Читать книгу "Два мира. Подземная кузница"

Хайдарали Усманов
Два мира. Подземная кузница

Столичные новости

Ночь уже давно вступила в свои права, когда на дороге, ведущей к столице Империи Даюн, показались огни.

Сначала дозорные на городской стене приняли их за обычный караван, который по какой-то причине задержался в пути и теперь торопился добраться до постоялого двора прежде, чем окончательно рассветёт. Такое случалось, хотя и нечасто. Купцы предпочитали прибывать к городским воротам засветло. Тогда можно было без лишних затруднений пройти проверку, разместить обоз на одном из постоялых дворов, а уже утром заняться торговыми делами. Те же, кто появлялся после закрытия ворот, обычно либо имели особое разрешение, либо были вынуждены провести остаток ночи за городской стеной.

Однако в этот раз дело явно обстояло иначе. Огни двигались слишком ровно. Впереди шли всадники, за ними тянулась длинная вереница повозок, а в середине колонны виднелась закрытая карета с высоким навесом и плотными занавесями. Даже издали можно было заметить, что животные, тянувшие её, были крупнее обычных дорожных лошадей. Их шаги оставались размеренными, несмотря на долгий путь, а сопровождавшие обоз люди держались так, словно были готовы встретить неприятности в любую минуту.

Дозорный, стоявший на угловой башне, некоторое время наблюдал за приближающимися огнями, после чего повернулся к товарищу.

– Ты их видишь?

– Не слепой.

– Похоже на большой обоз.

– Вижу.

– Но ворота закрыты.

Второй стражник посмотрел вниз, туда, где за массивными створками городских ворот располагался караульный двор. В обычные дни там уже давно погасили большую часть фонарей. Оставались лишь несколько дежурных огней возле помещения караула да светильник над воротной башней. Ночная смена занималась своими делами, не ожидая ничего необычного.

– Может, гонец? – Немного подумав, предположил он. – Или посланник из провинции.

– Посланники обычно не тащат за собой столько телег.

Дозорный снова посмотрел на дорогу. Вскоре стало ясно, что это не просто обоз. Впереди колонны ехали люди в дорожных одеждах, но даже на расстоянии их осанка и выправка отличались от купеческих сопровождающих. Они не переговаривались, не отвлекались на дорогу и не оглядывались по сторонам без необходимости. Их лошади шли в одинаковом темпе, а сами всадники держались на определённом расстоянии друг от друга, оставляя между собой достаточно места для манёвра.

– Поднимай начальника смены… – наконец распорядился старший дозорный. – И пошли человека к воротам. Пусть через боковую калитку выяснят, кто там такой решил приехать посреди ночи.

Внизу, за стеной, уже тоже заметили приближение каравана. Дежурный у ворот вышел из караульного помещения, накинув поверх одежды тёплый плащ, и направился к подъёмному механизму. Ещё двое стражников заняли места у небольших смотровых щелей. Один из них взял фонарь, другой приготовил короткое копьё.

Они ожидали обычной процедуры. Остановить обоз… потребовать документы… выяснить причину позднего прибытия и, если разрешения на въезд не окажется, отправить людей к ближайшему охраняемому месту за стенами города…

Но едва первый всадник приблизился к воротам, как из-за него выехал другой человек. На его одежде, несмотря на дорожную пыль, хорошо различался знак императорского цензората. Небольшая металлическая пластина с изображением весов и вертикального меча была закреплена на груди. В свете факелов она блеснула, и стражник у ворот невольно выпрямился.

– Императорские цензоры! – Растерянно произнёс он, скорее для себя, чем для товарищей.

Его напарник тоже увидел знак и тут же убрал руку с копья. Это было не то ведомство, с которым городской караул мог позволить себе обычную строгость. Цензоры обладали полномочиями, распространявшимися на чиновников, военных, провинциальных управителей и даже представителей знатнейших родов. Их расследования могли затрагивать дела, которые городская стража предпочитала не замечать, а распоряжения нередко исполнялись раньше, чем местное начальство успевало выяснить, на каком основании они были отданы.

Разумеется, у цензоров не было права просто так устраивать беспорядки в столице. Но если они прибывали с официальным поручением, то препятствовать их действиям без прямого приказа сверху было бы крайне опасно.

– Открывать? – спросил один из стражников.

– Сначала запроси подтверждение.

– У кого?

Старший караульный посмотрел на него так, словно тот спросил нечто совершенно нелепое.

– У начальства, разумеется.

Посыльный уже побежал к внутреннему помещению, где находился дежурный офицер. Тот поднялся с места, когда услышал о прибытии цензоров, и потребовал предъявить распоряжение. Но, прежде чем он успел отправить кого-либо за письменным подтверждением, с верхней площадки воротной башни раздался голос:

– Приказ Императора!

Офицер резко обернулся. По лестнице спускался запыхавшийся молодой стражник. В руках он держал свёрнутую дощечку с печатью, которую только что доставил дворцовый гонец. Печать была настоящей, а текст не оставлял пространства для толкований: ворота следовало открыть немедленно, пропустить прибывающий караван императорских цензоров и обеспечить ему беспрепятственный проход до дворца. Никаких дополнительных указаний не требовалось. Офицер пробежал глазами строки ещё раз, затем поднял голову.

– Поднять ворота!

Караульные поспешили к механизму. Цепи натянулись, внутри стены загудели деревянные валы, и тяжёлые створки начали медленно расходиться. Сначала между ними появилась узкая щель, затем она стала шире, открывая проезд. Скрип старых балок разнёсся по ночной улице, заставив нескольких жителей ближайших домов выглянуть из окон. Для столицы открытие ворот в такое время было событием необычным. Даже если прибывал важный чиновник, его чаще всего встречали за городской стеной, а пропускали внутрь только после проверки документов и подтверждения распоряжений. Теперь же городская стража сама открывала проход, не задавая вопросов.

Первым под сводами ворот появился всадник с Императорским знаком. За ним последовали ещё несколько человек. Их было достаточно, чтобы обеспечить охрану всей передней части каравана, но недостаточно для полноценного военного сопровождения. Это были не солдаты, отправленные для демонстрации силы. Скорее, люди, привыкшие выполнять конкретные задачи и не тратить времени на лишние разговоры.

Следом въехала закрытая карета цензоров. Её колёса были широкими, обитыми железом и усиленными металлическими накладками. На дверцах виднелись герб императорской канцелярии и знаки ведомства. Внутри, за плотными занавесями, находились люди, прибывшие с пограничья. Их лица были усталыми после долгой дороги, но никто не выглядел так, будто собирался немедленно отправиться отдыхать. За каретой двигались повозки с багажом, ящиками и дорожным снаряжением. А затем показалась ещё одна телега. Она отличалась от остальных.

У неё не было ни ярких знаков, ни украшений, ни каких-либо обозначений, по которым можно было бы определить принадлежность груза. Деревянный кузов был закрыт плотным навесом, поверх которого натянули тёмную ткань. По бокам имелись небольшие вентиляционные отверстия, но они были прикрыты металлической решёткой. Телегу тянули две крепкие лошади, а сзади и по бокам ехали вооружённые сопровождающие.

Именно эта телега привлекла внимание городских стражников. Один из них, стоявший у ворот, успел заметить, как из-под навеса донёсся негромкий звук. Сначала ему показалось, что внутри кто-то ударился о деревянную стенку. Затем раздалось нечто похожее на протяжный стон. Стражник повернул голову. Звук повторился. На этот раз он был отчётливее. Это был не скрип плохо закреплённого груза и не жалобное ржание животного. Кто-то внутри телеги издавал человеческие звуки, причём явно не от хорошей жизни.

– Что там везут? – Еле слышно спросил он у ближайшего сопровождающего.

Тот даже не повернул головы.

– Не твоё дело.

– Я просто спросил…

– Тогда больше не спрашивай. Если жить не надоело.

Ошарашенный таким ответом, стражник замолчал. Он не привык, чтобы с ним разговаривали подобным образом, но человек, ехавший рядом с телегой, был одет в дорожную броню императорской гвардии. На его поясе висел меч, а на плече находилась небольшая пластина с изображением дворцового стража. Это был уже не просто сопровождающий цензоров, а представитель подразделения, подчинявшегося непосредственно дворцовому командованию.

Городская стража могла проверять обычных путешественников, задерживать подозрительных людей, осматривать повозки и требовать объяснений у купцов. Но перед императорскими гвардейцами её полномочия заканчивались. Тем более, когда те действовали по прямому приказу дворца. Вскоре телега прошла под воротами. Едва последняя повозка оказалась внутри, впереди каравана возникла новая группа людей. Императорские гвардейцы ждали их во внутреннем дворе воротной башни. Их было около двух десятков. Все в одинаковых доспехах, с тёмными плащами и короткими металлическими шлемами. Они стояли двумя рядами, оставляя между собой свободный проезд. Во главе группы находился офицер с широким поясом и украшенной серебром застёжкой.

Он шагнул вперёд, когда карета цензоров остановилась.

– Приветствую господ цензоров. По приказу дворца мы принимаем караван под свою охрану.

Дверца кареты открылась, и наружу вышел старший цензор Пак Му Джин. За время пути он заметно устал. Дорожный плащ был покрыт пылью, на рукаве виднелась потёртость, а лицо выглядело несколько осунувшимся. Но стоило ему выпрямиться, как в его осанке снова проявилась привычная властность. Он не стал обмениваться любезностями и лишь коротко кивнул офицеру.

– Хорошо. Мы должны немедленно предстать перед Императором. У нас есть весьма… важные новости.

– Нас предупредили. Дорога до дворца подготовлена.

– Тогда не будем задерживаться.

Офицер гвардейцев повернулся к своим людям и отдал несколько коротких распоряжений. Двое всадников выехали вперёд, ещё четверо заняли места рядом с каретой цензоров. Несколько гвардейцев направились к телеге, двигавшейся следом, и расположились вокруг неё таким образом, чтобы никто из посторонних не мог приблизиться.

Городской офицер, наблюдавший за происходящим со стороны ворот, сделал шаг вперёд.

– Господин! – Обратился он к командиру гвардейцев. – Нам необходимо зарегистрировать прибывший транспорт. Также следует уточнить, что именно находится в последней телеге. По правилам городского караула…

Но он так и не успел закончить говорить, когда командир гвардейцев повернул к нему голову.

– Вы получили приказ открыть ворота и пропустить караван?

– Да, господин.

– Тогда вы его исполнили. Остальное не входит в ваши обязанности.

– Но если внутри находится опасный груз…

– Если бы внутри находилось нечто, требующее вмешательства городской стражи, вам сообщили бы об этом отдельно.

Офицер прикусил язык. Ему очень хотелось возразить. Не потому, что он сомневался в полномочиях императорской гвардии, а потому, что ситуация выглядела откровенно странной. Караван прибыл среди ночи, ворота открыли по распоряжению из дворца, а теперь гвардейцы фактически отстраняли городскую стражу от любого контакта с ним. Даже телегу, которая вызывала наибольшее подозрение, окружили так плотно, что невозможно было рассмотреть, что находится под навесом. Но спорить с людьми, чьи распоряжения исходили непосредственно от императорского дворца, было неразумно. Особенно в присутствии цензоров.

Караван снова тронулся. Впереди поехали два всадника, следом двигалась карета Пак Му Джина, за ней – телега с неизвестным содержимым. Остальные повозки растянулись позади, а по бокам колонны шли гвардейцы. Несколько человек замыкали движение, внимательно наблюдая за улицами и редкими прохожими.

Город словно ещё не успел проснуться, но и спать уже не мог. Звук колёс по каменной мостовой разносился далеко. В некоторых домах зажигались огни, на верхних этажах открывались ставни. Люди выглядывали наружу, стараясь понять, что происходит. Кто-то видел лишь вереницу факелов, кто-то успевал разглядеть императорские знаки на одежде сопровождающих. В одном из переулков двое ночных торговцев, собиравших остатки своего товара, поспешно отошли к стене, пропуская процессию.

В обычное время караван, состоящий из нескольких повозок, двигался бы по столице медленно. Ему пришлось бы объезжать ночные рынки, лавки, закрытые торговые ряды и многочисленные заставы. Но теперь путь оказался свободен. На каждом перекрёстке стояли люди городской стражи, которым заранее передали приказ не препятствовать движению. Они отводили прохожих, освобождали дорогу и следили, чтобы никто не попытался приблизиться к обозу.

Один из патрульных, стоявший у перекрёстка возле старого административного здания, заметил, что из телеги снова донёсся звук. На этот раз он был похож на сдавленный крик. Затем послышалось несколько глухих ударов, словно кто-то изнутри пытался толкнуть деревянную стенку. Звук оборвался, и на мгновение стало тихо. Патрульный невольно посмотрел на телегу. В узкой щели между тканью и деревянным бортом мелькнуло что-то светлое. Возможно, лицо. Возможно, просто складка ткани, которую качнуло ветром. Он сделал полшага в сторону, пытаясь рассмотреть получше, но стоявший рядом гвардеец тут же повернул к нему голову.

– Назад.

– Я только…

– Назад.

Патрульный отступил. Он не видел, что находилось внутри. Не знал, кто там стонал, почему телега была закрыта и отчего её охраняли так, словно в ней перевозили нечто гораздо более опасное, чем обычный пленник. Но одно он понял совершенно ясно: приближаться к ней не следовало. Постепенно караван миновал жилые кварталы и вышел на широкую дорогу, ведущую к дворцовому комплексу. Здесь улицы были заметно просторнее. По обеим сторонам тянулись стены резиденций высокопоставленных чиновников, усадеб знатных родов и административных зданий. Большая часть окон оставалась тёмной, однако кое-где горели фонари у входов. Вдали, за несколькими рядами крыш, поднимались высокие дворцовые стены. Сейчас именно там находилась цель их пути. Когда караван приблизился к внешним воротам дворцового комплекса, их створки уже были открыты. По обе стороны прохода стояли гвардейцы в парадных доспехах, но оружие они держали так, словно ожидали не торжественного прибытия, а возможного нападения. Командир сопровождения подъехал к ним и показал документ с печатью. Один из дворцовых офицеров внимательно изучил его, после чего коротко кивнул.

– Проходите. Внутренний двор готов.

Караван пересёк ворота. За ними находился просторный двор, вымощенный крупными каменными плитами. По краям стояли фонари, освещавшие ступени, галереи и крыши ближайших зданий. В центре располагался декоративный каменный водоём, сейчас почти полностью скрытый в темноте. Несколько слуг и дежурных чиновников, которых подняли с постелей приказом, ожидали у дальнего края двора. Но никакой торжественной встречи не было. Не прозвучали приветственные барабаны, никто не объявлял имена прибывших, а слуги не бросились принимать дорожные вещи. Вместо этого гвардейцы быстро заняли позиции вокруг кареты и телеги. Несколько человек направились к повозкам, чтобы проверить крепления и убедиться, что никто не отстал в пути.

Пак Му Джин спустился с подножки кареты.

– Где нас ожидают?

– Во внутреннем дворце, господин. Его Величество был извещён о вашем прибытии.

– Он уже знает, что мы привезли?

– Да. Нас предупредили, что вместе с вами прибудет особый груз, который необходимо доставить без задержки.

Цензор бросил короткий взгляд на телегу.

– Тогда позаботьтесь, чтобы никто не открыл его по дороге.

– Приказ уже отдан. Мы проследим за этим.

В ответ Пак Му Джин только коротко кивнул. Тем временем один из сопровождавших телегу гвардейцев подошёл к задней части кузова и проверил запор. Он не стал поднимать навес и не пытался заглянуть внутрь. Лишь убедился, что металлические крепления на месте, после чего вернулся к своим товарищам. Из-под тёмной ткани вновь послышался протяжный звук. На этот раз он больше напоминал человеческий стон, переходящий в невнятное бормотание. Кто-то внутри произнёс несколько слов, но они прозвучали настолько глухо и неразборчиво, что даже стоявшие рядом гвардейцы не смогли понять их смысла. Один из молодых дворцовых служителей побледнел. Он явно не ожидал, что среди ночи ему придётся слышать подобное, да ещё и в самом дворцовом дворе. Однако стоило ему открыть рот, как старший чиновник, стоявший неподалёку, бросил на него предупреждающий взгляд.

– Не задавай вопросов! – Негромко, но достаточно веско произнёс тот.

И служитель виновато опустил голову. Вскоре к каравану подошли ещё несколько гвардейцев. Они сменили часть сопровождающих, оставив возле телеги только тех, кто уже ехал с ней от границы. Затем по приказу дворцового офицера начали перемещать повозки к боковому проезду, где находились хозяйственные постройки и закрытые помещения для временного размещения особых грузов. Однако сама телега не отправилась туда. Её отделили от остального обоза и повели к внутренней части дворца, куда обычным слугам и даже многим чиновникам вход был запрещён. По обе стороны шли вооружённые гвардейцы, впереди двигался офицер с дворцовым приказом, а следом за телегой направились Пак Му Джин и ещё двое цензоров. Путь пролегал через несколько внутренних ворот. Каждые из них открывались заранее, по распоряжению дежурных офицеров, а затем закрывались сразу после того, как телега проходила внутрь. Таким образом, караван постепенно исчезал из поля зрения всех, кто не имел отношения к прибывшей группе. Последними закрылись главные ворота дворцового комплекса. Городские стражники, оставшиеся снаружи, ещё некоторое время смотрели на них, словно ожидая, что кто-нибудь вернётся и объяснит происходящее. Но ничего подобного не случилось.

В этот момент офицер городской стражи медленно выдохнул.

– Что это вообще было? – спросил стоявший рядом подчинённый.

– Не знаю.

– А что они везли в той телеге?

Офицер посмотрел на закрытые ворота.

– Если бы я знал, то сейчас, наверное, уже… сильно пожалел бы об этом.

Он развернулся и направился обратно к караульному помещению. Ему предстояло составить ночной рапорт, указать время прибытия каравана, количество повозок, сопровождающих и номер дворцового распоряжения. Всё остальное следовало оставить тем, кто обладал правом заниматься подобными делами. Но даже после того, как стражники вернулись на свои посты, разговоры о ночном прибытии не прекратились. Слишком уж необычным оно было. Императорские цензоры вернулись с границы, не дожидаясь рассвета. Их встретили не обычные чиновники, а гвардейцы из Императорского дворца. Самих цензоров взяли под охрану, а последнюю телегу сопровождали так, будто в ней находился пленник, представляющий исключительную ценность, или нечто, способное причинить серьёзный вред окружающим. И самое странное заключалось в том, что никто из городской стражи не получил ни малейшего объяснения. Впрочем, во дворце в это время уже начинали готовиться к совсем другому разговору.

Сам Пак Му Джин, сняв дорожный плащ, направлялся к залу, где его уже ожидали Император и несколько высших чиновников. На этот раз ему не пришлось бы долго докладывать о событиях на границе, пересказывать сообщения пограничных командиров или объяснять, почему он счёл необходимым доставить пленника в столицу. Вместе с ним прибыл живой представитель противника. Ракшаас, захваченный на пограничной территории. И хотя сам цензор ещё не знал, насколько важной окажется эта встреча, он прекрасно понимал одно. После неё Империя Даюн уже не сможет относиться к происходящему на границе как к очередному стихийному бедствию…

…………

Императорский дворец ещё не успел окончательно погрузиться в ночную тишину, когда по его внутренним коридорам стремительно побежали люди. Первым тревогу поднял один из дворцовых евнухов, отвечавший за ночные распоряжения. Он получил сообщение от дежурного офицера, который лично встретил прибывших цензоров, и, едва разобравшись в содержании переданной записки, тут же направился к личным покоям императора. За ним поспешили ещё двое служителей. Один нёс небольшой фонарь, другой пытался на ходу привести в порядок верхнюю одежду, которую успел схватить из комнаты для прислуги. Они прекрасно понимали, что рискуют нарушить ночной покой государя. В обычных обстоятельствах никто не посмел бы стучать в двери императорских покоев среди ночи без чрезвычайно веской причины. Даже важные донесения зачастую дожидались утра, если только речь не шла о непосредственной угрозе столице или жизни самого императора. Но на этот раз всё было иначе. Молодой государь сам отдал распоряжение, которое дворцовые служители запомнили почти дословно. Если с границы придут новости, не задерживать доклад ни на мгновение. Неважно, насколько поздним окажется час, неважно, спит ли он или занят государственными делами. Любое известие, касающееся демонического тумана, изменённых существ и действий противника, следовало немедленно доставить ему.

Именно поэтому евнух, приблизившись к дверям личных покоев, даже не стал дожидаться, пока сопровождавший его служитель постучит.

– Ваше Величество! – громко произнёс он, остановившись перед створками. – Ваше Величество, прибыл старший цензор Пак Му Джин! Он вернулся с границы и просит немедленной аудиенции!

За дверями практически сразу послышалось движение. Несколько мгновений никто не отвечал, затем раздался голос:

– Что с границей?

– Цензоры прибыли лично, Ваше Величество. Они привезли важные сведения и особый груз. Караван уже находится во внутреннем дворце.

Двери распахнулись. На пороге появился молодой Император. Он явно спал, причём, судя по тому, как выглядел, разбудили его только что. Длинные волосы были собраны лишь наполовину, несколько прядей свободно падали на лоб и виски. Верхняя одежда оказалась накинута поверх лёгкого домашнего халата, пояс был завязан кое-как, а одна из лент свисала почти до колена. На ногах у него были мягкие домашние туфли, совершенно не подходившие для появления перед старшим цензором и сопровождавшими его чиновниками. Но самого Императора подобные мелочи, похоже, совершенно не волновали.

– Они здесь? – спросил он.

– Да, Ваше Величество.

– Где?

– В закрытом внутреннем дворике. Их уже встретила Императорская гвардия.

– Тогда почему мы всё ещё стоим?

Евнух поспешно отступил в сторону.

– Ваше Величество, позвольте хотя бы…

– Потом.

Император шагнул в коридор. Служители тут же бросились за ним. Один попытался поправить сползшую с плеча верхнюю одежду, другой поспешно подхватил длинный край халата, чтобы тот не волочился по полу. Третий, заметив, что пояс завязан слишком свободно, осторожно потянулся к нему, намереваясь закрепить узел.

– Ваше Величество, хотя бы пояс…

– Я сказал, потом.

– Но вы не можете предстать перед цензорами в таком виде!

Император на мгновение повернул голову.

– А они не могут подождать ещё пять минут?

Евнух замолчал. Судя по выражению его лица, он прекрасно понимал, что сейчас не самое подходящее время спорить о приличиях. Однако оставить государя в домашнем халате перед целой группой высокопоставленных чиновников он тоже не мог. Поэтому служители продолжили двигаться рядом, стараясь хотя бы немного привести одежду в порядок, не задерживая его. По коридору они шли почти бегом. На повороте один из слуг, державший фонарь, едва не столкнулся с дворцовым стражником, который поспешно прижался к стене. Следом пронеслись ещё несколько евнухов, уже предупреждённых о прибытии цензоров. Кто-то нёс верхний парадный халат, кто-то – пояс с императорским знаком, а один из молодых служителей, запыхавшись, пытался догнать остальных с парой более подходящих туфель в руках.

– Ваше Величество, позвольте хотя бы переобуться!

– Я могу идти и так.

– Но дворик уже подготовлен, там находятся старший цензор и императорские гвардейцы!

– Тем более. Не заставляйте их ждать.

Император ещё больше ускорил шаг. Слуга с туфлями едва поспевал за ним. В конце концов, не придумав ничего лучше, он опустился на колени прямо на ходу, когда государь на мгновение замедлился у очередных дверей, и попытался снять с него домашнюю обувь. Император посмотрел вниз, словно только теперь заметил, чем занят служитель.

– Ты что делаешь?

– Ваше Величество, обувь! Вы же не можете выйти в таком виде!

– Могу. Вот видишь?

Он переступил через порог. Слуга едва не остался позади, но тут же вскочил и снова бросился следом, прижимая к груди приготовленную пару обуви. Другой евнух, шедший сбоку, всё-таки сумел подтянуть пояс и поправить ворот домашнего халата. Получилось не слишком аккуратно, однако теперь Император хотя бы не выглядел так, словно его подняли с постели и немедленно вытащили из спальни. Хотя именно так всё и произошло. Когда они приблизились к закрытому проходу в нужный дворик, охрана уже ожидала государя. Двое гвардейцев распахнули двери, а стоявший внутри офицер опустился на одно колено.

– Приветствуем Ваше Величество!

Император не ответил на приветствие. Он прошёл мимо, и только оказавшись во внутреннем дворике, остановился. Там уже собрались все прибывшие с границы. Старший цензор Пак Му Джин стоял впереди остальных. Рядом находились его спутники, утомлённые дорогой, но сохранявшие подобающую официальному положению выправку. Несколько дворцовых чиновников держались чуть поодаль. Гвардейцы занимали позиции вокруг телеги, доставленной из каравана, а ещё несколько человек охраняли проходы и выходы из дворика.

Все присутствующие одновременно опустились на колени или склонили головы.

– Приветствуем Ваше Величество!

Император остановился напротив Пак Му Джина. За его спиной ещё продолжали суетиться слуги. Один из них наконец сумел снять с государя домашние туфли и подать ему другую обувь. Второй держал наготове верхний халат, третий пытался поправить выбившиеся из причёски пряди. Император терпел это лишь потому, что служители действовали почти незаметно, не мешая ему смотреть на цензора.

– Поднимитесь. – Распорядился он. – Цензор Пак Му Джин, мне сообщили о том, что вы прибыли с границы к какими-то важными новостями. Я ожидал ваших известий. Говорите.

Старший цензор поднялся. Он успел подготовить доклад ещё в дороге, мысленно расставив события в определённом порядке. Но сейчас, стоя перед молодым государем, понимал, что начинать следует не с перечисления опасностей, не с описания противника и даже не с рассказа о необычных находках. Сначала нужно было сообщить то, чего в столице ждали уже много лет.

– Ваше Величество, прежде всего позвольте доложить о событии, которое, смею утверждать, войдёт в историю пограничной обороны нашей Благословенной Империи.

Император чуть подался вперёд.

– Что произошло?

Пак Му Джин на мгновение опустил взгляд, словно ещё раз проверяя, правильно ли собирается сформулировать сказанное.

– Последняя волна изменённых существ… Полностью отбита.

Во дворике повисла тишина. Император не сразу отреагировал. Он словно не понял смысла произнесённых слов или, скорее, не поверил, что услышал именно то, о чём подумал.

– Повторите.

– Волна изменённых тварей, направленная на пограничные укрепления, полностью уничтожена. Крепость под руководством командира Кан Чжина удержала свои позиции. И прорыва не произошло.

Государь несколько мгновений смотрел на цензора.

– Вы хотите сказать, что все изменённые скверной существа, которые шли на укрепления той пограничной крепости…

– Были остановлены, Ваше Величество. Не просто задержаны и не оттеснены на некоторое время. Основная масса нападавших уничтожена, остальные рассеяны или погибли при отступлении. Пограничные позиции сохранились.

Император медленно выдохнул.

– Но ведь…

Он не договорил. Потому что знал, что именно хотел спросить. За долгие годы столкновений с изменёнными существами подобное казалось почти невозможным. Пограничные гарнизоны могли отбить отдельные нападения. Могли выдержать натиск небольшой группы тварей, уничтожить особенно опасного зверя или отогнать стаю от заставы. Иногда им удавалось продержаться несколько дней, пока противник не терял интерес к конкретному участку границы. Но полноценные волны таких жутких порождений скверны были совсем другим делом. Они приходили не как обычная армия, которую можно остановить на удобном рубеже. Ведь в волне, в едином порыве двигались изменённые звери, заражённые существа, порождения тумана и неизвестные создания, способные разрушать укрепления, обходить дозоры и атаковать сразу с нескольких направлений. Даже если первые ряды удавалось уничтожить, за ними шли следующие. Иногда на протяжении многих часов, а то и целых суток. Гарнизоны могли лишь сдерживать их. Обычно это означало, что солдаты занимали оборонительные позиции, старались уничтожить как можно больше противников и отступали, когда становилось ясно, что удержать участок больше невозможно. Иногда крепости удавалось выиграть несколько дней, иногда – неделю. Но цена такой задержки оказывалась чудовищной. Люди погибали сотнями. Среди выживших оставались искалеченные, заражённые, лишившиеся товарищей и родных. Крепости теряли стены, башни, запасы, а иногда и саму возможность продолжать оборону. В лучшем случае отступавшие гарнизоны занимали следующий рубеж, надеясь, что он продержится дольше.

Именно поэтому императорская канцелярия годами получала доклады о потерянных укреплениях, разрушенных деревнях и всё новых территориях, которые приходилось оставлять. Но теперь…

– Полностью? – переспросил государь. – Вы уверены, что не осталось крупных групп, которые могут ударить по крепости позднее?

– Мы проверили сообщения командиров, опросили офицеров и осмотрели поле боя. Разумеется, нельзя утверждать, что в окрестностях не осталось отдельных изменённых существ. Однако сама волна разбита. Ни одного организованного скопления, способного продолжить прежнюю атаку, обнаружено не было.

Император устало, но при этом как-то облегчённо опустил глаза. На его лице медленно появилось выражение, которого присутствующие давно не видели. Не привычная сдержанность государя, не напряжённое внимание человека, которому ежедневно докладывали о новых бедствиях, а совершенно искренняя радость.

– Значит, крепость устояла…

– Да, Ваше Величество.

– И люди?

– Потери есть. Некоторые защитники получили тяжёлые ранения. Но по сравнению с тем, что обычно происходит при подобных нападениях, они несопоставимо меньше. Более того, значительная часть гарнизона сохранила боеспособность.