Читать книгу "Дюжина гвоздей в крышку гроба либерализма"

Свобода или необходимость движут людьми?

«Человек может быть свободен только внутри себя. Вся его свобода, о которой говорят постулаты религии, состоит в том, что он может выбрать между добром и злом. И ничего иного».

С.С. Сулакшин, доктор политических наук

«Мы свободны только в своем падении».

Веселин Георгиев (Из афоризмов газеты «Аргументы и факты»)

Один человек в Интернете изрёк такую мысль: наука ничего не стоит, ибо не смогла сделать людей свободными. Посетители социальных сетей ставят «лайки», охотно делятся этой «истиной», тиражируя её и тем самым вводя друг друга в заблуждение.

А не лучше ли разобраться, о чём идет речь? Очевидно, чтобы предъявить подобное обвинение всей науке, нужно исходить из посыла, что учёные, посвятив ей свою жизнь, ставили перед собой цель именно сделать всех людей свободными. Однако, сохранившиеся высказывания, письма, дневники, воспоминания известных деятелей науки говорят о том, что очень мало кто из них ставил перед собой такую цель. Наукой они, как правило, занимались потому, что считали её делом своей жизни, иначе говоря самореализовывались. Да и вообще разве в глобальных масштабах перед наукой ставилась задача сделать всех людей свободными?

Автор приведённой цитаты сказал глупость и она благополучно, подобно истине в последней инстанции, расходится по свету. Почему это произошло? Потому, что свобода с подачи либеральных глашатаев подается как едва ли не величайшая ценность из всех существующих, а задуматься, так ли это, люди не желают.

Либеральные проповедники трактуют, что свобода является главным двигателем истории человечества, да и жизни отдельного человека тоже. Однако отнюдь не глубокие размышления приводят к выводу, что вовсе не свобода движет людьми и народами, ими движет её полная противоположность – необходимость. Такой вывод нисколько не противоречит мнению многих учителей человечества, не подверженных либерализму.

Для его доказательства совершим беглый обзор жизни отдельно взятого человека начиная с детсадовского возраста.

Ребенка родители ежедневно заставляют мыть руки и чистить зубы, хотя ему этого чаще всего не хочется, рано вставать (если он посещает детский сад), слушать во всём их и воспитателей, не есть много сладкого, а вместо этого – кашу.

Далее – школа. Это 11 лет жизни, полной ограничений и запретов. Надо каждый день ходить на уроки, выполнять домашнее задание, хотя хочется поиграть на улице, писать контрольные, сдавать экзамены.

Став взрослым, молодой человек сталкивается с необходимостью зарабатывать деньги, создать семью, воспитывать и обеспечивать детей. И так до самой пенсии, а то и дольше.

Необходимостей огромное количество, они на каждом шагу: нужно соблюдать нормы приличия на людях, нужно аккуратно выглядеть, нужно обдумывать свои слова, сдерживать себя, ограничивать, поступаться своими интересами…

Чтобы наглядно представить, сколь жалкое место занимает свобода в жизни человека, нужно сесть за руль автомобиля и проехать по городу. Вы только тронулись и тут же увидели перед собой массу ограничивающих и запрещающих знаков. Они будут поедать вашу свободу на протяжении всего пути. Они вам надоели и захотелось их нарушить, но тут как тут бдительный сотрудник ГИБДД – будьте добры оплатить штраф. Вот такая свобода! Слушайте больше либеральных проповедников!

Теперь перейдём к заявленной теме. Что же движет человеком – свобода или необходимость?

Тут оппоненты сразу вспомнят свободу выбора, которой наделён человек. Да, она имеет место, только, обратите внимание, при этом НЕОБХОДИМО делать правильный выбор. Иначе сам не рад будешь своему выбору. Не говорит ли это о том, что необходимость стоит выше свободы?

Хотя, конечно, можно и не соблюдать заведённых правил, что нередко и происходит. Но много ли добьешься такой свободой и не сделаешь ли самому себе хуже?

Спиноза учил, что свобода существует только в пределах необходимости и это доказывает, что необходимость более высокое понятие.

Можно вспомнить «свободных» и нечистых на руку карьеристов и политиков, которым все их художества сходят с рук. Но я не думаю, что это удачный пример, так как таких людей в процентном отношении не слишком много. Большей же части нарушителей законов и порядков приходится расплачиваться за пренебрежение необходимостью в пользу свободы. Если бы было наоборот, общество давно бы рассыпалось. Оно держится на существующем порядке, порядок же – это необходимость.

Есть и такие поборники свободы, что ссылаются на природу. Дескать, в ней тоже торжествует свобода. А в качестве примера приводят свободные электроны в металлах, благодаря которым существует электричество.

Однако случайности в природе не являются определяющим фактором. И если возникло электричество, значит а нём есть необходимость. В частности, оно играет заметную роль (даже несколько ролей) в живых организмах. Что же касается металлов, то свободные электроны их не разрушают. А само электричество в свою очередь подчиняется строгим законам.

Природа – это торжество порядка и закона, а стало быть, необходимости. Определенные степени свободы в ней имеют место, но они связаны необходимостью. И только у господ либералов одно существует без другого. Но либералы не умнее Господа Бога, это абсолютно точно.

«Принцип самореализации – преодоление, – отмечает Игорь Лященко. – А потому мир устроен таким образом, что всё сущее в нём имеет своего антипода: Бог – дьявол; Рай – ад; Добро – зло; Любовь – ненависть, и так вплоть до: частица – античастица, торсионное поле с правым спином – торсионное поле с левым спином. И только благодаря тому, что любые из пар качеств и антикачеств тренируют друг друга, попеременно занимая ведущую роль, мир развивается. Этот фундаментальный Закон Мироздания не обошёл стороной и человека, который для своего выживания вынужден преодолевать сопротивление окружающей среды (природной и социальной), а для своего самосовершенствования – свои вредные привычки и наклонности, своё ЭГО».

Много говорят о свободе творчества. Действительно, без определенной свободы творчество невозможно. Но стоит обратить внимание и на то, сколько ограничений в творческом процессе. Если литератор, композитор или художник станут что-то сочинять, пренебрегая принятыми в сфере их деятельности закономерностями и правилами, их сочинения никому не будут нужны. Любому представителю творческих профессий приходится осваивать секреты мастерства в избранной области, преодолевать недостатки, оттачивать свои способности, а это уже необходимость. По глубокому убеждению классиков, чего-то добиться в искусстве можно лишь упорным каждодневным трудом. Многие известные деятели делились впечатлением о своей работе, о том, сколько сил она отнимает.

Виктор Гюго никак не мог закончить один из своих романов. В один прекрасный день он приказал себе не выходить из дома до тех пор, пока не поставит точку. И целую неделю корпел над рукописью. Какая уж тут свобода! И подобных примеров можно привести достаточно много.

Можно ли назвать свободным человека, приговорившего себя к ежедневному изнурительному труду, который кажется лёгким только непосвященным людям? Творчество больше похоже не служение. Характерно что и сами творческие личности часто понимают своё ремесло как служение. Поэт служит самому себе, своему роду, обществу, а возможно и всему человечеству, и истории именно тем, что сочиняет стихи. Пекарь служит тем, что печёт хлеб, водитель автобуса – тем, что перевозит людей. Служат все нормальные люди, хотя масштабы служения могут отличаться. Всё это называется «осознанной необходимостью», либералам же нравится называть это «свободой выбора».

В выборе главных ценностей важнейшее значение имеет то, какой эффект они произведут в обществе. А тут в свою очередь возникает вопрос: кому, каким социальным слоям и группам принадлежит данное общество? Если бы оно принадлежало философам, учёным и деятелям искусства, тогда возможно некоторые либеральные ценности имели бы смысл. Но такого общества никогда не было в известной нам истории. Реальное общество принадлежит тем, для кого свобода – синоним вседозволенности либо возможность манипулировать в своих небескорыстных целях всеми остальными. Интеллектуалы и творческие люди – изгои этого мира, для первых они «с приветом», юродивые, для вторых – заноза, которая очень мешает, да и манипулировать ей не получается.

Поэтому ценности интеллектуальной элиты, если сделать их общегосударственными, принесут больше вреда, чем пользы. Для реального, а не воображаемого общества необходимость является значительно более важной ценностью нежели свобода. Необходимость порождает ответственность, свобода же – погружает в хаос, либо вызывает желание манипулировать с её помощью безответственной массой.

Свобода или самостоятельность?

«Человек, думающий, что он свободен, подобен брошенному камню, который думает, что он летит».

Бенедикт Спиноза

«Свобода скована не властью, а культурой. Каждый народ имеет столько свободы, сколько он в состоянии «переварить». Мудрость правителя не в том, чтобы дать народу свободу, а в том, чтобы правильно её дозировать, соизмеряясь с уровнем и характером культуры».

Андрей Кончаловский, Владимир Пастухов. «На трибуне реакционера»

Слово «свобода» в наше время затаскано, пожалуй, даже поболее чем слово «любовь» в долиберальные эпохи. Его суют куда надо и не надо, им объясняют чуть ли не самые фундаментальные основы бытия. Создаётся впечатление, что бездари, закончившие философский факультет, которым совершенно нечего сказать миру, нашли себе прекрасную возможность штамповать научные статьи и писать кандидатские диссертации, раздувая «мыльные пузыри» из модного понятия. Недавно вычитал у одного философа такое, что хоть стой, хоть падай: органы и клетки человеческого организма работают «свободно и целестремительно» (!) Продолжая эту мысль, можно сказать, что и планеты вращаются вокруг Солнца свободно, и электроны вокруг ядер атомов. Свободно, то есть хотят, вращаются, не хотят и не надо – они ведь свободны и ничто им не указ!

Свобода, по определению одного из мудрецов означает отсутствие препятствий. В норме ни планеты, ни электроны препятствий на своем пути не встречают, хотя всякое может случиться. Но вправе ли мы называть их свободными, если первые капитально привязаны к звезде, а вторые к атомному ядру? И те, и другие вынуждены вращаться, при чем тут свобода? Так же и органы нашего тела вместе с клетками вынуждены выполнять свою функцию.

Другое дело, что выполняют свою роль они самостоятельно. И представляется, пропагандисты свободы по поводу и без повода частенько путают самостоятельность и свободу. Но это совсем разные понятия. Самостоятельность подразумевает умение что-либо выполнить без посторонней помощи. И для этого вовсе не обязательно быть свободным.

Допустим, хозяин приказал рабу сделать стул. Раб выполнил работу, не встречая препятствий, то есть, по понятиям либералов, свободно. Но при чем тут свобода, если он выполнял приказ? На самом деле он соорудил стул самостоятельно, а не свободно.

Предположим, раб оказался человеком с фантазией и не просто сделал стул так, чтоб побыстрее сделать, а проявил не требуемый от него творческий подход и нанес на ножки стула изящный узор. Хозяин его за это поблагодарил и отметил про себя: «это хороший раб».

Либералы в подобном случае непременно заявят: человек свободен в своем творчестве. И это тоже не верно. Творчество, несомненно, обладает большими степенями свободы, но оно не свободно полностью. Так, стул должен быть устойчивым, крепким, пропорциональным, а это всё ограничения свободы творчества. Если бы изобретатель стула был полностью свободен в своём творчестве, он бы соорудил стул с ножками разной длины и сидеть на нё м было бы невозможно. Или соорудил бы стул с ножками разной толщины, за что не только хозяин его бы отругал, но и всякий случайный прохожий.

Точно так же очень относительна свобода любого другого творчества. Если писатель напишет роман без соблюдения законов жанра, его никто не станет читать, а сам автор приобретет славу дилетанта. Композитора, сочинившего произведение с несоблюдением элементарных требований теории музыки никто не станет слушать и т. д.

Понятие «свобода» занимает куда более скромное место в нашем мире, чем трактуют либералы. Оно вовсе не является главной ценностью бытия. Историки неоднократно отмечали, что народ получивший свободу, часто не знает что с ней делать. Человек, вышедший из заключения, как и вернувшийся из армии солдат сверхсрочник, некоторое (иногда довольно длительное) время не знают чем заняться и ведут бессмысленный образ жизни. Как отдельный человек, так и народ в целом гораздо лучше чувствуют себя встроенными в определенный порядок, а если этот порядок соответствует их убеждениям, то чувствуют они себя совсем неплохо.

Либералы в своей практике активно используют подмену ценностей и «забывчивость». Так, говоря о свободе, они забывают о необходимости, говоря о правах, забывают об обязанностях, хотя одно без другого не бывает. Такие важнейшие ценности, как долг, ответственность, совесть, сопричастность, солидарность ими подчас полностью предаются забвению.

Точно так же понятие «самостоятельность» часто подменяется понятием «свобода». Но если второе понятие ценность весьма спорная, то первое, безусловно, ценность абсолютная. Несамостоятельный человек остается человеком только с анатомо-физиологической точки зрения. В природе несамостоятельных единиц не существует. Если они и встречаются в виде исключения, то всегда обречены на гибель.

Что, безусловно, имеет ценность, так это свобода творчества. Вот только творчеством занимаются жалкие несколько процентов от всего человечества. Либеральные же идеологи старательно распространяют свою свободу на всех представителей нашего вида.

Всегда существовало правильное и чёткое понятие «степень свободы». Оно есть даже в математике. Но либералам этого показалось мало, им подавай свободу во всей необъятной шири. Практический результат от такой свободы довольно печален.

Казалось бы, ну и Бог с ними, пусть называют необходимость свободой, нам-то что, словоблудие и не более. Однако практика показала, что свобода, вознесённая в культ и оторванная от необходимости, становится мощной разрушительной силой. Мы, россияне, её особенно хорошо почувствовали в роковые девяностые. Жители же «благополучного Запада», у которых поначалу всё складывалось хорошо, в этом смысле поотстали, но в последние годы начинают приходить в себя и совсем очнутся, когда, как говорится, «припрёт».

Это опасное слово «свобода»

«Из всех вин самое пьянящее – это свобода».

Максим Горький

«Если ты даёшь людям свободу, подумай о том, как они ей распорядятся».

Виталий Третьяков

Слово «свобода» часто награждают положительными эпитетами: желанная, сладкая и т. д. В представлении подавляющего большинства свобода – безусловная ценность, не подверженная никаким сомнениям, к которой нужно стремиться, за которую нужно сражаться, добиваться, желать, мечтать….

Однако согласно христианских представлений, время безделья (то есть свободное время) заполнят грехи, беды и обиды. Христианская позиция в отношении внешних свобод заключается в утверждении, что эти свободы могут рассматриваться лишь как некоторые условия для лучшего осознания человеком себя перед лицом добра и зла. для искания истинного смысла жизни.

Аврелий Августин рассматривал свободу как изначальную обречённость жизни во грехе. Стоит задуматься и над тем, что столь горячо любимое либералами слово «свобода» отсутствует в словарях многих народов. А в языке ряда азиатских народов, ведущих традиционный образ жизни, это слово – синоним выражения «сорвавшийся с цепи».

«На первый взгляд это понятие имеет вполне положительный смысл, однако в действительности это меч обоюдоострый, – предупреждает профессор А.И.Осипов. – Свобода – это такая вещь, с которой играть небезопасно». Он приводит слова святого Исаака Сирина: «Невежественная свобода есть матерь страстей».

Профессор А. И.Осипов называет идеи свободы, равенства и братства лукавыми:

«Господствующий в современном цивилизованном мире принцип «свобода ради свободы» оказывается для человека сильнейшим наркотиком. «Свободы» сами по себе не ориентируют личность на нравственное и духовное развитие. Но так и будет продолжаться, если человечество не опомнится, и тогда конец его истории очевиден: оно уничтожит само себя. Такая свобода приводит к идейному анархизму, духовной опустошённости, антикультуре и нравственной развращённости и общества в целом, и отдельной личности. Подмена идеи свободы от господства в душе человека всякого зла противоположной идеей свободы страстей – вот смертельная угроза, нависшая над человечеством, как домоклов меч. Сами по себе внешние свободы не могут рассматриваться как цель. Поэтому важнейшей задачей общества должно являться создание такой нравственной и правовой атмосферы, в которой внешние, социальные свободы способствовали бы духовному исцелению человека, а не стимулировали его духовную деградацию. Человека исцеляет, возвышает, совершенствует не свобода говорить, писать, показывать, творить и вообще делать всё, что он хочет, а свобода духовная: свобода от насилия греха, живущего в душе, приобретаемая на пути борьбы со своим эго, с самим собой. Внешние свободы не начало и даже не необходимое условие духовной жизни человека. Ибо они без исцеления от страстей могут вместо разумного пользования этими свободами привести его к гибели».

Для свободы вполне подходит эпитет «опасная». Основан он на том психологическом воздействии, которое данное слово производит в массовом человеке.

Психологи почему-то не проводят соответствующих исследований, хотя возможно мне о них не известно (значит, исследования недостаточно освещены в СМИ). Но если изучить то влияние, которое ощущение свободы производит с психикой большинства, я почти уверен, что эпитет «опасная» выйдет на первый план.

Попытаемся описать это воздействие.

Итак, когда среднестатистическому человеку говорят, что отныне он свободен, это производит в его сознании эффект, аналогичный алкогольному опьянению, что-то резко бьёт в мозг и нападает некая бесовская энергия. В наше время это ощущение хорошо передаёт выражение «крышу снесло». То есть можно говорить о состоянии изменённого сознания. Человек чувствует повышенную бодрость, но совершенно не понимает, что ему предпринять.

Тут многое зависит от обстоятельств. Если подвернутся под руку любители горячительного, он с удовольствием напьётся с ними, а чего бы не напиться, если он свободен! А если после распития компаньонов потянет на сомнительные подвиги, то совсем не исключено, что и одаренный свободой к ним присоединится. Такой человек становится лишенным ориентиров, попросту растерянным человеком. Для общества он представляет как минимум бесполезный, а как максимум непредсказуемый и подчас даже опасный элемент.

Иван Бунин в одной статье писал про орловского мужика, сказавшего следующее: «Мы, батюшка, не можем себе волю дать. Я хорош, добер, пока мне воли не дашь. А то я первым разбойником, первым грабителем, первым вором, первым пьяницей окажусь».

«Каждый из нас, основательно исследовав человеческую природу в своем собственном сердце, поймет, что когда свобода принадлежит всем, тогда не остается средств управлять людьми как народом, – писал Жозеф де Местр.

С древних времён известно, что подавляющее большинство людей всегда предпочтёт лёгкий путь сложному. Сложный путь – это путь достижения поставленной цели, совершенствования, работы над собой. Лёгкий – наоборот, он подразумевает желание обходить не только трудности, но и нормы морали вместе с Кодексом государства.

Естественно, что массовый человек, одарённый свободой, по лёгкому пути и пойдёт. Путь совершенствования выберут единицы. Так что же хорошего для общества в свободе и не прав ли я, назвав её опасной?

Валерий Чалидзе в книге «Иерархический человек» отметил, что большинству особей в стаде социальных животных, в том числе людям, присущ инстинкт покорности и без него никакое общество не состоялось бы. «Об этом следует помнить тем обделённым инстинктом покорности свободолюбцам, – писал он, – которые, считая себя образцом творения, презирают покорную массу и часто пытаются освободить её, не спрашивая на то её согласия».

Тут невольно вспоминается одно из обязательных положительных понятий христианства – кротость.

В нашу эпоху, когда тотальная деградация шествует по планете, свобода большинства стала ещё более опасной. «Резко изменилось само понятие свободы, – пишет Валерий Слёзин. – Раньше свобода связывалась с возможностью духовного роста, выработки собственного мировоззрения, личностного восприятия действительности. Теперь свобода для большинства населения – это выбор марки пива или водки, выбор общепитовского или питейного заведения. Таков прогресс, от которого надо как-то спасаться».

Свобода – ценность весьма сомнительная. В СССР о ней много не говорили, но жизнь от этого хуже не становилась. Люди сами её строили – выбирали ВУЗ или техникум, работу, отдых и т. д. Но с приходом к власти либералов оказалось, что, выбирая работу, костюм в магазине, программу телевидения, что приготовить на ужин и т. д. мы совершаем все эти действия благодаря личной свободе, которую они, великие благодетели, нам пожаловали.

Человек в своей жизни может вовсе обходиться без понятия «свободы». Если он представляет цельную личность, с внутренним стержнем и системой ценностей он будет жить так, как считает правильным, ему даже в голову не придёт вопрос, свободен он или нет.

Но как же быть с теми известными мыслителями, что докопались до весьма глубоких смыслов, исследуя свободу? Полагаю, что их наследие имеет ценность лишь для таких же, как они. Среднестатистический человек, составляющий основную массу общества, даже не станет разбираться в лабиринтах их мысли. Обществу нужны те ценности, от которых оно станет устойчивее и благополучнее. И, как правило, эти ценности понятны каждому.