Читать книгу "Два мира. Следы в тени леса"

– Ваше величество, если мы действительно хотим проверить сведения, следует начать с архивов и собственных пограничных сообщений. У нас достаточно случаев, которые до сих пор не получили удовлетворительного объяснения. Если они связаны с действиями разумных существ, мы можем найти закономерности, не отправляя людей на верную смерть.

– Согласен. – Немного подумав, сказал правитель.

Молодой советник покраснел.

– Но разве мы не должны проявить решительность?

– Решительность, – ответил командующий, – не заключается в том, чтобы посылать людей туда, откуда они могут не вернуться, лишь ради удовлетворения собственного любопытства. Если вам хочется лично проверить существование ракшаас, я не стану вас удерживать. Я даже предоставлю вам лошадь и всё необходимое снаряжение. Но вы отправитесь не в ближайшую безопасную область, а туда, где туман скверны уже поглотил человеческие поселения. И пойдёте без отряда сопровождения, чтобы никто не погиб из-за вашей ошибки.

Советник открыл рот, но не произнёс ни слова. Его взгляд на мгновение метнулся к государю, словно он надеялся, что тот остановит командующего и признает предложение недопустимым. Однако правитель лишь наблюдал за происходящим.

– Я… не предлагаю подвергать себя неоправданной опасности. – Наконец выдавил из себя молодой человек.

– Именно это я и пытаюсь вам объяснить. – Спокойно ответил военачальник. – Опасность существует независимо от того, верите вы в неё или нет.

После этого желающих отправиться на восток с целью лично проверить сведения не нашлось. Даже самые убеждённые скептики предпочитали говорить о необходимости дальнейшего изучения вопроса. И это было вполне естественно. Люди могли сомневаться в рассказах о разумных существах, способных скрываться от наблюдателей и распространять скверну, но они прекрасно знали, что происходило с теми, кто недооценивал заражённую территорию. Им не требовалось верить в само существование ракшаас, чтобы бояться тумана.

Подобные совещания проходили в разных государствах, куда прибыли посланники из Империи Даюн. В одних столицах письма читали при закрытых дверях, а затем запирали в архивных комнатах, запрещая слугам обсуждать услышанное. В других правители немедленно собирали военных командиров, требуя выяснить, какие силы можно перебросить к границе и сколько времени потребуется для усиления застав. Где-то первым делом вспоминали о торговых караванах, проходивших через восточные области, а где-то начинали проверять храмы, монастыри и заброшенные поселения, в которых за последние годы отмечались странные болезни.

Однако во всех этих государствах происходило одно и то же. Стоило разговору коснуться возможности появления разумных существ, способных целенаправленно переносить скверну, как прежние объяснения начинали рассыпаться. Ведь прежде люди исходили из того, что заражённые существа принадлежат к самой скверне. Они появлялись там, где распространялся туман, или уходили от него, если заражённые земли расширялись. Некоторые могли долго скрываться в горах, другие проникали в леса, третьи добирались до человеческих поселений по рекам и оврагам. Даже самые странные случаи всё равно пытались объяснить особенностями самих существ. Теперь же появлялась возможность, что по человеческим землям ходили те, кто понимал, что делает. Они могли выбирать места. Могли оставлять источники заражения там, где никто не ожидал опасности. Могли избегать крупных дорог и застав, наблюдать за поселениями, изучать устройство пограничных укреплений и исчезать прежде, чем люди успевали понять, что рядом находится враг. А если они действительно были разумны, то могли учиться на собственных ошибках.

Для военных это означало, что прежняя система обороны нуждается в пересмотре. Для чиновников – что старые отчёты могли содержать сведения, которые никто не сумел правильно истолковать. Для правителей – что опасность, которую они считали далёкой и почти неуправляемой, возможно, уже давно проникала в их собственные владения. И всё это заставляло задавать один неприятный вопрос. Если ракшаас умели переносить скверну, то сколько заражённых участков возникло не случайно? Наиболее тяжёлые последствия известие вызвало в царстве Тхэрин, чьи восточные провинции находились значительно дальше от земель, захваченных туманом. Там скверна считалась почти легендарным бедствием. Большинство жителей никогда не видели заражённых существ, а многие чиновники воспринимали рассказы о них как преувеличения, возникшие из-за страха и суеверий. Даже те, кто признавал существование подобных тварей, полагали, что опасность связана прежде всего с местностью, где они обитали. Но в Тхэрине имелся один случай, который не удавалось объяснить уже много лет. Двенадцать лет назад в окрестностях крупного монастыря, расположенного в трёх днях пути от ближайшей горной заставы, внезапно заболели монахи. Сначала недуг напоминал обычную лихорадку. Затем у заболевших начали темнеть ногти, кожа покрылась мелкими чёрными пятнами, а дыхание приобрело резкий, неприятный запах. Через несколько дней один из больных умер, и его тело пришлось сжечь, поскольку после смерти на коже начали появляться странные наросты.

Потом исчезли трое послушников. Когда монастырь обыскали, в подвале нашли остатки странного гнезда, состоявшего из сухих веток, костей и сероватой ткани неизвестного происхождения. Рядом лежали останки мелких животных, у которых были обнаружены дополнительные суставы и изменённые внутренние органы. Монастырь закрыли. А потом даже сожгли. Его библиотеку перевезли в столицу, а несколько окрестных деревень временно эвакуировали. Спустя полгода заражение удалось прекратить, однако никто не смог определить его источник. Не было обнаружено ни следов крупных заражённых зверей, ни признаков того, что скверна могла проникнуть туда естественным путём. Официальный отчёт завершался выводом, что причиной происшествия, вероятнее всего, стало неизвестное природное явление.

Именно этот документ спустя двенадцать лет достали из архивов по приказу государя. Когда его прочитали на чрезвычайном заседании, главный архивариус несколько раз провёл пальцами по краю страницы.

– Здесь указано, что за три недели до первых случаев болезни монастырь посетил неизвестный путник. – Сказал он. – Он представился торговцем лекарственными кореньями. Оставался на территории два дня, затем покинул монастырь и направился на восток.

– Его задержали? – спросил правитель.

– Нет. В то время не было причин его задерживать.

– Кто-нибудь проверял его вещи?

– Нет, ваше величество.

– А его внешность?

Архивариус посмотрел в записи.

– Свидетели описывали его как высокого мужчину с необычной осанкой. Лицо было закрыто капюшоном. Один из монахов утверждал, что у него были странные глаза, но не смог объяснить, чем именно они отличались. В другом показании говорится, что у путника были длинные пальцы и очень бледная кожа.

– Почему это не вызвало подозрений?

– Потому что в отчёте указано, что он не проявлял враждебности и не нарушал правил монастыря.

Правитель откинулся на спинку кресла.

– А что стало с ним потом?

– Неизвестно. Он не проходил через главные заставы, а дальнейших свидетельств о его перемещении нет.

– Значит, он мог просто исчезнуть.

– Да, ваше величество.

Военный советник, до этого внимательно слушавший разговор, нахмурился.

– Если это был ракшаас, то он мог оставить источник скверны в монастыре. А когда заражение началось, просто ушёл.

– Это только предположение... – напомнил главный лекарь.

– Разумеется. Но оно объясняет то, чего мы не могли объяснить двенадцать лет.

– А если таких случаев было больше? – тихо спросил один из министров.

Никто не ответил. Вместо этого правитель приказал поднять все отчёты о внезапных вспышках скверны, включая те, что происходили в монастырях, торговых дворах, караванных стоянках и небольших деревнях. Особое внимание следовало уделить местам, где заражение возникало без предварительных признаков, а также случаям, когда незадолго до происшествия там появлялись незнакомые путешественники. Приказ немедленно передали архивариусам и чиновникам провинций. Впервые за долгие годы старые дела, которые считались закрытыми, снова обрели значение. К вечеру в столицах нескольких государств начали появляться первые неофициальные слухи.

Вначале их распространяли слуги, заметившие, что правители неожиданно отменили обычные приёмы. Затем новости подхватили торговцы, которым сообщили о проверке караванных маршрутов и возможных ограничениях на перевозку некоторых товаров. Военные чиновники отправляли курьеров в пограничные провинции, архивариусы требовали из старых хранилищ документы, которые никто не открывал десятилетиями, а местные командиры получали приказы усилить наблюдение за заброшенными дорогами. Никто не мог удержать происходящее в полной тайне. Люди замечали движение, пытались понять его причины и делились предположениями. Вскоре по рынкам и чайным домам стали ходить рассказы о том, что в Даюн поймали необычного демона, похожего на человека со змеиной головой. Другие уверяли, будто имперцы нашли целый город таких существ. Третьи утверждали, что ракшаас уже проникли в несколько человеческих государств, а правители скрывают правду, чтобы избежать паники. В действительности никто не знал, сколько из этих слухов соответствовало действительности. Но чем меньше у людей имелось достоверных сведений, тем легче страх заполнял пустоты. Особенно тревожными оказались рассказы тех, кто прежде сталкивался со скверной. Они не всегда говорили о чудовищах. Иногда вспоминали погибших родственников, выжженные поля, закрытые дороги и деревни, которые пришлось покинуть после нескольких ночей странных звуков из леса. Люди рассказывали, как приходилось сжигать дома, в которых жили их предки, и как долго после этого земля оставалась непригодной для возделывания.

Они не знали, что такое эти самые ракшаас. Но они знали, что скверна способна отнять у человека всё, что он считает своим. Поэтому рассказы о разумных существах, которые могли намеренно приносить заражение в человеческие земли, вызывали страх куда более глубокий, чем обычные слухи о новых чудовищах. Зверь нападал, потому что был голоден или защищал свою территорию. Изменённое существо могло убивать из-за чуждой природы, которая заставляла его преследовать живых. Даже самые опасные из них не всегда представляли собой осмысленную угрозу для целого государства. Но тот, кто мог выбрать цель, спрятать источник заражения и уйти незамеченным, действовал иначе. Он мог знать, что делает. Мог понимать, что оставляет после себя. И мог рассчитывать на то, что люди обнаружат опасность слишком поздно. На третью неделю после отправки первых гонцов в Даюн начали поступать ответы.

Одни государства выражали готовность обмениваться сведениями о скверне и направлять специалистов для совместных исследований. Другие ограничивались осторожными формулировками, обещая изучить представленные материалы и сообщить о результатах. Несколько правителей просили прислать дополнительные сведения о ракшаас, их внешности, оружии и способах обнаружения. Открыто отказываться от сотрудничества никто не спешил. Даже те, кто продолжал подозревать Императора Даюн в политической игре, понимали, что подобный отказ может выглядеть опасным не только для отношений между государствами, но и для собственной безопасности. Если угроза существовала, им требовались сведения. Если же Даюн пыталась использовать её в дипломатических целях, то тем более следовало знать, какие именно сведения она скрывает.

Послы, вернувшиеся к себе, докладывали о настроениях в столицах. Одни рассказывали, что правители сразу же приказали поднять архивы и проверить старые происшествия. Другие сообщали, что местные военные командиры опасаются не столько открытого вторжения, сколько возможности незаметного проникновения небольших групп противника. В нескольких государствах уже обсуждали, как изменить систему охраны дорог и застав, чтобы не полагаться исключительно на нефритовые талисманы.

Особенно важным стало то, что почти все государства имели собственные, пусть и немногочисленные, случаи появления скверны вдали от восточной границы. Раньше эти происшествия воспринимались как неприятные исключения. Теперь они могли оказаться частями одной картины. И чем больше документов поднимали из архивов, тем труднее становилось считать происходящее случайностью. В некоторых старых записях упоминались странные незнакомцы, появлявшиеся перед заражением. В других – предметы, которые находили в центре поражённых участков. Иногда это были кости, иногда небольшие каменные сосуды, иногда странные деревянные конструкции, покрытые резьбой. Не все такие предметы действительно имели отношение к скверне, и многие отчёты были слишком расплывчатыми, чтобы делать определённые выводы. Но теперь даже сомнительные записи требовали проверки. И это постепенно меняло представление правителей о собственных границах.

Раньше они считали, что главная опасность находится на востоке, в землях, где туман поглотил города и крепости. Теперь же приходилось допускать, что расстояние само по себе не обеспечивает безопасности. Ракшаас не требовалось вести войско через горы. Не нужно было разрушать крепости, осаждать города или пробиваться через заставы. Если его предположительная способность распространять скверну подтверждалась, он мог прийти один, оставить источник заражения и уйти. Всё остальное делала сама скверна. Она могла распространяться незаметно, поражать животных, изменять растения, заражать воду и почву. Если источник оставался активным достаточно долго, вокруг него возникал новый очаг, который со временем мог превратиться в опасную область. Люди замечали бедствие уже тогда, когда оно становилось достаточно сильным, чтобы угрожать поселениям. Возможно, именно так объяснялись некоторые случаи, которые прежде казались необъяснимыми. Возможно, нет. Но теперь ни один разумный правитель не мог позволить себе просто закрыть глаза на эту возможность.

……….

Тем временем в столице Империи Даюн работа продолжалась без остановки. В военном ведомстве составляли перечни крепостей, которые требовали усиления. В архивных помещениях разбирали старые карты и отчёты, а чиновники, прежде занимавшиеся исключительно снабжением и распределением налогов, теперь пытались понять, сколько средств потребуется для укрепления восточной границы. Император получал доклады от послов, однако не спешил раскрывать им все сведения. Он понимал, что государства будут действовать по-разному. Одни действительно захотят помочь. Другие попытаются получить доступ к новым способам защиты от скверны. Третьи начнут искать собственные источники информации, а некоторые могут решить, что появление нового противника создаёт возможность для усиления влияния. Ни одному из них нельзя было полностью доверять. Но и отказываться от сотрудничества было опасно. Империя Даюн не могла бесконечно нести основную тяжесть борьбы со скверной в одиночку, особенно если противник действительно обладал разумом, умел действовать небольшими группами и мог проникать в человеческие земли незамеченным. Для защиты границы требовались люди, продовольствие, металл, древесина, транспорт, средства обнаружения и постоянный обмен сведениями. Всё это стоило огромных денег, а государственные запасы не были бесконечными. Теперь, по крайней мере, соседние правители начинали понимать, почему Империя требовала укрепить восточные рубежи.

Однако вместе с пониманием приходил и страх. Потому что, если ракшаас действительно существовали, никто не мог сказать, сколько их было, как давно они действовали и какие цели преследовали. Неизвестно было даже то, представляли ли они единое государство или несколько разрозненных групп, объединённых общей природой и способностью распространять скверну. Император Даюн располагал телом одного из них, его оружием и снаряжением. Но даже этого оказалось недостаточно, чтобы получить ответы на самые важные вопросы.

А где-то далеко от столиц, среди гор и лесов, продолжали существовать заражённые земли, куда человеческие дозоры входили лишь по необходимости и откуда редко возвращались с полными сведениями. Именно там находился источник опасности, который теперь пытались понять десятки чиновников и военачальников. Но пока государства обменивались письмами, строили предположения и поднимали старые архивы, в пограничных областях уже происходило нечто гораздо более простое и куда более опасное. Там, где люди привыкли считать туман единственным врагом, теперь следовало искать тех, кто мог прийти из него. И если хотя бы часть старых отчётов указывала на правду, то некоторые из этих существ уже давно научились делать это лучше, чем люди умели их обнаруживать…

Посольства перед бурей

Решение об отправке чрезвычайных посольств в Империю Даюн далось соседним государствам далеко не сразу. В первые дни после получения императорского послания большинство правителей предпочитало выждать. Они созывали советы, поднимали архивы, требовали от военных командиров объяснений и отправляли собственных людей в провинции, где когда-либо появлялись изменённые существа. При этом почти никто не желал первым объявлять, что происходящее представляет собой угрозу государственного масштаба. Подобное признание означало не только необходимость тратить огромные средства на оборону, но и готовность объяснять подданным, почему власть, которая годами обещала безопасность, внезапно оказалась не в состоянии гарантировать её даже в отдалённых деревнях. Кроме того, оставался вопрос, который вслух задавали далеко не все, но о котором думали практически в каждом дворце. Что, если Империя Даюн намеренно преувеличивает опасность? В конце концов, именно Даюн располагала самой протяжённой границей с землями, захваченными скверной. Именно её крепости десятилетиями принимали на себя первые удары изменённых существ. Именно её военные командиры обладали наиболее подробными сведениями о заражённых территориях, а императорская казна ежегодно расходовала немалые суммы на содержание гарнизонов, строительство укреплений и снабжение пограничных отрядов.

Теперь же Империя сообщала о том, что столкнулась с совершенно новым противником – разумными существами, способными целенаправленно распространять скверну, проникать на человеческие территории и оставаться незамеченными для привычных средств обнаружения. Если это было правдой, соседним государствам следовало немедленно пересмотреть всю систему безопасности. Но если Империя Даюн использовала страх перед неизвестным врагом, чтобы объединить соседей под своим руководством, последствия могли оказаться не менее серьёзными. Под предлогом совместной борьбы имперские чиновники получили бы возможность требовать военной помощи, добиваться доступа к чужим пограничным укреплениям, влиять на решения соседних правителей и постепенно превращать временное сотрудничество в постоянную зависимость от имперской политики. Никто не хотел оказаться в положении человека, который собственными руками открыл ворота, а затем обнаружил, что они запираются снаружи.

Поэтому каждое государство старалось действовать осторожно, не торопясь принимать обязательства и одновременно пытаясь понять, насколько далеко зашёл кризис. Однако, чем дольше продолжались обсуждения, тем меньше оставалось желающих просто ждать. Слишком много старых происшествий вдруг обрело новое объяснение. Слишком часто в отчётах встречались странные обстоятельства, которым прежде не придавали значения. И слишком неприятной выглядела возможность того, что неизвестный противник уже давно действовал на территориях, считавшихся безопасными. Постепенно даже самые осторожные правители пришли к одному выводу. Прежде чем решать, следует ли вмешиваться в происходящее, необходимо выяснить, что именно происходит. И для этого требовались люди, способные увидеть всё собственными глазами.

Не обычные торговые посланники, которым поручали обсуждать пошлины и условия прохода караванов, а чрезвычайные дипломатические миссии, наделённые достаточно широкими полномочиями, чтобы разговаривать с высшими чиновниками Империи Даюн, задавать неудобные вопросы, изучать представленные свидетельства и возвращаться домой с подробными докладами. Разумеется, никто не собирался называть их шпионами. Хотя в каждом дворце прекрасно понимали, что без разведки подобная миссия окажется почти бесполезной.

Первым к окончательному решению пришёл правитель горного царства Ханмён. После нескольких дней совещаний он вызвал к себе министра внешних сношений, командующего армией и начальника службы тайных донесений. В отличие от предыдущего заседания, на этот раз он не позволил приглашённым сановникам занимать места по старшинству. Министр иностранных дел получил кресло напротив трона, командующий расположился справа, а начальник тайной службы остался стоять возле стола, на котором лежали карты приграничных областей.

– Мы достаточно долго обсуждаем, следует ли верить сообщению из Империи Даюн… – начал государь. – За это время мы успели поднять несколько десятков архивных документов, проверить сведения о старых заражениях и получить первые ответы из провинций. Что мы знаем?

Министр внешних сношений раскрыл подготовленный свиток.

– Мы знаем, что Империя Даюн действительно обнаружила неизвестное разумное существо. Мы не можем самостоятельно подтвердить его принадлежность к народу, который они называют ракшаас, однако описание тела, снаряжения и оружия достаточно подробно. Кроме того, имперцы заявляют, что располагают останками этого существа.

– Это всё?

– Нет, ваше величество. Мы также обнаружили несколько старых сообщений о внезапных вспышках скверны в районах, которые не соприкасались с заражёнными землями. По крайней мере в трёх случаях незадолго до появления заражения там замечали неизвестных путников. В двух случаях после прекращения заражения находили необычные предметы, которые не удалось идентифицировать.

– И прежде никто не связал эти события между собой?

– Нет. В прежних отчётах их рассматривали отдельно.

Государь перевёл взгляд на начальника тайной службы.

– Ваше мнение?

Тот некоторое время молчал, словно выбирал между ответом, который понравится правителю, и ответом, который действительно считал верным.

– Я полагаю, что мы не должны принимать все утверждения представителей Империи Даюн за чистую монету. Империя заинтересована в укреплении своего влияния, и нынешние обстоятельства предоставляют ей для этого удобный случай. Однако это не означает, что сама угроза выдумана. Более того, если ракшаас и существуют, а сведения о переносимых ими источниках скверны хотя бы частично верны, то они могут представлять опасность для нашего государства независимо от намерений Императора Даюн.

– Следовательно?

– Следовательно, нам нужно выяснить, что именно известно имперцам, чего они опасаются и насколько далеко зашли их исследования. А также установить, что они намерены предпринять дальше.

– И для этого вы предлагаете отправить посольство?

– Да, ваше величество. Но не такое, которое будет ограничиваться официальными приёмами. Нам нужны люди, способные вести переговоры, изучать военные документы в пределах разрешённого доступа, беседовать с пограничными командирами и выяснять, как именно имперцы обнаруживают скверну и защищаются от неё. Если они действительно нашли способ создавать эффективные средства против скверны, нам необходимо хотя бы понять, возможно ли получить их для собственной армии.

Командующий армией, до сих пор хранивший молчание, подался вперёд.

– Я бы добавил ещё одно условие. Посольство должно попытаться получить сведения о том, как ракшаас именно действуют на заражённой территории. Не только о том, как они выглядят и чем вооружены, но и о том, как передвигаются, каким образом избегают обнаружения и есть ли у них постоянные маршруты.

– Вы хотите, чтобы дипломаты занимались разведкой? – спросил министр внешних сношений.

– Я хочу, чтобы они не возвращались с докладом, в котором будет сказано лишь, что имперский двор произвёл благоприятное впечатление.

Министр поморщился.

– Если мы слишком явно продемонстрируем интерес к военным секретам Империи Даюн, нас могут просто не допустить к нужным сведениям.

– Тогда придётся искать другие способы.

– Осторожнее… – негромко произнёс государь.

И от одного тона его голоса оба чиновника замолчали. Правитель некоторое время рассматривал карту. На ней восточные области Даюн были заштрихованы тёмными линиями, обозначавшими территории, где постоянное присутствие людей стало невозможным. Некоторые участки оставались почти неизвестными даже картографам. Сведения о них поступали от редких разведывательных отрядов, случайных беглецов и тех немногих путешественников, которым удавалось вернуться живыми.

– Мы не отправим войска в распоряжение Империи Даюн. – Наконец сказал он. – По крайней мере, не сейчас. Мы не станем обещать им серебро, людей или право распоряжаться нашими крепостями. Но мы направим чрезвычайное посольство с полномочиями вести переговоры о сотрудничестве, изучать предоставленные материалы и устанавливать контакты с теми, кто действительно знает, что происходит на востоке.

Он поднял глаза.

– И ещё. Мне не нужно, чтобы посольство искало повод для войны. Если выяснится, что ракшаас действительно представляют опасность, мы должны понять, как защитить наши земли. Если же окажется, что между ними и людьми возможны переговоры, мы обязаны узнать об этом прежде, чем начнём тратить жизни и средства.

Командующий слегка нахмурился, но возражать не стал.

– Разумеется, если переговоры вообще возможны. – Добавил государь. – Мы не знаем, чего хотят эти существа. Пока у нас нет оснований считать их ни безусловными врагами, ни возможными союзниками.

Решение было принято. Посольство должно было состоять из опытного дипломата, двух военных наблюдателей, лекаря, знакомого с воздействием скверны, архивариуса и нескольких сопровождающих. Вместе с ними отправлялись секретари, переводчики и охрана, численность которой ограничили, чтобы миссия не выглядела военным отрядом. В отдельном распоряжении государь указал, что руководитель посольства обязан возвращаться к нему с докладами даже в том случае, если переговоры затянутся. Если же в Даюн обнаружатся обстоятельства, представляющие непосредственную угрозу Ханмёну, посольство должно сообщить об этом без промедления. Когда чиновники покинули зал, правитель задержал начальника тайной службы.

– Вы действительно считаете, что ракшаас могут согласиться на переговоры?

– Я считаю, что мы не знаем о них достаточно, чтобы отвечать на этот вопрос.

– А если они не станут разговаривать?

– Тогда мы хотя бы поймём, что рассчитывать на соглашение нельзя.

Государь медленно кивнул.

– Хорошо. Только постарайтесь, чтобы наши люди не приняли вежливость за безопасность.

В Сориме решение принималось гораздо труднее. Там заседания продолжались до глубокой ночи, и каждый новый доклад лишь добавлял поводов для споров. Торговые гильдии опасались, что известие о возможном проникновении ракшаас вызовет панику и приведёт к остановке караванов. Владельцы складов требовали не допускать распространения слухов о том, что скверна может возникать вдали от заражённых скверной земель. Военные настаивали на необходимости усилить охрану дорог, а чиновники провинций просили дополнительные средства на проверку подозрительных участков. При этом никто не хотел оплачивать все эти меры.

Каждый участник совета соглашался, что безопасность государства важна, но когда речь заходила о конкретных расходах, начинались привычные препирательства. Министр финансов указывал на недостаток средств. Командующий армией отвечал, что без дополнительного финансирования не сможет выполнить приказ. Представители торговых гильдий заявляли, что новые пошлины разорят купцов. Провинциальные чиновники уверяли, что уже несут чрезмерное бремя расходов на содержание гарнизонов.

Правитель слушал их всё более мрачно.

– Вы говорите так, будто опасность исчезнет, если мы сумеем доказать, что её устранение слишком дорого обходится казне. – Произнёс он наконец.

Никто не ответил.

– Мы должны решить, что нам нужно знать. А потом решить, как получить эти сведения. Если для этого придётся потратить серебро, значит, потратим. Но я не собираюсь отдавать военным неограниченные средства только потому, что они испугались письма из Империи Даюн.

Командующий армией склонил голову.

– Я и не прошу неограниченных средств, ваше величество. Я прошу не заставлять меня выбирать между охраной основных дорог и защитой деревень, которые раньше считались безопасными.

– Именно поэтому мы отправим посольство. – Вмешался канцлер. – Оно должно выяснить, насколько серьёзна угроза и какие действия предпринимает Даюн. Мы не можем принимать решения на основании слухов.

– А если имперцы не допустят наших людей к важным сведениям? – спросил один из министров.

– Тогда это тоже будет сведением. – Тут же ответил канцлер. – Мы узнаем, что они не готовы делиться информацией, и будем действовать соответственно.

– А если они потребуют от нас военной помощи?

– Мы не обязаны соглашаться.

– А если предложат совместную операцию?

– Мы можем рассмотреть её условия.

– А если попытаются использовать наше посольство, чтобы втянуть нас в войну?

Канцлер устало посмотрел на спорщика.

– Именно для того мы и направляем посольство, чтобы выяснить, где заканчивается реальная опасность и начинаются политические интересы Даюн.

Государь поднял руку, прекращая разговор.

– Отправим миссию. Её возглавит человек, который понимает цену договорённостей и умеет отличать полезное предложение от попытки навязать чужую волю. Кроме того, в состав войдут военные наблюдатели и лекарь. Я хочу получить подробное описание тела ракшаас, его оружия и защитного снаряжения, если имперцы разрешат осмотр. Мы должны выяснить, чем эти существа отличаются от известных нам изменённых тварей.

Он помолчал.

– Но есть и другой вопрос. Если ракшаас действительно способны переносить скверну, можем ли мы использовать эту особенность для переговоров?

Командующий резко повернул голову.

– Ваше величество, вы имеете в виду договориться с ними?

– Я имею в виду узнать, существует ли такая возможность. Если противник разумен, значит, у него могут быть цели, требования и причины действовать определённым образом. Возможно, они считают людей врагами. Возможно, стремятся захватить новые земли. Возможно, хотят чего-то другого. Мы не можем знать этого заранее.