предлагал людям переносить странные предметы из одной местности в другую. Кроме того, князь распорядился проверить, не совпадают ли места появления проповедников с теми районами, где прежде происходили необъяснимые вспышки скверны. И одновременно он принял решение направить собственное посольство в Империи Даюн. В инструкциях руководителю миссии появился новый раздел, которого не было в распоряжениях других государств.

Помимо сведений о ракшаас, военных возможностях Империи Даюн и способах защиты от скверны, посольство должно было выяснить, известно ли имперцам о подобных религиозных движениях. Если известно, то насколько давно. И есть ли основания считать, что кто-то намеренно использует человеческую веру для распространения заражения.

Сейчас князь не хотел делать поспешных выводов. Но сама возможность того, что неизвестный противник мог воздействовать не только на землю и живых существ, но и на человеческие убеждения, казалась ему особенно опасной. Армии можно было встретить армией. Укрепления можно было усилить. Торговые пути – перекрыть, а подозрительные предметы – изъять и уничтожить. Но как остановить человека, который искренне верит, что собственными руками исполняет Волю Богов? Как убедить его отказаться от действий, которые он считает священным долгом? И как отличить такого фанатика от того, кто сознательно притворяется верующим ради собственной выгоды? Ответов не было.

К концу недели решение об отправке чрезвычайных посольств приняли почти все государства, получившие сообщение из Империи Даюн. Разумеется, не все соглашались с необходимостью совместных действий. Некоторые правители считали, что достаточно направить небольшую дипломатическую миссию и дождаться её возвращения. Другие настаивали на присутствии военных наблюдателей. Третьи требовали включить в состав посольств лекарей и специалистов по скверне, поскольку не доверяли одним лишь рассказам имперских чиновников. Но общее направление стало очевидным. Люди больше не хотели ограничиваться слухами. В столицах готовили письма, выбирали руководителей миссий, составляли списки вопросов и собирали подарки для императорского двора. Для одних посольств предназначались дорогие ткани, изделия из нефрита и редкие лекарственные вещества. Другие везли книги, карты, образцы минералов и отчёты о прежних заражениях. Некоторые государства отправляли несколько независимых групп, надеясь получить сведения не только через официальные переговоры, но и от людей, которые будут общаться с чиновниками, военными и торговцами за пределами дворца.

У каждой миссии имелась собственная задача. Официально все они направлялись в Империю Даюн ради выяснения обстоятельств, связанных с обнаружением присутствия ракшаас, и ради поиска способов совместной защиты от скверны. Неофициально же их руководители получали куда более сложные инструкции. Нужно было как можно быстрее выяснить, насколько серьёзно Империя оценивает подобную угрозу… Сколько сил уже сосредоточено на востоке… Какие крепости укрепляются… Какие дороги закрываются… Как изменились поставки оружия и продовольствия… А главное, насколько правдивы все эти сведения о том, что ракшаас не обнаруживаются обычными нефритовыми талисманами. И самое главное – что именно Империя Даюн собирается делать дальше. Если Империя готовилась к большой войне, то и её соседям следовало бы знать об этом заранее. Если она искала союзников, можно было попытаться получить выгодные условия. Если же существовала возможность договориться с самими ракшаас, то некоторые правители хотели бы узнать об этом прежде, чем окончательно связывать себя обязательствами перед Империей Даюн.

Ведь война действительно губила людей, разрушала города и опустошала казны. Но она же открывала возможности, которых в мирное время приходилось ждать десятилетиями. Военачальник, который прежде командовал лишь небольшим гарнизоном, мог получить целую армию. Чиновник, чьи заслуги оставались незамеченными, мог возвыситься благодаря успешной организации снабжения. Торговец, готовый доставлять железо, древесину и продовольствие туда, где они были нужнее всего, мог за несколько лет разбогатеть сильнее, чем за всю предыдущую жизнь. А если кто-то сумеет первым получить доступ к средствам защиты от скверны, его государство получит преимущество, которое невозможно было измерить одним лишь количеством серебра.

Именно поэтому среди тех, кто отправлялся в Даюн, были не только люди, желавшие предотвратить бедствие. Были и те, кто рассчитывал на собственную выгоду.

Одни надеялись убедить Императора поделиться новыми способами защиты. Другие хотели выяснить, насколько сильно Империя Даюн нуждается в союзниках. Третьи собирались искать контакты с людьми, которые могли знать больше, чем сообщалось в официальных письмах. А некоторые уже задумывались о том, нельзя ли использовать предстоящий конфликт для ослабления давних соперников.

Ни один из этих интересов не исчезал оттого, что на востоке существовала настоящая опасность. Люди оставались людьми. Даже перед лицом угрозы, способной уничтожить целые государства, они продолжали спорить о выгоде, влиянии и собственном положении.

……….

В столице Империи Даюн о подготовке посольств узнали почти одновременно из нескольких источников. Одни сведения поступили по официальным дипломатическим каналам. Другие принесли торговцы, прибывшие из соседних стран. Третьи передали разведчики, следившие за передвижением курьеров и изменениями в работе пограничных застав.

Император выслушал доклад министра внешних сношений, после чего попросил перечислить государства, подтвердившие отправку чрезвычайных миссий. Список оказался длиннее, чем ожидалось.

– Они действительно решили приехать? – спросил один из советников.

– Да, Ваше Величество. Большинство уже назначило руководителей посольств. Некоторые миссии находятся в пути. Другие ещё собирают сопровождающих и готовят документы.

– И чего они хотят?

Министр внешних сношений позволил себе осторожную улыбку.

– Узнать правду, Ваше Величество.

– Только правду?

– Разумеется, нет.

Несколько присутствующих негромко рассмеялись, но Император остался серьёзен.

– Они захотят увидеть тело ракшаас.

– Несомненно.

– Потребуют осмотреть оружие, доспехи и снаряжение.

– Вероятно.

– Спросят о защитных средствах, о способах обнаружения скверны, о наших планах укрепления границы. Некоторые попытаются выяснить, кто именно убил ракшаас и каким образом это удалось сделать.

Министр кивнул.

– Мы должны заранее решить, какие сведения можно предоставить, а какие следует оставить внутри империи. – Продолжил государь. – Я не собираюсь скрывать от них сам факт угрозы. Но это не означает, что мы обязаны передать им всё, что знаем.

– Особенно сведения об оружии против порождений скверны. – Заметил один из военных советников.

Император перевёл на него взгляд.

– Именно. Мы ещё не знаем, насколько легко воспроизвести подобные средства, и кто сумеет ими воспользоваться. Если мы передадим соседям неполные сведения, они могут попытаться изготовить собственные образцы и подвергнуть людей опасности. Если же передадим всё, то потеряем преимущество, которое может оказаться решающим в будущем.

– Но если мы откажем им в любой помощи, они могут решить, что наша Империя намерена использовать угрозу в собственных интересах. – Сказал министр.

– Поэтому мы предоставим достаточно сведений, чтобы они понимали серьёзность положения. Но не станем открывать все наши тайны лишь ради того, чтобы удовлетворить их любопытство.

Государь поднялся и подошёл к карте восточной границы.

– Они должны увидеть, что мы не пытаемся втянуть их в войну ради расширения собственных владений. Но они также должны понять, что скверна не остановится перед их границами только потому, что они предпочитают не вмешиваться.

Он провёл пальцем вдоль горного хребта, за которым начинались земли, отмеченные на карте как заражённые.

– Если ракшаас действительно умеют переносить источники скверны, то они могут действовать далеко за пределами этих областей. Мы не знаем, сколько таких источников уже было оставлено в человеческих землях. Не знаем, сколько из них уничтожено, а сколько продолжает существовать. И не знаем, действуют ли эти существа по единому плану.

Император повернулся к советникам.

– Поэтому посольства должны получить возможность говорить с нашими пограничными командирами и изучать те случаи, которые мы готовы раскрыть. Но никто из иностранных представителей не получит права свободно перемещаться по восточным крепостям и заражённым территориям. Если они захотят увидеть последствия скверны, мы покажем им безопасные участки и предоставим отчёты. Отправлять чужих людей туда, где они могут погибнуть или привлечь внимание противника, я не намерен.

– А если они потребуют большего?

– Тогда им придётся объяснить, зачем это необходимо.

Он помолчал, затем добавил:

– И ещё. Проверьте сведения о проповедниках, которые появляются в отдалённых областях и призывают людей помогать распространению скверны. Если подобные движения действительно существуют, мы должны понять, связаны ли они с ракшаас. Но не объявляйте всех их последователей врагами без расследования. Среди них могут быть люди, которых обманули, напугали или убедили в том, что они служат богам.

Министр внешних сношений нахмурился.

– Если эти проповедники действительно помогают скверне распространяться, разве это не делает их опасными?

– Делает. – Немного подумав, ответил молодой Император. – Но опасность человека и его вина – не одно и то же. Если кто-то сознательно переносит источник заражения, его следует остановить. Если же человек повторяет чужие слова, не понимая их последствий, нам нужно выяснить, кто и зачем внушил ему эти убеждения.

– Вы полагаете, что за этим может стоять единая организация?

– Я полагаю, что мы не должны исключать такую возможность.

В зале снова стало тихо. Сейчас Император прекрасно понимал, что посольства принесут с собой не только новые сведения, но и новые сложности. Соседи будут требовать доказательств, пытаться торговаться, задавать неудобные вопросы и искать способы получить выгоду. Некоторые могут даже попытаться установить собственные контакты с ракшаас, если решат, что такой шаг позволит им избежать войны или получить преимущество перед соперниками. Остановить подобные попытки одними запретами было бы невозможно. Оставалось лишь сделать так, чтобы соседние государства понимали цену возможной ошибки.

– Подготовьте помещения для иностранных миссий. – Распорядился Император. – Назначьте сопровождающих, которые знают обстановку на востоке, но умеют держать язык за зубами. Каждый посол должен получить возможность задать вопросы и увидеть то, что мы готовы показать. И не допускайте, чтобы их встречали так, словно они приехали просить милостыню.

– Будет исполнено, Ваше Величество.

– Они прибыли не потому, что любят Империю Даюн. Они прибыли потому, что боятся того, что происходит за нашей границей. И в этом они правы.

Когда первые посольства уже приближались к границам Империи, в отдалённых деревнях продолжали звучать речи новых проповедников. Они говорили о Каре Богов… о грехах человечества… и о великом преображении, которое якобы ожидало тех, кто примет скверну всем сердцем… Их слушали люди, потерявшие близких, крестьяне, лишившиеся урожая, беглецы из разорённых поселений и те, кто больше не верил, что обычная жизнь когда-нибудь вернётся.

Некоторые из этих людей действительно были напуганы до безумия. Другие искали смысл в страданиях. Третьи надеялись, что обещанное преображение даст им силу, которой прежде не было. И среди них могли находиться те, кто сознательно помогал неизвестному противнику. Пока в столицах составляли дипломатические инструкции, обсуждали военные расходы и решали, насколько далеко можно зайти в переговорах с Империей Даюн, кто-то продолжал убеждать людей, что скверна не является врагом. Что её распространение – священный долг. Что человеческое сопротивление лишь продлевает страдания. А тот, кто поможет каре богов исполнить своё предназначение, однажды получит награду, недоступную обычным смертным.

Возможно, эти проповедники были всего лишь фанатиками, возникшими на почве всеобщего страха. Возможно, за ними стояли люди, желавшие воспользоваться бедствием ради власти. А возможно, некоторые из них действительно имели отношение к тем, кого в Даюн называли ракшаас. Пока никто не мог ответить на этот вопрос. Но теперь, когда чрезвычайные посольства направлялись в столицу Империи, у правителей появился шанс узнать хотя бы часть правды. Они хотели выяснить, насколько велик враг, какие возможности он имеет и можно ли избежать войны. Хотели понять, следует ли помогать Империи Даюн, ждать в стороне или попытаться найти собственный путь к соглашению. И каждый из них надеялся, что сумеет принять решение прежде, чем неизвестная опасность достигнет его собственных земель.

Однако никто из тех, кто готовил посольства, ещё не знал, что в самом сердце этой истории находился молодой чужак, живущий в полуразрушенной башне на краю заражённого леса. Человек, который не принадлежал ни к одной из местных держав, не стремился к власти и пока даже не представлял, насколько далеко разошлись последствия его действий.

Он убивал ракшаас, потому что они представляли непосредственную угрозу. Изготавливал защитные боеприпасы, потому что хотел сохранить себе жизнь. Забирал их снаряжение, потому что не желал упускать полезные вещи. И старался оставаться незаметным, поскольку понимал: чем меньше людей знают о его возможностях, тем проще ему выжить.

Но тело одного из убитых им существ уже лежало в столице Даюн. Его оружие изучали военные специалисты. Его появление заставило Императора созывать послов. Его гибель стала причиной того, что соседние государства начали пересматривать свои представления о безопасности.

А сам А-рэ пока не знал даже того, сколько людей теперь обсуждали его существование, пытаясь понять, кто он такой и насколько ценным может оказаться сотрудничество с ним.

И когда первые чрезвычайные посольства войдут в столицу Даюн, этот вопрос неизбежно прозвучит снова. Кто сумел убить ракшаас? Какими средствами он воспользовался? И почему Империя до сих пор не рассказала соседям всего, что ей известно? Ответы на эти вопросы могли изменить не только судьбу одного чужака, но и отношения между всеми государствами, которые теперь с тревогой смотрели на восток…