Текст книги "Касание пустоты"

Вяло пискнул браслет.

Ил мне не понравился, поэтому двигаться глубже я не стал, покинул дно. Но воду – нет. Разбил ее на капли, создал из них свой рисунок.

Браслет пискнул еще раз.

Я словно дунул на воду, и капли, закружившись, сложились в искрящуюся спираль, похожую на фрагмент известного вангоговского пейзажа.

Браслет запищал в полную силу.

Я потерял себя. Нужно было возвращаться, но куда? Вокруг меня вода.

Браслет пищал.

Я занервничал. Тут, в парке, никто не придет мне на помощь, выкручиваться надо самому. И я, вспомнив, что умею дышать, вдохнул морозный воздух. Раз, другой. Потянул к себе всего себя. С сожалением покинул воду, но запутался в ветках прибрежных кустов.

Браслет пищал.

Я продолжал глубоко дышать. Выдрался из кустов, облаком неясной мне сущности собрался вокруг себя.

Браслет пищал.

Я вздохнул еще раз и наконец-то полностью собрался. Прислонился к дереву. Услышал… нет, почувствовал чьи-то быстрые шаги. Оглянулся и увидел приближающегося Райли. Подойдя, он коснулся меня рукой, будто проверяя, насколько я жив.

– Мониторинг сработал. Ты в порядке?

Я пока еще ощущал вокруг себя воду. Говорить не мог, просто молча кивнул. Райли остался рядом. Дождался, пока я оторвусь от дерева. И тихо пошел за мной, когда я развернулся в сторону корпусов.

У входной двери я на секунду остановился и посмотрел ему прямо в глаза.

– Спасибо. Правда, спасибо, что присматриваешь за мной.

– Сам себе ответь на вопрос, насколько ты контролируешь происходящее,– сухо отозвался Эванс.– И, может, тебе не стоит ходить одному? Если не контролируешь.

Да, нотация на ночь – прямо то, что доктор прописал. Я невольно улыбнулся.

– Контролирую. Но все равно спасибо за беспокойство.

А контролирую ли?..

Ощущение воды и прикосновений к илу никак меня не отпускало. И перед сном, чтобы избавиться от навязчивых впечатлений, я открыл в мобильном приложении экспедиции раздел с фотографиями. Пролистав бытовые корабельные снимки, нашел папку с видами на Проксиму и ее планеты. Удастся ли мне еще когда-нибудь побывать там? Сидя за приборной панелью, смотреть, как растет звезда, от точки до момента, пока не обретет корону протуберанцев. А потом стоять в обсерватории у смотрового окна и любоваться близкой звездой уже без помощи какой-либо оптики.

С этими мыслями я и заснул. Той ночью мне приснился странный сон. Я снова был в созвездии Центавра, как и мечтал. Только без корабля и даже без скафандра. Я висел над Бьенором – Проксимой b, но смотрел не на него, а в глубину чьих-то темных внимательных глаз. Я падал в них, а они поглощали меня, словно омут. Я должен был утонуть там, распасться на атомы, только так глаза могли усвоить мою сущность. Но мы словно находились в разных плоскостях реальности, и я, как Алиса Кэрролла, падал, оставаясь на месте.

Проснувшись утром, я все еще ощущал этот взгляд.

Глава шестая

Райли с двумя помощниками запускали лабораторное оборудование, а я лениво развалился на диванчике тут же рядом и ждал Виктора с его медицинскими датчиками.

– Что, больше в пруд не тянет? – поинтересовался Райли, когда все компьютеры были включены.

Я хотел ехидно ответить, что уже тянет подальше, чем в пруд, но не стал.

Пришел Виктор. Райли сел напротив, глядя, как врач цепляет на меня провода.

– Алексей, тебе нужно повторить то, что ты делал в прошлый раз.

– На бис! – Я театрально развел руки в стороны.

– Давай проговорим. Ты проходишь за стену, пускаешь пыль. Мы, кстати, заменили тебе порошок на муку, чтобы гадостью всякой не надышался. И возвращаешься. Ясно? – Райли встал.

– Так же аккуратно, Лёх, – вмешался Виктор. – Не уходя в распад.

Я кивнул. Потянулся и встал с дивана. Пошел в лабораторию. Там внутри внимательно оглядел стену. Выбрал участок. И дальше не стал себя сдерживать, а почти моментально оказался в кладовке. Нашел муку, надорвал пакет, рассыпал ее вокруг. Помедлил, вернулся в лабораторию, буквально на мгновение собрался весь в себя и снова разошелся. Прошел через другую точку в стене. Сделал круг по кладовке, легко коснулся каждого лидара, мигающего мне зелеными огоньками. Вернулся в исходную точку и собрался. Маршрут лаборатория – кладовка уже получался без каких-либо проблем, перемещался я практически мгновенно, видимо, на повторах придется включать замедленное воспроизведение.

После очередного моего похода туда-обратно Райли через динамик предложил:

– Закончим?

– Да, еще разок схожу, и все.

Я снова выбрал неиспользованный ранее участок стены. Так же легко, как и в предыдущие разы, оказался в кладовке. Еще основательнее прошелся по ней. Переставил коробки. Нарисовал смайлик на слое рассыпанной муки. Вздохнул, но не вернулся. Ощутил себя, стоящего в лаборатории, и потянул к себе.

Браслет запищал. Пока неубедительно, без привычной истерики, просто дал о себе знать.

Я тянул себя к себе. Я смотрел на себя. Я звал себя. Я шел к себе. Пока получалось медленно. Я внезапно понял, что и это можно делать мгновенно, просто я пока не умею. Но шел. Сюда, к себе, в кладовку. Иногда я терял себя, в этот момент мне помогал вдох. Кажется, в остальное время я просто не дышал. Я коснулся собой стены. Попал в стену. Вышел из стены. Я почти дошел и готов был собраться.

Браслет сорвался на истеричный писк. Что-то орали в динамик. В глазах комната распадалась на части. Я терял целостность… И тут я заорал сам на себя. Это был страшный рев на выдохе – наверное, смотри я на это со стороны, испугался бы до ночных кошмаров. Но я был внутри этого звука, весь собирался к нему, касался его, становился его частью.

Браслет пищал. Меня трясло. Я пока ничего не видел, но зато весь собрался в себя. Фонил сильно, сам чувствовал это, но затруднился бы описать ощущение. Вдох. Раз, два, три. Еще.

Укол, и я улетел в темноту.

За окном было то ли хмурое утро, то ли уставший вечер, снег растаял. Чувствовал я себя нормально. Потянулся. Никаких проводов ко мне не шло, хотя находился я определенно в медицинском блоке. Во рту пересохло, но воды рядом не оказалось, пришлось вставать. Я боялся, что у меня что-то сломано, но нет. Ничего не болело, руки-ноги двигались, как им и положено. Я сделал круг по комнате. Подпрыгнул – голова не закружилась. Вышел в пустой коридор. Опустив глаза, обнаружил, что одет в пижаму. Искать нормальную одежду было лень, а пить уже хотелось нестерпимо. Поэтому как есть потащился через переход в лабораторный корпус, в гостиную, где всегда была вода.

Нигде ни души! Что происходит, я попал в альтернативную вселенную? Я тут один?

– Лю-ю-юди! – позвал я.

Зловещего эха не послышалось, но и на крик никто не отозвался. В гостиной я налил себе чая и сел в кресло. Да будет день хулиганских поступков! Я потянулся к стене, преодолел две комнаты и оказался в лаборатории. Вот они, тут все собрались. Райли что-то экспрессивно говорил, размахивая руками. Звук дробился, и было непонятно, о чем. Видимо, в таком состоянии я могу слышать только там, где остаюсь сам, а не там, куда дотягиваюсь. Я коснулся Райли. Все замерли. О, какие лица! Шалость удалась. Быстро собравшись назад, я отхлебнул чай из кружки.

Они бросились меня искать, я слышал топот в коридоре. В гостиную догадалась заглянуть только Лео. Остановилась напротив меня, скептически изучая.

– Что это такое, Алексей? Ты понял? Ты управляешь этим?

– Нет еще, – я покачал головой, – но что-то уже становится простым. И знаешь, о чем я внезапно подумал? Мы все так можем. Просто нужно тренироваться.

– Тогда почему только у тебя это получается?

– Потому что вы не пробовали. А у меня первый раз получилось нечаянно – очень хотелось посмотреть, что за лаборатория у китайцев. И после этого вы меня стали тренировать, а сами по-прежнему даже не пытались.

Лео задумалась, потом вздрогнула и подняла на меня испуганные глаза.

– Ты чуть не умер. Практически ушел в распад, камеры зафиксировали. Но крик привел тебя в норму, стабилизировал. Это невероятно. Как ты догадался, что надо кричать?

– Никак, – пожал я плечами. – Мне просто повезло.

Заскочил Виктор, не останавливаясь, с порога рванул ко мне и кинулся обниматься.

– Лёх, это что-то невероятное! Тут всем нобелевку дадут в этом году, даже мне. Я первый со шприцем добежал.

– А зачем? – пристально посмотрел на него я.

– Чтобы ты не сдох, конечно. Покажем ему видео? – спросил Виктор у Лео.

– Спать ночью не сможет, – скептически отозвалась она.

– Я тоже пока не смогу, – согласился Виктор. – Никто не сможет.

Нас потихоньку нашли все остальные. Собрались вокруг. Кто-то пытался потрогать меня руками.

– Ну, давайте, жгите! – Я допил чай и встал. – Пошли смотреть ваши видео.

– В пижаме? – скептически уточнил Акихиро.

– Ну, как нарядили…

Однако я все-таки сходил к себе переодеться. Бежать в жилой корпус в пижаме в минусовую температуру было то еще удовольствие, но почему-то мысль воспользоваться крытым переходом из медицинского блока мне в голову не пришла.

Видео было красивым. Особенно как я в клубящейся муке выходил из стены.

– На это надо наложить какой-нибудь трек из супергеройских фильмов, можно будет девушкам показывать. – Райли запустил повтор. – Невероятно. Судя по всему, перемещение все-таки идет через разрывы пространства. Но как они возникают?

– Попробуй сам, – я махнул в сторону лаборатории. – Наведайся к лидарам, посчитай, все ли на месте?

Райли замер, очень недоверчиво на меня глядя.

– Почему ты думаешь, что у меня получится?

– У всех нас получится. Мы одинаковые, все уходим в распад. Просто этим надо научиться управлять. Я не знаю, как так получается. Но сейчас мне проще потянуться куда-то, чем идти туда ногами. Я вынужден постоянно сдерживаться и вспоминать, как ходить.

Райли развернулся к стене и долго смотрел на нее. От него ничего не отделилось. Вообще ничего не произошло.

– Ты недостаточно любишь лидары, – позлорадствовал я.

– Дайте мне попробовать.

Лео подошла ближе к стене. Уперлась в нее взглядом, сосредоточилась. На пару секунд вздрогнула и потеряла четкие контуры, но тут же вновь «собралась». Вздохнула, закусила губу. Неуверенно, рывками, от нее заструилось бледное марево «дорожки», добралось до стены, коснулось. Браслет Лео запищал, я быстро встал рядом, взял ее за плечо, крепко сжал и шепнул на ухо:

– Возвращайся. Для первого раза достаточно.

Она колебалась. Я сильнее сжал плечо, и она вернулась, собралась. Пофонила. Ее браслет затих.

– Это невероятно, – выдохнула она. – Я была в стене, внутри.

В комнате заговорили все разом.

– Вить, – я схватил врача за руку, – тащи скорее ведро транквилизаторов.

Он открыл шкаф и достал связку шприцев.

Сходить за стену попробовали все. У кого-то получалось, у кого-то нет. Пищали браслеты, но удавалось остановить распад без лекарств. Люди не увлекались, реагировали на прикосновение, окрик.

Выбравшись из толпы, Райли отошел к диванчику и устало опустился на него. Наткнулся взглядом на меня и невесело усмехнулся.

– Ох, прав был Акихиро, когда не хотел, чтобы ты участвовал в исследованиях.

Я сел рядом с ним, откинулся на спинку дивана и бесцеремонно вытянул ноги.

– Да, теперь у тебя целый вагон подопытных мышек. Выбирай не хочу.

Райли смотрел на меня с подозрением.

– Вон, – проигнорировал я его взгляд, – биологи, например, смотри как хороши. И настоящие ученые.

У биологов как раз мало что получалось. Но они определенно старались. Всей толпой друг друга поддерживали и останавливали при сигналах браслета. Поэтому были живы, но до стены так никто из них и не добрался.

– Мышей на переправе не меняют. Заканчиваем балаган? – Райли сделал попытку встать, но я его остановил.

– Да пусть тренируются. Видео же пишется? После посмотрим, у кого какие успехи. Хорошо, если эксперименты будут не на одном человеке.

К нам подошла раскрасневшаяся Лео.

– А это прикольно! Райли, у тебя получается? – Лео обернулась к стене, через которую все пытались пройти, и тут же оказалась около нее.

– Ты делаешь это не как Алексей, а как-то по-другому? – встрепенулся Райли.

Лео вернулась к дивану тем же способом, каким только что оказалась у стены. Следов дорожки видно не было, она сразу появлялась в новом месте.

– Да, мне почему-то так проще.

– Хорошо, доктора Боровского с нами нет,– пошутил я.– Вот это уже телепортация.

Райли как-то очень странно взглянул на меня.

– Что? – Я все еще улыбался.

– Нам сегодня сообщили. Он прошел миллион разных инстанций и получил разрешение наблюдать за экспериментами. Скоро уже будет у нас и везет с собой какое-то оборудование.

Я скрипнул зубами, пытаясь удержать на лице улыбку.

Все самое интересное происходит во время ночного дожора. Я давно для себя отметил, что это наиполезнейшая привычка из возможных.

Мне не спалось, и в гостиную я пошел лишь затем, чтобы пройтись по улице, окунуться в морозный воздух. Ну, и заодно выпить чаю. Каково же было мое удивление, когда посреди темного зала я увидел освещенный столик с сидящими за ним Виктором и Лео.

– Полуночничаете?

– Присоединяйся. – Виктор придвинул ногой еще один стул к столику.

Я кивнул и пошел к чайной стойке. Намешал себе какой-то травяной смеси в заварочную колбу, подхватил мизинцем за ручку большую прозрачную кружку. Приметив пакет с печеньем, взял и его. Со всем этим богатством вернулся к столику. Аккуратно примостил на него колбу и чашку, а пакет надорвал и водрузил посередине.

– Мы обсуждаем, что должно случиться, чтобы нас выпустили из карантинной зоны, – сообщила Лео, доставая печеньку.

– Думаю, нас выпустят тогда, когда докажут, что мы не представляем угрозы. Не заразны и способны контролировать свое состояние, – зевнул Виктор. – Но пока особого прогресса с этим не видно.

– Да, а сегодняшний день добавил еще беспорядка, – согласился я. – Но если мы поймем природу распада, то станет ясно, заразен ли он. Так что глобально наши действия не противоречат цели выбраться отсюда.

– Но мне кажется, Лёх, что конкретно ты никуда не торопишься, – подловил Виктор.

Я улыбнулся.

– Да, куда мне теперь торопиться. Если не считать родителей, меня в большом мире никто не ждет.

– Родители – это тоже немало, – пожал плечами Виктор. – Меня даже они не ждут.

– А я хотела бы уже вернуться домой, – грустно добавила Лео. – Кстати, вечером кто-то звонил Райли, звонок его расстроил. Он молодец, виду не подает, но что-то его тревожит. Надо бы поймать, разговорить, а то он держится ото всех на расстоянии.

– Я слышал, у Райли большие планы. Он ведет переговоры с координационным советом, хочет открыть институт по исследованию нашей аномалии уже без привязки к резервации. Считает, что тут скрыты большие возможности. – Виктор допил чай одним глотком. – Все, ребятки, я спать.

Он отнес чашку в посудомойку и у выхода помахал нам рукой на прощание.

– Ты правда не хочешь покидать резервацию? – спросила Лео, серьезно глядя мне в глаза.

– Правда не хочу, – ответил я. – Здесь у меня есть вы. Есть интересные эксперименты. Надежды на что-то новое. А что будет там? В космос, я думаю, нас пустят еще нескоро, а я больше ничего не умею. Могу, конечно, пойти работать программистом. Писать код, заавтоматизировать все вокруг себя. Но ты бы знала, как это скучно…

– Если Эванс откроет свой институт, я думаю, многие из нас туда подтянутся. – Лео запустила руки в прическу, достала несколько заколок, и ее волосы водопадом упали на плечи.

Я, не скрывая, залюбовался ею.

– Лёх, – печально улыбнувшись, она покачала головой.

– Если Эванс откроет свой институт, это, безусловно, будет интересно, – вернулся я к теме. – Но до этого надо еще дожить.

Я встал, забрал со стола посуду и отнес ее в посудомойку. Потом помог Лео накинуть куртку и двинулся следом, надевая на ходу свою.

Мороз на улице уже походил на настоящий зимний, поэтому я сразу запахнулся и натянул капюшон.

– Ты же из России, ты должен любить зиму, – засмеялась Лео.

– Это ошибочный стереотип, – буркнул я. – С чего ее любить?

Мы вместе дошли до жилых корпусов, по кратчайшей дорожке, без какого-либо лукавства с моей стороны. Там Лео встала на цыпочки и, придерживаясь рукой за мое плечо, внезапно поцеловала в щеку.

– Спокойной ночи.

Я перехватил ее ладонь и несколько секунд держал в своей, но Лео выскользнула и, сверкнув еще раз улыбкой, исчезла за дверью.

Поднявшись на террасу, я выдвинул кирпич и достал сигареты. Как же холодно…

Выпустив первую затяжку, внезапно подумал, что с момента того самого распада Ксавье я плыву по течению, даже не задумываясь, в какую сторону грести лапами. А пора бы уже решать, как жить дальше. Ведь рано или поздно из резервации нас выпустят.

За ночь мороз окреп. Снега было мало, поэтому в сильный холод не верилось. Я, как обычно, вышел на утреннюю пробежку, но когда от ледяного воздуха перехватило дыхание, понял, что погоду недооценил, и натянул бафф до самых глаз.

На пруду появился первый тонкий лед, покрытый узором инея. Я сбавил скорость, перешел на шаг и через некоторое время остановился. Ну что, контролирую я в этой жизни хоть что-то?

Потянулся ко льду. Коснулся его. Ввинтился в тончайшее вещество. Прошел его и проник в воду. Разогнал вокруг себя волну, создал простенький водоворот. Дал ему увести меня на глубину. Прикоснулся к илу и тут же оттолкнулся от него. Всплыл, бережно коснулся льда, аккуратно пробрался сквозь его структуру. Замер на поверхности. Быстро вернулся в себя.

Оглядел водоем и с удовольствием убедился, что на поверхности озера никаких следов моих манипуляций не осталось. Браслет ни разу не пискнул.

Удовлетворенно улыбнувшись, я снова потянулся к озеру. В этот раз прокатился по ледовой поверхности. Не погружаясь внутрь, я поднимал в воздух крошки инея, несясь по поверхности, как титулованный фигурист. Сделав несколько спиралей, чуть не вылетел в кусты, но все-таки удержался. Вернулся. И полюбовался оставленными мной на тонком льду дорожками. Браслет все так же не пищал.

В третий заход я уже не был аккуратным. Грубо пробил лед. Это показалось мне недостаточным, и я обломал кромку проруби. Наплескал воды. Погрузился глубже и поднял на поверхность целый фонтан. Вернувшись, с удовольствием воззрился на прорубь.

Браслет ни разу не пискнул.

Что и требовалось доказать. Все эти фокусы с каждым днем получались все лучше и лучше. Я интуитивно чувствовал, как надо действовать, временами даже полностью отключал мозг и старался не задумываться, следуя за подсознанием. Интересно, сможет ли институт Эванса когда-нибудь расшифровать эту загадку и сделать пошаговую инструкцию новичкам? Или все так и останется на уровне рефлексов и инстинктов? То, что в резервации мы не сможем разобрать все луковые слои этого феномена, казалось мне очевидным.

Вернувшись на дорожку, я, прежде чем бежать дальше, снова проверил рефлексы: потянулся к ближайшему кусту и дотронулся до его колких безлистных веток. Вернулся назад. Браслет молчал.

Ну что же, при таких способностях, наверное, и мне найдется место в институте Райли.

Я улыбнулся своим мыслям. И побежал дальше.

Глава седьмая

Все утро следующего дня мы разбирали видео с нашего спонтанного эксперимента. Собрались небольшой группой: я, Акихиро, Лео, Виктор, Райли, несколько его инженеров и кто-то из биологов. Оценивали по десятибалльной шкале способности к перемещениям попавших на запись участников. В итоге получилась внушительная рейтинговая таблица, первую строчку которой занимала Лео. Видеть ее на вершине списка было приятно, хотя моих заслуг в этом и не было. Никаких определенных закономерностей по рейтингу не прослеживалось, не похоже было, чтобы способности к перемещению зависели от возраста, пола, национальности или специальности. Насчет последнего, правда, мы проспорили целый час: у биологов перемещаться получалось либо плохо, либо совсем никак. Но в итоге сошлись на том, что это случайное совпадение.

Всех участников эксперимента мы разбили на три группы: большинство показало более-менее одинаковые средние способности, восемь человек совсем не смогли открыть пространственный переход (мы наконец-то дали название нашему способу перемещения – пространственный переход) и всего четыре человека продемонстрировали способности, схожие с моими. Списки групп мы вывели на мониторы, а потом несколько раз прошлись по ним, пытаясь установить хоть какие-то закономерности.

– Я, конечно, не ученый, но мне кажется, можно попробовать найти, что отличает людей с сильными способностями от тех, у кого способности практически не проявляются. Это две крайности, и если есть объективные факторы, помогающие одним людям лучше других управляться с переходами, то в этих группах они должны быть выражены особенно контрастно, – выдал я Райли, показывая на список.

Райли скрыл середину и оставил две крайние колонки с фамилиями. Еще минут тридцать мы ломали головы над тем, в чем же может быть разница между группами. Наконец я сдался.

– Нам нужен свежий взгляд на происходящее. Райли, а давай позовем наших китайских коллег? Покажем им записи, ваши выводы по данным с лидаров, а потом я продемонстрирую вживую проход сквозь стены и муку?

Райли удивленно поднял брови.

– Ты настолько уверен в своих силах?

Я пожал плечами.

– Почему нет? В плане действий – потянуться куда-то, уронить банку с вареньем, вернуться – уже все отработано. Использовать в быту, наверное, пока рано. Но сейчас же речь про разовую демонстрацию перемещения и простых манипуляций с предметами. В этом я уверен.

Райли молчал.

– Что тебя смущает? – подал голос Виктор. – У нас все последние эксперименты прошли чисто. Инъекции транквилизаторов не понадобились.

– Честно? – Райли встал. – Все смущает. Но я поговорю с капитаном, попробуем организовать смотрины.

День закончился без приключений. А следующим утром, проходя мимо лабораторного корпуса, я наткнулся на человека в противоинфекционном комбинезоне, который, судя по всему, только приехал. Подойдя ближе, я опознал в нем доктора Боровского. Без компании он растерял всю свою самоуверенность и неловко топтался у входа.

– Так и будете ходить все время? – кивнул я на его наряд.

– Этого требует техника безопасности, – важно ответил Ярослав и, не спрашивая, куда я направляюсь, хвостиком двинулся за мной.

Столовая завела доктора в тупик. Пить кофе в герметичном костюме было невозможно, и он, как мне показалось, растерянно, остановился у столика. Но я его недооценил.

– Не ожидал, что, несмотря на мой внешний вид, вы приведете меня в столовую, – довольно резко сообщил он. – Будьте любезны, прежде чем начнете что-то себе заказывать, отведите меня к тому, кто у вас отвечает за научное направление. По моей информации, это Эванс.

Подавив порыв послать его совсем в другом направлении, я вызвал по коммуникатору Райли.

– Приехал господин Боровский, – сухо сообщил я. – Можешь подойти к нам в столовую?

Я скосил камеру на доктора. Райли быстро сориентировался и подтвердил, что идет.

– Эванс сейчас подойдет. Присядьте пока, – я пододвинул Боровскому стул.

Но Ярослав остался стоять. Бросил раздраженный взгляд на висящие над входом часы и начал рассматривать зал.

– Ярослав, что изучать планируете? – из вежливости спросил я, вбив-таки в заказ кофе.

– Я правильно помню? Вы не ученый, вы – предмет исследований? – Боровский выпрямился.

Я только открыл рот, чтобы ответить, как в столовую зашел Райли, на ходу меняя озабоченное выражение лица на приветливое.

– Завтракать не будете?– махнул он в сторону столиков.

– У меня своя еда, – сухо отчеканил Боровский. – Я бы хотел, наконец, заняться делом. Время, – он кивнул на часы, – уже более чем рабочее.

– Хорошо, пойдемте в лабораторию. – Райли пропустил доктора вперед, после чего оглянулся, состроил мне скорбную мину, быстро стер ее с лица и уже с серьезным видом пошел за Боровским.

Я тем временем получил свои две чашки кофе. И немедленно выпил.

Передо мной стояла дилемма: сунуться к ним в лабораторию или найти себе другие дела. Я предпочел второе.

Буквально на днях мы получили и распаковали полетный симулятор, который по моей просьбе доставили из центра подготовки пилотов. Особого прогресса в наших исследованиях было не видно – похоже, застряли мы здесь надолго. И чтобы не растерять профессиональные навыки, одних пробежек мало. Оставив коллег на растерзание Боровскому, я с удовольствием запустил симулятор и залез в имитатор пилотского кресла. Открыл панель настроек, накидал первый маршрут – несложный, просто чтобы размяться, – и ушел в виртуальную реальность. Трассы мне удавались, симулятор раз за разом выдавал высокую оценку мастерства. Я уже собирался отказаться от заложенных настроек и написать свои, когда меня неожиданно хлопнули по плечу. Невольно вздрогнув, я быстро снял VR-шлем.

– Привет! – Лео перехватила очки и посмотрела на внутренний экран.

– Что-то случилось? – Я встал с кресла.

– Доктор Боровский кошмарит команду. Мне кажется, там все уже на взводе. Может, дойдем до лаборатории, разрядим обстановку?

– И чем мы ее разрядим? Он сегодня сказал, что я предмет исследований.

Лео прыснула. Потом махнула рукой и вышла из комнаты.

Несмотря на высказанные сомнения, я отключил симулятор и пошел вслед за ней.

В лаборатории кричали, слышно было еще из коридора. Я ускорил шаг, обогнал Лео и распахнул дверь на одной из самых высоких нот монолога доктора Боровского. Он экспрессивно размахивал электронной указкой, периодически попадая лучом в глаза кому-то из присутствующих в комнате.

– Что происходит? – Вклинившись в паузу, я перехватил его руку и щелчком выключил указку.

– Так нельзя вести научную деятельность, – Ярослав сбавил тон.

– Почему? – Я встал напротив него и с невольным злорадством отметил, что выше Боровского почти на голову.

– Потому что нет системы. Поэтому и выводы никакие сделать невозможно. Как можно сделать оценку достоверности результатов, если у вас нет серий экспериментов и каждый новый чем-то отличается от предыдущего?

– Есть повторяющиеся эксперименты. Например, с мукой. Одни и те же действия несколько раз. Вам нужна оценка достоверности? Давайте посчитаем. Райли, откроешь данные с муки?

– Я видел эти данные! – Было ощущение, что Боровский борется с желанием встать на цыпочки. – Они тоже не годятся!

Я хотел спросить почему, но не стал.

– Ярослав, вы наверняка устали с дороги. Предлагаю на сегодня разойтись. Райли сейчас скопирует вам результаты экспериментов на коммуникатор, вы сможете спокойно, сняв вот это, – я обрисовал рукой его противоинфекционный комбинезон, – их изучить. И составить перечень своих пожеланий, – я выделил это слово, – к проведению новых опытов. Мы обязательно к ним прислушаемся, ведь мы же теперь одна команда!

Я сдержал порыв похлопать его по плечу.

Крыть Боровскому было нечем. Он развернулся к двери, на минуту замер, потом снова повернулся к нам.

– Кто может проводить меня к выходу?

– Я провожу. – Лео мило улыбнулась сначала нам, потом ему, и они вместе вышли из комнаты.

– В следующий раз я его стукну! – Райли смотрел на меня так, будто это я был виноват в поведении Ярослава.

– Он просто еще маленький. Так что там насчет экспериментов? – Я потянулся через пространство во вторую комнату лаборатории и зажег там свет.

Райли еще возмущенно булькал, но я толкнул его в плечо.

– Давай потренируем и твои умения, пока ты не забыл, как это вообще делается. Ребята, подключайтесь! – Я махнул его команде.

Мы перешли в основную лабораторную комнату. Райли включил камеру и запустил регистрацию сигнала с лидаров.

– Погнали! – Я первым прошел в кладовку и вернулся. За мной, медленнее и осторожнее, потянулись физики, за ними Райли. Я внимательно следил за сигналами датчиков, но все было спокойно.

Через некоторое время вернулась Лео и внесла полный диссонанс в наши упражнения. Переходить через стену она пока опасалась, поэтому двигалась только внутри лабораторной комнаты. Но в отличие от нас перемещалась сразу вся, в то время как ребята повторяли за мной: оставаясь на месте, вперед отправляли только свои «следы». Постепенно, один за другим, все отвлеклись от собственных экспериментов и смотрели за движением Лео. Я глянул на часы и дал отмашку заканчивать балаган.

Мы перешли во вторую комнату лаборатории, где Райли запустил вывод на мониторы записанных за время эксперимента данных.

– Сжечь, – насмешливо кивнул я, – пока доктор Боровский не увидел.

Сначала все просто усмехнулись, а потом плотину прорвало, и мы заржали во весь голос.

– Кстати, Лёх, – вспомнил, отсмеявшись, Райли, – мы договорились с китайскими коллегами, они придут к нам сюда послезавтра. Но, к сожалению, доктор Боровский, видимо, тоже.

Я уверенно кивнул. Доктором больше, доктором меньше. Потянулся и через пространственный переход выключил свет в основном помещении лаборатории.

– Ты вчера говорил, что мы еще не готовы к бытовому использованию наших абилок, – укоризненно посмотрел на меня Райли.

– Вы не готовы, – согласился я. – А я – предмет исследований. Мне можно.

Райли хлопнул меня по плечу, и мы вышли из лаборатории.

Сна не было ни в одном глазу. Я даже устроил себе вечернюю прогулку, но и это не помогло. Свежий и неприлично бодрый, я лежал на кровати, изображая морскую звезду, и ждал, когда ко мне придет сон. Проворочавшись минут тридцать, я сдался, открыл библиотеку с фильмами и выбрал какой-то древний космический ужастик. Там еще играли живые актеры, иногда забавно не попадая в роль. А вот спецэффекты были довольно неплохими, и в некоторые сцены мне даже верилось. Давно перевалило за полночь, когда я наконец выключил видео и снова уставился в темный потолок. В детстве я никогда не боялся темноты. Наоборот, с нетерпением ждал ее наступления. Мне казалось, с ней ко мне в комнату пробирается космос. Я всеми своими детскими силенками старался ощутить его вокруг себя. А однажды родители мне подарили домашний планетарий, проецирующий на потолок звездное небо, почти неотличимое от настоящего. И можно было смело сказать, что космос ко мне пришел.

Я порылся в мобильном и нашел программу планетария. Сконнектил мобильный с коммуникатором, вывел на потолок звезды. Покрутил звездные карты, смахнул в сторону небо, видимое с Земли, и включил вид из точки, близкой к центру галактики. Потолок залило светом сотен неизвестных созвездий. Я подправил резкость и с интересом уставился на незнакомую картину.

Сколько времени я изучал звезды, не знаю, но внезапно откуда-то из угла комнаты послышался странный шорох, которого не должно было быть. Я невольно почувствовал, как каждый волосок на теле встал дыбом. Аккуратно слез с кровати, в качестве средства самообороны подхватил пустую бутылку из-под воды и медленно пошел в сторону звука. Звездное небо на потолке давало не много света, а комнатное освещение я почему-то включить не догадался. Когда до угла оставалась буквально пара шагов, звук там усилился и словно начал надвигаться на меня.